63) Полёт на рассвете/Dawn Flight

      Остаток лета для Гарри и его друзей пролетел в одно мгновение. Терапия с Сириусом и Ремусом продолжалась, но теперь сессии проходили дважды в неделю вместо трёх — из-за заметного прогресса Гарри в преодолении страха темноты и замкнутых пространств. Целитель Сандрилас поступил аналогично с Северусом, хотя и предупредил, что даже после возвращения в Хогвартс будет разумно продолжать приходить хотя бы на одну сессию в выходные.       — Стресс — один из главных факторов рецидива в моей практике, — заметил он. — А этого нам уж точно не нужно.       — Я буду приходить на час, Алек, — пообещал Северус. — При моём расписании это всё, что я могу гарантировать.       Алек понимал, что это максимум, на что может рассчитывать сейчас, и потому настойчиво советовал Северусу не прекращать медитации и повторять успокаивающие мантры.       Гарри продолжал помогать в приюте для животных вместе с Полом, и к середине августа у них, наконец, произошла стычка с Большим Бартом и его шайкой. Барт вернулся в приют, когда на смене была молодая сотрудница, Мими Бёртон. Мими, двадцати пяти лет, была внучкой знаменитого актёра Ричарда Бёртона и любила рассказывать Полу и Гарри истории о нём — оба мальчика им восхищались.       — О, у него, конечно, были недостатки, — говорила она, — но со мной он всегда был ласков. Покупал мне сладости, читал книги на веранде, и голос у него был — будто сказки оживали. Он подарил мне моего первого котёнка, Сейджа, когда мне было пять. Сейдж прожила до шестнадцати лет. «Мими, — говорил он мне, — никогда не становись актрисой, это разрушит твою душу. Занимайся тем, что приносит тебе удовлетворение, неважно, что это». Вот поэтому я учусь на ветеринара. А когда мама — Джесс — развелась с моим ужасным отцом, ей вернули девичью фамилию, и мне тоже. Так я снова стала Бёртон, как дедушка.       — И потому ты назвала кота Дикки? — спросил Пол.       — Да, в его честь, — улыбнулась Мими.       И тут в приют ворвались Барт и его два отброса.       — Эй, девка, мы тут собаку хотим взять, — проревел Барт.       — Да, какую-нибудь злобную, — поддакнул блондин.       — Типа питбуля, ты понимаешь, о чём мы, да? — протянул третий, облокотившись на стойку и пялясь на Мими, унаследовавшую от деда тёмные волосы и обаятельную улыбку.       Но Мими не улыбалась.       — Боюсь, ничем не могу помочь, господа. У нас нет питбулей, а даже если бы и были, мы не отдаём их кому попало.       — А жаль-то как, — ухмыльнулся Барт.       — Очень. А теперь покиньте помещение. Вы уже были здесь, и мой директор уведомил вас, что вы не имеете права на усыновление животного, — холодно произнесла она.       — Чего не имеем? — блондин выглядел так, будто его ударили по голове.       — Говори по-английски, девка! — рявкнул Барт.       — Я и говорю, — отрезала Мими. — Простите, если вы не понимаете нормальной речи. А теперь я вас вежливо попросила уйти. Сделайте это.       — А если не уйдём?       — Что ты нам сделаешь, мисс Зазнайка? — прорычал Барт.       Он потянулся через стойку, чтобы схватить её за подбородок, но Мими отвесила ему звонкую пощёчину.       — Руки прочь, мерзавец! Считаю до трёх — и если вы не уберётесь, я вызываю полицию!       — Сучка! — взвыл Барт и рванулся к телефону.       — Отстань от неё, урод! — крикнул Пол.       Барт повернулся: — А вот и наш любимый говновоз и его дружок! Мы ведь собирались вас проучить несколько недель назад. Похоже, вы созрели для взбучки, мальчики.       