Глава 1. Бранкер

      Чертов город за последние двадцать лет определенно разросся и потерял свою прежнюю привлекательность провинциального поселения. Во многих аспектах. Вместо относительно сносной дороги — вязкая грязища, взбитая дилижансами и лошадьми, в которой Бакс мог потерять одну из подков. Конский навоз. Много навоза. Так, что воняло за километр. Железнодорожный вокзал вместо фермы старины Уолша. Кучка подпитых ковбоев у салуна превратился в целое столпотворение. Самобытные пристройки из «дерьма и палок» — по простому из всего, что имелось — сменили однотипные, заезженные, собранные по осточертевшему эталону деревянные дома, словно на весь мир жил только один архитектор и единственный строитель. Зачем-то построенная вычурная каменная церквушка делила улочку с банком, судом, офисом шерифа и гробовщиком; будто своим присутствием безмолвно напоминала, что любой кто отправится на тот свет — из корыстных, противоправных, не благоразумных, или вполне себе естественных причин — мог рассчитывать на полный комплекс услуг в своем финальном путешествии: отпевание, ну или на как крайний случай пару слов местного пастора. И конечно же главное нововведение этого года — треклятая висельная рампа прямо между развилкой главной дороги, чтобы всякий, кто заезжал в городок, сразу убеждался в том, что местный шериф с легкой руки готов быстро среагировать и приструнить всевозможных негодяев не отправляя их в другие места для свершения суда и осуществления наказаний. На рампе, кстати, уже болталось пару свеженьких тельц. Судя по рожам облепленными мухами и остатками грязи — или скотокрады или мелкая шалупонь не заслуживающая его внимания.       Доставая портсигар из нагрудного кармана стеганной жилетки, Хэнк сплюнул на землю, заодно оглядываясь в поисках Цента. В крупных, шумных городишках они бывали редко. Может, стоило взять его на поводок… Но серый пес в черное рябое пятно был рядом — нетерпеливо месил грязь возле Бакса, крутил головой по сторонам, поворачивал остроконечные длинные уши в разные стороны, словно понимал, что лучше стоит остаться с хозяином.       Умный малый, как для собаки.       Хэнк подкурил от спички, еще раз оглядывая виселицу виднеющуюся за клубами дымка, пока правил Бакса влево, к офису шерифа. Вот кого, черт возьми, эта штука реально останавливала? Тем более в таком здоровом городишке? Да никого! Хэнк даже не сомневался в том, что теперь уровень преступности в Бранкере выше, чем где бы то ни было в провинции. А-ну приструни столько народа.       Долго убеждаться в обратном ему не пришлось. Не успел он проехать и пары метров, как в толпе, окружившей прилавки мясников, гончаров и торговцев фруктами, раздался вопль средневозрастной, судя по интонации, мадам. К узкому проулку, расталкивая толпу, метнулось тело какого-то проходимца в жилетке. Следом, поскальзываясь на дороге, бранясь и вскидывая оружие, бежал законник. Не успеет. Вздохнув, Хэнк вскинул револьвер и пальнул.       — А-а! — заорал убегающий, вваливаясь за дом, как подкошенный.       — Фас, мальчик, — сжимая зубами сигарету, проворчал Миллер чуть слышно для людей вокруг, но Цент его, конечно, прекрасно расслышал и сорвался с места, пулей метнулся под ногами людей, влетел в проулок.       — А-а-а-а!!! Отвали!!! — прокатился по улочке истошный вопль.       Хэнк довольно, широко ухмыльнулся, так что на правой щеке появилась ямочка. Грубым тоном командуя зевакам и прохожим расступиться, направил коня к проулку. Там грязи меньше и можно не бояться так сильно запачкать сапоги и плащ. Еще успеется, тем более в этом-то городе, теперь-то.       — Вот же псина! Отвали!!! — Цент гулко зарычал. — Ах ты! Сука!       