Глава четвёртая. Падение.

      Алкоголь творил в его организме невыносимую ахинею. В горле было сухо, словно в пустыне, голова звенела собственной пустотой, ноги переставлялись на автомате, отчего периодами он хватался за стены. Вот она, проблема того, что Аластор всегда очень и очень мало пил. Сейчас же… Его так тянуло, что отказать самому себе было невозможно. Даже факт того, сколько всего он поведал Хаску, сейчас был последним, что волновало демона. Еë комната. Тепло еë тела. Неистовое желание.       Находясь у двери, мужчина едва мог удерживаться на собственных конечностях. Единственным, что останавливало его от падения, была его же гордость. Заползти к девушке в комнату, опираясь на руки, чудом не сблевывая на пол все выпитое, казалось ему… Унизительным. С другой стороны, Радио-демон без проблем мог использовать магию и немного помочь себе прийти в норму, только это, скорее всего, сподвигло бы вернуться в свою спальню. Стук его сердца. Такой гулкий, нестерпимый, как и дыхание, что не могло успокоится, а просто бесконечно сбивлось. Он открыл дверь. Чарли, его любимая и дорогая игрушка, стояла у окна, обнажённая. Кажется, сердечко демона, или что должно быть вместо него, пропустило удар.       Сама девушка, первые минуты, даже не задумывалась о том, что кто-то зашёл. Но даже после, тень эмоций, промелькнувших на лице демоницы, была далека от смущения. Она склонила голову, едва заметно улыбаясь и смотря на Аластора через отражение. Мужчина пытался просто дышать. Ровно, размеренно, не терять остатки здравого смысла. Воздух казался ему невыносимо раскалённым, несколько метров до неё — нереально огромным расстоянием. Интересно, какова на ощупь еë кожа… Наверняка же нежная, горячая. Еë тело выглядит таким хрупким. Ему хочется еë ломать. — Чарли… — свой собственный голос он не узнал. Хриплый, с каким-то полустоном. Может, это и жалко звучит, бьёт по достоинству, но принцесса вздрогнула. Градус повышен.       О, боги, как ему хочется подмять еë под себя. Наверное, на вкус она, там, между ног, неимоверно сладка. Ассоциируется у него с зефиром. Таким воздушным, ванильным.       В тишине раздался звук шага. За ним ещё одного, и ещё, и снова… Горячее дыхание опалило плечо девушки. Зашуршала одежда. Так ей хотелось повернуться, увидеть его, прикоснуться к телу, обхватить его ладонями и стопами, завладеть горячими губами… Но она просто стоит, закрыв глаза и ощущая обнажённой спиной, такую же оголенную грудь мужчины. Их сердца бьются в унисон. Плавно тот провёл ладонью по еë позвоночнику, заставляя слегка изогнуться и слабо вскрикнуть от ощущения когтей на нежной коже. Демон наслаждался следами от своих действий на еë теле. Рассудок постепенно уходил, Аластор лишь немного наклонился к шее, что бы впиться в неë клыками и заставить девушку вскрикнуть громче. Такой раздражающий звук, не удивительно, что когтистая мужская ладонь закрыла ей рот. Ощущать еë губы кожей оказалось невыносимо приятно. Видимо, терпение у него не к чёрту, раз он, не выдержав, просто повернул еë к себе лицом, всего одним рывком, а после впился в нежные губы своими, кусая те до крови и слизывая алую жидкость без конца. Ладонь мужчины сама нашла место между её ног. Черт, какая же она мокрая. — Аластор, я… — начала было та, но, в какой-то момент, её снова заткнули поцелуем. Демон прижал хрупкое тело ближе, укусив плечо девушки, после чего, с каким-то раздражением и очень возбужденно, прошептал на ухо той: — Молчи, просто молчи.       