Глава 2. Дешевка

      Алекс оглянулась, когда сухой выстрел разорвал привычный гомон Бранкера. Кажется, на мгновенье весь город замер. Прямо как забойщик перед тем, как вставить нож в сонную артерию барана: напрягает мышцы, задерживает дыхание, сжимает рукоять, чтобы всего парой движений оборвать жизнь и не ширнуть себя в процессе забоя. Так и Бранкер. Встали как вкопанные дилижансы, словно застряли в грязи лошади, замерли пешеходы, заткнулись зазывалы. Конечно, в городе время от времени стреляли. На осваиваемой Дикой Большой Земле попробуй найди крупный городишко, где не стреляют. Привычное дело, как возможность загнуться от дешевого пойла в местном салуне. Только в этот раз звук был другой, не такой, как раньше. Оглушительный, рявкающий, злобный как пес, роковой, как удар молнии в одинокое дерево на равнине. «Не капсюль. Унитарный патрон, чистый черный порох без примесей. 45Тьюер. Наверняка он!» Прямо песня для слуха и руки. И кто же владел таким роскошеством? Цилиндр какого-то разодетого хлыща и десяток затылков загораживали весь обзор. Алекс поправила очки, вернув их на переносицу. Встала на цыпочки. Не особо помогло. И она поднырнула вправо, впрыгнула на небольшой шатающийся камень, размером с бычью голову. Придерживаясь за несущий опорный столб крыши, натягивая платок под самым подбородок, огляделась. Взгляд сам собой зацепился за всадника. В черном с ног до головы: похожий на насупленного ворона, сидящего на ветке поверх невзрачных грачей и стаи расфуфыренных птиц. Широченная спина. Рука поднята, обсидиановый револьвер блестит в свете полуденного солнца. Длинный ствол! Точно Тьюер 45! И красота же! Только… Всадник с заправской сноровкой профессионального стрелка ловко отправил револьвер в кобуру.  «Охотник!» — щелкнуло в голове. Отзываясь на ментальную догадку, рука сама инстинктивно потянулась к поясу в бессмысленном жесте — оружие давно не на привычном месте. Мини-револьвер в сапоге натирает щиколотку. Но пальцы все равно дрогнули, повторяя жест взвода курка. Предательский рефлекс, такой же натуральный и привычный, как ломать голос всякий раз, когда рядом с ней больше нуля людей. Где-то между домами, как резаный кабан, завизжал парень. Охотник закурил, тронул коня с места, направил на голос, словно не спешил настигнуть свою жертву или точно знал, что она уже никуда не сбежит. — Ну и что там, пацан? — рядом с ней, навалившись на толстую деревянную балку, уже стоял какой-то тип в потертых штанах для верховой езды и видавшей виды шляпе. Ковбой, судя по запаху лошади, дешевого пойла и поту. — А хер его знает. Какой-то тип на коне. Кажись он палил, — сказала Алекс ломано грубым голосом, спрыгнув на покосившиеся доски порога лавки «Все для всех». Поправила соскользнувшие с переносицы очки. Она вытащила из нагрудного кармана жилетки пачку самых дешевых сигарет — местная бездарная подделка «Хит Энд Гоу» от которых мутило не хуже, чем от помоев под видом виски, разливаемых во «Вьючном Осле» — дважды щелкнула по картонному дну. Сигарета вылезла достаточно, чтобы ее смогли без проблем вытащить, и Алекс протянула пачку временному собеседнику. Тот с улыбкой принял бесплатное угощение. Еще бы не взял. Это было любимое курево таких как он. Алекс повторила жест, вкинула на губы подделку, подкурила и бросила спички ковбою в поставленные лодочкой ладони. Быстро выдохнула дым, стараясь не задерживать его на долго в легких. — Весь в черном, как сраный гробовщик, — зажимая в пальцах сигарету, Алекс большим пальцем потирала переносицу над мостиком очков, сосредоточенно наблюдала как город вылезает из нервного оцепенения и вновь возвращается в привычный ритм. — Ну, или наш пастор Грегори. Скрипнув, двинулись