О палочках, которых хватит на пару месяцев

      Что-то хватает её за ногу и тянет на себя. Буквально волочит по земле, так что голые коленки тут же стираются в кровь. А она только и может что кричать. Но голоса своего не слышит.       - Нет, не надо, пусти, - слёзы и сопли застилают зрение, так что воспринимать окружение и сопротивляться нормально не выходит. Хотя куда уж ей, маленькой девочке, тягаться с навью с изнанки этого мира...       Пальцы существа стискивают лодыжку так, что из горла вырывается визг. Который она тоже не слышит. Она вообще ничего не слышит с того момента, как прямо над её ушами раздался хлопок от выстрела учителя. В голове лишь звон непрекращающийся и от этого только больше ориентироваться мешающий.       Раньше ей всегда нравилось ходить в лес, родители многому её заставляли учиться, но охота и стрельба, пожалуй, были одними из её любимых занятий.       Раньше были.       Не теперь, когда её учитель-сквиб выстрелил у неё прямо над ухом, целясь в пугающий круг из веток, и потом сам же шагнул тому навстречу. Ломанно как-то, испуганно. Он что-то кричал ей ещё, но та ничего уже не слышала к тому моменту. Только звон.       А учитель. Учитель, который только что, возможно, покалечил её и повредил ей слух, почему-то всё увереннее и быстрее шагает в сторону этого чертовщинного круга. Затем замирает. Дёргается. Ружьё трясётся в руках, и он… Он сжимает это ружьё, направляет себе в ногу и стреляет. Сначала в одну, пошатываясь от отдачи и припадая на колено, потом во вторую, падает на четвереньки, замахивается ружьём, видимо пытаясь ударить себя по голове, но руки вздрагивают, замирают, и оружие летит на землю. И теперь он ползёт. Ползёт к этому жуткому кругу на четвереньках, а она в то же время задом наперёд перебирая по земле ногами и не отрывая взгляда от происходящего, отползает назад. Цепляется за что-то. Её винтовка. Оружие слишком тяжёлое, и его всегда носил учитель. Сбросил, видимо, когда они вышли к этому кругу.       Учитель наконец достигает пугающей цели, прикасается к воздуху, будто там есть что-то осязаемое. И там, из воздуха этого, буквально из ниоткуда вытягивается нечто. Вроде и рука, а вроде и нет, словно морок какой. Действие это зачаровывает. Завораживает, но не так сильно, как было до того, как её контузило. И поэтому, как только учитель - он ли все еще? - поворачивается и смотрит на неё своими пустыми глазами, она вскакивает наконец и бежит, бежит не разбирая дороги.       Но бежит недолго.       Даже на четвереньках это нечто ужасно быстрое, она не видит и не слышит, поэтому только чувствует, как её хватают за ногу. Падение. Долбанное платье, которое она надела вопреки ворчанию учителя о неподходящем предмете гардероба. И крик. Немой для нее.       А её тащат, тащат всё ближе к этому жуткому непонятному кругу. И она мало что воспринимает, мало что понимает, но знает, что круг - это конец. Палочку ей с собой в лес брать не давали… Коленям больно, она визжит на одной ноте не переставая и тут чувствует, как её протаскивают по чему-то ребристому. Жестокому. Очень больно, так что сознание едва не уплывает, но она каким-то чудом умудряется схватить свою мелкую винтовку, по которой её только что протащили, развернуться, упереть в плечо и выстрелить. Столько силы и прыти могло взяться только от магии, которая реагировала на стресс, не иначе. Существо дёргается и отпускает. Мешкает ненадолго, но этого мало. Выстрел у этого оружия был только один. Она не убежит.       Взгляд цепляется за винтовку учителя. Сколько он уже сделал выстрелов? Два? Больше же сегодня пострелять не успели?..       Она не додумывает, просто бежит, подхватывает слишком тяжёлую винтовку вместо того, чтобы упасть и стрелять лёжа, как её учили делать со взрослым оружием. Да и какое падение на землю, когда за ней по пятам ползёт подобный монстр?       Приклад в плечо, соскальзывает в сторону, удержать нереально, тварь всё ближе, нет времени. Выстрел. Стреляет почти вплотную, промазать сложно. Отдачей тут же бьёт в плечо, разворачивает, и она отлетает, больно ударяясь головой о дерево, но главное - не в круг. Тварь хрипит, но всё ещё движется. С развороченной головой движется, ползёт прямо на неё и губами шевелит, будто говорит что-то. Протягивает к ней свою руку, изуродованное лицо бывшего учителя оказывается совсем рядом, и она просто закрывает глаза и визжит. Себя не слышит, но визжит. Громко, отчаянно. Чувствует, как тварь за волосы её хватает, а ещё что у неё чуть повыше живота, между рёбрами, будто что-то обжигающее скапливается. А потом лопается, и всё вокруг загорается. Круг горит, деревья горят, а тварь, совершенно забыв о ней, корчится, будто тоже горит.       Она из последних сил, цепляясь за горящее дерево, поднимается. Руки жжёт, но боль она почти не чувствует, будто бы её что-то глушит. Встаёт и идёт. Идёт, потому что бежать не может. Идёт долго, и только когда выходит к домику, где её должна была ждать мама, падает. Видит, как мать бежит к ней и что-то кричит.       Видит, но не слышит.

