Часть 6

Я вскочил с кровати резко, будто вынырнул из ледяной воды. По лицу стекал холодный пот, дыхание сбилось, а сердце колотилось так, словно я только что пережил настоящий бой. Память Итера продолжала усваиваться — медленно, слоями, иногда почти незаметно… а иногда вот так, как сейчас, врываясь в сознание цельными фрагментами. И в этот раз воспоминание оказалось далеко не мирным. Скорее уж это был самый настоящий ужастик — не из тех, где пугают резкими звуками, а из тех, где страх растёт из ощущения безысходности, чуждости происходящего, древней силы, против которой ты ничего не можешь сделать. Я всё ещё чувствовал отголоски той эмоции — липкий холод под кожей, остаточное напряжение в мышцах. Я медленно перевёл дыхание, заставляя себя успокоиться. За окном всё ещё царила ночная темень. Ли Юэ спал — редкие огни фонарей мерцали вдоль улиц, отражаясь в воде гавани. Рядом, на соседней кровати, сладко посапывала Паймон, свернувшись клубочком в воздухе. Её безмятежность контрастировала с моим состоянием. Мне же спать уже не хотелось. К счастью, память усваивалась достаточно быстро. Мозг словно сам отфильтровывал лишнее: рутину, мелкие бытовые детали, повседневность. Но ярких моментов — боёв, встреч, переломных событий — хватало с избытком. И они… давили. Я поднялся, накинул верхнюю одежду и решил немного прогуляться — сбросить напряжение, разложить мысли по полочкам, заодно подумать о будущем. Самый безопасный отрезок пути был уже пройден. Монштадт — закрыт. Ли Юэ — пережит. До прибытия экспедиции Южного Креста во главе с капитаном Бэй Доу оставался примерно год. Год подготовки. Год, чтобы стать сильнее. Мне нужно было лучше освоить гео — анемо и свет уже подчинялись мне уверенно, но камень требовал иного подхода: терпения, устойчивости, внутреннего равновесия. Стоило бы раскрутить Моракса на тренировки — как это было с Венти. Наблюдать за мастером, учиться у аса своего дела всегда эффективнее, чем идти вслепую. Мои ноги сами несли меня по ночным улочкам. Город почти опустел. Лишь редкие стражи, отчаянно пытающиеся не зевать на посту, кивали мне в знак приветствия. Каменные мостовые тихо отдавались под шагами, а ветер приносил запах моря и пряностей с закрытых рынков. Мысли переключились на вчерашний день. После окончания церемонии, всех высокопарных речей и официальных благодарностей мне вручили награду как одному из вовлечённых лиц, внёсших значительный вклад в оборону гавани. Копьё — «Покоритель Вихря». Оружие было великолепным. Сделанное из редких сплавов, пропитанное гео-энергией, с благословением самого Властелина Камня. При активации особый георезонанс позволял увеличивать вес копья по желанию, усиливая удары, а заодно формировал вокруг владельца защитный барьер. Баланс атаки и обороны. Идеально под мой стиль. Как посоветовал Чжун Ли, с моими данными мне лучше всего подошла бы инадзумская руда усиления — она придала бы оружию дополнительную скорость и режущую силу. Проблема была в одном. Достать её сейчас… по адекватной цене… было практически невозможно. Зайдя в узкий переулок, я решил телепортироваться на гору Тяньхэн — полюбоваться рассветом, проветрить голову, возможно, даже помедитировать. Но это оказалось ошибкой. Она стояла у края. Ветер Ли Юэ играл её волосами — длинными, лиловыми, переливающимися мягким аметистовым светом в лучах заходящего солнца. Два аккуратных «кошачьих» пучка на макушке лишь усиливали впечатление хищной грации. Она повернулась. В её глазах вспыхнула молния. Она сделала шаг ближе. А я не мог оторвать взгляда, талисман на ее руке сработал, засиял мягким светом, но для меня и для нее это уже было не важно. Важен был лишь человек, что стоял напротив. Мы набросились друг на друга, и в этот миг окружающий мир перестал для нас существовать.