повозки, шагнули люди, переступили кони. В общем все вернулись к своей рутине, казалось, позабыв о всаднике. Ну почти все. У проулка толпилась целая куча зевак. Один из парней Фрэнка, кажется, мужик по имени Курт, оттаскивал упирающегося всеми копытами коня пришлого охотника в сторону. Старая скупердяйка Олдридж, задирая платье выше, чем того хотели наблюдатели вокруг, переходила на другую сторон улицы: держась за руку своей гувернантки метиски, неуверенно ступала по скользким доскам. Заодно демонстрируя окружающим свои икры в кружевной сеточке. Мерзкая баба, ни дать не взять. Удавится за каждый цент. А сколько она крови с нее выпила, пока Алекс прихорашивала её муженька! Да слышать, как обожравшиеся в стельку мужланы блюют под салуном куда приятнее, чем ее постоянные придирки: «Это не так. Тут покороче. А тут ты слишком много снял. Кто тебя вообще стричь учил, садовник?» Алекс передернула плечами, как от мороза.  «Вот стерва! И как он ее терпит только.» — Алекс скривилась, сплюнула в грязь. — «Чтоб ты навернулась и шею себе свернула, карга сраная.» — Так себе зрелище, — словно поддакнул ковбой, возвращая ей спички. — Ни дать ни взять. Теперь неделю не встанет ни на кого, — кивнула Алекс, выхватывая коробок. — Пойду гляну, кого там черт принес. Ковбой только кивнул, неуклюже подтянул пояс и побрел в магазин, бряцая звездочками шпор и растопыривая ноги, словно только-только слез с лошади. Проследив за ним, Алекс хмыкнула, покачала головой, оглядела половину сигареты. Желтоватый дымок поднимался вверх. Она брезгливо швырнула окурок на дорогу, будто бы в руках был кусок разложившегося мяса. Сигарета жалобно зашипела, медленно проплывая в луже, словно спрашивая ее: «За что?» «Ничего личного, подруга. Дешевке там самое место. Не переживай. Может быть я скоро к тебе присоединюсь. Кто знает.» Одарив огарыш презрительным взглядом, Алекс двинулась к проулку, рассуждая над тем, кто же сюда пожаловал. Вороной конь это такая себе примета. Но вот черное шмотье — с головы до ног. Брюнет, вроде как, с несколькими седыми прядями. Принцип, у которого, судя по всему, стреляй — потом думай. Дуло винтовки «Кольта» торчало из седельной сумки. Револьвер Тьюера. Как минимум один, что в принципе сомнительно… Наверное парочка точно есть… Значит… — Жнец, —собственные слова сказанные шепотом были похожи на затягивающуюся ворсистую висельную петлю. Алекс бездумно поправила платок на шее — затянула его еще туже — пока направлялась прямиком к месту повышенного интереса. «Узнать бы, зачем сюда приперся…» «Ясно зачем — охотится.» «А вот за кем, совсем не ясно. Может, проездом? Было бы не плохо. Совсем не плохо. Кто у нас тут рядом есть? Банда Билла, у озера Брауни.» Проскальзывая по грязи, как по льду, Алекс обогнула жирдяя, что, как и она, спешил к месту события. Втиснулась в толпу грубо пихая и раздраженно рыкая на тех, кто не желал уступать место. Подтянула ботинок, чуть не соскочивший с ноги. Городские вокруг определено точно тупили. Многие переспрашивали, уточняли, задавались вопросами о том, кто этот чужак в черном.  Алекс молча протискивалась вперед. — Это Хэнк Миллер… — прозвучали наконец первые догадки. За брюзжавшим шепотом, оглашавшим новости из газет и кучу пояснений, для тех, кого собственная задница интересовала больше, чем минимум десять лет постоянного упоминания на слуху, Алекс слышала голоса Жнеца и Сморчка. — Кто? Что значит кто? Это же… Алекс мотнула головой, обращая внимание на нужные голоса. Сморчок говорил очень тихо, а вот Жнец басил так, что его, наверное, было слышно и с расстояния выстрела. Она почти дошла до края толпы, как люди двинулись назад. Мужик в опрятном костюме клерка толкнул ее чемоданом в