***

      Её откачивают, отпаивают, нанимают безумно дорогого лекаря, который залечивает раздробленное плечо и советует безумно дорогого артефактора, который собирает для неё нечто, что возвращает ей слух. Казалось бы, обычное физическое повреждение, но ни одно зелье его не брало.       Слух-то ей вернули, но вот её прежнюю жизнь - нет. Не помогало ничего. Ни дорогущие лекари, ни дорогущие артефакторы, которых те советовали. Стоило наступить тишине, и ей казалось, что она снова там, снова не слышит, и тварь её вот-вот схватит за ногу и утащит. Сначала она глушила это музыкальными пластинками, слушала не переставая. Но и это вскоре перестало помогать. Она боялась леса, её трясло от вида ружей и от всего, что хотя бы намекало на хтонь.       Она не могла вернуться в школу, потому что там был целый грёбаный факультет о хтони. Она перевелась на домашнее обучение. Какой-то лекарь посоветовал курительные магловские травы, и они правда стали помогать. После них было так легко и весело. Так просто. Она даже снова начала ходить в школу. И когда у неё эти самые травы решили отнять грёбаные беспокоящиеся родители, мир снова рухнул.       Но рухнул ненадолго. Она быстро нашла среди сверстников альтернативу и поддержку, главное - денег было много. Родители на неё, убогую, никогда не скупились. Мир кружился, мелькал калейдоскопом и казался наконец нормальным, таким, каким должен быть. В школе всем плевать было, кто и что делает, пока это не выходило на свет. А днём она ходила на уроки и спала на них. Так что всё было здорово.       Она не планировала долго и счастливо, не была глупой и знала, что если продолжит в том же духе, то никакая магия ей жизнь дольше чем еще лет на пять не продлит. Но останавливаться не собиралась.       Не собиралась, пока, блюя очередной ночью над унитазом, она не почувствовала, как за её спиной кто-то стоит.       - Не надоело? - звучало безразлично и даже брезгливо. Будто бы сказано было просто чтобы обозначить присутствие, и ответ на вопрос как бы и не подразумевался.       - Не твоё дело, - бросает она всё же и, утерев рот рукавом мантии, оборачивается. - Какого наргла ты тут делаешь?       - Это мужской туалет, - вдруг развеселившись, отзывается парень, пристально и будто бы оценивающе её изучая. - Слышал, ты очень хороша в боевых заклинаниях и когда-то даже училась стрелять из магловского оружия?       Этот мутный тип явно клонит к чему-то. К чему-то, что её совершенно не колышет, и она лишь встаёт, пошатываясь, и бросает снова:       - Не твоё нарглово дело.       Просто бросает и собирается с максимальной гордостью, почти не шатаясь, удалиться. Как вдруг:       - А если я скажу, что могу заставить тебя не думать о том, что ты видела, и есть тот, кто поможет тебе слезть с таблеток? Тогда мое дело?