Он бросился на Пола, пытаясь прижать его к стене.       Но Пол был готов. Он увернулся, и Барт впечатался в стену с глухим стуком. Несколько собак залаяли.       — Похоже, это тебе предстоит урок, дубина, — усмехнулся Пол, поднимая кулаки.       Один из дружков Барта хотел схватить Пола, но Гарри подставил ему подножку, а затем молча и без палочки наложил скользящее заклинание. Парень никак не мог устоять на ногах — поднимался и снова шлёпался на пол.       Третий участник шайки повис над столом, пытаясь вырвать телефон у Мими, которая уже говорила с полицейским участком. Гарри быстро положил этому конец — он сбил парня с ног, и они покатились по полу, сцепившись, как два рассерженных волка.       Но вскоре Гарри оказался сверху — он не только знал азы бокса, но и умел справляться с противником, даже если тот был больше и сильнее. Через пару минут громила уже лежал лицом вниз, а Гарри сидел у него на спине, вывернув ему руку за спину. Бандит заскулил и захныкал, прося пощады.       В приюте поднялся форменный бедлам: все собаки лаяли, и тут снаружи завыли полицейские сирены. К тому моменту Пол уже отправил Барта в нокаут, и тот с трудом поднимался, когда вбежали полицейские. Через считанные минуты вся троица была обезврежена и закована в наручники. У сотрудников полиции заняло немного времени, чтобы взять показания у парней и Мими.       — Отличная работа, — похвалил офицер. — Мы давно за ними охотились, и наконец сможем предъявить им обвинения — нападение, побои и ещё пара статей. Благодаря вам они теперь увидят, каково это — сидеть за решёткой.       Мими обошла стол и обняла обоих, поцеловав в щёку.       — Мои герои. Вы были замечательны!       Пол покраснел до ушей — он явно был неравнодушен к Мими. Гарри тоже смутился. Когда директор приюта узнала о случившемся, она сказала мальчикам, что они могут бесплатно взять себе животное — усыновительный взнос отменяется.       — Вы хотите сказать, я могу забрать Вулфа?! — воскликнул ошеломлённый Пол. Вулф был белой немецкой овчаркой, которого он давно мечтал приютить.       — Если твои родители не против, — улыбнулась директор. — А ты, Гарри?       — Эм… Я бы, наверное, хотел котёнка. Маленького, — сказал Гарри. В приют как раз пару дней назад поступил новый выводок.       Пол примчался домой и с мольбами набросился на родителей, уговаривая позволить ему забрать Вулфа. Как именно он их убедил — загадка, но они в конце концов согласились. Так Пол увёл домой прекрасную овчарку. Пёс был хорошо воспитан, уже       приучен к дому и был счастлив, что у него теперь есть мальчик, которого он может любить.       Гарри же вернулся домой и рассказал Северусу обо всём происшествии.       — Так что… можно мне завести котёнка, пап?       — Гарри, у нас уже есть Майор, и ты знаешь, как он относится к котятам, — начал Северус.       — Это не для меня, пап. Это для Саши. Подарок в честь поступления в Хогвартс. Мы можем держать его здесь до отъезда, а потом я отдам его ей. Пожалуйста? Обещаю, он будет только в моей комнате, чтобы не раздражать Майора.       — «Он»? То есть ты уже выбрал?       — Она, — поправил Гарри. — Золотистая пушистая малышка, я назвал её Изабо.       Он запустил в ход своё фирменное оружие — умоляющий взгляд «вечнозелёных глаз».       Северус вздохнул: — Чего только не сделаешь ради тебя, Гарри Джеймс Поттер-Снейп.       Гарри понял, что это согласие.       — Спасибо! Ты лучший!       