бок, наступил на ногу. Больновато, но можно сказать адекватно приятно, за что Алекс просто отмолчалась. А еще и потому, что из проулка вышел Жнец. Сперва, вообще-то, корячась и втягивая сопли, обреченно шкандыбал парнишка лет девятнадцати. А уже потом показался и Жнец. Алекс отпрянула назад, обомлела на секунду, кадык дернулся под тугой стяжкой платка, пока она вжималась в стену, словно могла протиснуться в полу-трухлявые, воняющие сыростью и плесенью, доски. Толпа частично скрывала ее, но страх пробирался мимо их тел и точечно разил именно ее. Кусал, не хуже, чем натравленные псы. Почему вдруг? Ничего сверх необычного. Мужик под сорок. Несколько седых прядей, кусок седины в бороде, у рта. Загорелый, заросший так, что был больше похож на барибала, чем на человека. Но Алекс пробрало. Особенно сильно, когда его взгляд скользнул по толпе. Медленно, со знанием дела. Он что-то искал? Или кого-то? «Не стой как гребанная кретинка!» — рявкнула она на себя, но не смогла отлепить спину от стены. Ладони прижались к шероховатой поверхности. Причина была ясна ей, как факт того, что после ночи наступает утро. Если обычных детишек пугали Буги-меном, то таким как она рассказывали о Жнеце, Сумраке и Одноглазом. Опустив взгляд, она оценила расстояние до сапога. Рукоять мини-револьвера «Саймона» глядела на нее, молила вцепиться пальцами в полированное дерево. «Ну подумай, дорогая. Один жест, и легенда у твоих ног, а? Пара шагов. Открытая шея. Впритык. Или висок.» Алекс медленно приподняла ногу, потянулась к оружию. «Легенда… Вся проблема от блядских легенд!» — решительно резко опустила ногу, но все еще достаточно тихо, чтобы не привлечь чье бы то ни было внимание. Хотя, кое чье внимание она привлекла. В прореху в толпе она увидела пса. Он смотрел на нее, раздувая мокрый нос. Щеки дрожали, у носа стремительно собиралась гармошка складок и когда Алекс показалось, что пес вот-вот разразится лаем, голос Хэнка резанул воздух, отвлек питомца. — Лучше я сам! Бакс скорее кому-то голову копытом проломит, чем кого-то подпустит! Просто расседлайте и разотрите! И корма дайте с водой! Понял?! «Бакс…» — она быстро отыскала коня. Холёный, лощенный, не те страшные клячи, что обычно используют всякие провинциальные охотники. Тем бы лишь загнать животину и пересесть на следующую. Было видно, что Жнец заботится о своем компаньоне. Или партнере. Уж кому что ближе по душе. «Хорошая коняшка.» — оскалилась она, в уме уже составляя целый список: — «Выносливая порода. Отличная физическая форма. Еще молодой возраст. С характером… Может мне…» Алекс махнула сама себе рукой. «Забудь-забудь!» Глянула в сторону коня снова. «Но, черт, отличный коняка. Мало какой угонится в долгой скачке за таким. Пригодился бы…» Коснулась давящего узла на кадыке. «Ага. Как и собственная шея.» Алекс обреченно вздохнула, перевела взгляд на охотника. Жнец все еще стоял, провожая коня, казалось взглядом обреченного на расставание. Или дамы в глубоком трауре. Удивительно, но она понимала его в полной мере. Такую лошадку просто так выпускать из вида нельзя. Еще своруют, не ровен час. Жнец пошел вперед по улице, и толпа двинулась за ним, как стадо баранов за козлом. Ей бы тоже не мешало сделать вид такой же безмозглой животины. Алекс оттолкнулась от стены и зашагала вперед, пристраиваясь за тем самым мужиком-клерком, на безопасном расстоянии от Жнеца и Сморчка. Девички у проулка, в корсетных платьях похожих на инструмент пыток, а не на одежду, что-то с восторгом щебетали про Миллера, пока не покосились на нее высокомерными взглядами. Она закатила глаза и покачала головой. О да, предел мечтаний многих баб. Здоровый, волосатый мужик охотник, а не какой-то дрыщовый пацан из цирюльни