***

      Эс совершенно точно не собирается извиняться. Ни за радость, которую делит с членами отряда. Ни за то, что записывает эту радость на подкорку, на уровень инстинктов, проводя круговым движением по запястью. Заякоряя, как и предлагал делать Ник.       Возникло какое-то жуткое удовлетворение, не столько даже смертью человека, которого Эс ненавидела, сколько тем, что за это чувство ей ничего не было. Не спустилась никакая небесная кара. Эс не стала в одно мгновение монстром и не захотела после этого убивать всех подряд. Просто наконец провела границу и позволила себе принять произошедшее. Это жизнь, и, как и говорил Ник, если постоянно трястись над своей белой моралью, то на самого себя сил уже не хватит. Белый цвет вообще окружающему миру был чужд, и тот активно стремился это белое или испачкать до привычного серого, или просто изжить.       Где-то там конечно ещё была вина за поступки, которые она совершала, но такая, притупившаяся. В обычном мире рыжая могла бы назвать себя монстром. Но она ведь не одна стояла тогда и улыбалась, глядя на могильник. Значит, и реакция её была не чем-то выбивающимся. Выходило, что в новой реальности монстрами тогда были уже все. Но если все вокруг монстры, то тогда можно ли всё ещё считать привычную шкалу измерения ужасности поступков верной? Нет, нельзя. Это значило лишь то, что Эс неправильно оценивает происходящее и что в текущем мире её реакция - норма. Вот и вся арифметика.       Поэтому ей стоило думать вовсе не о других. Ей стоило, как и говорила Вен, когда выдворяла её из дома, подумать о себе. Потому что всё, что вокруг, - это фон, оно уйдёт и закончится рано или поздно, а Эс останется. От себя самой она уж точно, к сожалению, никуда не денется. Вот в чём главная проблема.       И подумать было над чем. Ведь на её запястье красовалась метка даров смерти, переплетённая змеёй. Знак кардинала, а не Геллерта. А значит, Эс только косвенно магически связана с тёмным лордом и гораздо сильнее - с Ником. И это было проблемой. Потому что всё чётче становилось понятно: от Шкейна она просто так не уйдёт. Он стойко вознамерился вписать её в отряд.       И судя по всему - посмертно.       По доброте ли душевной или из скрытых корыстных побуждений, но сути дела это не отменяло. Не сказать, что Эс это совсем не нравилось. Здесь, с этими людьми, с Ником (когда он силком не тащил её на задания), она чувствовала себя на удивление живой. Будто бы нашла ту самую точку опоры, хоть и понимала, что скорее всего не самую удачную и временную.       Нашла или придумала, что нашла близких людей, которые в случае чего могут заступиться и помочь. Потому что каждый раз, когда она стояла рядом с Ником, втягивала едкий дым сигарет и Шкейн сквозь полуопущенные веки смотрел на неё покровительственно сверху вниз, возникало ощущение безопасности. Будто бы метка, что стояла на её руке, значила что-то куда большее, чем магическую клятву служить. Будто бы Ник своими вылазками и насильным искажением её восприятия в обмен гарантировал защиту, которой Эс так не хватало и которую отнял у неё Том, заставив уйти от двух старых ведьм.       Кардинал не был Венделиной, повязанной кучей норм морали и видящих. Он не был Нэнси, бегущей от сумасшедшего мага. Кардинал был тем, кто готов был стоять за своих на смерть. Кто ставил именно их первым приоритетом. И это подкупало. Заставляло входящих в круг своих тоже пересмотреть приоритеты и вписать этого парня куда-нибудь повыше.       Лидер видит цель, идёт к ней. А за ним идут люди. И за Ником хотелось идти даже не зная его цели. Но Эс понимала, что кардиналом его поставили не только поэтому.       Было что-то ещё. Что-то нехорошее. Она это чувствовала, когда тот задумывался или злился и слегка отпускал контроль. Видела это в его глазах. Будто не в глаза человека и даже не в глаза обычной хтони смотришь. Будто бы что-то мелькало за этим взглядом, двойное и страшное. То, что всегда должно оставаться в лимбе или даже дальше.