Пьян он не только алкоголем. Он пьян ей, он сгорает до тла в этом ощущении похоти и адского желания. Настолько оно ему непривычно, насколько это вообще возможно. Настолько кружит голову… Его член впервые стоял колом и требовал выхода на волю. Демон лишь только зарычал, снова окидывая взглядом тело девушки, взял её на руки, не позволив той вскрикнуть, жадно впился в губы, снова лишив её возможности говорить и дышать. Чарли довольно удивилась, когда после короткого полета, под собой она ощутила кровать, а на шее — когтистую ладонь. Глазки только расширить успела, глянуть на, уже полностью голого мужчину. — Аластор, что… О Боже! — в комнате раздался женский, не то крик, не то стон. Принцесса часто задышала, настолько это было возможно, от того, что ей перекрывали воздух, напряглась в спине, изгибаясь дугой. Можно было бы подумать, что ей больно, но она уже давно не девочка. Ей, черт возьми, хорошо. Даже слишком. А мужской, полный напряжения стон, только сильнее еë разгорячил и раззадорил. — Чарли, умоляю, расслабься немного… — рвано выдохнул демон, ощутив, как по телу прошлась дрожь. Это впервые, за последнее время, происходит с ним. Это похоть, адское удовольствие, наслаждение, ранее перекрытое не желанием близкого контакта с кем-либо.       Довольно быстро нежность сменилась жёсткими, болезненными укусами, оставляющими кровоподтёки на еë теле. Ладони без конца сжимали хрупкую девушку, заставляя ту вальсировать на грани потери сознания. Кислородное голодание не сильно мешало, но фокус на чувствах внизу не пропадал. Даже наоборот, она в подробностях ощущала, как одуревший, в хлам пьяный мужчина, что не может совладать с собой, кстати, Алу это вообще не свойственно, надо будет ей Хаска поблагодарить, просто вдалбливается внутрь неë, оставляя после себя, во время обратного толчка движения, чувство пустоты, а в процессе входа, дарит лёгкую боль от слишком глубокого проникновения. Очень хорошо, настолько, что сознание совсем уплывает…       Не удивительно, что через какое-то время, партнёрша голодного демона потеряла сознание. Его это не напрягло, он бесконечно продолжал, даже оргазм не стал помехой. Хотелось ещё, ещё её кусать, целовать, касаться, так жёстко её иметь, будто завтра это уже будет невозможно. Хотя… Не факт, что получится это повторить. Ал не из тех демонов, что тянется к плотским утехам. Весь процесс продлился ещё минут двадцать, после выключения Чарли, после чего усталый, но довольный, словно сытый кот, мужчина просто повалился сверху на принцессу. Его игрушка. Горячая, страстная, единственная в своём роде.       Странное отвращение теплеешь к себе, когда получается, что тебе понравился акт полного падения в своих и чужих глазах. Но, вполне возможно, что щемящая нежность в груди имеет больше смысла? Именно так думал Аластор, поглаживая по волосам спящую, уже рядом, а не под ним, принцессу. Такие эмоции не могли бы обойти его стороной, если бы он видел их в толпе. Они стали бы великолепным поводом для шутки. Почему же получилось так, что тот, кто в любовь верил меньше всех, оказался под его влиянием?       Чувство безысходности не покидало мужчину. Просто сейчас думать было сложнее — отходняк от алкоголя, полное успокоение после слияния с его обожаемой фавориткой. Это позволяло немного расслабится, да и, кажется, отдохнуть. В голове постепенно воцарялась тишина и пустота, которая втягивала Ала с собой в мир Морфея. Правда, поверьте, он бы, наверное, смутился, если бы помнил, что ему снилось. А ещё от того, что всю ночь он не отпускал от себя девушку.       Все, что было наверху, бармен слышал полноценно. От того на его губах цвела лёгкая улыбка. Вот так помог этой паре, наконец, поступить более активно, поддаться друг другу напрямую. Видимо, его старый знакомый впрямь влюблён… Хаск просто надеялся, что у него получится договориться с хозяином игры, смягчить участь его друзьям. Сначала он на это согласился, ради освобожления от долга перед Аластором. Сейчас жалость сковывала его изнутри. Он молился, что бы его не возненавидели.