Часть 15

Пасмурное небо, серость и неожиданное отступление мороза. Снег ещё не стал кашей, но ощущался под ногами совсем иначе. Он выдыхал воздух, всё ещё превращающийся в полупрозрачный пар. Сквозь него Сутулый смотрел на серые ряды домов, окружающие коробку. Это было приятнее, чем наблюдать, как Турбо морально размазывает мальчугана из-за какой-то фигни. Встревать поперёк было категорически нельзя. Турбо стал невыносимо нервным и каждый, даже очень мягко высказанный, совет воспринимал как покушение на собственный авторитет. Даже Зима стоял смирно и с каким-то пониманием смотрел на него. Возможно Валера тоже чувствовал этот невнятный дух неопределённости. Чтобы отвлечься от зова справедливости и разума Илья вспоминал, как утром прощался с Люсей. Думал, что вечером вновь вернётся туда и сможет забыть про всю эту фигню. Стало теплее и появилась дебильноватая ухмылка на лице. Точнее лишь её тень, но пару непонимающих взглядов из толпы он всё же поймал и оправился. Только там, рядом с ней, он чувствовал уверенность в том, что всё делает правильно. А вот всё остальное вызывало вопросы… Сутулин приходил к выводу, что надо бросать это всё. Он давно вышел из возраста, когда мог жить по чьей-то указке и на общей собственности. Пусть мелкие себе спокойно растут, новое поколение будет не хуже, но только без него. Илья всё больше понимал, что оставшись лишь поспособствует разложению устоявшейся системы. Тут и без него умельцев хватит. Осталось это донести до Валеры. Собравшиеся зашуршали куртками, а Турбо вдруг странно оборвался на полуслове. Сутулый обернулся. Зима напряжённо цокнул, толи от возмущения, толи от сожаления. В любом случае ничем добрым это закончится не могло. На коробку пришёл Марат, хотя его здесь не ждали. Появилось сильное желание уйти. Илья оправдывал его предчувствием речей Турбо, который снова начнёт бросаться штампами. Когда-то мама говорила, что незванные гости приносят новости. Только какие… Выяснили быстро. Марат принёс им не весть — подарок. Инъекцию адреналина и купание мордой в снегу, идущие в комплекте к вполне материальному стволу. Лёжа лицом в протаявшей от его тепла выемке Илья не чувствовал холода и мог думать только об одном. Как Люся до последнего смотрела в окно, когда он уходил сегодня. Неприятно защемило под рёбрами, но не от заломанных рук и коленке на хребте. Он не вернётся сегодня домой и она не будет знать почему. *** Люся начинала суетится посматривая в окно всё чаще. Илья никогда не приходил к какому-то определённому времени, но сегодня почему-то очень рано стало казаться, что вот-вот он должен вернуться. Час, два… Время из-за этого чувства тянулось бесконечно. В квартире стало как-то душно и девушка кое-как справившись с деревянными рамами приоткрыла створку, но ожидаемого ободряющего сухого мороза не ощутила. Воздух был почти влажный, снег рыхлый, а мороз совсем мягкий. Ещё чуть и снег начнёт таять. Чистяковой это показалось странным. Небо дотлевало по краю быстрым зимним закатом. Стало совсем тревожно. Потом страшно. Люся заснула на диване поздно ночью, не дождавшись его прихода. Сначала спала чутко. Проснулась от сошедшего с крыши снега. И ещё раз от проехавшей недалеко скорой. Потом от перевернувшийся в соседском замке связки ключей, но к тому моменту уже измоталась так, что под удаляющийся звук шагов по лестнице снова заснула. И поднял её только звонок в дверь. *** Сидели в общей клетке. Стулин уже никуда не дёргался, ведь понимал, что уже не может ничего. Скалил зубы, шутил над дядми в форме, подбадривая попавшую под раздачу малышню, и вёл себя так как от