На следующее утро он забрал Изабо. Котёнок оказался тихим и спокойным и, в отличие от других котят, не кидался на Майора. Поэтому серый кот с неохотой, но всё же согласился делить с ней дом до отъезда Гарри в школу.       Когда Сириус услышал о потасовке с Бартом и его дружками, он только хохотнул: — Весь в отца. Джеймс сделал бы то же самое.       — Побил хулигана? — переспросил Гарри, мысленно усомнившись — скорее уж, его отец бы присоединился к хулиганам. Но потом он вспомнил, что Барт приставал к девушке. Возможно, тогда и правда нет.       — Защищал честь дамы, — уточнил Сириус. Он бросил взгляд на Римуса. — Верно, Лунатик? Помнишь, как он сбил с метлы того мерзавца Хастингса за то, что тот приставал к малышке Чарити Бёрбидж?       — Чарити Бёрбидж, которая преподаёт магловедение? — ахнул Гарри.       — Та самая.       — Я помню, — кивнул Римус. — Вы с ним вечно влезали в передряги, а вытаскивать вас приходилось мне.       Гарри не смог сдержать улыбки — настоящие Мародёры: Джеймс с Сириусом лезли в любую авантюру сломя голову, Римус пытался их унять, а Питер плёлся сзади, выжидая момент, чтобы исподтишка натворить дел.       — Ты готов вернуться в школу в сентябре, Гарри? — спросил Римус.       — Да. Папа отвёз меня за покупками несколько дней назад, так что осталось только всё упаковать. Я не могу дождаться.       — Не можешь дождаться? — Сириус выглядел потрясённым. — Кто ты и что сделал с моим крестником? Римус, это двойник!       Римус тихо посмеивался: — Бродяга, ты совсем спятил? Конечно, Гарри не может дождаться школы — там ведь его девушка. Помнишь, Мидоусвит?       Теперь уже Сириус выглядел пристыженным: — А, да. Точно. Я идиот. Ну тогда я тебя понимаю, Гарри.       — Папа дал мне выбор в этом году, — сказал Гарри. — Я могу поехать в Хогвартс на поезде, как все, а могу вернуться с ним на неделю раньше, помочь с делами и обустроиться до приезда остальных. Я пока склоняюсь ко второму.       — А зачем тебе возвращаться раньше? Там и Мидоусвит будет? — Сириус прищурился.       — Не знаю. Всё зависит от мадам Помфри. Но я бы и правда хотел помочь папе — у него теперь полно хлопот, ведь он стал директором.       — Домовые эльфы ему помогут и с распаковкой, и со всем остальным.       — Это не то же самое. Папа очень придирчив к своим книгам и вещам. Лучше, если я буду рядом, — пояснил Гарри.       — Как хочешь, Гарри, — пожал плечами Сириус, хотя в душе подумал, что жизнь с Северусом Снейпом, этим воплощением порядка, безнадёжно испортила сына Джеймса. Гарри теперь был тем редким видом подростка — ответственным шестнадцатилетним юношей.       Когда их встреча подошла к концу, Гарри пригласил их на чай. Он заранее договорился с Римусом продолжить терапию во время учёбы, замаскировав её под дополнительные занятия по Защите, чтобы такие, как Малфой, не заподозрили, чем он на самом деле занимается. Если вдруг просочится слух, что Гарри Поттер-Снейп, победитель Тёмного Лорда, ходит к психотерапевту, пусть даже неофициальному…       Гарри надеялся, что предстоящий учебный год пройдёт хорошо. С тех пор как он покинул Хогвартс, произошло так много: он узнал о волколаках, исполнил пророчество, уничтожил Волдеморта, обрёл отца и сумел снова собрать себя по кусочкам, вернув себе почти нормальную жизнь с родителем, который действительно его любил. Он нашёл нового друга, влюбился и начинал учебный год не только как ученик, но и как подмастерье и помощник преподавателя по зельеварению.       Этот год будет непохожим ни на один другой — в этом Гарри не сомневался.