в залатанной жилетке и потертых штанах. Алекс достала последнюю премиальную сигарету. Закурила. Похер, в принципе. Ей же лучше. Чем меньше баб на нее смотрит, тем ей спокойнее. «И все же, чо он тут забыл?» Алекс не сводила взгляда с посеревшего пятна на плаще Жнеца. По центру спины — черная кожа вытерлась от постоянного ношения винтовки. Такое она видела у папашкиных охотников. Те тоже постоянно таскались с обрезами и винтовками. Как и Жнец, охотники в банде Кольта, всегда были полнее и мясистее тех же загонщиков. Подстреленные зверюшки давали куда больше сил, чем те разбавленные объедки и варенные потроха, которыми обычно кормили не самых полезных ребят. Вот ганфайтеры, вот они жили на широкую ногу. Ели, пили, курили всегда самое лучшее. Наравне с боссом. Алекс печально вздохнула, струшивая пепел в грязь. — «Никогда не позволяй принципам встать на твоем пути, Алекс.» — вторил в мозгу голос папаши. Как обычно холодный, брезгливый, недовольный. Словно сам факт ее рождения его в край достал, но сделать ничего не мог. Ну или не хотел марать руки лично. — А поздно. Поздно папенька, — шепнула она, наслаждаясь как раскаляющийся от затяжки жар окурка трогает кожу пальцев, печет на губах. И только когда боль стала почти неприятной, швырнула окурок в сторону, облизнула потрескавшуюся нижнюю губу. Не доходя до офиса шерифа, Алекс свернула на другую улочку, втиснулась в проулок у «Игорного дома Купера». Как обычно оттуда надоедливо брынькало то ли пианино, то ли фортепиано. Она никогда в этом сорте говна не разбиралась и не планировала вникать в нюансы. В мозгах было пусто, как после нескольких рюмок батиной текилы, пока она слонялась по городу. Без цели, без намерений. Она просто хотела размять ноги, почувствовать свободу в зловонном, гадком городе, где давят стены. Перед глазами снова и снова являлся образ Жнеца. В какой-то момент она поймала себя на том, что остановилась и тупо пялится на голову кошки, валяющуюся прямо по середине узкого проулка. Или кота. Хер знает, да и было это не важно. Важно было то, как помутневшие глаза уставились на нее, как мухи облепили серую шерсть в грязи и крови. Предупреждение? Послание от чудака над небом? Алекс присела рядом, ухватив за шерсть, подняла и провернула голову. Следы зубов. Какая-то псина разорвала плоть. Но тела поблизости не оказалось. Алекс проверила дважды, оглядев проулок. Вздохнула, роняя подбородок к груди, так что щелкнуло в шейном позвонке. — Достал меня этот вонючий город, — призналась она, взглянув в мертвые глаза, тупо уставившиеся на нее. Прямо как у бати, когда он таки решался на нее смотреть. Хотя даже в последние минуты, цепляясь в ее воротник, глядел на нее так же. Мертво, тупо. — Свалить может, а? На запад? В Дикие степи? С какими-то поселенцами, а? Куча нетронутой земли, «пернатые», стреляй не хочу. Хоть в них, хоть в зверье, хоть в бандюганов. Поселенцы ганфайтеров любят, как своих коров. Еще бабок отвалят. А? Как думаешь, стоит оно того? Подальше от Бранкера? От этого Жнеца? Схапать его коняшку и дать деру, пока не загоню жеребца в мыло? До-о… скажем Балтиго. Что думаешь? Голова ничего не ответила, и Алекс швырнула ее в сторону, ближе к улице. Дамочка, проходившая мимо, взвизгнула так, что аж заложило уши. Кинулась прочь. Алекс рассмеялась, отряхивая руки. Ответ сам родился. Валить. Валить пока не поздно. Пока две псины — Жнец и его собака — не разорвали ее, как эту кошку... или кота. Вряд ли, конечно, о ней знают. Даже местные легавые о ней ни слухом, ни духом. Пока что. Пока Малыш Алекс Госс мертв. Тем более на таком расстоянии от Вермута. От Стила. И Маркуса. Алекс брезгливо скривилась, нервно потерла шрам на шее. Чертова железная