Глава третья. Тонкий лёд.

      Среди всех, кто находится здесь, всегда есть особая каста существ. Друзья из тени, вербованные кем-либо в особой форме. Такие джентльмены часто оказываются на обочине событий в итоге, отдавая себя, буквально, в никуда. Приходится играть осторожно, что бы не выпасть, не оказаться одному. Согласитесь, страшно же получить от ворот поворот, становясь со всех сторон виноватым, да ещё и не понятно, в чём именно?       Наблюдать за принцессой. Об этом просил его Аластор. Все бы ничего, выйти можно из любой ситуации, объяснить, что он не собирается шпионить против Чарли, узнавать все наперед, оказываясь в самой гуще, да и, тем более, обо всем докладывать ведущему. Даже представить тот не мог, как его занесло в эти дебри и что делать с ними дальше. Куда в итоге этот маршрут приведет, если все ходы принадлежат оверлорду, а карту ты в помине не видел. Твою фишку слепо передвигают вперед, ты идешь, куда чужие пальцы тебя переставляют, ровно на то количество точек, что выпало тебе при выбросе игральных костей. Финал был непомерно пугающим. Он не знал, что ждет его, что ждет ту, что сейчас сидит в опасной близости от безумного ведущего игры, так радостно воркуя. Что тот шепчет на её ухо. В начале это казалось ему забавным, что Радио-демон, который столь яростно был против от любых физических контактов, попыток излишне сблизиться, проявил такое горячее внимание к прекрасной принцессе и вместе они смотрелись так, будто сошли со страниц неправильной сказки про принца и принцессу, странной, но, кажется, романтично-доброй. Но теперь… Энджел был уверен, что это всё — тонкий лёд, а сказка окажется настолько злой, насколько это вообще возможно. Кажется, правильнее было взять её за руку, эту глупую девушку, увести подальше от него, но… Уже нет. Уже он не может, не имеет права пойти против мужчины. Аластор вывел его на сделку. Вне зависимости от последствий, от того, что будет в процессе, игральная фишка Даста — наблюдатель. Буквально, шпион за принцессой. Должен не позволить никому её переубедить, лишить самого оленя возможности играть с ней. По мимо прочего, Хаск, с которым на фоне небольших нервов тот разговорился, за эти несколько, часов, может, пять, понимал, чем грозит эта игра. Он прямо сказал, что Энджел подписал смертный приговор не только себе, но и хозяйке отеля. Как же не хотелось самому Дасту понимать и принимать это.       Аластор уже и сам путался в такой игре. Его влекло, пьянило, ему нравилось проводить время именно так. Неумелые заигрывания Чарли, её плохо скрываемые эмоции, его ладонь на её щеке. Даже взгляд Вэгги, напряженный и немного затравленный, не сильно напрягал. Ему было… Хорошо? Самым страшным было бы наверное, понимать, что его любовь принесет её только боль, а возможно и смерть. Но, черт, возьми, с ней не так, как было с Мимзи. Та, немного пустоватая, но в то же время полная драматизма леди, вызывала в нем интерес, но вовсе не такую бурю эмоций. А здесь… Теряясь в чувствах, он мог только едва хрипло посмеиваться, укоряя принцессу за такие откровенные попытки флиртовать с ним, немного проявлять нежность, доселе не ведомую жестокому манипулятору. Нравилась она ему ещё давно, да и не мудрено — дочь владыки Ада, могла, да и всё еще может зажигать искры в его душе, искры интереса, а теперь и другие. Искры влечения, да и такого, что каждый, кто есть в этой комнате, кажется мужчине невыносимо лишним. Было бы приятнее оставить их наедине, возможно сразу набросившись на нее. Черт. Такие мысли сводят его с ума. Правда, Шарлотта ещё недолго оставалась рядом с ним. Верным решением ей показалось уйти спать, как поступили Вагата, Энджел и Ниффти. Наедине остались только лишь сам Ал, а за барной стойкой Хаск. У второго, кстати, был вполне себе прокатывающий план — просто немного напоить демона. — Друг мой, как смотришь на то, что бы выпить вместе? — подозвал он к себе Радио-демона, слегка пытаясь выдавить из себя улыбку. Получилось так себе, но однозначно лучше, чем ничего, верно?       Второй не потрудился ответить, а просто подсел и махнул бармену рукой, мол, лей, раз уж звал. Толку то сидеть просто. Демон не заставил старого знакомого долго ждать, а потому, довольно быстро, в бокале оного, появился дорогой виски. Цель была слегка споить и разговорить ведущего, что бы выведать у него, что за чертовщина, собственно, происходит. Сама по себе задача неказистая, да и не шибко сложная. Пьет Ал настолько редко, что унесет быстро, до состояния «этому столику больше не наливать». Вот, что бы проверять степень опьянения Хаск задавал максимально простые, спокойные вопросы, постепенно повышая градус «личной» части того, о чем собирался выведать. — Ты взрослый, состоявшийся демон, — вид себе тот придавал максимально пьяный, но пил в несколько раз меньше «клубничного сутенёра», да бы сохранять память завтра, — зачем тебе играть с принцесской? Неужели совсем сдаешь позиции, друг мой?       