У самого проулка Хэнк спешился, всучив уздечку в руку остолбеневшему в нерешительности законнику, протиснулся вперед и грубо отодвинул в сторону мужика в опрятном костюмчике, который загородил и без того узкий проход.       — Пусти, Цент! — Пес моментально разжал челюсти, выпуская запястье воришки из цепкой хватки зубов. Миллер потрепал подбежавшего питомца по голове, прежде чем рассмотреть добычу получше. — Хороший мальчик. Кого это ты у нас тут поймал? Обласкав собаку, Хэнк встал над корчащимся на земле юнцом. Он то держался за ногу из которой тонкой струйкой била кровь, то хватался за окровавленное запястье, не зная видимо, какую именно рану ему стоит зажимать. Цент скульнул, привлекая внимание Миллера, и лапой чухнул по пологу плаща, пачкая в грязь черную кожу. Хэнк ограничился только раздраженным вздохом.       — Карманник, значится, —забирая из пасти пса дорогой кожаный кошель, пробормотал он. — Я то думал, кто поинтереснее. Тьфу. — Он каблуком наступил на раненную ногу воришке. Юнец взвыл не хуже койота, вытаращился на дуло револьвера, что Хэнк направил ему прямо в лоб. — Не дергайся, малый и быстро порешаем. Искать, Цент! Пес обнюхал воришку, уселся рядом с ним.       — Тц.       «И не пристрелишь ведь гада на глазах всех. Безоружный. Можно было бы, конечно кинуть револьвер и посмотреть, рискнет ли спасти свою жалкую шкуру… Жаль, только, что Цент хорошо постарался с его правой рукой. Но, а вдруг левша?!» Хэнк нерешительно потянулся ко второму револьверу, но застыл.       — Разрешите, господа! Расступитесь! Ну же! Дайте пройти! Выступление уже закончилось! — брюзжал знакомый голос издалека. Хэнк отдернул руку от второй кобуры, вернул револьвер в пустую.       «Жив еще и здравствует, старик Фрэнки. Никак не сдается костлявой.»       Вскоре из толпы выбрался Фрэнк Бёрнс. Худой, сморщенный как фрукт провалявшийся целый день под пустынным палящим солнцем. Тонкие, редкие, блестящие, теперь белоснежные волоски выбивались из-под старой, облезлой шляпы цвета перегорелой соломы. И не скажешь, что чуть более чем двадцать лет назад Фрэнк был крепким мужиком с копной шикарных рыжих волосищь.       — Попался наконец, сучоныш! Добегался! — сбившимся голосом пробормотал Фрэнк, опираясь на собственные колени, переводя дыхание. Сзади, более молодые помощники принуждали толпу зевак разойтись. Не успешно… — Спасибо, уваж… Ох! Хэнк Миллер?!       По толпе у проулка прошелся ропот, видимо, когда они услышали его имя. Хэнк невольно скривился для вида, утаивая от любопытных глаз, что реакция, как и раньше, грела ему сердце и льстила не меньше, чем кучка написанных о нем статеек в газетенках.       Фрэнк тем временем продолжил дрожащим голосом:       — Хэнк! Вот тебе раз! Давно тебя не видел! — и хлопнул Миллера по спине. Не так болезненно, как раньше. — Только приехал в город, а уже начал работать?! Спасибо! Услужил!        — Да брось, старик. Что тут такого. Да и к тому же. Люблю я это дело, — пожал плечами он. — И, как видишь, оно меня тоже. Что даже само находит и работенку подкидывает.       Хэнк приветственно пожал ледяную, худую, сморщенную ладонь шерифа, пока сам бросал взгляд назад в поисках Бакса. Но заметил только, как сквозь толпу, к ним пробиралась мадам в огромной красной шляпе размером с корыто. «Жаль не девчонка или дамочка, а так…» Миллер всунул кошель в руки Фрэнка, выплюнул дотлевший окурок в сторону, вытащил из плаща моток веревки и взялся за более интересное для себя занятие.       Выкручивая и намеренно стягивая запястья преступника так, чтобы доставить как можно больше страдания, вязал воришку. Мальчишка скулил не хуже собаки, бранился, но после пары необязательных, но приятных — для души Хэнка, конечно — пощечин, заткнулся и только всхлипывал.       