Часть 3

Солнце давно зашло, и нагоняющий тревогу сумрак беспечно опустился на улицы Казани. Тишина безмолвной паутиной окутала миллионы переулков и дорог, и только изредка мелькающие люди, возвращающиеся домой с работы или учёбы, звонким хрустом снега ненароком нарушали покой, кажется, засыпающего города. «Город засыпает — просыпается мафия» — наверное эту фразу написали про Казань. Айгуль, напряженная как струна, возвращалась с музыкальной школы и несла в руках нелёгкий футляр со своей драгоценностью — скрипкой. Сегодняшнее занятие прошло просто отлично: её игру похвалила строгая преподавательница, а ещё объявила дату концерта, на котором Ахмерова будет выступать с номером. Скрипачка давно не была на сцене, да и очень хотелось показать плоды усердной работы публике, поделиться кусочком души, поэтому Айгуль эта новость вроде как порадовала, но через недолгое время заставила усомниться в её положительности. Десятки осуждающих глаз, ни единой искренней улыбки и отвращение, которое будет витать в воздухе и снова пропитает её насквозь. Ахмерова почти всю дорогу размышляла над этим и наконец-то определила для себя, что новость — хорошая, и что она выйдет и отыграет весь концерт, даже если в неё начнут лететь помидоры. Никто не посмеет забрать у Айгуль её детище и отдушину, потому что она не позволит это сделать. Скрипка для Ахмеровой была последней спасительной соломинкой, за которую можно было ухватиться, ведь благодаря ей хотя бы иногда хотелось снова жить, а не существовать. Музыка защищала, будто обволакивая Айгуль в кокон, прятала её там от злобного мира, отвлекала от гнетущих мыслей и всегда подставляла плечо, чтобы девушка могла вдоволь выплакаться и излить душу. Если честно, скрипка делала для Ахмеровой всё то, что не могли сделать окружающие. Провалившись в свои думы, Айгуль не сразу заметила, как её окликнули каким-то неприличным словом, после чего смачно присвистнули. Сердце забилось где-то в горле, а живот стянуло мерзким узлом, девушка ускорилась, но ноги стали такими тяжелыми, что казалось, будто они совсем не двигаются. После изнасилования Ахмеровой нередко приходилось ощущать это липкое чувство страха вновь, ведь по понятиям она теперь — общая, и при желании её мог поиметь каждый, хоть как-то знавший случившуюся с ней историю. К счастью, либо Бог всегда слышал отчаянные молитвы Айгуль, либо пристающие были не настолько заинтересованы такой добычей, потому что во всех подобных ситуациях русоволосой удавалось вдарить очередному ублюдку между ног и сбежать. Конечно, она понимала, что так везет ей только до определенного момента, а осознание это жутким отпечатком всплывало в голове при каждом выходе на улицу, что лишь сильнее подавляло и вгоняло в апатию. А может быть, этот определенный момент настанет прямо сейчас. — Слышь, я с кем разговариваю, шалава малолетняя, — Айгуль почувствовала запах перегара где-то поблизости. Мерзкий тип, желавший воспользоваться ей, находился прямо за спиной. Он грубо толкнул скрипачку к бетонной стене какого-то дома, раздался глухой звук удара, футляр со скрипкой бесшумно выпал из ослабевшей руки, — Про тебя столько рассказывали, что самому захотелось попробовать, — Айгуль осмелилась поднять глаза и увидела перед собой примерно двадцатилетнего, довольно-таки низкого и тучного урода с выделяющимся шрамом над бровью. Он точно не был похож на комсомола, но и на группировщика тоже. Айгуль попыталась оттолкнуть человека, но тот лишь сильнее сжал запястья девушки и навалился на неё всем своим весом, упираясь толстыми коленями в её ноги, блокируя любое движение. Пока насильник одной рукой расстегивал ремень и ширинку, Ахмерова со всей силы вцепилась короткими, но острыми ногтями в другую его ладонь, всё ещё рассчитывая на то, что сможет освободится. Это только сильнее разозлило мужчину, и он с ужасающей дикостью стал задирать пальто, пытаясь что-то нащупать под ним пухлыми пальцами. — Помогите! Прошу, помогите! — Айгуль взвыла и из глаз её начали струиться слёзы. Не может быть, неужели это происходит снова? — Заткнись, — прошипел насильник, и звонкая пощечина обрушилась на щеку девушки. Он накрыл её рот потной рукой, мешая кричать, оставляя Айгуль только жалкое мычание. Но Ахмерова не сдавалась, укусив противника за пальцы и почувствовав привкус крови во рту, — На помощь, прошу! — Айгуль кричала во все горло, не обращая внимания на сдавливающие грудь рыдания. — Сука, ты сама напросилась, — непострадавшая рука мужчины схватила её