9) Нечестивое сборище/A wicked gathering

      Поместье Малфой       Уилтшир:       — Тебе не нравится ужин, Белла? — мягко спросила Нарцисса старшую сестру, вопросительно подняв бровь. Девушка сидела и с отвращением смотрела на основное блюдо — креветки с солью и перцем на жасминовом рисе со спаржей. — Если да, то я могу попросить домашнего эльфа подать что-нибудь другое.       Беллатриса, нахмурившись, перебирала рис.       — Я не особо голодна, Цисси. Хотя выглядит довольно заманчиво.       Все трое ужинали довольно поздно, отмечая выздоровление Люциуса после ранения. Драко на неделю уехал к Гойлу, и трое взрослых могли свободно обсудить дела, заговоры и махинации Пожирателей смерти. Хотя их повелитель был повержен, трое все ещё надеялись, что когда-нибудь он вернётся. Беллатриса поклялась сделать всё, что в её силах, чтобы вернуть его. Она поклонялась Волдеморту с навязчивой фанатичной преданностью. Лестрейндж посвятила всю свою жизнь тому, чтобы угодить ему, и теперь, когда его не стало, она была в смятении, лишилась цели и очень злилась. Белла не могла вспомнить, что произошло с ней две недели назад, кроме того, что Нарцисса, вернувшись из магазина, обнаружила, что на неё наложено какое-то проклятие. Оно заставляло её заново переживать всю ту тёмную магию, которую она когда-либо применяла на других. Тот, кто наложил проклятие, оставил её привязанной к стулу, а в комнате была тишина. Через неделю Нарциссе и Люциусу совместными усилиями удалось снять проклятие, но Беллатриса по-прежнему испытывала непривычные муки вины, а в памяти появились провалы.       Люциус подозревал, что аврор работал в одиночку. Найдя дорогу в поместье, он пытался получить от Беллатрисы ответы о том, какую роль она сыграла в борьбе с Пожирателями смерти, или что-то в этом роде. Возможно, аврор пытался добиться признания о заклинании, которое она наложила на своего кузена Сириуса. Ведь с Сириуса были сняты все обвинения, и, согласно последней статье в «Ежедневном пророке», он сейчас отдыхает в доме своих предков. Прочитав статью, Беллатриса чуть не впала в ярость, проклиная кузена на все лады и недоумевая, как им удалось снять проклятие, которое она сама придумала. Отсюда и подозрения Люциуса о тайном авроре.       — Белла, ты все ещё мучаешься из-за потерянных воспоминаний? — спросила младшая сестра, одетая в темно-синий брючный костюм и подходящую к нему мантию. Волосы были убраны в модную прическу. — Ты же знаешь, что нехорошо размышлять о том, чего не можешь изменить.       — Если бы кто-нибудь из вас хоть наполовину умел варить восстанавливающие память зелье, я бы уже вернула свои воспоминания! — раздражённо проговорила Беллатриса. На ней было малиновое платье с острыми рукавами, а ногти были покрыты лаком в тон.       — Нечестно, Белла, — отчитал её Люциус. — Ты же знаешь, что они иногда не работают, особенно если тот, кто наложил чары памяти, был экспертом в магии разума. Изначально восстанавливающие память зелья предназначались для восстановления воспоминаний, утраченных в результате несчастного случая, например, сотрясения мозга, или болезни вроде слабоумия. Настоящего противодействия чарам памяти не существует.       — Вы все бесполезны! Если бы мой господин был сейчас здесь, он бы смог мне помочь! — страстно воскликнула она. — Он не успокоился бы, пока преступник не был бы найден, а его сердце не жарилось бы на вертеле в камине!       Люциус сдержал стон и потёр виски. От такого отношения Беллатрисы у него начиналась мигрень.       — Что же, Белла, нашего хозяина здесь нет, и ты должна просто принять это, — огрызнулся он.       — Головная боль, дорогой? — обеспокоенно спросила Нарцисса.       — Со мной всё в порядке. Не стоит беспокоиться, дорогая, — быстро ответил Люциус, потому что ещё немного суеты со стороны жены, и он сойдёт с ума. Целитель сделал ему особый стеклянный глаз — магический, вырезанный из хризоберилла «кошачий глаз», который позволял видеть ещё и в темноте, как кошка. С помощью него также можно было зачаровать человека, наложив на него чары. Единственным недостатком было то, что его нельзя было снять: в отличие от глаза «Грозного глаза» Грюма, глаз Люциуса был навсегда прикреплён к его лицу.       — Беспокойся обо мне, а не о нём! Это не у него дыры в памяти! — жалобно проскулила Беллатриса.       Люциус скрипнул зубами и пожалел, что не может проделать в голове Беллы глубокую дыру. Он никогда не любил свою невестку, считая её слишком требовательной, своевольной и раздражающей — первоклассной стервой, если он вообще когда-либо видел такую. И она стала ещё более невозможной после смерти их хозяина. Он потянулся за своим бокалом белого вина и опрокинул его. Иногда единственным средством пережить вечер с Беллатрисой был крепкий алкоголь.       — Я беспокоюсь за вас обоих, — дипломатично сказала Нарцисса. Она медленно отпила охлаждённый дынный фреш и сказала: — Если ты хочешь выяснить, кто наложил на тебя чары вины и заставил забыть, возможно, ретроградные чары помогут?       — Что это такое?       — Заклинание, позволяющее просматривать события прошлого трёхнедельной давности. Историки используют его, чтобы удостовериться в некоторых фактах при написании свитков истории, — ответила Нарцисса. — Когда я работала писцом в Британской национальной библиотеке волшебников, мне пришлось выучить это заклинание. Я никогда его не применяла, но знаю, как оно работает. Историки и библиотекари постоянно им пользовались.       — Это что-то вроде маховика времени? — спросил Люциус.       — Нет. Вы не возвращаетесь в прошлое, а просто видите события, произошедшие в прошлом. Может быть, ты хотела бы, чтобы я это сделала, Белла?       — Что это за вопрос, Цисси? — прорычала взбалмошная ведьма. Она вскинула руки вверх. — Честное слово, до чего же ты тупая! Почему тебе не пришло в голову наложить это заклинание неделю назад, а не просто ждать и наблюдать за тем, как я всё это время мучаюсь?       Нарцисса поджала губы, а в фарфорово-голубых глазах блеснула ярость.       — Следи за своим поведением, Белла! Я не одна из твоих слуг, чтобы попрекать меня. Если ты не заметила, я была немного занята, заботясь о муже, проводя немного времени с сыном и пытаясь ввести в заблуждение чиновников Министерства, которые подозревают и меня, и Люциуса, и тебя. Если ты забыла, дорогая старшая сестра, после того случая в Министерстве ты находишься под подозрением в том, что являешься тёмной ведьмой. Не говоря уже о том, что мне пришлось придумать контрзаклинание против чар Вины или как их там. По-моему, ты должна благодарить меня, а не упрекать!       Беллатриса усмехнулась.       — Вечно ты оправдываешься, Цисси! Ты просто жалкая! Я бы уже несколько недель назад выяснила, кто тебя заколдовал, а не была бы такой самодовольной. И, опять же, из всех нас я всегда была самой смелой.       Нарцисса возмущённо задыхалась.       — Послушай, ты, язвительная кузина гадюки! Если всё, что ты собираешься делать, — это оскорблять меня, то можешь придумать своё собственное заклинание просмотра времени. В противном случае помни, что ты гость в моём доме, и постарайся быть хоть немного вежливой. Обычно мы не используем подобные чары на людях, только на предметах, чтобы узнать, где они были и для чего использовались. Я не знаю, насколько хорошо они подействует на человека. Я никогда не применяла их.       — Я готова рискнуть. Просто сделай это, Нарцисса, — сказала Беллатриса, а затем добавила сквозь стиснутые зубы: — Пожалуйста.       Нарцисса вздохнула. Ей не нравилось, как сестра обращается с ней, но, как говорится, Беллатриса была семьёй и единственной живой сестрой. Она все ещё общалась с ней после того, как её вторая сестра Андромеда сбежала и вышла замуж за маггла Теда Тонкса.       — Хорошо. Почему бы нам не удалиться в мой рабочий кабинет, там я начну колдовать, чтобы убедиться, что заклинание будет работать как надо? — предложила Нарцисса.       — Как скажешь, предусмотрительная моя, — проворчала Беллатриса, встала и последовала за Нарциссой в подвал, где у неё была экспериментальная рабочая комната, в которой она испытывала новые заклинания. На случай, если заклинание не сработает, комната была надёжно запечатана чарами, отражающими магию за пределами комнаты. Таким образом, Нарциссе не нужно было беспокоиться о том, что неправильно наложенное заклинание разрушит дом.       Ведьмы вошли в рабочий кабинет, представлявший собой круглую комнату из каменных блоков, соединённых между собой, и голого каменного пола с высеченным в центре пентаклем. Помещение освещалось несколькими шарами Люмоса, висевшими в воздухе, к стене был прислонён единственный стул, но в остальном комната была лишена каких-либо атрибутов и предметов.       Беллатриса фыркнула и вошла в центр пентакля, Нарцисса закрыла за ней дверь и запечатала её, а затем повернулась к сестре, держа палочку наготове.       Через десять минут сестры вышли из комнаты и вернулись в столовую, где в момент наложения проклятия находилась Беллатриса. Нарцисса была уверена, что сможет воссоздать в комнате то, что произошло в тот день.       К их удивлению, в гостиной Люциус разговаривал с Фенриром Сивым. Сниппи подсказал Нарциссе, где находится её муж, чтобы девушка могла сообщить ему, что собирается наложить чары просмотра прошлого. Обе женщины напряглись, увидев высокого и грузного оборотня.       С самого начала Сивый был последователем Волдеморта, но их отношения были чисто деловыми. Мужчина был человеком Волдеморта, только потому что благодаря тёмному волшебнику он мог превращать множество детей в оборотней. Однако это совсем не значит, что Фенрир верил в нечестивое дело. В человеческом обличье он был крупным и грозным, с острыми зубами, длинными пожелтевшими ногтями и волосатыми руками. У него были спутанные седые волосы и борода, а глаза были чуть меньше, чем у бешеного животного. Его все боялись как самого опасного оборотня в Британии, а возможно, и во всей Европе.       К большому сожалению Нарциссы, он также был частым гостем в Малфой-мэноре. Его грубые манеры раздражали её. От него постоянно исходила вонь немытой собаки… или дикого волка… К тому же мужчина постоянно чесал себя в неподобающих местах, не обращая внимания на хоть какие-то правила приличия. А его любовь к убийствам распространялась на всех, даже на детей. Сивый всегда напоминал, почему люди ненавидят оборотней.       — Люциус, я хотела сказать тебе, что готова посмотреть события того дня с Беллой, — строго сказала Нарцисса своему мужу.       Люциус поднял глаза и улыбнулся.       — Замечательно. Расскажешь мне потом, как все прошло, мне нужно будет дать Сивому кое-какое задание.       — Добрый вечер, прекрасная леди Цисси, — промурлыкал Сивый, изобразив издевательский поклон.       Нарцисса вежливо кивнула в ответ. Его чёрная мантия была туго натянута на плечах и выглядела так, словно могла порваться при любом резком движении.       «Несомненно, ему доставляет удовольствие рвать на себе одежду, дикий зверь! Лучше бы ему не разрешали приходить сюда. У меня такое чувство, будто Люциус пригласил в наш дом чудовище».       — Пойдём, Нарцисса, — приказала Беллатриса и потащила сестру обратно в столовую. — Отвратительное чудовище! Как Люциус может находиться рядом с ним — величайшая загадка. Почему он здесь?       — Не знаю. Возможно, Люциус хочет, чтобы он преподал урок какому-нибудь аврору или стороннику Света.       — Или просто избавиться от них, — заметила Беллатриса. Она села в то же кресло, в котором сидела в тот роковой день.       — Хорошо, Белла. Просто расслабься и закрой глаза, — приказала Нарцисса. Затем она направила палочку на сестру и нараспев произнесла: «Остендо претеритус вишес!»       