него и ожидали — нагло, с вызовом. Как и полагалось шпане. А кому ему здесь доказывать свою порядочность? В тихие минуты он садился и пытался думать о чем-то кроме того, что его ждут, иначе завыл бы здесь волком. Отвлекаясь наблюдал за всеми. Как же неправильно сложилось у них с лидерами… Турбо сидел на лавке и остекленевшим взглядом вперился в пол. Валера понял что ему крышка. Потому ему не было ни до кого дела. Зима же выглядел бодро. Травил байки и пытаясь скоротать время не забывал отвешивать скорлупе щелбаны за всякую чушь, что они творили от безделья. Ему светило всё то же. Старших взяли и не отпустят просто. Когда первую скорлупу начали отпускать под роспись родителей, Илья начал думать. Выбрал пацанёнка и аккуратно, чтобы никто больше не слышал, попросил зайти по своему адресу. Тот хитро глянул, но ни слова не сказал. Только согласно кивнул. Через пару часов, после попадания домой, он должен добратся до Люси. Оставалось самое тяжёлое — ждать. *** Люся подкралась к двери и сонно протёрла глаза. Илья не стал бы звонить. Глянула в глазок и не увидела в нём ничего, что помогло бы ей. Только край вязанного козырька. Звонок раздался снова а Чистякова всё колебалась в раздумьях. Наконец из-за двери послышался высокий, ещё не поломавшийся, мальчишачий голос. — Меня Сутулый послал. Сказал, что ты там. Она вздохнула и открыла, понимая, что даже если Илья никого не посылал, ей некуда деться. За порог квартиры шагнул пацанёнок лет двенадцати. — Сутулый просил передать, чтобы ты не волновалась и шла к Фёдору… Или Борису… — К Фёдорору Борисовичу? — Да. — Уверенно кивнул пацан, вспоминая, что слышал это имя. — Его ждать не надо. — Где Илья? — С предчувствием спросила Люся. — Менты загребли. — Пацанёнок буднично пожал плечами. — За что? — Турбо пушку подсунули, остальные рядом стояли. Наблюдая как Люся оседает по стене пацан тоже присел, будто стараясь быть с ней на одном уровне. — Их некому вытащить? — Не. — Как-то по житейски отозвался пацан, словно понимал намного больше её. Мол «А что ты ещё хотела?». Люся надолго замолчала что-то обдумывая и пацан решил просто рассказать что знает. — Их перевозить будут. Может свидитесь. — Своеобразно он попытался поддержать. — Он в 14-м участке сидит. Девушка с благодарностью посмотрела на него и вдруг нашла силы встать. — Спасибо. Беги теперь. Вдруг она вспомнила, что многое может сама. Условия Ильи она выполнит, но он не запрещал ей пытаться его увидеть. **** Люся уже начинала промерзать. Зимние сумерки принесли за собою и мороз. Пар выходил густыми клубами. В окнах 14-го участка горел свет, мелькали сотрудники, но более никакого шевеления не было. Но девушка упорно ждала, веря в то, что Андрей не стал бы ей врать. *** Подумав пару часов и наконец решившись, Чистякова собралась и пошла к домам где когда-то был уголок и для неё. Врочем он там до сих пор остался и потому Люся много времени провела во дворе уговаривая себя не идти в ту квартиру, чтобы не испортить всё окончательно. Ей нужно было в другой подъезд. К Андрею. Зарывшись в собственных проблемах Чистяковой стало совсем не до него. Она лишь раз спросила о нём у Ильи, узнала что его мать связалась с ментом, а потом и вспоминать перестала. Было неловко стучаться к нему в дверь спустя столько времени и то только по делу. Но дело очень важное и потому Люся быстро перешагнула через неудобство и стыд. Пусть Андрюша не обижается, он и сам то не шибко проявил к ней интерес, хотя она долго проболталась предоставленная самой себе, когда… Да оно уже и неважно. Главное что Андрея много что связывает с людьми в пагонах