***

      Эс сидит в комнате по вызову и читает мануал по тёмным тварям, взятый в библиотеке. Читает и морщится от бреда, который видит. Ей всё же стало любопытно изучить учебные пособия по хтони. И кажется, зря. Рыжая открывает учебник на первой странице. Тот значится изданием текущего года и обещает развеять все ложные до этого представления о навьем мире. Ну-ну…       Рядом сидит Нельма и читает почему-то трактат по детским магическим выбросам. А вокруг творится очередная вакханалия - Лиса, вставшая на стул и, видимо, убеждённая, что так получает преимущество над противником, смотрела сверху вниз на Морея.       - Я знала, что так будет, - возмущённо утверждала она, подняв палец вверх. - Какая разница, что я говорю об этом, когда оно уже случилось. Так и должно было быть, я это знала, и это самое важное.       - Предсказатель - это не тот, кто предсказывает постфактум, - недовольно отвечает Морей и предпринимает очередную попытку согнать Ренг со стула. - Свали уже и дай заняться делом.              - Ну я же вижу, вижу, что ты мне не веришь, - не унималась мелкая. Затем сложила руки перед собой недовольно и притопнула для большей убедительности ногой, из-за этого чуть не упала с неустойчивого стула.       - Слезь, покалечишься, - снова пытается Морей отвоевать своё место, но безуспешно.       Рядом стоит совершенно свободный стул, но оба его игнорируют. Одной четырнадцать, другому семнадцать. Говорят, что когда люди спорят, возраст поведения уравнивается по младшему. Но почему-то у этих двоих этот возраст удивительным образом умудрился снизиться где-то до пяти.       Эс особо любила такие моменты. Приятно думать, что главной проблемой для окружающих является неразделённый стул.       Морей, поняв, что Лис не уйдёт, тяжело вздыхает и закатывает глаза, затем прикрывает их и сосредотачивается. Мелкая, видимо сообразившая, к чему идёт дело, явно занервничала, но со стула всё равно не слезла. К ним неспешно поплёлся Боб.       - Сними её, - бросает Морей, и труп согласно кивает и идёт в сторону беспомощно оглядывающейся в поисках решения Лисы.       Труп, поднятый парнем, до нездорового похож на обычного человека, и даже мимика адекватная. У Эс совсем не так. Это кажется странным. Ведь как бы ни был искусен некромант, неужели разница между некросом и видящей настолько сильная? Хотя, возможно, это и логично, да и рыжая никогда некромантов до этого вживую не встречала...       Наконец Боб доходит до Лисы, та возмущённо пищит и пытается вывернуться, но явно боится грохнуться, поэтому всё-таки даёт себя снять и недовольно смотрит на Морея, который улыбается с видом победителя, демонстративно медленно пододвигает стул к себе и садится на него.       Лиса смотрит на это действие с глазами, полными вселенской обиды, затем морщится, показывает язык и, сопя, садится на соседний стул, демонстративно пододвигаясь поближе к рабочему месту Морея. Рыжая, всё это время делавшая вид, что читает трактат по боевой магии, не выдерживает и хмыкает, пряча улыбку за книгой.       Рядом с ней опускается только подошедший Вейн.       - За этим можно наблюдать вечно, - кивает он в сторону Гальбтода, что-то строчащего на пергаменте, и Лисы, катающей рядом с этим пергаментом хрустальный шар, будто бы какую-то игрушку.       - Интересно? - Остер кивает в сторону учебника, открытого на первой странице, и улыбается. Эс в ответ кривится и демонстративно закидывает учебник в сумку. Парень в ответ кивает: - Ну, я примерно такого же мнения об этой книжке, а ведь хтонь даже не моя специализация…       Сбоку раздается возмущённый писк Лисы, у которой Морей наконец отобрал раздражающий хрустальный шар. Эс снова улыбается.       - Как твои уроки игры на гитаре? Может, сыграешь? - Вейн вбрасывает этот вопрос между делом, скорее как разговор не о чём, но фоновый писк тут же затихает.       - Точно, - Лис, уже забившая на хрустальный шар, вскакивает со стула. - Ты уже давно учишься.              - Пара месяцев - это не давно, - слабо отбивается Эс. Но почему-то именно этот вопрос оказывается животрепещущим. Может, потому что члены отряда коммандос почему-то решили, что так помогут ей лучше влиться в коллектив?       - Ник говорил, что ты даже подбирала аккорды под свои мелодии, - отвлекается от книжки Нельма.       Эс хмыкает. Её подбор аккордов - это попытки вспомнить заигранного в первой жизни из-за простоты боя подобия Цоя, но современному зрителю это не объяснишь. Хотя Ник как-то странно смотрел на неё, когда она начала играть и соврала, что бренчит наугад. Может, эта мелодия уже была в эти годы?.. Не важно.       - Ну, я бы могла попробовать что-то сыграть из знакомых мне песен, но я почти ничего не помню, - рыжая если и помнила мелодию, то уж точно не ноты. Хотя в своё время за месяц провальных попыток с наскоку научиться играть пересмотрела кучу аккордов.       - Так возьми омут у Марка и вспомни, - канючит Лиса.       Эс в ответ на эту непосредственность смеётся. О да, использовать такую важную и редкую вещь, чтобы вспомнить аккорды, забавно…