***

Наше странное состояние оборвалось так же резко, как и началось. Будто кто-то щёлкнул пальцами — и мир вернулся на место. А в груди вместо навязанного жара осталась тяжёлая, неловкая пустота… и осознание. Я встретился с её взглядом — и впервые увидел Кэ Цин не как решительного лидера Цисин, не как «Громовую Юхэн», а как девушку, которую застали врасплох. В её глазах плескался шок. Чистый, неприкрытый. Осознание произошедшего накрывало её волной — и меня вместе с ней. Она первой нарушила тишину, сжав виски пальцами. — Ох… адепты благословенные… — выдохнула она, и голос её впервые звучал растерянно. — Что же мы… натворили… Я резко провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Чёрт… — выдохнул я. — Ладно у тебя артефакт на руке… Но со мной-то что было? Я схватился за голову, пытаясь отследить ощущения. Раньше я воспринимал его проблему несерьёзно. Думал — максимум усилит резонанс, максимум подтолкнёт чувства… . В крайнем случае — телепорт, артерии земли. А сейчас… Сбежать было нельзя. Кэ Цин резко выдохнула, скрестив руки. — Думаешь, я знаю? — она бросила на меня раздражённый взгляд, но в нём читалась не злость, а растерянность. — И что нам теперь делать? Я на секунду задумался. Ситуация была… мягко говоря, нестандартной. — Стоит поискать плюсы, — произнёс я наконец. Она медленно повернула голову. — …Какие? Я пожал плечами, стараясь разрядить обстановку: — Ну… ты теперь связана с могущественным авантюристом. Пауза.Короткая.Опасная.Её глаз дёрнулся. — Который мне изменяет, — холодно закончила она. Я моргнул. — Чего? Она резко подняла руку, показывая талисман-артефакт на запястье. Тот тускло светился остаточным электро-светом. — Этот артефакт, — процедила она, — загорался всякий раз, когда ты проводил ночь с девушкой. Я застыл. — …Чего? — От этого нам, видимо, обоим и сорвало крышу, — сухо добавила она. — Эфект накопился. Перегрузка эмоций. Импульсная синхронизация. Я уставился в пустоту, переваривая услышанное. В голове лениво прокручивались последние недели. Эмбер.Её дом.Ванна. Ещё пара… эпизодов, с Эолой. Артефакт на руке предательски потеплел, будто реагируя на воспоминания. И только сейчас я заметил на руке новый элемент. Я медленно выдохнул. — …Проблема, — констатировал я. Кэ Цин фыркнула, но без злобы — скорее устало. — «Проблема» — это мягко сказано. Она прошлась туда-обратно по краю утёса, пытаясь вернуть привычный контроль над эмоциями. Когда она остановилась, её голос снова стал твёрдым — деловым, как на заседаниях Цисин. Решив не усугублять положение, мы молча разошлись. Без лишних слов, без неловких попыток что-то «прояснить». Сейчас любое обсуждение только сделало бы хуже. Кэ Цин нужно было срочно вернуться к работе в своём департаменте — Юйхэн Цисин не может позволить себе пропадать на рассвете без объяснений. Мне же предстояло другое, не менее сложное задание: успокоить Паймон, потому что мы отсутствовали как минимум два часа, и для неё это уже повод начать паниковать, строить теории заговора и подозревать всех вокруг. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру Кэ Цин, я машинально покосился на собственную руку. Артефакт. Теперь он был и у меня. Он выглядел как тонкая полупрозрачная лента, сотканная из света и энергии, плотно обвивающая руку от запястья до предплечья, будто украшение… или оковы. Попытка поддеть его пальцами ни к чему не привела — не было ни края, ни стыка. Он словно слился с кожей, стал её частью. В элементарном восприятии это ощущалось ещё страннее. Артефакт был как дополнительный орган — не чужеродный, но и не полностью «мой». Он медленно, почти лениво поглощал крохи силы света и анемо, которые циркулировали во мне, и из этой смеси формировал нечто иное. Нить. Тонкую, едва различимую, но невероятно прочную энергетическую нить, тянущуюся куда-то вдаль. К ней. Я закрыл глаза — и почти сразу ощутил её местоположение. Не координатами, не