и он, если захочет, сможет достать для неё нужную информацию. Палец придавил кнопку звонка. — Привет. — Без особой радости или удивления выдал Андрей увидев гостью. — Привет. Пустишь? — Невозмутимо спросила Люся, надеясь на то что для обоих будет удобнее начать с момента «а ничего и не было». — Нет. — Отрезвляюще отрезал пацан и закрыл дверь. — Мама спит. Она не в себе часто, не надо тревожить. Давай тут поговорим. Оцепенение быстро прошло и Люся выдохнула напряжение вместе с совестью. На подоконнике в подъезде они с Андреем скоротали тот вечер. Чистякова напрочь забыла, что оставила открытой квартиру Ильи и вернулась в неё поздно ночью с щемящей тревогой. Но через пол часа она вновь спала утомлённая переживаниями и успокоенная обещанием Андрея узнать и оповестить её сразу же. *** И вот в нужный день Люся стояла и ждала, когда пацанов выведут, чтобы распихать по бобикам и перевезти туда, откуда потом они отправятся отбывать сроки. Не было никакой важной цели, кроме желания увидеть Илью и возможно его утешительную улыбку, в которой будет конечно и нотка огорчения за её безрассудство. Чистякова хмыкнула себе под нос, сумев так легко представить его лицо… Наконец скрипнула тяжёлая дверь. Пацанов выводили одного за другим, были и знакомые лица. Кто-то храбрится или заискивающе скалил зубы, кто-то выходил потухшим, осознавая, что вытащить его не кому, а замыкающий Илья просто шёл. Не хороня себя. Странно но ее это обрадовало. Люся замершая как неживая, наконец выдохнула клуб пара пошевелилась, скрипя снегом под ногами, сделала пару шагов на встречу. В вечернем разряженном воздухе звук привлёк внимание Сутулого, ожидающего пока и его затолкнут в бобик. И Люся увидела именно то выражение улыбки, что представляла. К участку подъехала машина и почти тут же отъехала. Люди проходили мимо, обходя девушку на дороге. Она старалась запомнить Сутулого таким — это самое простое и возможное что она могла сделать. Чтобы снова его увидеть ей придётся выжить. Илья так оберегал её и успел дать слишком мало уроков, но желание дождаться сейчас перевешивало любой возникающий страх. Прошло лишь мгновение и она вздрогнула от обжигающей слезы, прокатившейся по щеке. Илья не мог этого видеть. Он уловил лишь лёгкое движение руки. Толи волосы поправила, толи смахнула что-то. Упрямая, как всегда без перчаток. Но вдруг он заметил нечто, что заставило встревожиться. Позади Люси остановилась машина, ехавшая без фар. Встала она странно, перегородив подъезд к участку и больше никуда не сдвинулась. И из салона никто не вышел. Сутулин не знал будет ли ему что-то, но прочистил горло, ведь попытка была лишь одна. — … Домой! — Долетело до девушки наставление перебитое звуком заведённого двигателя и тут же прерванное конваиром. Она лишь видимо кивнула, махнула рукой, и беспрестанно поглядывая назад, на Илью, прошла пару шагов. Ей казалось она идёт к краю… И она сорвалась. Молодой мужчина выпрыгнувший из машины схватил её зажав рот, но Люся и не кричала. Она едва понимала что происходит, видя как с места сорвался Илья, вспахивая ногами нетронутый снег он срезая углы бежал к ней. Пацаны не знали, что за условный мир и смерть Жёлтого, Турбо отплатил Чистяковой. Пришлось заменить Айгуль «из-за которой грохнули Жёлтого», ведь та решила закончить всё сама и зверям впавшим в бешенство чувство удовлетворения не пришло и пришлось искать новую жертву. Что-то прокричали конвоиры, рядом что-то ухнуло. Люся почувствовала боль где-то у темечка и обмякла, так и не успев зарыдать или выкрикнуть что-то, облегчая душу. Последнее что она увидела как Илья