***

      Эс смотрит на Марка, потом переводит взгляд на небольшой омут памяти, стоящий в его комнате.       - Ты серьёзно?.. - рыжая вскидывает бровь.       - Я здесь вообще не при чём, проще выполнить просьбу, чем потом слушать нытьё Лис, - Марк пожимает плечами.       Эс думает, что могла бы попытаться использовать омут памяти для чего-то более полезного, чем вспоминание песен. Но, к сожалению, явно не в присутствии Марка...       Тут же возникает новая дилемма. Вытягивать воспоминание палочкой, приставляя кончик той к своей голове, определённо опасно для здоровья. Трупные воспоминания она выпивала. Жаль, у самой себя так не выйдет…       Марк, заметив её метания, ухмыляется.       - Просто вытяни рукой, - бросает он. Затем подходит ближе, демонстративно прикладывает два пальца к виску, и Эс видит, как тот медленно вытягивает что-то серебристое, а затем отпускает, и оно снова тонет в его голове.       Рыжая не уверена, что должна так уметь. В том плане, что это не будет подозрительно. Но о Мерлин, весь отряд коммандос - это одно сплошное подозрение.       Она подносит пальцы к виску, сосредотачивается на мыслях об аккордах и тянет, чувствуя, как висок начинает щекотать.