за горло, в то время как другая успела стянуть тёплые колготки до колен, — Сейчас я тебе так засажу, что… — Отвали от неё, — стальным тоном раздался знакомый голос за полной спиной. — Тебе больше всех надо чтоли? Иди куда шёл, эта девка общая, она не против, — насильник отвлекся от Айгуль, развернувшись к внезапно нарисовавшемуся защитнику. Девушка, пользуясь моментом, натянула колготки обратно. — Я сказал, чтобы ты отвалил от неё, чушпан, — голос стал более грозным, а уверенность домогающегося постепенно стала сходить. — А то чё? — А то в морду получишь, жирный, — Марат усмехнулся и подошёл поближе. Удар прямо в челюсть не заставил себя ждать. Потом ещё и ещё. Насильник попятился назад и поморщился от боли, наугад выбросил кулак вперёд, попав Суворову в переносицу. Выиграв немного времени, пустился куда-то подальше от этого переулка. У Марата заплясали звёздочки перед глазами. Парень присел на корточки, прикрывая веки. А вот правда, ему что, больше всех надо? Сейчас же на каждом шагу подобное происходит. Мог бы спокойно идти дальше по своим делам, как тому вторил разум, но нет же, импульс воззвал откликнуться на молящие крики о помощи. Ну как можно не обратить на это внимание, когда в голове всплывают картинки из детства, в которых такая милая и родная мама в любимом фартуке объясняла, что девушек нужно оберегать и всегда-всегда защищать? «Нет, так совершенно нельзя, не по-человечески это, не по-пацански — пройти мимо» — оправдывал себя перед разумом Марат. — Ты в порядке? — тихий голос раздался где-то сверху, — Нужно рану обработать, — Айгуль тоже присела на корточки, благодаря чему Суворов, наконец, сумел разглядеть лицо пострадавшей. Знакомые серые-голубые глаза были красными от слёз, а тот самый отражающийся в них обжигающий холод, кажется, вытеснила страшная боль. «Опять ты, скрипачка» — подумал Адидас младший, но вслух этого не произнес. — Я-то в порядке, — поморщился Марат, стирая пальцами кровь с ранки, — А вот ты, по-моему, нет, — Суворов оглядел девушку. Честно говоря, не выглядит так, будто общая наслаждалась очередным ухажёром, как пытался это выдать тот урод. Марат медленно поднялся, девушка последовала его примеру. — Я провожу, а то мало ли что. — Не стоит, — Айгуль опустила глаза, от привычной серьезности и грубости не осталось и следа. Сейчас перед Суворовым стояла самая обычная беззащитная девушка, которая боялась каждого шороха. — Веди давай, — Марат намеренно пропустил мимо ушей эти слова. И Ахмерова повела, подняв припорошенный снегом футляр со скрипкой. Ноги до сих пор потряхивало, а сердце не могло успокоиться. В счастье своё она поверить не могла, готова была в ноги спасителю упасть, целовать подошву грязных кроссовок и плакать, плакать, плакать, — Как тебя зовут-то хоть? — поинтересовался Суворов, сам не зная почему. Очень уж захотелось имя презираемой загадочной скрипачки узнать. — Айгуль, — еле слышно ответила девушка и вновь опустила голову, из-за чего пышные локоны мягкой волной упали на её плечи. В тёплом свете луны и фонарей они отливали каким-то пшеничным оттенком, и Марат нечаянно залюбовался. — Ай-гуль, — шепотом произнес Суворов имя, будто пробуя его на вкус. Красивое. Нежное. Невинное. *** Вова Адидас и ещё пара Универсамовских ребят, включая напросившегося Марата, стояли возле кафе «Снежинка», где обычно сидят Домбытовские. Желтый и несколько его приближенных в не совсем доброжелательной позе расположились рядом с ними. Разговор был долгим, но к компромиссу группировки никак не могли прийти. Домбытовские давно точили зуб на Универсам, поэтому и признавать свой косяк им не больно-то и хотелось. Хотелось набить оппонентам морды. — Получается, что вы прос… — Адидасу не дал договорить кулак, влетевший ему в нос. Жёлтому надоело слушать, он дал команду бить. Начался замес между двумя сторонами. Универсам не ожидал такого исхода, а потому растерялся, но мгновенно собрался и начал атаковать в ответ. Марату прилетел удар в живот от молодого парня в фуражке. Суворов согнулся напополам на долю секунд, но быстро пришел в себя и начал отвечать сопернику, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения в районе желудка. В какой-то момент Адидас Младший нанёс решающий удар, повалил Домбытовского на спину и начал бить со всей силы. Такая неописуемая злость проснулась в нём, что стало страшно. Остановиться было тяжело. Весь в крови, выбившийся из сил противник злобно ухмыльнулся, сверкнув чёрными глазами. — Мы с тобой встретимся ещё.