падает в снег, после предупредительного выстрела… «Незачем выживать…» — уже в полусознании подумала Люся, надеясь что уже не узнает своего будущего. *** Чистякова проснулась с гадким чувством. Вокруг темно. Поджилки трясутся так, будто она в панике уносила ноги. Убирая с лица волосы, она с раздражением смахнула груз с колен. Тот в ответ ослепил загоревшимся экраном и без того слезящиеся глаза. «…Сон…» Люся перебирала всплывающие картинки, в которых прожила казалось целую жизнь, но на часах было лишь 1:23… Это значит, что прошло не более пяти часов. Хотелось пить и она дотянулась до кружки с остывшим чаем. События, оказавшиеся лишь сном, пролетали в лёгкой смешаности, гудя в голове. Девушка окончательно проснулась и понимала, что многое уже ускользало из памяти, как обычно бывает. Но последний кадр она помнила очень хорошо. Возможно Люсино живое воображение его приукрасило… Но как бы ни было сон не должен вызывать такие яркие эмоции. Никто не погиб. Осознать это было сложно, но на экране телефона светились уведомления о пропущенных звонках от родителей. Встав у окна и смотря на размеренно текущую ночную жизнь Люся отправила им сообщение оповещая что просто уснула. Кажется именно в этот момент она окончательно поняла, что всё закончилось. *** Ещё около недели Чистякова ходила притихшая. Со стороны она казалась максимально собранной и серьёзной, но на деле привыкала к старому темпу жизни. Люся поражалась себе. Проснуться на асфальте, познакомится с мальчишками и сразу пойти в школу, как ни в чём не бывало… То, как быстро она включилась в новую жизнь лишь подтверждало, что всё произошло во сне. Реальная жизнь всё также продолжала течь быстрее, чем её мысли. Но как же глупо, что всё вышло так банально… Задание Чистякова закончила на следующий же день и забыла о нём до сдачи, которая наступила быстрее чем хотелось бы. Венера Илларионовна заранее спросила у Людмилы тему и расчётливо поставила её на удобную ей пару, выступлением студентки выудив себе время для молчания — такого бесценного для педагога. Встав за кафедру после короткого представления, Чистякова почувствовала как под взглядом преподавательницы напряглась каждая мышца поддерживающая позвоночник. Удивительно, но эмоции остались такими же. Опыт от пережитого в том странном «сне», всё ещё приходящего в память яркими картинками, не смог перебить даже страх перед строгой преподшей. Ещё пол минуты промедления и пришлось бы пожалеть о съеденном завтраке, но презентация наконец открылась и Люся могла начать. Стоило ей сказать всего пару слов и дверь в кабинет распахнулась, после двух торопливых ударов. — Извините, можно? — Без капли стеснения и ужимок, почти по хамски, спросил мужской голос. Он показался девушке смутно знакомым. Наверное кто-то из редкоходящих решил попытать счастья и Чистякова не стала ради этого отрываться от текста, рискуя сбиться. Венера Илларионовна имела привычку отвечать на подобное молча — кивком головы, поэтому дальше всё происходило максимально тихо. После того, как Люся закончила и села на своё место, Венера прокомментировала некоторые основные моменты и перешла к уже моментам организационным, что говорило о скором завершении пары. Как только к двери стянулись последние студенты, Чистякова подошла к преподавательскому столу. — Это хорошая работа. — Заранее предугадывая вопрос, как всегда сухо выдала женщина. — Придёте в день зачёта, в списках я всё отметила. А вы… — Венера Илларионовна смотрела куда-то за спину девушки. — … Сутулин надеюсь поняли чего я жду от вас. Люсю прошибло холодным потом. Пространство между рёбрами вновь