***

      Гарри проснулся на рассвете в день отъезда из Паучьего тупика. Его сундук уже был упакован, включая новенькую школьную мантию с нашивкой помощника преподавателя на правой стороне груди — большим золотым щитом с чёрным дымящимся котлом посередине. Северус сказал, что Гарри полностью готов стать младшим преподавателем и будет хорошим примером для своих импульсивных гриффиндорцев.       Винс стал старостой, и Гарри был уверен, что у Малфоя от этого скривится нос — ведь раньше он был единственным старостой на своём факультете. Винс неожиданно написал Северусу и попросил рассмотреть его кандидатуру, и тот согласился: он знал, что Крэбб станет достойным образцом для подражания для младших слизеринцев, а также помощником нового главы факультета — Винсента Крэбба-старшего.       Закрыв сундук, Гарри уменьшил его до карманного размера и сунул в карман куртки. Затем он подошёл к окну. Хедвиг уже улетела вперёд — ни за что бы она не воспользовалась волшебным транспортом, когда у неё есть крылья.       Солнце только-только показалось из-за верхушек деревьев, и небо звало, манило к себе. Было очень рано — магглы ещё спали. Гарри осторожно открыл окно… и обратился.       Свобода вырвался наружу и взмыл в небо быстрее, чем человеческий глаз успел бы моргнуть — лишь размытое пятно рыжевато-коричневых перьев. Он стрелой уносился к солнцу, наслаждаясь потоком воздуха, что подхватывал его снизу и ласкал сверху. Солнечные лучи искрились на перьях и приятно их грели. Он выровнялся и пошёл по кругу — не охотился, просто парил, впитывая в себя свет зари и глядя сверху на дремлющую деревушку внизу.       Дома внизу были тёмными — все их обитатели ещё спали, подумал Свобода. Они и не подозревают, что теряют. Рассвет — лучшее время для полёта. Ястреб взмахнул крыльями, поймал восходящий поток и закружился вверх по спирали. Затем повернул голову — огромные янтарные глаза высмотрели маленькую землеройку, выбравшуюся из норы в его собственном дворе.       Мгновение спустя краснохвостый ястреб рухнул с небес в стремительном пикировании, сложив крылья.       Он быстро набрал скорость — от девяноста до ста миль в час. Но в последний момент крылья распахнулись, и мощные когти мягко коснулись травы рядом с перепуганной землеройкой.       — Крии-иарр! Ха! Ты водишь, мышка!       Тремя взмахами Свобода вновь поднялся в воздух, издав хриплый ястребиный смешок. Он совсем забыл, как весело просто «догонять» добычу. Он пролетел кругом по району, и воробьи с зябликами вспорхнули при виде его тени, но он их не тронул. Это был не охотничий вылет — это было прощание с Паучьим тупиком до самых каникул.       Когда он прибудет в Хогвартс, времени на такие полёты почти не останется — учёба, Квиддич, помощь Северусу с новой программой по Волшебным Исследованиям, попытки построить отношения с Сашей… Он надеялся, что ей понравится Изабо. А ещё была Джинни — с её внезапной влюблённостью или чем бы это ни было, — и с этим тоже нужно было разобраться.       «Ты должен сделать выбор».       Но это было не в новинку, подумал Свобода, скользя на тёплой воздушной подушке. Единственное отличие — на этот раз ему не приходилось выбирать между тем, чтобы сразиться с безумцем, или бежать и прятаться. Впервые на его плечах не лежала судьба мира. Только судьба его сердца — и двух юных женщин. У Северуса тоже был выбор — рискнуть и вновь открыть сердце Тее МакГонагалл или остаться одиноким и терзаемым виной, как многие директоры до него.       «Наши выборы определяют нас и делают тем, кто мы есть».       Он точно читал это где-то, но сейчас не мог вспомнить где.       Об этом можно подумать позже. А сейчас ему хотелось только одного — лететь, ощущать тепло и свободу рассвета.       Он облетел дом ещё раз, восторженно закричал и рванул к краю улицы.       Вдруг на него упала большая тень.       Свобода поднял глаза и испуганно вскрикнул.       — Воин!       — Доброе утро, птенец! — поприветствовал его чёрный ястреб, кружась рядом. — Последний полёт перед школой, да?       — Ага. Проснулся, выглянул в окно — и…       — Прекрасное утро для полёта, — согласился Воин. — Вперёд, юнец! Устроим гонку с рассветом!       Он вырвался вперёд, чёрной стрелой устремившись в небо.       Свобода радостно вскрикнул и бросился вдогонку, выжимая из потоков ветра всё возможное. Он, может, и не был быстр, как сапсаны, но с одним пожилым ястребом уж точно справится…       Или всё-таки нет?       Он мощно взмахнул крыльями, скинув лишний воздух, подхватил поток и использовал его как трамплин.       Воин был всего в двух корпусах впереди — и, похоже, даже не особо напрягался.       Свобода удвоил усилия, пока не поравнялся с ним, и весело чирикнул: — Гляди в оба, пап! Сейчас я тебя обставлю!       — Когда-нибудь, может, и обставишь! Догони меня, дерзкий нахал!       И с этими словами Воин рванул вперёд с новой силой, оставив наглого сына позади и вернувшись к дому с победным ликующим криком.