***

      Утро очередного спокойного дня без вылазок приносит некромантию. Урок, который хотя бы для теоретической части обязаны посещать все ученики ордена драугов. Не самое приятное для Эс место...       Все шло как обычно. Мор то и дело косился на рыжую и её периодические драматичные вздохи и полуобмороки от мёртвых зверушек. Но замечаний, как при поступлении, не высказывал. В целом они были почти довольны друг другом. Эс активно делала вид, что случайно сюда попала. Профессор же делал вид, что не убеждён в том, что она прекрасно может поднять парочку трупов. Идиллия.       Проблема нелюбви к этому занятию была совсем не в Море. Морщиться от трупов и хвататься за сердце было по-своему весело. Тем более что такой брезгливой она была тут не одна.       Проблема была в тёмной магии, которая буквально напитывала помещение во время занятий. Будь рыжая обычным магом - ей бы просто становилось плохо, что она и изображала, копируя других бедолаг и периодически удачно сливаясь с пар. Но каждый раз такой фокус не прокатывал, потому что считалось, что, постепенно находясь в такой среде, маг привыкает. Даже если предрасположенности нет. К тому же Эс по легенде - ведающая, а те чернушную магию так или иначе были способны терпеть.       И потерпеть была не проблема, но, в отличие от обычных детей, которые еще только привыкали, она уже тёмную магию неосознанно, но очень активно поглощала и накапливала. Потому что, когда ты пьёшь воспоминания трупов, твоя магия невольно мешается с чужой, и магическое ядро привыкает, что впускать в себя окружающую энергию любой степени паршивости - норма. А учитывая то, что в своё время Эс тёмной магии явно перепила, её организм уже не был в состоянии осознать критическую точку и поэтому с радостью жрал всё подряд не разбирая, с одинаковым энтузиазмом.       Где-то к середине пары Эс снова начала замечать за собой нездоровую апатию, отступившую после того, как Сэ насильно переняла часть энергии. Желание подойти к сложенным под стазисом в углу трупам и лечь в эту же кучу, да так и лежать, становилось всё более невыносимым. Ведь с трупами спокойно и тихо. Они не шумят, не выносят мозг, не подвергают её опасности. Они просто молчаливы и безмятежны. И ей хотелось бы быть такой же.       Когда она поймала себя на том, что неосознанно присела перед поднятым кем-то кроликом с белесыми глазами и одним обвисшим ухом и начала того поглаживать, вот тогда пришло осознание. Ощущая на себе прибалдевшие взгляды окружающих, которые явно окрестили её в этот момент сумасшедшей, Эс поняла, что ещё немного - и ситуация может приобрести действительно неконтролируемый характер. Сам факт того, что она гладила мёртвого кролика, не был чем-то странным. Потому что ведающие и не такое отколоть могли, они же любители природы - не важно, живой или мёртвой. Но Эс до этого изображала активное неприятие трупов. А потом внезапно принялась чесать один из них за ухом…       Кролик вдруг дёргается в сторону и прячется кому-то за ноги. Эс поднимает взгляд, всё ещё сидя на корточках. Сверху вниз на неё смотрит Морей.       - Они такие умиротворяющие, да? - максимально безобидно спрашивает парень, и Эс как-то неосознанно кивает, а потом понимает, что именно сделала.       - Нет, просто у него же ухо почти оторвано… - невпопад говорит она и замолкает, не зная, как продолжить.       - И ты решила дооторвать? - уточняет Гальбтод. Кролик за его ногами вздрагивает, будто бы действительно понимает суть слов некроса.       Эс наконец встаёт, и теперь они смотрят друг на друга в упор. Но Морея окрикивает Мор, прося показать пример кому-то из группы, и тот улыбается и уходит вместе со скачущим за ним по пятам кроликом.       Рыжая понимает, что дело совсем плохо.       Здесь нет ни Вэн, ни Нэнс, которые могли бы её вытащить из этого состояния. Есть только Сэ, с которой общаться, а тем более делиться приятной для той магией на постоянной основе, совершенно не хотелось.       Рыжая прокручивает в голове варианты. Должны же быть альтернативы, как бороться с тёмной магией, если ты постоянно находишься в её скоплении. Отвары, рецепт которых заставила её вызубрить Ненс, могли решить проблему только при более низких дозах. Что Эс упустила? Отсутствия взаимодействия с трупными воспоминаниями было явно недостаточно. Когда она была у Венделины, много где ещё могла тёмной магии хапнуть и прилично. Что-то было помимо отваров.       Например… Например, Ненси, которая расчёсывала ей волосы… Сейчас Эс была готова спорить, что это было оно. Ведьма таким образом снимала с неё излишки тёмной магии и подменяла в ответ своей, хотя Эс тогда и не понимала сути. Поэтому каждый раз рыжей становилось так легко и приятно?       Ненси, милая Ненси…       Эс стискивает зубы, перебирая варианты дальше. Вряд ли в этом месте найдётся хоть кто-то, способный сделать для неё нечто подобное.       Проводник, что вытянул бы излишки и при этом не человек. Что-то, что поможет безболезненно выплеснуть тёмную магию и не получить при этом магический выброс…       Вода.       Вода действительно должна быть хорошим проводником.              - Мистер Мракс, может, вы почтите нас своим участием хотя бы в упокоении? - Мор в этот раз не даёт уже так просто отделаться, и Эс, отвлекаясь от своих мыслей, скорбно шефствует к преподавателю. - Тут нет ничего сложного, на такой простой нежити сработает и обычное заклинание, - уговаривает-принуждает профессор.       Эс нехотя поднимает палочку, которой не пользовалась в силу везения почти неделю, и направляет на кролика, которого ей благородно предоставил Морей.       - Рэквиэскат, - выговаривает она максимально чётко, всё ещё занятая мыслями о воде.       И вдруг руку неимоверно жжёт. Как жгло раньше, с обычными расходными палочками. Эс от неожиданности роняет концентратор, а несчастный кролик начинает истошно, булькающе пищать и биться своей маленькой головой об пол. Среагировать никто не успевает. Спустя несколько нездорово сильных ударов нежить с разбитой головой падает замертво.       Эс смотрит на это действо, охреневая не меньше остальных. Нет, ну технически он действительно упокоился. Но какого бундумина?..

