1

— Люциус.. Обеспокоено шепчет Нарцисса,не теряя надежды вытянуть мужа из беспробудных, когтистых лап прошлого, принявшего облик ночного кошмара. Отголоски войны оставили след на каждом и его они настигли в первую очередь. Он потерял сон, под его потухшими светло-серыми глазами яснелись болезненно-тёмные круги, становившейся всё более яркими. Каждую ночь он сотрясался в агонии, а на утро, стоило только Малфою опустить взгляд к левому предплечью своего отражения, заспанные глаза за долю мгновения вспыхивали ненавистью. 

Люциус видел не себя. 

Перед ним стоял человек со скрытым ликом под чёрной маской. С выставленной перед собой волшебной палочкой из вяза,навеки впитавшая в сердцевину убивающее проклятие. Позади него – выложенная дорога из трупов, расправленные плечи дёргаются от осознания их количества, а метка пожирателя смерти видна лишь наполовину из-за застилающей её крови, но никак не даёт ему забыть о том, кто он есть. 

Кем он был и во что это его превратило.

Выступающая испарина на лице мужчины блекло поблескивает при лунном свете, а хмуро-сведённые вместе брови отображали на спящем лице гримасу отвращения, боли, ненависти. 

Как же он ненавидел себя.

Полу-сидя, склонившись над Люциусом, Нарцисса беспрерывно тормошит супруга за крепкое плечо,ладонью свободной руки нежно, успокаивающе оглаживая очертания выступающей скулы под подушечкой большого пальца.

Это действительно вызвало эффект. 

Словно шепча успокаивающе заклинание, но без его помощи, напряжённое тело волшебника расслабляется под касаниями Нарциссы и она замечает, как дыхание Люциуса постепенно восстанавливается на спокойный лад, а его веки, подрагивая, разлепляются.  – Всё хорошо  Она убирает прилипшую светлую прядь со вспотевшего лба, ощущая, как прохладная шероховатая ладонь, слабо сотрясаясь, касается её щеки.  Медленно, не спеша, будто пытаясь выяснить, сон ли это или явь. Взгляд Люциуса фокусируется не сразу, какое-то время перед глазами Малфоя плавал размытый силуэт, пока не обрёл достаточную чёткость.  — Всё хорошо Повторяет Нарцисса тише, словно молитву. Его зрачки расширяются при виде жены. Она разгоняет мрак перед ним, явно не осознавая, насколько сильно является глотком свежего воздуха. Тепло её тела под пальцами унимает озноб, Люциус ощущает, как Нарцисса прижалась к его ладони.  Ни слова больше. 

Покорность, преданность, искренность.

В комнате воцарилась тишина, лишь глубокое дыхание и воющий ветер за окном изредка разрушали её. — Кошмар? – Помедлив, Малфой слабо качает головой. — Воспоминания. – В этом утверждение звучит его хриплый голос.  Потерянный взгляд сменяется на раздумчивый, словно ответ не ясен и он выискивал его крупицы как подсказки в лице супруги.  На кончике языка крутится невнятное сочетание букв, вырванное из сна, пару раз Малфой приоткрывает покусанные губы, чтобы произнести полную комплекцию, но замолкает, забывая снова и снова. — Гермиона. – Наконец выдаёт он полушепотом, но Люциус не даёт огласить вставший вопрос, только завидев непонимание в глазах напротив. — Я хочу, чтобы ты назвала её так. — Гермиона. – Женские уста содрогаются в слабой улыбке, пробуя имя на вкус по слогам. Отметка календаря перетекала к концу месяца, со дня на день Люциус ждал стражу для сопровождения в Визенгамонт. 

Малфой не бежал от ответственности.

Он был готов признаться во всех своих деяниях за пару месяцев служения Темному Лорду и уже мысленно составлял список убитых им волшебников, дабы озвучить имена, бесстрастно глядя в глаза верховным судьям. Возможно, заточение в Азкабане среди ему подобных поможет искупить вину. Люциус ни о чём бы не жалел, только вот.. В тени улыбки Нарциссы закрадывается тоска, неописуемая печаль.  Не смотря на хранившееся молчание, её глаза сверкали от наступающих слёз. Единственное, о чём жалел Малфой сейчас — о том, что не сможет быть рядом с ней.  Ему снова придётся оставить её, но в этот раз не одну. — У Драко твои глаза. – Произносит он, стирая выступающую влагу с уголка глаз Нарциссы.  Люциус тянет податливое тело к себе, заставляя лечь на него полностью.  Он ощущает, как жена сдерживается, чтобы не дать волю слезам и сам уводит корящий себя взгляд к окну. — Позаботься о них. — Я найду способ спасти тебя. – Малфой сдерживается, чтобы не усмехнуться. 

Его уже ничего не спасёт.

Укутанная шрамами ладонь ложится на её затылок, поглаживая в точности так же успокаивающе, как и она его минутами ранее.  — Найди способ спасти их. – И тут Нарцисса не выдерживает.  Она хватается за рубашку Люциуса, сжимая до треска ткани в ладонях. Её плечи содрогаются ощутимее, сильнее, давая прочувствовать всю накопившуюся боль.  Скатывающиеся слёзы за мгновения впитывались в ворот, мужчина ощущал влагу женских слёз и готов был самолично выйти на поцелуй дементора.  Пускай она ненавидит его так же, как и он себя. Пускай забудет, не вспоминает.  Но чёрт..каждый раз его рука содрогалась, когда Малфой хотел стереть ей память и каждый раз откладывал это на потом. Стоит ли сделать это сейчас?  Его волшебная палочка лежит под подушкой, дотянуться до неё не стоит никаких усилий.  Он знает заклинание наизусть, помнит досконально плавные движения палочкой, не впервой приходилось использовать. Только вот эгоистичная, собственническая сторона не могла позволить себе этого и приземляя, дёргала за цепи назад. Чтобы Люциус не придумывал, о чем бы он не думал, он хотел оставаться единственным, ради кого живёт Нарцисса и продолжает жить.

Она его.

Больше к ней никто не прикоснется.