дорога… Рано или поздно… Она отдернула руку от шеи, фыркнула, повернулась, шагнула в сторону от куда пришла и тут встала. Резко, словно прибила комара, хлопнула ладонью по лбу, взмахнула руками. — Сука, «мальчики»! — простонала она, снова маршируя к цирюльне Крауца. — «Мальчики» в гребанной цирюльне. И патроны… Бабок бы тоже подрезать не мешает… Нет, кретин, нельзя. Если исчезнет просто Лекс всем будет похуй. Ну разве что Нэштон обопьется от горя, что некому будет его многочасовой треп слушать за те же пятьдесят центов доплаты. Но если пропадут бабки — будут проблемы. Ну а конь… Посидишь до ночи в каком-нибудь гребанном углу и тогда рванешь. На чем будет. Да-а, вот это план, Алекс. — Она похлопала себя по плечу. — Вот это план. *** — Где тебя носит, щенок? — Крауц оторвался от бритья клиента. Тот повернулся к ней тоже. — Дышал свежим воздухом. У меня сегодня выходной. Забыл, старпер? — ворчливо отозвалась Алекс, вцепившись рукой в шарик на балясине лестницы, ведущей на второй этаж. В кресле сидел законник Сморчка. Алекс замерла, сглотнула. Почему-то. От его хмурого вида. От сдвинутых на переносицу бровей. — А, сэр Малькольм! — Выдала она радостно, вцепившись в деревянное украшение так, что побелели костяшки. — Рад видеть. Уже отросли? Быстро вы. — Да, видишь, — недружелюбно отозвался законник. — Уже.  «Хреновый день, а, мудила? Сморчок мозг выебал? Бывает.» Алекс ухмыльнулась краем губ. — На сегодня твой выходной закончился, — грубо брякнул Крауц, вытирая о полотенце лезвие, набравшее мыльную пенку. — Тебя ждет клиент, — указал им прямиком на второй зал. Алекс сощурилась, покачала пяткой, стоящей на первой ступени. Посмотрела на носок сапога, потом на Крауца, на Малькольма, и, наконец, на дверь. — А чо я? — Сказал, что о тебе наслышан. Как ты ковбоев болванишь, — как будто бы обидчиво и недовольно фыркнул Крауц, скривившись. Но Алекс чуяла, прямо как собака, что тут что-то не так. — Просил только тебя. Случай тяжелый. — Насколько? — Как Пауль. — Крауц бросил лезвие в чашку и, вытирая руки о полотенце, свисающее с плеча, подошёл к ней. Как-то странно посмотрел. Болотный, зеленоватый взгляд, обычно ленивый, теперь настороженный, почти не заметно проскользнул к ее шее под левым ухом. — А надо? — Алекс остановила руку от того, чтобы поправить платок, сделала вид, что убеждается, как затянута лента на тонком хвостике, что был стянут у нее на затылке.  — Как сэр Бригард. — Ясно. Можно я хоть переоденусь? — кивнула в сторону второго этажа. — Что ты как баба. Ему после дороги похер чем ты там пахнешь, — Крауц взял ее за плечо и развернул к дверям второго зала. Грубо толкнул в спину. — Шуруй. Он тебя и так уже с час дожидается. — Слышь, за сверхурочные доплачивать надо, старпер! — фыркнула Алекс, руками уперлась в дверную раму, чтобы не налететь на дверь. — Хорошо поработаешь — будет тебе доплата. Нет — пойдешь на улицу. Ты еще за комнату в этом месяце не расплатился. — Да ты и так у меня половину отбираешь! Я еще должен с голоду подохнуть? — Поскули мне еще тут. — Крауц жестом отослал ее куда подальше, склонился над Малькольмом. Ей показалось, что что-то зашептал ему на ухо до того, как снова взять опаску. Алекс показала ему, точнее его спине, средний палец и вторглась во вторую комнату так, как обычно ковбои вламываются в салун — с двух рук, заставляя створки хлопнуть о стены. Только у нее была всего одна дверь. — За дверь отдельно заплатишь, сучонок! — Ща, разбежался! — рявкнула она в ответ. — Плотника позови, чтобы эту херню не заедало каждый раз! Я себе когда-нибудь руки или ноги об нее раздолблю и хер тебе, а не клиенты! Крауц смачно послал ее. Малькольм выглянул из-за его спины. Вперился в нее подозрительно