***

      Эс даже к Вейну не идёт или к колдоведьме. Сразу в комнату, в ванну. Набирает до краёв.       - Настолько жалко магии? - хмыкает Сэ, наблюдая за действиями рыжей.       Видящая не отвечает. Не снимая одежды залезает в ванну, так быстро, что возмущенный таракан едва успевает десантироваться и избежать водных процедур. Эс ненадолго замирает, делает глубокий вдох и погружается в воду с головой. Чувствует, как немного, но отпускает.       Но в воде находиться почти тут же становится невыносимо. Она вся будто бы склизкая и липкая, так что приходится почти что выскочить из ванной и тут же спустить всё в слив.       Передёрнувшись и поняв, что отпустило совсем немного, Эс снова начинает набирать воду, все же стягивая с себя одежду.       - Ну, глядишь, на сотый раз полегчает, главное это упорство, - умно кивает Сэ, наблюдая за манипуляциями рыжей. - Зато хорошее хобби, есть чем заняться по вечерам, так сказать.       Эс игнорирует, просто набирает, отпускает магии сколько может и так по кругу. Где-то на пятый раз в комнату скребётся Лис.       - Эс, ты чего там застряла? Я час тебя уже жду. Тебя Ник ищет.       Эс тоскливо смотрит на ванну. Ей полегчало, но совсем немного.       - Партия зовёт, - шутливо салютует ей Се. Видящая в ответ криво улыбается и молча натягивает сменную одежду.       В комнате на кровати валяется Лис в обнимку с очередной книжкой, где в названии есть слово «нити». Мракс ловит себя на том, что нужно бы этот вопрос обсудить с Ником.       - Сегодня вечер зачарования, - радостно объявляет Ренг и тянет Эс на выход, видимо, в комнату Ника.       - Чего? - не понимает сути рыжая, но Лис лишь отмахивается, мол "сама поймёшь".       Когда они доходят до пункта назначения, Эс, памятуя о том, чем обычно заканчиваются её посещения комнат кардинала, неохотно стучится. За дверью оказывается почему-то не Ник, а Хель.       - А, это вы, проходите, - та манит их за собой. Остальные уже расселись на ковре у камина. Нельма, Ник и Морей с сосредоточенным видом держат карты, Хель тут же возвращается к ним в импровизированный круг. Вейн и Марк сидят в стороне и играют в шахматы. В сторону Эс и Лис летят мимолетные приветствия.       Ник скидывает карты на пол, говорит, что выходит, и потом тянется к бутылке, стоящей рядом, и делает щедрый глоток.       - Вейна не зову, тут без шансов, но Марк, ты точно не хочешь сыграть?       Нихилл лениво тянется, затем мотает головой.       - Если я присоединюсь к игре, то захочу присоединиться и к выпивке, а я сегодня чарую. Ты же не хочешь потом остаться без рук? - Ник закатывает глаза и махает на Марка рукой.       Эс стоит, застыв посреди этого праздника жизни. Они и до этого иногда собирались в комнатах для занятий, но вот такое она видела впервые. В такие моменты особенно остро чувствовался разрыв, будто бы их жизнь действительно чётко делилась на две: та, что мирная, и та, когда они надевали мантии коммандос. И эти жизни каким-то чудным образом почти не имели точек соприкосновений.       - О, гитара! - у Лис свой интерес, она тут же кидается в сторону инструмента, стоящего у стены, и тащит за собой Эс. Та беззвучно стонет.       - Ну не зря же мы аж до омута памяти дошли, - хмыкает Марк, параллельно делая ход ладьёй. - Ты же не думала, что просто так отделаешься?       - Как рука? - вдруг спрашивает Вейн и Эс видит свет в конце туннеля.       - Болит, - максимально драматично сообщает она.       - И не мудрено, - вклинивается Ник. - Эс, информирую на будущее, либо контролируешь себя, либо на рабочей руке постоянно носишь перчатку из драконей кожи.       - Марк же носит такую только на вылазках, - возмущается она и только сказав понимает, как по детски это звучит.       - Ну Марк и не устраивает столь жестокие казни нежити прямо во время урока, - резонно отзывается Ник и снова отпивает из бутылки, протягивая ту Нельме. Та тоже делает щедрый глоток.       Вейн отрывается от шахмат и подходит к рыжей протягивая той зелье. Эс неохотно откупоривает и пьет. Рана затягивается почти мгновенно.       Теперь вынужденный член отряда коммандос понимает, что без шансов. Думает, что всё же убивать хтонь и прочее - это явно хуже, чем пара минут потенциального позора. Смешно же.       Рыжая всё же берёт гитару и пристраивается в кресле, примеряясь. У омута памяти она не стала особо выбирать, просто вытянула первое попавшееся воспоминание с аккордами. Под её жизнь подходило хорошо. Под то, что можно сыграть на публике как визитную песню, - спорно. Часть слов явно придётся на ходу подменять. Благо переводчик умел подбирать слова в тон и рифмовать по-необходимости, а иногда и без нее, без прямого участия рыжей. Всё же репертуар у Эс был в основном русский.       Решив, что смысла ждать, пока все закончат свои дела и будут на неё глазеть, нет, Эс бьёт по струнам и вступает. Певец из неё не ахти, но в целом должно быть сносно. Наверное. Она старается не смотреть по сторонам и сосредотачивается на том, чтобы не спеть лишнего. В этой песне главное - припев. Эс подводит под него и вкладывает всю душу. О мечте поет, можно сказать.       - «Всё будет отлично!» -       Истерично пропела       И сдохла птичка...       «Всё будет отлично!»       Это даже приятно - так своеобразно выговориться. Когда Эс замолкает, то понимает, что все игры отложили. Становится неловко. Она кашляет и откладывает гитару.       - Слушай, а неплохо, мне нравится. Прям под нас, - улыбается Ник и делает ещё один щедрый глоток из бутылки. Нельма шутливо толкает его рукой в бок.       - Вообще, если просто сдохла, то это даже неплохой финал, - хмыкает Марк. - А если при этом ещё и безболезненно, то вообще хеппи-энд.       - А есть что-нибудь ещё? - спрашивает Хель, уже оставив карты и держа в руках картонный короб.       - Только это выудила, - пожимает Эс плечами, надеясь, что на этом всё закончится. Но по взгляду Лис отчётливо видно, что не закончится: та набирает в рот воздуха, явно собираясь что-то сказать.       - Омут памяти в твоём распоряжении, - идёт на опережение Марк, игнорируя просящий взгляд Эс. Та обреченно стонет.       Хель же идет к столу и садиться на кресло рядом с рыжей.              - Пора за работу, - резюмирует боевик, вытряхивая содержимое короба на стол. Раздаются звонкие удары. На стол сыплются пули.