образом, а направлением, как внутренний компас. Более того, я чувствовал, как по этой связи уходят крошечные порции моей силы… и в ответ приходит электро. Я пропустил по руке слабый разряд. Неопасный. Контролируемый. Электро была «чистой», но… чужой. Заёмной. Она легко отзывалась на команды, но в теле не задерживалась, не укоренялась, будто я держал в ладонях воду, просачивающуюся сквозь пальцы. Мы хорошо зарядили друг друга — это факт. Но эта сила была временной. Нестабильной. И, что хуже всего, двусторонней. — Прекрасно… — пробормотал я себе под нос. Ноги сами понесли меня обратно к отелю. Зайдя в номер, я первым делом огляделся — и почти сразу заметил записку, аккуратно оставленную на кровати. Не нашла тебя утром и решила позавтракать в «Народном выборе». Если не найдёшь меня там — значит пошла зарабатывать мору. Паймон. Я хмыкнул. Что ж… она оказалась куда более самостоятельной, чем в каноне. Или, возможно, я просто слишком быстро перестал быть для неё «единственным взрослым в комнате». Решив, что мне тоже не помешает подкрепиться, я направился туда же. В «Народном выборе» Паймон я не застал. Заказав завтрак, я уселся за столик и наконец позволил себе подумать. Ситуация, в которую я угодил, была, мягко говоря, напряжённой. Наш негласный договор был нарушен. Причём не из-за скандала, не из-за интриг, а из-за вмешательства артефакта, которое формально никто не заказывал. Теперь мы не могли просто разойтись, обменявшись официальными извинениями, разорвать фиктивный брак и остаться каждый при своём. Любой шум — и это ударит по репутации. Скандал охладит мои отношения с группировкой Цисин. В целом — не смертельно, но неприятно. Однако куда серьёзнее была другая проблема. Инадзума. Я сильно сомневался, что после подобного конфликта экспедиция «Южного Креста» согласится провести меня «зайцем». А значит, придётся искать мирный способ разрешения ситуации. Если остаться официальным мужем Кэ Цин — мне придётся её поддерживать. Политически, публично, системно. И, если честно… я был не против. Но для неё это — мезальянс. Да, в Мондштадте мои действия помогли городу. Да, в Ли Юэ я сыграл заметную роль. Но я всё ещё не герой Тейвата. Пока. Если бы я успел отметиться в Инадзуме, это уже можно было бы считать равным браком. Но до этих событий ещё немало времени. Я машинально доел завтрак, погружённый в размышления, когда их прервал посыльный. В этот раз — обычный солдат миллелитов, а не адепт или высокопоставленный чиновник. Он вежливо поклонился и передал мне письмо. Приглашение. Деловой обед в одном из элитных ресторанов. От Нин Гуан. Я выдохнул. Что ж, у меня было как минимум три часа на раздумья. Выйдя из гавани, я активировал телепорт — и оказался за пределами города. Нужно было развеяться. Выпустить пар. Покрошить кого-нибудь, кто не обидится. Неудачником сегодня стал страж руин. Гео-копьё, ускоренное анемо, пробило его ядро мгновенно. Массивный механизм даже не успел активировать защиту — с глухим грохотом рухнул на землю и рассыпался на частицы, оставив после себя лишь ядро. Удивительный контраст. В Мондштадте такие опасности встречались лишь в глухих, забытых местах. Стоит отдать должное любителям свободы — там на пути чаще всего попадались слаймы или око бури. В Ли Юэ же это была повсеместная напасть. Хиличурлы регулярно грабили караваны особо жадных торговцев. Стражи руин бродили неподалёку от дорог. А если, не дай архонты, пробудится дракон — без обладателя катализатора обычные авантюристы практически бессильны. Я усмехнулся. Забавный контраст. Услышав движение впереди, я направился на звук — и спустя полчаса неспешного шага наткнулся на вишапов. Бой был коротким. Вишап рухнул на каменистую землю с глухим, тяжёлым звуком, будто сама скала выдохнула вместе с ним. Его тело ещё несколько секунд подрагивало остаточными электроимпульсами, после чего окончательно затихло, рассыпаясь в пыль и оставляя после