Аластора такой вопрос мог бы насторожить, если бы не градус, который давил на грудь, ничуть не меньше, чем осознание того, что победить в этой игре не суждено и ему. На это масса причин, да и не только в его чувствах дело, как оказывается. Демон отставил бокал, сложил руки в замочек, ставя их на локтях на поверхность барной стойки и опустил голову вниз, мотая ей же. Красно-черные волосы дернулись из стороны в сторону, повинуясь движениям макушки. Уши Радио-приёмника, что до этого не казались как либо «функциональными», слегка поникли. Тот, собрав силы в кулак, таки поднял глаза, смотря на друга. — Знаешь, Хаск, — начал тот, с бесконечной тоской, да еще и поднимая голову изредка к полотку, словно старался скрыть слёзы, что казалось крылатому вообще чем-то нереальным, — я не уверен, что прав в своем суждении, — напустил излишней веселости в голос, — но, черт возьми, кажется, я впервые за последнее несколько столетий влюбился. Адски глупо, зная, что моя любовь ни к чему хорошему не приведет. Я воспринимаю её, словно игрушку. Хорошую, дорогую, но игрушку. Мою игрушку. Ничью более.       Собеседник прекрасно понимал, что ничего хорошего ждать, при таком-то раскладе, не стоит. История снова делает кувырок в воздухе, некое безумное сальто, отчего кажется ещё более абсурдно. Влюблённый Аластор, сходящая с ума, от бушующей крови суккуба, Чарли. Все это раскрывает массу новых сторон игры. Не сильно радужных, что заставило демона поморщиться и самого приложиться к бутылке. Главное, что бы вся информация не вылетела из головы по утру, Хаск прекрасно понимал, что соглашаясь на «душевные разговоры о важном», так же вписал свое имя в смертный приговор. Главное, что бы не стал палачом. Хотя… Вершителем судьбы их, может быть любой демон здесь, даже самый беспристрастный. Ниффти. Ох, как же ему не хотелось, что бы эту маленькую, забавную демоницу, так же вплели в кружево. Она нравится ему такой — живой, увлеченной, вечно неугомонной, старающийся сохранять порядок в стенах отеля, в душах его жителей, даже в душе того же Хаска. Самое страшное, самое пугающее, что, как и Ал, его давний знакомый, он ступил на тонкий лед демонических чувств. Далеко не все могут себе позволить столь же яркую любовь, что есть у Люцифера и Лилит.       Так же на него камнем легло осознание — юная принцесса ждет её. Этой самой бури чувств. Даже особо не задумываясь, способен ли сам объект её вожделения хотя бы немного похожего проявлять в её сторону. Да, может, оно уже понятно, что искра в мужчине горит, из неё легко разгорится огонь, но готова ли девочка укрощать пламя, что её может спалить заживо, не оставив даже живого места? Вероятнее всего, она об этом даже не думала. Такой ребёнок, нежный, трепетный, только-только познающий оковы похоти.       Взгляд Хаска зацепился за Радио-демона, что лежал на барной стойке, и, кажется… Лил скупые мужские слёзы? Он такой же игрок в этой ситуации, его нити тоже подвешены. Наверняка, будь возможность, чисто по-джентельменски, он бы просто мягко осадил Шарлотту, минуя горы разочарования в себе и собственной выдержке. Такую слабость он проявил только сейчас, под действием алкоголя. Больше такого не будет, он не откроется, не выговориться, просто будет, с затаенной горечью и легким огоньком надежды, играть свою роль, мечтая о счастливом финале. Финале для них, мужчины и его первой, трепетной, в то же время буйной, любви. Сколько жестокости может таить такая игра, вовсе не понятно.       Часы на стене громко пробили двенадцать. Аластор, очнувшись от их звука, даже не стал убирать влажность из глаз. Кажется, ему полегчало от этого разговора. Бармен лишь чуть кивнул в ответ, понимая и принимая эмоции мужчины. Все же, он не только безжалостный убийца. Даже в нем осталось что-то… Человечное. И это смогла найти Чарли. Быть может, это поможет им в будущем спастись? Никто и никогда не даст точного ответа на этот вопрос. Ал, поправив пиджак, встал из-за стойки, едва заметно кивнув Хаску, вместо пожелания спокойной ночи. Об этом отрывке крылатый будет молчать. Возможно, это не последний такой разговор, если язык оного будет на замке. Правде говоря, познакомиться с такой частью Радио-демона, бармен хотел не меньше, чем зарядился надеждой на светлое будущее. А, всё же, он её пропитался до кончиков крыльев.