10) В лесу Ночи/In the forest of the night

      Покинув Кале, Свобода, Воин и Хедвиг отправились прямым маршрутом через южную часть Франции и часть Италии. Они провели сутки в Риме, чтобы отдохнуть, а затем попытались перелететь через Хорватию и горы, окружающие Румынию. Воин всё ещё беспокоился о здоровье Свободы и хотел убедиться, что тот хорошо отдохнул и готов к перелёту через горы, где холод может в одно мгновение лишить сил, а ветер — превратиться из друга во врага.       К тому же Северус был в Риме всего один раз — в качестве молодого мастера зелий, участвовавшего в своей первой международной конференции. Тогда ему был двадцать один год, и он был потрясён тем, что посетил чужую страну и общался с ведущими мастерами-волшебниками Европы и Америки.       Звание мастера зельеварения он получил в очень юном возрасте, продемонстрировав такой талант, с которым могли сравниться лишь немногие волшебники. На это ушло три года, в то время как обычно требуется пять или шесть. Он стал учеником Горация Слизнорта, поскольку старший волшебник согласился отказаться от платы за обучение, обычно связанной с ученичеством. В то время Северус был на мели, его отец умер и оставил сыну гору долгов, которые молодой волшебник с трудом выплачивал, подрабатывая аптекарем, варя свои запасы в подвале и продавая их в нескольких магазинах зелий. Северус никогда бы не смог позволить себе платить за обучение. Слизнорт был хорошим, хотя и не слишком блестящим мастером. Он обучил Северуса основным принципам работы мастера, а затем оставил юношу в покое, чтобы тот творил и изобретал что захочет, зная, что не сможет сравниться со своим учеником.       За это время Северус разработал несколько новых зелий, в том числе зелья, восстанавливающие лёгкие, улучшающие память и замедляющие действие ядов, которые и позволили ему получить звание мастера зельеварения. Через год после этого его пригласили на конференцию в Рим. Но он был так занят знакомством с другими практикующими зельеварами, что не нашёл времени на изучение достопримечательностей.       Теперь он радовал себя и своего подопечного, зная, что Гарри никогда бы не получил такой возможности, будучи лишённым нормального детства.       — Пойдём, Гарри, — сказал он, когда они умылись и переоделись в приличную маггловскую одежду. — Давай исследуем La Citta Eterna — Вечный город по-английски, — Снейп довольно неплохо говорил по-итальянски, проведя всего две недели на конференции среди тех, кто говорил на смеси итальянского и английского. — Путешествия расширяют кругозор.       Гарри усмехнулся.       — Хорошо, Сев. Всегда хотел увидеть Колизей. Мы изучали римских гладиаторов в начальной школе. Мой учитель даже заставил нас построить римский форт, — мальчик оглядел великолепные статуи и мраморные фасады зданий, мимо которых они проходили, пока шли по мощёным дорожкам.       В воздухе стоял сильный аромат экзотических специй, чеснока и помидоров, а также свежего инжира и других фруктов. Когда они проходили мимо продавца фруктов, у Гарри потекли слюнки, и он остановился, с тоской глядя на тарелку с инжиром и сладкими сливами. Северус повернулся, чтобы посмотреть, куда делся его подопечный, и злобно фыркнул, после чего потянулся в карман и достал несколько лир. Он немного поспорил с продавцом, прежде чем договориться о цене за две горсти инжира и четыре сливы.       Продавец, впечатлённый тем, как Северус торгуется, да ещё и по-итальянски, добавил к ним ещё и два ломтика дыни.       Они поблагодарили продавца фруктов, а затем пошли по Аппиевой дороге, поедая сочные оранжевые дыни и инжир и вдыхая дразнящий аромат пиццы и панини. Вокруг них кричали, показывали пальцем и фотографировали туристы, а местные жители улыбались и ехали на мотороллерах и велосипедах на работу и с неё.       Гарри заметил, что Северус ходит по городу со странной уверенностью, и спросил у своего наставника: — Ты ведь бывал здесь раньше?       Северус кивнул.       — Я провёл здесь две недели на международной конференции мастеров зелий четырнадцать лет назад. Я никогда этого не забуду. Это был последний раз, когда я выезжал за границу дальше Кале.       — Но ты всё ещё помнишь, как добраться до места? — спросил Гарри, удивлённый и пораженный. — Как?       — У меня фотографическая память, Гарри, — напомнил молодому волшебнику Снейп. — Я бродил по этому городу с несколькими моими коллегами, особенно с одной молодой женщиной… — Северус резко оборвал разговор, не желая вдаваться в обсуждение этой темы и женщины, которую он встретил и которую бросил.       — У тебя здесь была девушка? — спросил Гарри, не в силах сдержаться. — Она была итальянкой? Она тоже участвовала в конференции?       — Она была наполовину итальянкой, и да, она участвовала в конференции вместе со своим учителем, мастером Вилладжо. Она ещё не была мастером, и примерно на два года младше меня. Мы были просто друзьями.       — О, да, конечно.       Северус нахмурился.       — Гарри! Моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Оставь её в покое. Главное, что я всё ещё помню, как добраться до большинства известных достопримечательностей. За четырнадцать лет всё не так уж и сильно изменилось.       Гарри послушно следовал за ним по пятам, с интересом осматривая всё вокруг и сдерживая своё любопытство, хотя ему очень хотелось спросить Северуса, кто эта загадочная женщина и что с ней случилось. Но он чувствовал, что эта тема не та, которую его опекун готов обсуждать прямо сейчас, и не хотел портить их пребывание здесь лекцией или ссорой.       Они посетили Колизей, музей, где был убит Юлий Цезарь, фонтан Треви, куда Гарри бросил три монеты, как и Северус, который затем рассказал ему легенду.       — Знаешь, теперь нам придётся когда-нибудь сюда вернуться, раз уж мы бросили в фонтан три монетки.       — Круто. Я бы очень хотел. Ты бросал их в прошлый раз?       — Да. И вот я здесь.       — Сев, фонтан заколдован?       Северус усмехнулся.       — Нет, — пробормотал он. — Думаю, многие здешние руины обладают собственными древними силами, которые не дано понять простым смертным вроде нас. Возможно, именно это вернуло меня обратно.       Гарри уставился на фонтан, любуясь прекрасными статуями Нептуна и его дочерей и прохладной водой, сверкающей от множества монет в его глубине. Затем он посмотрел на противоположную сторону и увидел джелатерию.       — Северус, можно нам мороженое? Пожалуйста?       Его наставник поднял бровь.       — Ты снова голоден? Мы только что пообедали.       — Ну, я ведь подросток, а мы постоянно голодны.       — Точно, — профессор зельеварения вздохнул. — Ладно. Посещение Италии будет неполным, если ты не попробуешь джелато.       Глаза Гарри загорелись, и он искренне поблагодарил Северуса, после чего помчался через улицу.       Пожилой мужчина, смотревший ему вслед, рассмеялся и обратился к Северусу: — Il tuo Figlio, egli è un tipico ragazzo, impazienti e sempre fame. Capice?       — Si, signore, — ответил профессор зельеварения. — Egli è tutto questo e altro. Buon giorno, — сказал Северус и последовал за своим нетерпеливым ребёнком через дорогу.       Гарри заказал шоколадное джелато среднего размера с кусочками Орео и свежей клубникой внутри. Северус выбрал десерт с ореховым печеньем, чуть меньше, чем у его подопечного. Они ели медленно, наслаждаясь приторным вкусом сытного лакомства и наблюдая за тем, как солнце начинает спускаться за Семь холмов.       После наступления сумерек они ещё немного погуляли по городу, наслаждаясь вечерним прохладным ветерком после дневной жары, поели пиццу и пасту «Маринара» в местном ресторане, который Северус помнил с давних пор. А ещё мужчина позволил подопечному выпить небольшой бокал сладкого Moscato di Asti, а сам потягивал мягкое Pino Grigio. На десерт они заказали капучино и тирамису — идеальное дополнение к чудесной трапезе.       За чашкой капучино Гарри с тоской сказал: — Мы должны вернуться сюда, Сев. Я так много ещё хочу увидеть и сделать. Я бы хотел, чтобы мы просто… остались здесь и забыли сами-знаешь-о-чем, — в зелёных глазах читалась нескрываемая тоска, желание хоть раз побыть обычным мальчиком на каникулах.       Северус протянул руку и похлопал его по плечу. — Знаю. Я тоже этого хочу, Гарри. Возможно, когда-нибудь… но ты же знаешь, что долг превыше всего. После того как мы сделаем то, что должны, у нас будет столько времени, что мы сможем вернуться сюда снова и сделать всё, что ты пожелаешь.       — Обещаешь?       — Клянусь, — торжественно сказал наставник. — Допивай свой капучино, мой мальчик. Уже поздно.       Гарри бросил на него любопытный взгляд.       — Э-э, Сев? Как ты меня только что назвал?       — Неугомонным отродьем, — лукаво ответил он, а затем ухмыльнулся. — Просто дразнюсь. Mio bambino в переводе с английского означает «мой ребёнок».       Гарри был поражён. Он знал, что Северус считает его членом семьи с тех пор, как подписал бумаги об опекунстве, но до сих пор он никогда не говорил об этом прямо.       — Ты ведь действительно так считаешь, да?       — Конечно. Если бы это было не так, я бы никогда не согласился на опекунство, — честно ответил Северус. — Я отвечаю за тебя до твоего совершеннолетия, что делает тебя моим ребёнком. Тебя это беспокоит?       Теперь настала очередь Гарри покачать головой, потому что в голосе собеседника прозвучала нотка неуверенности, которой не было раньше.       — Нет. Просто… я удивился, потому что… ты действительно… Я никогда… то есть…       Рука Северуса легла на щеку Гарри и нежно прикоснулась к ней.       — Я понимаю. Будь уверен, я буду с тобой всегда.       Его рука на мгновение задержалась на лице ребёнка, прежде чем он убрал её.       — Заканчивай, Гарри. Мы не можем оставаться здесь слишком долго, а завтра нам нужно будет рано вставать.       — Хорошо, — быстро пробормотал Гарри, смущённый тем, что выказал столько эмоций из-за простой чашки кофе. Но его глаза заблестели, и он почувствовал, как его наполняет тепло от слов Северуса. Наконец-то он стал нужен кому-то. Внезапно будущее показалось ему не таким уж плохим, и он смог встретить рассвет с новой решимостью закончить начатое дело и наконец-то жить нормальной жизнью, когда все будет позади.

***

      На следующее утро они попрощались с Римом и продолжили путь в Трансильванию.       Им потребовалось три дня, чтобы пересечь горный хребет, пролететь через Хорватию и попасть в Румынию. Трансильвания была почти как отдельная маленькая страна со своим диалектом и местными легендами, самая известная из которых — о графе Дракуле. Лес Ночи находился совсем рядом с замком Дракулы, и Гарри спросил Северуса, правдивы или нет слухи о знаменитом вампире.       Северус ответил, что не уверен.       — В Трансильвании так искусно смешивают мифы и легенды с фактами, что трудно сказать, что реально, а что нет. Я встречал волшебников, которые готовы поклясться, что Дракула действительно существует, а другие говорят прямо противоположное. Но я бы сказал, что, учитывая, что вампиры существуют, вполне возможно, что существует и Дракула. И что он вряд ли поможет нам, так что лучше вообще избегать его присутствия и направиться прямиком в лес.       Перед тем как продолжить путь к лесу, они присели на небольшой валун.       Хедвиг летела впереди и сказала, что разведает все, прежде чем они войдут в лес, — ей не нравилось идти в такое место неподготовленной. Она устала меньше, чем два её спутника-ястреба, потому что, будучи почтовой совой, была обучена летать на большие расстояния по любой местности и в любую погоду.       Она кружила над огромным лесом, который простирался на многие мили и с одной стороны упирался в Трансильванские Альпы, и отмечала, что в некоторых местах лес был густым и плотным и излучал ауру предупреждения. Но не зла, отметила Хедвиг. Или, по крайней мере, зла, которое нельзя было бы обуздать, ибо где-то в сердце леса находилось извращение, созданное Волдемортом.       Сова летела бесшумно, её широкие перья поглаживали воздух, почти не беспокоя его.       На востоке, на границе леса и земель, принадлежащих Дракуле, Хедвиг заметила какое-то движение. Она подлетела ближе, чтобы посмотреть, что именно привлекло её внимание, и, к своему ужасу, увидела стаю оборотней — одни в человеческом обличье, другие нет.       Оборотни выглядели ужасно: одни шагали, другие оглядывали долину, где едва виднелись башни замка Дракула. Снежная сова зависла и уловила бормотание нескольких из них о ловушке, в которую они хотят заманить «этого предателя Снейпа и Мальчика-Который-Выжил».       Встревоженная, Хедвиг развернулась и полетела туда, где отдыхали её хозяин и его наставник.       — Гарри! Северус! В лесу затаились оборотни. Они ищут вас!       Гарри чуть не упал с вершины небольшого валуна, на котором сидел, когда услышал новость Хедвиг.       — Черт возьми, Северус! Как они узнали, где нас искать?       — Кто они?       — Оборотни, Хедвиг сказала, что видела их стаю возле леса.       Северус почувствовал, как его желудок сжался от страха. Он превратился в Воина, чтобы быть готовым к полёту в любой момент.       — Сколько их было, Хедвиг? Кто их глава?       Снежная сова рассказала ему всё, что подслушала.       — Их глава высокий, длинный человек с седыми волосами, бородой и острыми зубами. Казалось, все они его боятся. Но я не запомнила его имени.       Воин сердито зашипел.       — Ничего страшного. Я знаю, кто он. Фенрир Сивый. Это его стая волков. Люциус, должно быть, догадался, что я шпион, и послал за мной Сивого.       Гарри преобразился и спросил: — Но как они узнали, где мы? У нас есть единственная копия тетради, которая даёт нам подсказки о запрещённых предметах.       — Думаю, это была просто удачная догадка. Люциус знал об этих объектах, мы как-то обсуждали их, когда я был гостем в его доме, сразу после первой смерти Волдеморта. Одно из упомянутых мест находилось неподалёку, как мне кажется. Темнейшому нравилась эта часть мира, где процветали Тёмные искусства, а вампиры до сих пор разгуливают на свободе, — Воин взъерошил Свободе перья. — У него даже есть своё место здесь, за лесом. Хедвиг, где они были?       — Около восточной части леса, справа. Они выглядели очень раздраженными.       — Мы можем их как-то обойти? — спросил Свобода.       — Да. У нас же есть крылья, птенец, — усмехнулась сова. — Они не знают, с чем имеют дело.       — Жаль их, — нахально прокричал Свобода.       — Не будь слишком самоуверенным, птенец. То, что они не умеют летать, ещё не значит, что они не опасны. Если у них есть арбалеты или другое ракетное оружие, они могут сбить нас, — предупредил Воин.       — Только если у них хороший прицел.       Прежде чем Воин успел сказать Свободе что-нибудь ещё по поводу безрассудного поведения краснохвоста, вмешалась Хедвиг.       — Вы двое, идёмте. Уже почти ночь, и если я могу спокойно летать в темноте, то вы не очень. И оборотни тоже считают ночь своим временем.       Свобода и Воин взмыли в воздух, пролетев метров десять над землёй. Они следили за совой, пока она летела обратно к лесу, и, сделав круг, увидели стаю волков — двенадцать особей, не считая Сивого, которые выли и скулили, как охотничьи гончие. Но никто из них не двигался с места, пока их альфа не отдаст приказ.       Свобода почувствовал внезапную потребность сделать облёт, но сдержал себя. Сейчас было не время для глупых трюков. Он осторожно полетел за Хедвиг, пока она двигалась в другой конец леса.       Вскоре Свобода оказался среди знакомых деревьев, таких как дуб, клён, ясень, несколько буков и орешник. Другие были ему незнакомы, но все они излучали странную ауру. Она не была пугающей, но скорее нервирующей. Свободе казалось, что за ним наблюдают, но каждый раз, когда он летал по кругу и смотрел под ноги или за спину, там ничего не было. Этот лес был очень древним, он простоял более тысячи лет, ещё с тех времён, когда Дракула был легендой, и некоторые деревья переплелись, борясь за то, чтобы добраться до солнца.       Воин увидел множество переплетённых пар ясеней, боярышников и ив, а также вертикальные дубы и величественные рябины. На ветвях сидели мелкие птицы, но при приближении трёх хищников они разбежались. Было жутко тихо, если не считать журчания ручья неподалёку справа. Под пологом деревьев темнота спускалась гораздо быстрее, чем в других местах, и Свобода почувствовал, как к нему возвращается прежний страх, и снова превратился в Гарри. В облике мальчика темнота была менее пугающей, возможно, потому, что он мог произнести заклинание Люмос и прогнать её, а в облике ястреба ему приходилось просто терпеть.       Воин тоже поменял облик, и через несколько мгновений Северус уже наклонился и с тревогой смотрел на своего подопечного.       — С тобой всё в порядке? Здесь довольно темно.       Гарри сглотнул, а затем храбро ответил: — Со мной всё будет в порядке, пока рядом есть свет и ты. Могу я произнести заклинание Света?       — Да, но не слишком ярко. Мы же не хотим привлекать к себе внимание, — предупредил Северус.       — Люмос! — конец палочки Гарри засветился. Почти сразу же он почувствовал, как паника отступает. — Так лучше. Сев? Как мы узнаем, где его искать? Это место огромное, как мы сможем найти то, что спрятал Волдеморт?       — В блокноте сказано, что он спрятал его в месте, где деревья говорят сами по себе. Будем следовать этой подсказке.       — Хорошо. Хочу уничтожить эту чёртову штуку, а потом выбраться отсюда и отправиться домой, — сказал Гарри. — Чёртов Волдеморт! Зачем ему понадобилось прятать свою дурацкую штуковину в таком месте?       — Потому что это одно из последних мест, где его могут найти. Волдеморт не был глупцом, — сказал Северус и позвал Гарри вперёд. — Идём сюда, к ручью. По крайней мере, у нас будет свежая вода для умывания и питья, когда мы остановимся на ночлег.       Хедвиг бесшумно парила над головой, даже тесное соседство с деревьями не слишком мешало ей.       Они шли минут пятнадцать, прежде чем подошли к ручью, который с шумом бежал по белой речной гальке и илу. Почва здесь была богатой, насыщенного коричневого цвета. Северус подумал, что на ней может вырастить всё, что в неё посадят. Жаль, что он не мог взять несколько образцов домой, чтобы проверить. Он был уверен, что профессор Спраут это понравится. В лесу было много живых изгородей, вьюнков и зарослей шелковицы.       Мелкие зверьки разбегались по зарослям, спасаясь от приближения двух крупных угрожающих людей. Хедвиг пронеслась вниз и поймала незадачливую мышь, а затем улетела на соседнее дерево с видом на ручей, чтобы съесть её.       Гарри опустился на колени у ручья, окунул пальцы в воду и побрызгал немного на шею и обветренное лицо. Затем набрал в ладони немного воды и попил. Северус рассматривал редкое растение — красный агатовый мох на дереве, восхищённый тем, что оно растёт именно здесь, когда раздался тихий звук, голос, полный любопытства и опасности.       — Нарушители! Что вы делаете здесь, в лесу Ночи, без разрешения?       Из густого подлеска напротив ручья вышел среднего роста юноша в дублёной одежде, его лохматые тёмные волосы были стянуты назад в хвост. Он смотрел на волшебников, вторгшихся в его дом, подозрительными янтарными глазами. На вид ему было лет семнадцать, может, чуть меньше, лицо с острыми углами и эльфийским подбородком, загорелое и худощавое. На его плече висело что-то похожее на наплечный ремень, а над левым плечом Гарри разглядел безошибочно узнаваемую зелёную оковку. Мальчик опирался на ненатянутую тетиву лука и хмурился самым недружелюбным образом.       Гарри начал.       — Кто ты такой? Откуда ты взялся?       — Здесь я буду задавать вопросы. …если вы не возражаете. Это мой дом. Посторонние сюда не допускаются. А теперь расскажите мне, почему вы здесь, и если причина покажется мне уважительной, я разрешу вам остаться, — надменно сказал странный мальчик.       — Разрешить нам? — Северус поднял бровь. Он сунул палочку в руку и уставился на новичка. — Ты выглядишь так, будто тебя может унести сильный ветер, мальчик.       Ошеломлённый, мальчик поднялся на ноги, янтарные глаза вспыхнули.       — Это показывает, как много ты знаешь, человек-ястреб! Мы следили за тобой с тех пор, как ты впервые вступил на нашу территорию. А ты даже не догадывался.       — Мы?       — Я и моя стая. Меня зовут Даркмун, и я альфа своей стаи.       Гарри напрягся.       — Ты оборотень?       Даркмун с отвращением сплюнул в грязь. Как будто это был негласный сигнал, из подлеска стали появляться подростки: все они были одеты в мягкие маслянистые кожи пёстрых оттенков коричневого и зелёного, у четверых были натянуты луки, а одна стройная девушка несла кинжал. Рядом с ними присели несколько огромных серебристых и красновато-коричневых волков, которые предупреждающе рычали.       — Они не принимают нас, даже если мы наполовину их крови, ублюдки! Я не оборотень, глупый волшебник. Я волколак.       — Волколак? — повторил Северус, не знакомый с этим термином. — Я никогда не слышал о вашем… роде.       — Это потому, что ты и твои хотят, чтобы о нас забыли, — возмущённо прорычал Даркмун. — Мы недостойны внимания и уважения таких волшебников, как вы! — мальчик снова усмехнулся и сплюнул в ручей.       — Но кто вы? — упорствовал Гарри.       — Мы полукровки, дети оборотня и человеческой ведьмы или женщины. И мы не любим нарушителей, как я уже говорил. Этот лес принадлежит нам, — огрызнулся Даркмун. — Почему вы здесь? У вас должна быть чертовски веская причина, чтобы прийти в лес Ночи, иначе!       Семь или восемь стрел были внезапно направлены на них, и огромные волки скрючились, широко разинув пасти, готовые к нападению, а Гарри и Северус замерли.       — Послушайте, — мягко начал Гарри. — Мы не хотим никаких проблем…       — Слишком поздно для этого, мальчик-ястреб, — натянуто рассмеялся волколак. — А теперь говори! Или мне просто убить тебя?