А кому охота потом без пары пальцев ходить или руки?       «А вот раньше думать надо было.»       Хэнк рывком поднял вора на ноги, как раз, когда хозяйка кошелька метнулась к ним. Мадам хотела ударить юнца по лицу, занесла ладонь над головой, но, видимо, увидав грязную зареванную физиономию, брезгливо отдернула руку, отшатнулась. Поправляя и одергивая вычурное красное платье она протянула Фрэнку ладонь в кружевной алой перчатке, но не для того, чтобы он ее поцеловал — что в прочем ни Фрэнк, ни Хэнк, будь он на месте шерифа, и не сделал бы и так, и так — а в требовательном жесте вернуть отобранный кошелек.       — Вот видите, как нужно работать, мистер Фрэнк! Подумать только! Средь белого дня! — Она оценивающе оглядела Хэнка с ног до головы. Скривилась так, будто бы наступила в конский навоз. — Благодарю, сэр за вашу работу, — уж больно не благодарно прыснула дамочка, скорее… пренебрежительно.       Хэнк поскреб заметно отросшую бороду в месте единственного седого пятна, справа от подбородка. Не удивительно, если так подумать. Заросший, больше похожий на медведя, Охотник за головами явно впечатлил её так же сильно, как очередная проплешина на затылке возможного мужа. Да и не обидно в принципе. Мнение грымзы, что разменяла пятый десяток, его абсолютно не волновало. Хотя… Побриться стоило. Тем более перед следующим этапом охоты.       Косясь на пса, что сидел у его ног, дамочка двумя пальцами брезгливо приняла протянутый Фрэнком кошелек, словно думала, что может подцепить бешенство, вытерла несуществующую грязь о платье подоспевшей служанки метиски. А затем, вздернув нос к верху, поспешила к дороге.       Фрэнк вздохнул, поник плечами, наблюдая как дама и ее служанка поспешно уходят прочь.       — Миссис Олдридж как всегда в своем репертуаре… — извиняющимся тоном сказал он, поворачиваясь. Бёрнс пристально оглядел вора и потянулся к нему. Хэнк дернул юнца за связанные руки, заставляя отступить.       — Ай! — плаксиво взвизгнул тот.       — Хэнк? — Фрэнк подозрительно вскинул бровь.       — Кажется, ты сказал что-то по типу… «наконец-то попался»? Наверняка этот слизняк у тебя на отдельном счету. С наградой, как положено? Ухмыльнувшись, шериф покачал головой.        — Какая-то пятерка баксов. Ты такой мелочью обычно не интересуешься.       — Ну так, чтобы бегать за ней — то нет. А вот если она сама у меня в руках — что отказываться? Курево, знаешь ли, сейчас опять подорожало.       — Ладно. Все таки, твоя добыча. Дорогу-то в офис еще помнишь?       — Я же сколько лет на тебя корячился!       — Так это было лет двадцать назад.       — Двадцать четыре. — Хэнк толкнул вора в спину, приказывая двигаться. Свистнул Центу.       Толпа чуть расступилась, когда они вышли из проулка. Господа важно поднимали шляпы. Немногочисленные девицы и дамочки беззвучно перешептывались. Хэнк приветственно приподнял шляпу и кивнул парочке молодых симпатичных девчонок, которые тут же смущенно прикрыли смазливые мордашки веерами и захихикали.       — Точно. Двадцать четыре… Коня твоего в конюшню? — уточнил Фрэнк, кивнув на подчиненного, стоящего с Баксом чуть в стороне от проулка. Конь выбивал грязь широким копытом, тряс головой и шеей.       — Дай подумать…       Под ногами противно, громко чавкнуло. Хэнк так и встал на месте, оглядел покрывшую сапоги до щиколоток грязь так, словно предстал перед самым заклятым врагом на свете. «Ненавижу чертовы города! Но… Сапоги, хотя бы в грязи легче найти, чем подковы…»       — В конюшню. Пожитки мои пусть в офис принесут, если ты меня, конечно, не погонишь сразу, как с этим разберемся.       — Обижаешь. Ты же мне как сын. Тем более, сколько не виделись! Слышал, Коул! В конюшню коня Хэнка Миллера! Вещи ко мне! И распорядись чтобы коня как следует почистили!       — Что? Нет, старик. Лучше я сам! Бакс скорее кому-то голову копытом проломит, чем кого-то подпустит! Просто расседлайте и разотрите! И корма дайте с водой! Понял?!       — Да, сэр!       Хэнк с небольшим раздражение и тревогой коротко пронаблюдал, как Коул уводит Бакса в сторону конюшни. Не привык он надолго выпускать коня из вида. Тем более в таких местах.       — Так… что ты к нам пожаловал? Дело или так, проездом?       — Как попрёт. Охочусь на одного типа.       — Думаешь он у нас? — Фрэнк остановился у чистилки для сапог, снял толстый слой грязи о деревянную рамку, прежде чем зайти на порог собственного офиса.       — Черт его знает. Один тип, слезно меня убеждал, что видел его тут в последний раз. — Хэнк тоже очистил ноги и вошел на порог. — Эй, ты. — Он указала на мимо пробегающего по улице пацаненка с газетами. — Подсоби духу справедливости, стяни-ка с этого ушлепка сапоги. Запачкает же весь пол.       Конопатый мальчуган забросил сумку за спину, поплевал на руки и с натужным кряхтением, спустя пару долгих минут стянул с ног вора сапоги, почти не запачкавшись в грязь.       — Забирай ботинки, если надо. Они этому все равно не скоро пригодятся. А, и да… Подойди ка. — Удерживая вора одной рукой, Хэнк достал из кармана штанов пять центов и вложил мальцу в нагрудный карман. — Газета сегодняшняя? Возьму. Цент! Ждать! ****       Вызывая волну щенячьей ностальгии, скрипнула дверца камеры. Хэнк пнул вора в задницу, отправляя в не затяжной, но эффектный полет через камеру. Юнец врезался в стену и простанывая, сполз по камню, угодил рожей прямо в лужу подозрительного желтого оттенка. По-хозяйски захлопнув дверцу, Миллер брякнул на нее навесной замок.       — Приятного времяпрепровождения, сынок! — веселым голосом пожелал воришке Хэнк, направляясь по коридору прямиком в кабинет шерифа, постукивая себе по плечу свернутой газетой.       Кресло скрипнуло почти что жалобно, когда он с трудом втиснулся между подлокотниками. А двадцать четыре года назад он занимал три четверти сидения — настолько тощим и щуплым был. Не раскабанел, конечно. Все, сугубо мышцы. И черт бы с этим. Но сейчас Хэнк чувствовал себя все равно как-то странно, чужеродно в своем теле, тем более в офисе Бёрнса. Буд-то бы и не уходил никогда, и не прошло двух десятков лет. Все та же мебель, тот же запах участка — смесь ссанины, старой крови, легкая нотка конского духа и добрая порция крепкого табачного дыма. Только Фрэнк уже не тот бойкий сорокалетний мужичек и усищами и шикарной шевелюрой, а смешная пародия. Узнавался, только по голубым глазам, так и не растерявших пронзительную ясность и насыщенный цвет.       — Твои, кровно заработанные. — Фрэнк подсунул по столу своеобразный подарочный паёк: деньги, стакан с виски, сигару и пачку длинных спичек.       Хэнк благодарственно кивнул, временно пристроил газету на столе. Хотел было спросить как в целом дела, но пока не стал. Если уж Фрэнк все еще шерифствует, значит — лучше некуда. Раскурил сигару. Терпкий дым наполнил маленькую комнатушку, перебивая неприятные запахи витавшие в воздухе. Хэнк осмотрел сигару. Черт возьми, старпер всегда знал в них толк!       — И куда ж потратить такое несметное богатство, — вместе со словами, выпуская изо рта рванные клубы дыма, он с довольной ухмылкой помахивал пятью долларовыми купюрами.       — Смотря, что тебе хочется. У мадам Пи, новые девчонки. Не те страшненькие, что были тогда, когда последний раз ты был здесь. Есть… пара довольно симпатичных. И не дорогих.       — Перед тем как к бабам идти, мне б с этим разобраться. — Хэнк нервно потрепал бороду под скулой. — Я ж их, даже за деньги, там всех распугаю этакой красотой.              — А, ну так. Цирюльников несколько в городе есть. Приведут тебя в лучший вид. Еще и на девок останется. Тем более… Есть там один малый у Крауца. Зеленый еще, но дело свое знает. Берет, кажись, не дорого. До пятидесяти центов. Но ребята не жаловались. К нему часто заглядывают. Да и среди ковбоев он, что-то вроде местной звезды. Любит потрещать о всякой животине. Ну, насколько я слышал.        — Пятьдесят, да? Для вашего городишки это еще по-божески, наверное. Ладно. Гляну. — Хэнк прихлебнул виски, вобрал в рот немного дыма, наслаждаясь тем, как вкусы тлеющего качественного табака и алкоголя смешиваются на языке. — Ух, хорошо! — Он рассмеялся, похлопывая себя по груди. — И где мне найти этого малого?       — А все просто. Крауц свою цирюльню держит напротив салуна «Вьючный Осёл».       — А-а-а, помню, легко найду. И как зовут этого вашего зеленого малого?       — Хм, кажись, Лекс. — Фрэнк задумчиво потирал сморщенный подбородок с редкой щетиной. — Точно Лекс.       — Лекс. — словно попробовал имя Хэнк и усмехнулся, разглядывая дымок, поднимающийся над сигарой, которую он медленно прокручивал в пальцах. — Забавно.       — Что забавного? — заинтересованно покосился на него Френк наклоняясь, чтобы, подлить в стакан еще виски.       — Да так. Имя забавное. Лекс, — щелкнул языком Хэнк, недолго помолчал, рассматривая потолок. — Говоришь про животину треплется много? Да? — полез во внутренний карман пальто. — Я сейчас на одного типа охочусь. Тоже, можно сказать, по животным. Зовут Малыш А-Лекс. Алекс Госс. Из Вермута. Может помнишь такого. Заноза в заднице еще та была… Да где она, мать твою! Сейчас, момент. Только же позавчера показывал одному типу по дороге. — Хэнк полез во второй карман, потом приподнял бедра и втиснул ладонь в задний карман брюк.        — Малыш Алекс… Алекс Госс. Из Вермута… Это ли не тот меткач скотокрад, что девятерых охотников за наградой на перегоне у станции Кестины положил с одного револьвера?        — Ага.       — Сын Кольта Госса?       — Ну да. А, вот и она! — наконец Хэнк нашел сложенную в несколько раз листовку и, облизнув пальцы, стал ее разворачивать.       — Так его ж пять лет назад пристрелили при облаве на банду Кольта. Разве нет?       — О! Да! Ну-как… По газетам-то пристрелили. Но вот недавно уважаемый шериф из Вермута, Артур Стилл, его наградную перевыпустил. Собственно, я за ним сюда и приперся по наводке. А ну. Гляди! — Хэнк пятерней с маху шлепнул разыскную листовку на столешницу, так что подпрыгнул стакан. — Выжил, сучоныш. Тип, что его сдал говорил, что у него шрам на шее со времен облавы на Кольта. Вот тут, под левым ухом. И наградка ты посмотри какая! Песня просто! Пять сотен баксов и сотка за доставку — живым!       — Живым? — Фрэнк нагнулся над столом, сощурил глаза, глядя на листовку. Недоверчиво покосился на Хэнка. — Ты обычно живых не оставляешь.       — Ну, так обычно шесть сотен баксов за тельце не дают. — Хэнк пожал плечами и отставил стакан с недопитым виски в сторону. — Ну. Старик. Рожу узнаешь?       — Не видел у нас таких.       — То есть на Лекса этого не похож?       — Да я его не видел толком ни разу с близка. Сдался мне какой-то пацан. Сейчас. — Бёрнс вышел в коридор и гаркнул на весь офис. — Малькольм! Ты у Крауца бывал?! Да! У его пацана или у самого Крауца?! Какого-какого! Новенького, какого еще?! Их там что куча что-ли работает?! Ну вот! Шрам у него на шее был?! Платок не платок! Какая разница! Это прям под левым ухом. Не видел он! А ну! Сюда живо! Давай, потом камеру дочистишь! Тут дело есть поважнее! И кто там с тобой еще к нему ходил? Вот. И его ко мне!