Акт II: Путешествие длиною в века

Сет, неожиданно даже для самого себя, очень быстро разобрался с делами в Египте. После смерти Эвтиды он направился в столицу, где столкнулся не только с фараоном, но и с человеком, которого давно искал. С Саамоном Хемсетом. Их встреча произошла случайно и по неосторожности последнего. Саамон, узнав о ночной резне охотников в Фивах, сразу понял, что за этим стоит его господин. Поэтому ушлый черномаг без промедления поспешил покинуть город. Добравшись до столицы, мужчина думал выдохнуть ненадолго. Посчитал, что оказался в безопасности. Раз столько лет успешно скрывался от своего покровителя, значит и продолжит это делать. Однако не в этот раз. Сет, движимый яростью, хоть и не пренебрегал своей хитростью и скрытностью, но действовал куда рискованнее, чем раньше. Бог на какое-то время отложил цель найти Хемсета. И как нередко бывает, когда отпускаешь свое желание, отодвигаешь его на второй план, оно интересным образом сбывается.  Сет наткнулся на Саамона на людной улице, узнав того со спины, и проследовал за ним до дома. Шезму совсем расслабился, когда оказался в помещении, что было на руку богу. Последний со всей силы впечатал черномага в стену и, усмехнувшись, процедил: — Вот мы и встретились.  Тот день для Хемсета оказался последним. Узнав все, что нужно, Сет жестоко расправился с ним, поклявшись, что в загробном царстве он будет страдать до скончания веков. Затем он отправился к самому фараону, уничтожая по пути случайно встретившиеся отряды охотников. События тех дней оказались по-настоящему знаменательными для последователей темной магии. Путем угроз и запугиваний Сет с легкостью добился от правителя Египта отмены преследования шезму и охоты на них. Черномагам стало жить куда безопаснее, однако, наученные горьким опытом, они продолжали действовать осторожно, в страхе снова навлечь на себя напасть. Со смертью Саамона вскоре закончилась и эпидемия. Оказалось, что тот заключил сделку с богом чужаков, имя которого называть отказался. Шезму обладал незаурядными знаниями и умениями, недоступными рядовому черномагу, и это позволяло ему работать на несколько фронтов. Целью того бога было вытравить людей, поклонявшихся египетским божествам, а самыми быстрыми способами для этого являлись война и хворь. Необходимо было оставить в живых лишь тех, чью веру легко изменить под гнетом обстоятельств, а с остальными бы разобрались захватчики. Интересно было Сету узнать, что за бог за всем этим стоит? Какие захватчики должны прийти в египетские земли? Не так чтобы очень. Раньше он бы до остервенения воевал, защищая свое. Обстоятельства последних лет изменили мужчину, сделав его еще более безразличным. Глубоко внутри он ощущал закат жизни что своей, что других богов. Это было закономерно и ожидаемо. Он не раз об этом размышлял, поэтому принял этот факт стоически, без капли сожаления. Несмотря на такое печальное событие, ему оставалось прожить еще пару тысячелетий. Его силы будут слабеть, но этот процесс постепенный и занимает колоссальное количество времени по человеческим меркам. Такая судьба его не пугала. Он принимал ее такой, какая она есть: со всеми изъянами, перипетиями, взлетами и падениями. Все это, даже для бога, было одной из частей бытия всего сущего. В этот момент он перестал чувствовать себя бессмертным. Появилось желание отправиться попутешествовать, как в былые времена. В Египте ему оставаться не хотелось. Он отправил весточку богам, что нужно быть внимательнее: на их место метит некто, о ком они не догадываются. Появляться перед ними для разговора Сет не собирался. Ненависть к упрекам и возможность условного наказания толкали его скорее отправиться в дальние края. Сейчас богу хотелось глотнуть свободы, а не погружаться в склоки, интриги и расследования.