уменьшило почти забытое чувство тоски, беспощадно зарытое ею. Привязаться к собственной фантазии — мазохизм и не более. Она замерла, одновременно боясь обернуться и уйти не сделав этого. Время не могло растягиваться бесконечно долго и Люсе стало неудобно торчать перед Венерой придурковатым истуканом. Выдавив тихое «Досвиданья» она быстро направилась к выходу, в то время когда некий однофамилец что-то ответил преподавателю и девушка снова услышала этот голос, сказавший ей не мало хорошего. Девушка убегала, а воспоминания всё продолжали всплывать, нагоняя безосновательную тревогу. «Я не хороший человек. Я помогаю не потому что добрый. Я помогаю, потому что это ты…» «Ты может и против, а мне плевать. Я всё равно для себя тебя защищать буду. И любить тебя — мой выбор.» На воздухе было легче. Воспоминания из реального сна отступали. Чистякова не жалела, что не обернулась. Она и так сомневалась в своей адекватности после произошедшего, а что будет с её рассудком, если эта фамилия не совпадение, а голос не самовнушение. Через пару минут наваждение сошло и девушка улыбнулась слегка качнув головой, сочувствуя себе же. Да, это всё был сон, но чувства и опыт остались настоящие. Иногда Люсе казалось, что она не задумываясь проводя рукой по лицу, чувствовала под пальцами шрам. Лишь на мгновение. И какая девушка могла просто так забыть слова сказанные искренне, в нужный момент. Странно, но Люся начала понимать свою глупость… За плечо кто-то легонько тронул, боясь испугать. — Прости, это же ты доклад читала сегодня. «Это он.» — удивительно спокойно констатировала себе Чистякова и не оставляя себе ни секунды на волнение развернулась. Перед ней стоял Сутулин. Настоящий, живой. Всё такой же. Только одежда разумеется не та. — Это была исследовательская работа. — Поправила она, поражаясь ровному голосу, хотя сама уставилась на него как дура. — Ну я просто не понимаю в этом ничего… Я кстати потому и подошёл… Люся, правильно? — Ничего не подозревая, уточнил Сутулин, пока Чистякова пыталась угомонить взбесившиеся нервы. — Да. А ты? — Затаив дыхание спросила она, надеясь, что знает ответ. — Илья. Я с параллельного потока, просто задолжал Венере кое-чего… Я мог тебя где-то видеть? — Вдруг прервался парень. — Врядли… — С трудом сдерживая подкативший к горлу ком, ответила Люся. Она старалась не поплыть. — Только если в коридорах. — А ну да… Люсь, а ты не поможешь мне по оформлению там и со всяким таким? — Он стеснительно почесал затылок, а Люся старалась не выдать, какой восторг просыпается в ней от знакомых движений. — Мне позарез закрыть пропуски надо, а я дубовый в этой теме и времени мало. Ты же знаешь — Венера зверь… — Хорошо. Тема какая? — Почти разочаровано выпалила девушка. Её метало от восхищения до разочарования за четверть шага. Илья в её сне совершил невозможное и погиб просто чтобы подольше задержать её рядом с собой, а тот, что существовал в реальности лишь ищет лазейку, чтобы поменьше париться для закрытия долгов. Ей это казалось вполне логичным. — Нет, ты не поняла. — Поспешил заверить Илья, мягко улыбаясь. — Я буду делать сам, просто есть вопросы, на которые ты могла бы ответить… — А… — Чистякова смягчилась. Ей хотелось встряхнуться, убрать из головы лишнее, настроить себя правильно. Перед ней новый человек, выросший в другой реальности — Да, я поняла. — … Кофе? Если ты свободна… — Да. — Уверенно ответила Люся после недолгой паузы. Всё таки надежда ещё была… — А ничего, если я вдруг тупой и придётся встретиться ещё раз? — Почувствовав уверенность Илья вдруг игриво улыбнулся. — Ты сегодня сначала пережеви…