Тут же вокруг Беллатрисы заклубился белый туман. Через секунду он рассеялся, и теперь Нарцисса могла наблюдать за тем, как Лестрейндж в одиночестве пьёт послеобеденный чай. В этот день она ходила по магазинам, а Люциус всё ещё был прикован к постели.       Ведьма поела, затем отодвинула тарелку и вытерла губы салфеткой. Она выпрямилась и отпила чай, и вдруг яростно зашипела, опрокинув чашку и блюдце.       — Чёрт, Снейп! — прошипела она! — Ты всегда ведёшь себя, как грёбанный призрак?       — Вижу, ты в прекрасном настроении, Белла, — протянул он, его палочка скользнула в руку из рукава.       — Заткнись, Снейп! Наш учитель мёртв, и все вы должны молиться Мерлину, чтобы он воскрес! Вместо этого вы все просто… переживаете о своих кровожадных шкурах, как мой несчастный шурин! Он затолкал меня в свою грёбанную потайную комнату и запер там! Я хотела разнести в пух и прах этих напыщенных идиотов из министерства, но нет, мне пришлось отсиживаться в уголке! Лижущий задницу жалкий кусок дерьма! — Беллатриса швырнула чашку в стену.       Она разлетелась вдребезги, Северус фыркнул.       — Успокойся. Не думаю, что Нарциссе понравится, что ты бьёшь её вещи.       Беллатриса плюнула.       — Пусть Сисси катится к чертям со своими желаниями. Я делаю так, как мне заблагорассудится! Я её старшая сестра и более верная Пожирательница Смерти! Мой лорд знал это. Он знал это и вознаградил меня за это! — в её глазах виднелась яростная одержимая любовь с оттенком безумия.       — В смысле, Белла?       — Он вознаградил меня так, как ты и представить не можешь, — промурлыкала Лестрейндж, проводя длинным ногтём по своей скуле. — Почему ты здесь, Снейп? Люциус позвал тебя, чтобы ты пожаловался мне на его испорченную внешность?       — Это одна из причин моего визита, — признался Снейп. — Другая причина — это то, что я хотел поговорить с тобой.       — По какому поводу?       — Я слышал, что ты экспериментировала с… скажем так… новыми заклинаниями, которые очень сильно воздействуют на разум. Это мой особый интерес. Мне любопытно… что ты узнала? Ходят слухи, что ты якобы наложила на дворнягу Блэка проклятие безумия.       Беллатриса запрокинула голову и рассмеялась.       — Ха! Я должна была догадаться! Ты всегда суёшь свой кривой нос куда не надо. Не можешь смириться с тем, что кто-то другой украл твой талант, а, Снейп? — девушка щёлкнула языком, глядя на него. — Что ж, так уж случилось, что слухи верны. Я действительно заколдовала своего никчёмного кузена кое-чем, что изобрела лично. Проклятие менад. Ты ведь знаешь, кто они, не так ли, Снейп?       — Менады были женщинами-последовательницами греческого бога Диониса, известных религиозным неистовством и безумием. Больше всего они отличаются своими неконтролируемыми эмоциями, что часто приводили к пьянству, убийству животных и людей и ненасытным сексуальным влечениям, — продекламировал Северус.       Беллатриса посмотрела на него взглядом, полным отвращения.       — Хм! Ты говоришь как грёбанная ходячая энциклопедия, Снейп. Да, вот почему я назвала своё небольшое заклинание в их честь, — она мечтательно вздохнула. — Когда я была девочкой, мечтала стать одной из них. Мама всегда была такой чопорной и аккуратной и такой чертовски скучной, — Лестрейндж махнула рукой. — Как бы то ни было, я уже некоторое время экспериментирую с заклинаниями такого рода, в основном на животных… чтобы посмотреть, насколько сильно я могу причинить боль, прежде чем она станет невыносимой, и они погибнут. Это так… восхитительно… — девушка облизнула губы.       — Тогда у меня появилась великолепная идея. Проклятие, уничтожающее анимага, но не убивающее его. Медленная смерть. Я ненавижу анимагов… Они хуже грязнокровок, испорченные внутренним зверем. Итак, моё заклинание, — она улыбнулась, как маленькая девочка, которая только что научилась махать волшебной палочкой и вызывать Люмос. — Мой милый лорд был очень доволен мной и сказал, что я блестящий изобретатель.       — Как замечательно. Уверен, что это воспоминание согревает тебя, когда ты думаешь о нём, — сказал Северус скучающим тоном, хотя внутри всё кипело. «Зверь» внутри кричал, чтобы он трансформировался и убил эту отвратительную ведьму, но он сдерживал этот порыв. — Есть ли шанс, что Блэк сможет освободиться от проклятия? Можно ли как-то от него избавиться?       — Нет. Нет, если только ты не знаешь контрзаклинание, — усмехнулась Белла, её глаза лукаво заблестели. — И любые попытки развеять проклятие лишь усугубляют ситуацию. Разве это не… прекрасно? Знаешь, до меня дошли слухи, что Гарри Поттер стал анимагом. Это правда?       — Да.       — Ммм… Интересно, что будет, если я применю это заклинание к отродью Поттеров? — размышляла она. — Каково было бы видеть крошечного Поттера, маленького ублюдка, убившего моего милого Тома, корчащимся в агонии, с пеной у рта, пойманным в ловушку собственного разума, пленником собственных кошмаров? Разве тебе не было бы интересно увидеть, Снейп? Ты можешь это себе представить?       — Нет. В отличие от тебя, я не больная извращённая сука! — выплюнул профессор зельеварения и жестом остановил её там, где она сидела. Женщина молча уставилась на него. — Я устал терпеть твои злобные тирады и садистские размышления, Белла. Ты думаешь, анимаги — это звери? Ты — животное, которое следовало уничтожить ещё много лет назад, ибо в своём безумии ты убиваешь и разрушаешь без угрызений совести, — Снейп навис над ней, пригвоздив её холодным яростным взглядом. — Ты не причинишь вреда Поттеру, пока я дышу. Никогда.       Северус приставил кончик своей палочки к голове и прошипел: — Легилименс!       Её глаза расширились от отвращения и ужаса, но профессор зельеварения без усилий проскользнул в сознание.       Нарцисса тяжело вздохнула, но продолжила смотреть, как Снейп вырывает из сознания Беллы контрпроклятие. Он также наложил на сестру проклятие вины, привязал её к креслу, наложил на комнату заглушающие чары, наконец, лишил девушку воспоминаний.       Нарцисса закончила заклинание, когда Снейп вышел из комнаты. Леди Малфой была очень потрясена тем, что узнала. Она приложила руку к голове.       — Не могу в это поверить…       — Не можешь поверить во что? Кто это сделал? — потребовала Беллатриса ответа, сильно стиснув руки.       — Никогда бы не подумала… Он был нашим другом… но заклинание не может лгать…       — Просто скажи мне, чёрт возьми!       — Северус… Это был Северус…       — СНЕЙП! Этот лизоблюд, трусливый кусок дерьма, проклял меня? — закричала Беллатриса, её глаза горели от ярости.       Нарцисса кивнула, ошеломлённая предательством одного из старейших членов их семьи. Она скорее заподозрила бы собственного сына, чем Снейпа, который был другом Люциуса с шестого курса.       — Я не понимаю, почему он так поступил…       — Какое это имеет значение? — возмущалась её сестра. — Главное, что он это сделал! И за это его ждёт смерть! Ты слышишь меня, Сисси? СМЕРТЬ! Я вырежу его сердце, зажарю на огне и заставлю съесть его! Я разрежу его на куски и буду танцевать на его могиле. На могиле этого грёбанного ублюдка!       Вскоре об этом узнали и Люциус с Сивым. Малфой выглядел таким же потрясённым, как и Нарцисса. Его рот превратился в одну тонкую полоску, а лицо стало строгим, расчётливым и жестоким.       — Я могу назвать только одну причину, Нарцисса, по которой Северус мог предать нас таким образом. Это то, что он никогда не был одним из нас.       — О чём ты? У него есть метка, как и у нас всех! — воскликнула Нарцисса.       — Он солгал. И нам, и самому Тёмному Повелителю, я не знаю как, но так или иначе он это сделал. Он ранил Беллатрису, потому что она угрожала убить отродье Поттера. Он украл контрпроклятие, чтобы помочь этой шавке Блэку, что говорит о том, что он никогда не был одним из нас. Он был шпионом.       Сивый зарычал во все горло, янтарные глаза сверкнули красным.       — Никогда не доверял этому долговязому жирному ублюдку. Знал, что от него пахнет не так, как надо.       — Но это значит. …он знает о том, как наш хозяин сохранил свою жизнь, — воскликнула Нарцисса. — Помнишь, Люциус, мы обсуждали, как Тёмный Лорд в первый раз пережил смертельное заклинание. Тогда ты ещё сказал, что скорее всего он создал крестражи. И Снейп с тобой согласился.       — Да, помню, — сказал Люциус и хлопнул рукой по столу. — Мы даже обсуждали, где Повелитель мог их спрятать. Теперь эта информация в руках врага. Теперь они знают… как уничтожить нашего хозяина.       Беллатриса завыла, как бешеный оборотень.       — Не-е-е-т! Я найду Снейпа и разорву его в клочья! — она повернулась к Люциусу. — Быстрее, мы должны поторопиться воскресить нашего Лорда! Пока Снейп не убил его в последний раз!       — Полегче, женщина! Ты даже не знаешь, знает ли Снейп, где Повелитель спрятал кусочки своего сердца, — прорычал Сивый.       — Его сердца? — Люциус на мгновение закрыл глаза. Он вспомнил старые легенды о том, как некоторые некроманты извлекали сердца из своих тел и прятали их где-нибудь, чтобы их нельзя было больше убить. Это была старая магия, сложная магия, но крестражи были очень надёжны. — Он знает или догадывается, где находится один из них, — мрачно сказал лорд Малфой.       — Где он? Просто скажи мне, и я пойду и убью его, — страстно заявила Беллатриса.       — В доме его матери, Меропы Мракс, — ответил Люциус. — В Литтл-Хэнглтоне, — он посмотрел на Сивого. — Не хочешь поохотиться, Фенрир?       Сивый облизнул губы, глаза горели жаждой крови.       — Я всегда готов к охоте, Малфой. Ты знаешь это. Я найду предателя Снейпа и выпью его кровь до последней капли! О, как сладок будет этот вкус!       Нарцисса сильно побледнела. Люциус быстро покачал головой.       — Нет! Его нельзя убивать. Вы должны доставить его ко мне живым.       Сивый фыркнул.       — Ты не можешь командовать мной, Малфой. Когда я охочусь на добычу, я решаю, кому жить, а кому умереть. Только один волшебник приказывал мне, что делать, и он уже мёртв, — оборотень оскалил зубы в злобной улыбке. — Ты не альфа, чтобы приказывать мне, Малфой.       — Я старше тебя, Сивый! Я был правой рукой Тёмного Лорда!       — Был. Теперь нет. И поэтому я могу оспорить любую твою команду, — оборотень стал во весь рост. Он был на голову выше Люциуса, во всём нём было видно звериное желание разорвать что-то… или кого-то. — Я не позволю собой командовать, Малфой.       — Не позволишь? — промурлыкал Люциус, а затем уставился прямо на оборотня, убедившись, что его магический глаз встретился с глазом Фенрира. Он сосредоточился, и глаз начал мерцать и искриться.       Сивый попытался отвести взгляд, но сияние ослепило и сбило его с толку, и, сам того не осознавая, он оказался зачарован.       Люциус натянуто улыбнулся, глядя в глаза оборотня, и медленно, но твердо произнёс: — Ты будешь подчиняться мне, как Тёмному Лорду. Ты начнёшь охоту на Северуса Снейпа, но, найдя его, не станешь убивать. Ты приведёшь его и отпрыска Поттера ко мне, не трогая. Тогда я и решу их судьбу. Это понятно?       Сивый отрывисто кивнул.       — Да, Повелитель Люциус. Всё будет так, как вы скажете, — сказал мужчина и склонил голову.       Беллатриса встала.       — Я пойду с тобой.       Сивый усмехнулся.       — Ты будешь только обузой для нас.       — Для кого, для твоих вонючих волков? Как ты смеешь командовать мне? А? — вскрикнула она, когда рука Сивого резко оказалась на её шее, словно ошейник. Оборотень поднял девушку в воздух. Она задыхалась и извивалась, но не могла освободиться.       — Следи за своим языком, сучка! И знай своё место! Ты не помощница альфы и не можешь приказывать. Я охочусь со своей стаей, и ты будешь для нас обузой.       — Сивый! Отпусти её! — приказал Люциус.       Оборотень бросил сопротивляющуюся ведьму на пол.       — Белла, ты в порядке? — бросилась к сестре Нарцисса и стала помогать ей подняться на ноги.       Беллатриса отмахнулась от её руки и самостоятельно поднялась на ноги.       — Чудовище! Как ты смеешь!..       Она завизжала, когда Сивый замахнулся на неё, и вовремя увернулась.       — Сивый! Остановись! Оставь Беллу в покое. Зови свою стаю и начинай поиски Снейпа. И помни, он и Поттер нужны мне живыми! Живыми и невредимыми!       Мужчина кивнул.       — Будет сделано.       Затем вихрем пронёсся через всю комнату и в мгновение ока оказался в коридоре.       — Не могу поверить, что ты позволил ему уйти! Он чуть не убил меня! — кричала Беллатриса.       — О, перестань быть такой драматичной! Ты же не умерла. И да, ты же помнишь, что не можешь появляться на улице, да? Когда Сивый вернётся, я лично позволю тебе разобраться со Снейпом или Поттером. Тогда ты и сможешь отомстить им.       Беллатриса надулась.       — Почему ты не сказал ему, что он должен слушаться меня, как и тебя?       — Потому что завораживающие чары действуют только определённое время, и когда они ослабнут, ты рискуешь быть убитой им за свои умные слова, — ответил Люциус.       — Ладно, — прошипела обиженная ведьма. — Я подожду, а теперь давайте пить чай.       Люциус с Нарциссой с радостью выполнили её просьбу и позвали Сниппи.       Через несколько минут они услышали леденящий душу вой оборотня, созывающего свою стаю. Несколько секунд спустя ему вторил, а затем ещё один. Все посмотрели друг на друга. Как оборотням удалось так быстро созвать стаю?       Прошло ещё десять минут, и всё больше оборотней выли в ответ на призыв вожака, пока на лужайке Малфой-мэнора не оказалось двенадцать. Сивый зарычал и окинул взглядом тех, кто осмелился встретиться с ним глазами.       Затем он заговорил.       — Мы идём охотиться на Северуса Снейпа, труса и предателя. А-ууу!       Он трижды резко обнюхал землю, превратился в волка и с невероятной скоростью помчался по территории в сторону Литтл-Хэнглтона. Остальные члены стаи молча последовали за ним, предвкушая охоту на новую добычу и вкус крови профессора зельеварения.       Рано утром следующего дня Сивый вернулся к Люциусу и сообщил, что, хотя Снейп и мальчик Поттер точно были в Литтл-Хэнглтоне в доме Мраксов, сейчас их там нет.       — Их след просто простыл. Я не могу учуять, куда они пошли. Фокусы волшебников! — прошипел оборотень.       — Ты не заметил ничего необычного? — спросил Люциус, плотнее запахивая халат. Его разбудил Сниппи, сказав, что к нему пришёл Фенрир. Его жена и невестка всё ещё спали.       Мужчина пожал плечами.       — В полу не хватало доски.       Люциус чертыхнулся.       — Смею предположить, что Снейп смог найти одну из частей. Проклятье! — проворчал он, проклиная своего бывшего друга. — Но если действовать быстро, то есть шанс всё спасти, — мужчина щёлкнул пальцами, и в его руке появился серебряный ключ. — Возьми. Это портключ к убежищу Повелителя в Трансильванских Альпах. Используй его, чтобы доставить туда себя и свою стаю. Неподалёку находится лес Ночи. Я полагаю, что Владыка спрятал в этом лесу… частичку своего сердца. Снейп знает об этом. Ждите его там.       — Да, мой господин, — хныкнул Сивый. Он взял серебряный ключ, радуясь, что Люциус не собирается наказывать его. Темнейший бы это сделал. — Когда предатель придёт, мы будем его ждать.       — Хорошо. О, и Сивый? Не подведи меня во второй раз. Иначе… — предупредил Люциус, его глаза были холоднее арктической полуночи.       Огромный оборотень склонил голову в знак уважения, а затем вышел из Малфой-мэнора туда, где ждали его волки.       — Соедините руки, все вы, — приказал он. — Прикоснись ко мне, Гримфанг, — велел он темно-серому оборотню. Мужчина подождал, пока они послушаются, затем протянул руку и коснулся Портключа.       Раздалась яркая вспышка серебристо-голубого света, и оборотни перенеслись через море в тайное убежище Волдеморта у леса Ночи.