***

В Египет бог войны и ярости вернулся только спустя несколько веков, когда его родина уже находилась под большим влиянием Римской Империи. Это вызвало у него раздраженную усмешку. Как его братья и сестры позволили допустить подобное? Возможно, ему стоило остаться и взять все под свой контроль? Однако неизвестно, возымело бы это успех. Не желая тратить время на выяснение происходящего, он сразу отправился к своей бывшей супруге Нефтиде узнать обо всем. У них сохранились относительно приятельские отношения. В силу своего характера Сету не очень хотелось видеть кого-то из богов, поэтому он выбрал для себя наименьшее из зол. Найти богиню рождения и смерти не составило труда. Она находилась в Секхеме, который некогда был центром ее культа. В сложившихся обстоятельствах богам лучше было находиться в местах их почитания, чтобы хоть откуда-то черпать силы. Сет нашел ее у живописного оазиса. Женщина грациозно сидела под пальмой, облокотившись на нее спиной. Легкое белое платье с разрезами на бедрах красиво очерчивало ее фигуру. Солнечный свет отражался от ее громоздких украшений, создавая вокруг Нефтиды необыкновенную ауру. Она сидела с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову, и наслаждалась моментом. Ее умение во всем найти гармонию и спокойствие всегда удивляло Сета, иногда даже раздражало. Лишь спустя тысячи лет он понял, насколько эта способность важна. Особенно для бога. Мужчина встал неподалеку, облокотившись плечом о дерево, и стал наблюдать за бывшей супругой. Ему было интересно, заметит ли она его. Раньше, потерявшись в своих мыслях, она могла совсем не обращать внимание на происходящее. — Как неожиданно, — вдруг заговорила Нефтида, лениво переведя свой взор на Сета. — Я уж думал, что ты меня не заметишь, — ухмыльнулся бог войны и направился в сторону женщины. Она никак не отреагировала на его колкость, продолжая смотреть на него своим холодным и безразличным взглядом. Эмоциональность никогда не была ее сильной чертой. — Что произошло, пока я отсутствовал? Совсем без моего участия не можете? — Сет решил сразу перейти к делу. Долго разговаривать с Нефтидой ему не хотелось. Не потому, что у них были натянутые отношения, а из-за ее всепоглощающей ауры спокойствия, которая противоречила хаотичной сущности бога ярости. После встреч с ней он испытывал нечто подобное на эмоциональное истощение. — Ты себя переоцениваешь,  — спокойно ответила она, — однако в чем-то ты был прав. Угроза захватчиков оказалась реальностью. Египет теперь провинция Рима. Сет закатил глаза и спросил: — И что же вы собираетесь делать? — Ничего. В этот момент мужчине захотелось вырвать пальму и кинуть прям в воду, чтобы хоть как-то остудить подступающую ярость. Он вспомнил Эву, мысли о которой старался избегать. Однако сейчас сделать это не удалось. Уж сильно она отличалась от Нефтиды: бойкая, с огнем в глазах, любопытная и целеустремленная. В ней было столько жизни, бурлящей как раскалённое золото, как костер. Она была словно легкий свежий ветерок, который манил своей свободой. Бывшая супруга Сета была полной ее противоположностью, но он не ставил ей это в упрек. Богиня рождения и смерти именно такой и должна была быть. Они не были счастливы в браке, потому что абсолютно не подходили друг другу. И кто сказал, что противоположности притягиваются? — Ничего? — процедил Сет, скрестив руки на груди. Его глаза загорелись красным огнем. — Ты все верно услышал, — протянула Нефтида и закрыла глаза, снова облокотившись головой о ствол дерева. — У всего есть начало, у всего есть конец. Боги — не исключение. Встреть с достоинством свой закат и насладись им. — Легко вы сдались, — фыркнул Сет.  — А ты не сдался разве? — устало вздохнула женщина. — Сбежал самым первым. Настроение Сета при разговорах с бывшей супругой менялось быстрее ураганного ветра. Она всегда знала, как задеть словом. Однако богиня делала это не из ненависти или предубеждения. Нефтида просто беспристрастно констатировала факты, не пытаясь кого-то ранить. Она была такой же четкой и понятной, как смерть. Никакой интриги, никакого лукавства или притворства. Осознав это, бог войны быстро пришел в себя. Давно с ней не общался, уже отвык от своеобразности разговоров с ней.  — Ты, как всегда, прямолинейна. Я даже немного по этому скучал, — хищно улыбнулся Сет. — Не скучал. Ты не можешь испытывать подобное, — безэмоционально ответила Нефтида, а потом добавила: — Точно не по отношению ко мне. Сет не ответил. Уголки его губ по-прежнему были чуть вздернуты в ухмылке. Разговор с богиней ему медленно, но верно начал надоедать. Все, что хотел узнать, как оказалось, было на ладони. — Что ж, не смею больше мешать, — кивнул на прощание богине и развернулся, ехидно бросив напоследок: — Пойду с достоинством встречать свой закат и наслаждаться им. — И чем же ты займешься? — крикнула она ему в след. — Тем, что получается у меня лучше всего. — Сет даже не обернулся. — Творить историю.  В период своего трехсотлетнего путешествия бог будто переродился. У него появились силы на новые свершения. Сет понял, что в Египте ловить больше нечего. Нефтида была права: у всего есть рассвет и закат, рождение и смерть. Рано или поздно окончательное забвение постигнет Сета, но до этого еще тысячи лет. Когда осознаешь, что жизнь не вечна, то появляется желание успеть как можно больше. Сет, воинственный и тщеславный по натуре, решил свой век дожить ярко и красочно, как подобает богу ярости и страсти. С его умениями стирать воспоминания о себе и завладевать волей других можно было крутить людьми, как ему бы заблагорассудилось. Теперь он этими умениями не собирался пренебрегать ни на секунду, пока у него имелись силы. Пару веков назад Сет бы рассмеялся, услышав, что он захочет стать кукловодом человеческой истории. Тогда он вовсе не интересовался людскими судьбами. Впрочем, как и сейчас. Им двигало лишь желание потешить свое божественное эго, хотелось поиграться, а имея такие возможности, коими обладал он, грех было отказывать себе в удовольствии. Владыка Хаоса не мог быть постоянным, поэтому менял свои взгляды и предпочтения, когда ему хотелось. Ведь главное, чтобы не было скучно.