себя лишь ядро и пару кристаллизованных пластин. Я медленно выдохнул. Бой занял… сколько? Минуту? Две? Слишком легко. Я покрутил копьё в руке, позволяя остаткам анемо рассеяться по ветру. Артефакт на руке едва заметно отозвался — тонкая нить вновь натянулась, и я на мгновение ощутил её. Кэ Цин. Сосредоточенность. Раздражение. Лёгкая усталость. И где-то глубоко — смущение, которое она старательно давила. Я машинально оборвал контакт, ослабив поток энергии. — Нет уж… — пробормотал я. — Ещё и эмоции считывать начну — совсем весело будет. Собрав дроп, я активировал телепорт обратно в гавань. Ли Юэ встречал привычным шумом. Крики торговцев. Звон моры. Скрип корабельных мачт. Запах жареного мяса, специй и морского ветра вперемешку. После тишины гор это ощущалось почти оглушающе. Я посмотрел на солнце — до назначенного обеда оставалось чуть меньше часа. Решив не тратить время, я направился в сторону элитного ресторана, указанного в приглашении. Здание стояло на верхнем ярусе гавани — место, где собирались либо самые богатые, либо самые влиятельные. Резные колонны, позолоченные карнизы, нефритовые вставки в дверях — всё кричало о статусе. Меня встретил управляющий. — Господин Лайт? Госпожа Нин Гуан уже ожидает. Меня провели в отдельный зал — просторный, но уединённый. Огромные окна выходили на гавань, и отсюда весь Ли Юэ лежал как на ладони. Она стояла у окна. Свет падал так, будто специально подчёркивал каждую деталь — белоснежные волосы, уложенные в сложную причёску, янтарные глаза, холодно-спокойные, как гладь нефрита, и платье, стоившее, вероятно, как небольшой торговый флот. — Вы пунктуальны, господин Лайт, — не оборачиваясь, произнесла она. — Это похвально. — Вы назначили встречу — я пришёл. Она повернулась, мягко улыбнувшись. — Как всегда. Прямо. Люблю таких людей. Мы заняли места, слуги бесшумно подали блюда и удалились, оставив нас наедине. Некоторое время она молчала, разглядывая меня, будто оценивая актив. — Вы оказались… куда более интересной переменной, чем я предполагала, — наконец сказала она. — Подозреваю, это не комплимент. — О, напротив. Вы помогли в битве с Осиало тем, что восстановили баллисту. Взаимодействуете с архонтами. Вмешиваетесь в дела Фатуи. А теперь… Её взгляд на секунду скользнул по моей руке. Артефакт едва заметно потеплел. — …теперь вы связаны с одной из Цисин. Я не стал изображать удивление. — Расслабьтесь, — добавила она мягче. — Я не собираюсь устраивать скандал. Напротив… ситуация может быть выгодна всем сторонам. — Даже так? — Юйхэн Цисин — одна из самых упрямых и независимых фигур в Ли Юэ. Её союз с сильным авантюристом, героем двух регионов, — она чуть улыбнулась, — усиливает политические позиции группировки. — А моё мнение? — Мне интересно именно оно, — честно ответила она. — Вы намерены разрывать связь? Я на секунду задумался. Нить на руке едва заметно пульсировала. — Если бы это зависело только от меня — возможно. Но договор… усложняет задачу. — Тогда остаётся адаптироваться, — спокойно заключила она. — И использовать ситуацию. Она сделала глоток чая. — К слову об использовании. Мне понадобится ваша помощь. — В каком вопросе? — Контрабанда из Инадзумы. — Её взгляд стал острее. — В последнее время через закрытые каналы начали поступать партии редкой руды усиления. Я чуть прищурился. — Инадзумской? — Именно. Той самой, что вы ищете для своего копья. Я невольно усмехнулся. — Вы читаете меня как открытую книгу. — Я читаю всех, — спокойно ответила она. — Так вот… официально торговля невозможна. Но кто-то уже наладил маршруты. Мне нужно выяснить — кто. — И вы хотите, чтобы я… — Выяснили все, в данный момент моя лучшая помощница в столь деликатных делах недоступна — закончила она. Я откинулся на спинку стула. Задание было опасным. Но… Инадзумская руда. Выход на Южный Крест. Политические очки. И, возможно, способ укрепить позиции рядом с Кэ Цин — без скандалов. — Я