Часть 6

Люся тяжело приходилала в себя. В полусонном состоянии мелькнула надежда, что всё кончилось, она снова дома. Откроет глаза и увидит на коленях потухший ноут, а в комнате темно и на часах поздняя ночь. Всего лишь сон. Посторонние звуки, упорно пробивающие её спокойное небытие, не позволяли успокоительно себя обманывать. Она всё там же. Звуки не лучшего качества, записанные на плёнку касеты, стали подозрительно похожи на реальные крики. Где-то справа что-то резко грохнуло, торопливый истеричный топот перебил подобный первому звук, но уже в другом месте комнаты. То что Люся находится в каком-то помещении сомнений не оставалось. Мозг умолял остаться в этом состоянии, не открывать глаза, но воздух густел от опасности. Если это сон, то он превращался в кошмар. Пересилив вопли разума, девушка распахнула глаза, тут же зажмурив. Лампы стоящие на стойке, хоть и горели мягким, приятно жёлтым светом, больно ударили по чувствительным зрачкам. Вторую попытку поднять веки она предприняла после того, как встала со стула. Покачиваясь и щурясь пошла на звук. Люся не могла похвастаться ясным сознанием, но смазанные мысли, посылаемые инстинктом самосохранения, умоляющие оставаться на месте, лежать без сознания в уголочке, оправдываясь потом убеждая всех, что её мучали слуховые галлюцинации, пробивались сквозь глухую пелену. Мелькали аргументы оправданий, почему не помогла, как могла не услышать… Она почему-то не сомневалась, что объясняться придётся. А может ей просто хотелось верить, что этот момент настанет и она всё ещё сможет говорить. Но всё же, не смотря но ульи вялых мыслей, девушка продолжала двигаться, прихрамывая вдоль стены, в комнатушку откуда не прекращали доноситься стревожные поскуливания, всхлипы, сипы и скрип. Остатки страха и здравого смысла отрафировались, когда Люся, обняв дверной косяк, увидела ужасающую картину. На скрипящей койке девчушка из последних сил пыталась отбиться от влипшего в неё подонка, которого её мнение не особо интересовало. Пальцы впились в дерево косяка, к мышцам прилила, не известно из каких ресурсов взявшаяся, сила. «Она ведь ещё ребёнок…» — Всего пара секунд понадобилось для того, чтобы мозг воспроизвёл последствия происходящего. Какие испытания будут ждать её потом, после этого ужаса… Хрупкая, слабая, молящая о помощи и помиловании она паниковала, но кажется ещё не совсем впала в истерику. Отмахиваясь от страшных мыслей и собственной слабости, Люся убеждала себя, что должна что-то сделать. Собирая в кучу всю разрозненную мыслительную деятельность, бесконтрольно развившуюся за пару мгновений, девушка осмотрелась. Прямо около её ноги, около входа в комнату стояла маленькая, но вполне увесистая деревянная скамеечка. Тогда это показалось ей хорошей идеей… Не успев как следует подумать Люся подошла к незамечающему её, занятому своим промыслом, похитителю и с трудом подняв скамеечку над головой, пошатнувшись обрушила её на затылок обидчика. Он тут же поднялся с кровати, схватившись за голову, но не лишился сознания, как изначально задумывалось. Полуслепо отмахиваясь, оглушённый наотмашь попытался дать сдачи. Удачливо попал и без того еле стоящей на ногах защитнице куда-то около виска, но она устояла. Игнорируя новый источник болезненных ощущений, Люся бросилась к девочке, которая вцепилась в неё со всей оставшейся силой, но воссоединение продлилось не долго. Тряхнув головой и собрав картинку в кучу, пацан оттянул девушку за воротник и небрежно откинул к стене. Его действие не произвело бы столь сильного эффекта, если бы не валявшаяся на полу скамеечка. Споткнувшись, Люся упала, практически поцеловав пол. Обессиленное и измождённое тело вновь осталось без поддержки сознания, притерпев очередной удар, но к сожалению не надолго. После возвращения в себя Люся была вынуждена проходить это до самого конца… Не имея возможности более мобилизовать свои силы, девушка упорно старалась приблизиться к койке, на которой, свернувшись маленьким комком, лежала тихо рыдающая девчушка. Люся запомнит очень мало подробностей этого вечера, какие-то уплывут сами, некоторые она специально отправит в забвение за ненадобностью… Но как бы она не хотела забыть стеклянные глаза Айгуль и скромно текущие из них по опухшим щекам ручейки слёз — она не сможет. Казалось, что прошло бесконечное количество времени и бесчисленное количество попыток, прежде чем Люся оказалась около кровати. Девочка ни разу не шевельнулась, наблюдая за мучениями девушки сквозь обезжизненное стекло радужки. Даже когда у той наконец получилось сесть рядом с ней, на край. — Ранена? — Выцедила она сквозь зубы, испугавшись собственного надорваного