***

Сет оказал влияние на многие события человеческой истории. По щелчку его пальцев начинались войны, в которых он показывал себя как жестокий и безудержный боец. Если бы он не стирал воспоминания о себе из памяти других, то давно бы ходили легенды о некоем бесстрашном воине, берсерке, который был смертельнее самого острого клинка. Выбирая между интригами и бойнями, он, конечно, склонялся ко второму. Однако в политических склоках Сет тоже находил своеобразный шарм. Проникнув в германские племена, он обернул все так, что в 476 году произошло падение Западной Римской Империи. Потом в пятнадцатом веке он внушил Мехмеду Второму о важности завоевания Константинополя, что непременно случилось. Так пал и Второй Рим. Не без участия Сета прошли крестовые походы, татаро-монгольские завоевания, Столетняя война, Смута на Руси, Тридцатилетняя война, война за независимость в США. Это лишь малая часть того, к чему приложил свою руку Сет. Он стал серым кардиналом мировой истории, танцевал на ее костях, веселился, вырезая огромные армии и ощущая свою незаменимость и неприкосновенность. Другие боги, не только из египетского пантеона, разбежались по углам и умиротворенно доживали свой век. Богу ярости и войны это было непонятно. Почему они отказывались от возможности влиять на исторические события, пока был такой шанс? Он знал других богов войны, однако редко кто из них теперь принимал участие в жизни людей.  «Не могли же они в секунду потерять свои способности?‎» — изредка задавался подобным вопросом Сет, отчего еще сильнее ощущал свою исключительность.  Мысли, что другие божества отправились в свои миры или просто спокойно доживали свой век, он не допускал. Увлекшись людскими войнами, Сет стал не столько божественно безумен, сколько просто человечески жесток. Проведя много времени с кем-то, любой начнет перенимать его черты. Не думал бог войны и ярости и о том, что его толкнуло на сближение с людьми. Что он пытался найти среди них? Непонятно. Будто нечто запустило какой-то механизм, из-за которого все пошло по какому-то странному сценарию. Всегда относившийся с легким флером предубеждения к людям, Сет вдруг начал проводить буквально все время в их обществе. Обдумывать он эту ситуацию не собирался: слишком был увлечен человеческими сражениями, которые происходили постоянно. Складывалось впечатление, что не осталось места на земле, где Сет не побывал, чтобы совершить какое-то разрушение малого или большого масштаба. Он думал и дальше так незаурядно растрачивать свою божественную силу, раз его культ канул в Лету, не случись одна роковая встреча во Франции в преддверии Июльской революции.