возьмусь, — сказал я. Улыбка Нин Гуан стала чуть шире. — Я не сомневалась. Она щёлкнула пальцами — на стол легла папка. — Здесь первая информация. Начните с доков на южном причале. И… будьте осторожны. — Фатуи? — Хуже, — спокойно сказала она. — Частные синдикаты. Они не играют по дипломатическим правилам. Я поднялся. — Тогда будет интересно. — О, я уверена, — мягко ответила она. — И, господин Лайт… Я остановился у выхода. — Постарайтесь не влюбиться окончательно в мою Юйхэн. Она и так слишком много думает о вас сегодня. Артефакт на руке предательски вспыхнул теплом. Я лишь усмехнулся. И вышел, уже чувствуя, как впереди начинает раскручиваться новая, куда более опасная партия. Я вышел из ресторана не спеша. Слишком многое требовало обдумывания, чтобы торопиться. Гавань шумела, жила своей жизнью, будто никакие архонты, Фатуи, контрабанда и артефакты, связывающие судьбы людей, её не касались. Но теперь я слишком хорошо знал: под этим шумом всегда скрываются течения поглубже и поопаснее. Контрабанда из Инадзумы. Инадзумская руда. Кэ Цин. Артефакт. И, как вишенка на этом торте, — необходимость лезть в дела, где один неверный шаг может стоить не только репутации, но и головы врагам. Я почти машинально направился к террасам, ведущим вверх, в сторону старых кварталов. Был один человек, с которым мне нужно было поговорить прежде, чем делать следующий ход. Тот, кто знал контракты лучше всех. Тот, кто видел больше эпох, чем я видел дней. Тот, кто уже однажды помог мне разобраться, не вмешиваясь напрямую. Джун Ли. Я нашёл его там, где и ожидал. Небольшая чайная, скрытая от суеты — не показная, не элитная, но с идеальным видом на горы. Он сидел за столиком у окна, как всегда выпрямленный, спокойный, с чашкой чая в руках, будто время здесь текло медленнее. — Ты выглядишь… задумчивым, — произнёс он, не поднимая взгляда. — И слегка раздражённым. Присаживайся. Я сел напротив, на мгновение просто наслаждаясь тишиной. — Мне нужен совет, — сказал я прямо. — Причём не бытовой. Он слегка улыбнулся. — Я удивился бы, будь иначе. Я положил руку на стол. Лента артефакта тут же стала заметна — тонкая, светящаяся, будто жила, пульсирующая в такт сердцу. Джун Ли внимательно посмотрел на неё. Очень внимательно. — Любопытно, — произнёс он после паузы. — Это не классический артефакт. И не контракт в привычном смысле. — Он связал меня с Кэ Цин, — сказал я. — Взаимно. Мы чувствуем друг друга. Обмениваемся силой. И… — я на секунду замолчал, — эмоциями, если не держать контроль. Он кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. — Это древняя форма резонансного узла, — сказал он. — Подобные использовались задолго до Войны Архонтов. Их назначение — соединять судьбы, а не просто людей. — Прекрасно, — буркнул я. — И что теперь? Его можно снять? Джун Ли отпил чаю. — Можно. Но цена будет высокой. — Насколько? — Для одного из вас — потеря части элементарного потенциала. Для другого — серьёзный удар по жизненной силе. А в худшем случае… — он слегка прищурился, — связь разорвётся неравномерно. Я выдохнул сквозь зубы. — То есть вариант «извиниться и разойтись» отпадает. — Именно, — спокойно подтвердил он. — К тому же… вы уже вошли в фазу стабилизации. Чем дольше узел существует, тем менее агрессивным он становится — и тем труднее его разрушить без последствий. Я откинулся на спинку стула. — Значит, остаётся жить с этим. — Или использовать, — мягко поправил он. — Узел усиливает сильных и ломает слабых. Вы с Кэ Цин — оба не относитесь ко второй категории. Я усмехнулся. — Она бы не оценила формулировку. — Возможно, — согласился он. — Но истина от этого не меняется. Я помолчал, затем заговорил снова: — Нин Гуан предложила мне задание. Контрабанда из Инадзумы. Взгляд Джун Ли стал серьёзнее. — Это опасная игра. — Я знаю. — И всё же ты согласился. — Потому что это даёт мне шанс попасть в Инадзуму мирно используя влияние Цисин. И… — я