долго. — Сам туда вали, козел! Алекс захлопнула дверь, толкнув ее пяткой, пристукнула каблуком. В нос сразу ударил любимый ею парфюм дороги: прогорклый запах пота, лошадиного амбре, костра и… Внезапно, сигар. Дорогих. Премиальных. В кресле, почитывая газету сидел Жнец. Его плечи выглядывали с обоих сторон из-за спинки, словно его усадили на детский стульчик, вместо нормального. Плащ валялся в кресле. Рядом куча шмотья. Винтовка, седельные сумки, седло. Тут же понесло мокрой псиной. Алекс огляделась. В углу, навострив уши, лежал лохматый кобель, или сука. Грыз коровью кость с остатками красного мяса. «Охуеть не встать.» Жнец оторвал взгляд от газеты, через зеркало посмотрел на Алекс. Во рту сигарета, усища почти закрывают обе губы. Кажется, взглянул на нее без особого интереса. Но достаточно внимательно, чтобы ей скрутило желудок и екнуло сердце. Но недостаточно, чтобы обоссаться от страха и начать творить глупости и блеять как баран... ниха. «Это как с собаками. Дай им почуять страх, и они точно нападут.» Алекс натянула на лицо привычную, дебильную, как она считала сама, улыбочку. Выкатила перевязанную плоскую грудь колесом. — Добро пожаловать в нашу цирюльню, — хрипло приветствовала она, уверенно подходя ближе. — И какой план, уважаемый клиент? «Пристрелить одного скотокрада-ганфайтера? Спустить на него псину?» — Получить достойный сервис. Выйти от сюда человеком. И… — пробасил гулко, обернувшись через плечо, Жнец и тут поднял руку, показал ей доллар, зажав его между указательным и средним пальцем, как игральную карту. — Присесть на свободные уши. — Вы по адресу, сэр. В нашей забегаловке возможно все из этого списка. — Выхватывая наличку, хмыкнула Алекс. — Минуту подождите, я приготовлю инструменты, — указала на тумбу в противоположном от пса, углу. Жнец кивнул, вернулся к чтению. Но Алекс словно чувствовала его взгляд на спине. Псина тоже зыркала на нее, двигая черными точками бровей. Алекс поглядывала на собаку, вслушивалась в движения Жнеца, монотонно перебирая инструменты: ножницы, расчески, помазки. Пока не дошла до опасной бритвы. Попробовала ее остроту, сделав небольшой надрез на кончике большого пальца. «Какова вероятность, что можно полоснуть его по шее и сбежать? Бритва, это, конечно не нож для забоя, даже если прорежу, этакий медведь наделает кучу шума пока сдохнет и истечет кровью… Сдержать его не смогу, да и псина…» — Алекс покосилась на пса, потом на ботинок. — «От одной пули он только взбесится. Если только в башку… Но это же шум, а там этот ублюдок с Крауцом. Черт!»  — Цент не тронет. Пока не получит приказ, — вдруг сказал Жнец. Страница шелестнула во внезапно наступившей мертвецкой тишине. Собачьи зубы клацали по кости, как дополнительное напоминание. — Или не почует угрозу. «На что же ты, сука, такое говоришь?!» — Алекс уверенной рукой уложила лезвие к другим инструментам на подносе, опустив, погладила ледяной металл кончиками пальцев. — Отрадно слышать, сэр. Я собак, если честно, на дух не переношу. — Алекс поставила поднос на тумбочку у стула. Встала перед Жнецом, осматривая фронт работы. — Разрешите шляпу заберу. Положу туда, на ваши вещи, хорошо? — Он кивнул, и Алекс бережно уложила шляпу на седло, стараясь не поворачиваться левой стороной к охотнику. — У моей матушки, покойся с миром ее дух, была весьма дурная псина. Точнее сука. Идиотская сука. Не такая умная, как ваш кобель. И сидела всегда на цепи. Но однажды, зимой, кстати, сорвалась и цапнула меня за задницу, когда я мимо нее проходил с ведром воды. А мне было тогда, лет ну тринадцать.  — Да? И что, же твоя мать сделала? — Да ничего, кроме истерики. Если бы не дед, одной только задницей та сука точно не ограничилась бы.