***

      За спиной неожиданно всхрюкивают, и Эс резко оборачивается, выцепляя взглядом за одним из дальних деревьев свиную морду.       - Какие-то они слишком уж активные, - хмурится кот, потом косится на Эс и вдруг резко хватает ту за руку, быстро затягивая в дом. Принимается шарить на полках, достаёт коробку с чем-то гремящим и похоже что деревянным. Высыпает перед Эс на стол.       - Этого хватит? - на столе рассыпано десятка два палочек, не меньше. Рыжей и жутко, и в то же время весело.       Она присвистывает:       - Ну, на пару месяцев, думаю, да…       Кот недовольно кривится:       - Не смешно, - он наблюдает за рыжей, которая находит какую-то сумку, вешает ту через плечо и сгребает туда волшебные палочки.       - Чего ты так переполошился? - видящая-кардинал, жутко довольная пополнением своего боевого арсенала, светится как новенький галлеон. Потом улыбается ещё сильнее. - Испугался могильника, пришедшего по мою душу?       Улыбается, но уголок рта дёргается. Весело было быть шибанутым кардиналом, когда смерть особо и не пугала. Невесело, когда умирать временно стало нежелательно.       - Они же лесника не просто так тащили, а чтобы ты его съесть и выйти не могла… - обвинительно тычет кот, будто бы это Эс виновата в том, что могильник вдруг решил проявить к ней интерес.       - Ну, это было ожидаемо… - неохотно тянет рыжая. - Лес ищет хозяина. Я поэтому и не хотела тут оставаться.       - Такое спокойствие тебе бы да с лесником, - не упускает возможности уколоть кот.       - Ну так лесник человеком больше был, - тут же открещивается Эс. - От него чего угодно ждать можно, а хтонь - это хтонь. Она хотя бы понятная, и мотивы её объяснимы. Нужно просто договориться суметь.       - Договориться с могильником… Да, видимо, за остаток от твоей истории ты умудрилась свихнуться? - кот щерится, что личине, которую он нацепил, явно не идёт.       - Да-да, именно, договориться, ты не ослышался, - рыжая задумчиво вертит одну из волшебных палочек убитых тут магов в руках. - Только чуть позже, осталось не так много, и я уже хотела бы для начала дорассказать, - Эс улыбается, снимает сумку и полушубок, усаживается в кресло.       - Ты сумасшедшая, видящая, - даже без приставки «детёныш». После такой нездорово быстрой смены настроения и поведения это точно была именно что видящая, и никак иначе. Вот с этой их фирменной ушибленностью.       Эс улыбается в ответ одним уголком губ, соглашается благосклонно и продолжает рассказ.