голоса. Девочка отрицательно качнула головой. Она находилась в трансе. Где-то не в этой реальности. — Как тебя зовут? — Набрав побольше воздуха, снова попыталась говорить. Вместо ответа девочка сжала её руку. Сильно, вмешивая в этот жест, всё что сидело в ней… Люся не выдернула пальцев, не подала вида, только продолжала сидеть рядом, не находя сил сказать нечто обнадёживающее — в этом не было смысла, они уже проиграли. Больнее чем есть ей уже не будет, а это касание возможно единственное что до сих пор связывает их с реальностью. Звуки доносящиеся из большой комнаты, красочно описывали происходящее в свете жёлтых ламп. Люся не могла понять, слышит и понимает ли сейчас что-то девчушка, но для неё самой это означало лишь продолжение кошмара. Скоро за ними пришли. Переводя девушек из одной комнаты в другую двое пацанов стараясь придерживать их, и если Люся, слегка придя в себя и восстановив за эти часы перерыва силы, зло скидывала поддерживающую руку, то её, теперь уже почти подопечной, казалось было всё равно. Единственное, что оставалось для неё важным — не упустить Люсину руку. За столом их ждал мужчина. Тот, что внчром зашёл в киносалон первым. По ощущениям это было целую вечность назад… — Девчонки, — Мягко начал он. — за вами сейчас приедут. Вы посидите пока, подождите. И это… — Замялся, подбирая слова. — Давайте поспокойнее… Ситуация сложная и без этого. Вину загладим, всё решим. Люся почувствовала, что девочка зашла за её спину. Странно, но она продолжала видеть в Чистяковой защиту… Хотя та сути не могла ничего… Но подаренное этим жестом чувство главенства и опеки окончательно выбило все ограничители. — Что ж ты со своим ублюдком не порешал? — Порешал. — Не потеряв ни капли уверенности уверил Жёлтый, указывая на скрючившийся у стойки комок из крови и одежды. Девушка смотрела на неудачливого злодея и искренне не понимала, стало ли ей легче от свершившегося возмездия… Потом она придёт к выводу, что странное ощущение было скорее отвращением. В тот момент она больше опиралась на то, что её чувства ничего не значат. — А жизнь нормальную ты ей этим вернул? — Ответственная за неё? — Побольше чем ты за своих подонков. Мужчина в упор смотрел на неё, дыхание его стало глубже, но ровный голос не выдал гнев ни одной соскочившей интонацией. — В каждом стаде есть паршивая овца. Никто не застрахован. — Нет здесь стада. Вы свора. — Апонент молчал. Сдерживался. Но Люсе было мало. Физическая немощь плавно переходила в иррациональную ярость и девушка прекрасно понимала, что зарывает этим себя, только отступить уже не имела права. — И даже такому шакалу плевать на твой приказ. — Жёлтый, надо заткнуть… — Потерял терпение кто-то из «своры». — Стой спокойно. Мы виноваты и должны это признавать. — Наставнически осадил его Жёлтый. — Она имеет право. Его было не пробить. Люся не знала на что рассчитывает. Ей просто было физически больно. А от осознания того, что кошмар для девочки, держащей её за руку, не закончится уже никогда, подкатывали, щипящие содраную кожу на лице, слёзы. Наконец дверь распахнулась. Люся не знала приехавшего за ними мужчину. Выглядел не лучше девушек и большого доверия не вызывал. Наблюдая за тем, как вошедший кладёт на стол толстую пачку купюр, Люся невольно сжалась. Пока Жёлтый выдавливал из себя снисходительные извинения, мужчина осмотрел девушек и рука его спряталась в кармане. А дальше снова туман и очередная сцена чьего-то кошмара. Чистякова уже начинала сомневаться, что он принадлежит ей… Выстрелы. Один за одним. Спустя мгновение после первого из череды страшных звуков, Люся уже лежала на полу неосознанно закрывая руками голову девочки, растерявшей адекватную реакцию на происходящее. Недолгий перерыв. Последний выстрел. — Всё закончилось. — Вкрадчиво сказал «спаситель», убирая деньги со стола обратно в карман. Он поднял девушек. Несмотря на то, что физическое состояние Люси на первый взгляд было хуже, более внимательно спаситель отнёсся к девочке. Но Люся была не против. Она не сказала ни слова, пока мужчина вёл их к машине, как и он ей. На мгновение девушка даже подумала, что добираться до дома придётся самостоятельно и в салон её никто сажать не собирался. И это не стало бы большим огорчением. Ступор натинал отпускать и выскакивая из его цепких хладнокровных лап, Люся всё меньше хотела садится в машину к этому человеку. И всё-таки она оказалась на заднем сидении и, нервно кутаясь в пальто, наблюдала за движениями водителя. За весь путь он не сказал ни слова, напряжённо о чём-то думая и поддерживая тяжёлую тишину, в которой, так и не сумев расслабиться, Люся всё сильнее ощущала тяжесть своей истощённости.