замялся, — укрепить позиции рядом с Кэ Цин. Без скандалов. Он долго смотрел на меня, словно взвешивал мои слова. — Ты начинаешь мыслить как участник контракта, — сказал он наконец. — Не как авантюрист. — Это плохо? — Нет, — ответил он после паузы. — Это… неизбежно. Он поставил чашку и слегка наклонился вперёд. — Вот мой совет, — произнёс он тихо. — Не пытайся разорвать связь. И не пытайся ускорить её развитие. — Тогда что? — Выравнивай, — сказал он. — Балансируй. Не позволяй эмоциям брать верх, но и не подавляй их полностью. Узел реагирует на искренность так же сильно, как на страх. Я кивнул. Южный причал встретил меня не шумом торговли, а странной, вязкой тишиной. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая воду в густое золото, но в этом секторе гавани не было ни криков торговцев, ни запаха жареной рыбы, ни ленивых разговоров грузчиков. Лишь скрип канатов, редкие всплески воды и слишком внимательные взгляды. Я не стал сразу соваться вглубь. Сначала — наблюдение. Я слушал голос ветра. Артефакт на руке слегка пульсировал — связь с Кэ Цин была стабильной. Где-то далеко она работала, сосредоточенная, напряжённая. Порой до меня долетали крошечные вспышки электро — словно отголоски её эмоций. Интересно, чувствует ли она сейчас меня так же отчётливо? — Не время, — тихо пробормотал я себе. С южной стороны причала стоял неприметный склад с заколоченными окнами. На первый взгляд — ничего особенного. Но грузчики, что проходили мимо, старались не смотреть в ту сторону, а звуков от туда слышно не было. Это уже говорило о многом. Я сделал шаг — и в этот момент по коже прошёлся знакомый холодок. Кто-то наблюдал. Я не обернулся. Просто слегка усилил георезонанс копья. Барьер мягко лёг на кожу, почти невидимый. Из тени вышли двое. Лёгкая броня, короткие клинки, на шее — амулеты с незнакомым символом. — Заблудился, путник? — один из них улыбнулся слишком широко. — Возможно, — ответил я спокойно. — Ищу редкую руду. Второй фыркнул. — Здесь не торгуют камнями. — Значит, я не по адресу. Я уже собирался развернуться — проверить их реакцию — когда первый резко шагнул ближе. — Мы не любим, когда лишние люди гуляют рядом с нашими складами. Артефакт вспыхнул. Нить натянулась. Я ощутил раздражение Кэ Цин — резкое, колющее. Словно молния прошла по позвоночнику. — Плохое настроение? — усмехнулся я. — У меня тоже. Первый напал без предупреждения. Короткий клинок мелькнул в воздухе, но гео барьер принял удар, — я сместился в сторону, и древко копья врезалось нападавшему под рёбра. Второй успел вытащить талисман — но я уже видел подобные техники. Быстрый выпад и очередной противник падает. —Новый Синдикат, значит… — пробормотал я, поднимая один из амулетов. Символ — стилизованная волна и клинок. Вернувшись в номер, я застал Паймон за занятием, в котором ей, пожалуй, не было равных во всём Тейвате, — уничтожением запасов сладкого. Судя по масштабу бедствия, вся мора, которую она успела заработать за утро, была немедленно и без колебаний вложена в «стратегически важные ресурсы». На столе, на подоконнике и даже на тумбочке у кровати стояли коробочки, бумажные свёртки и блюдца с десертами: засахаренные фрукты, печенье, какие-то местные пирожные с ореховой начинкой, медовые палочки и ещё пара сладостей, названия которых я даже не знал. И, что удивительно, среди этого сладкого хаоса я заметил аккуратно отложенную в сторону тарелку. Для меня. Паймон сидела на кровати, поджав ноги, и с предельной серьёзностью уплетала печенье, запивая его ароматным чаем. Щёки чуть надуты, глаза сосредоточены, в руках — очередная добыча. В этот момент она выглядела настолько мило, что вся напряжённость последних часов будто сама собой отступила на шаг. Казалось, для неё в мире не существовало проблем, которые я не смогу решить. А значит, можно было спокойно заниматься самым важным: есть вкусности,путешествовать, греться в уюте и не забивать голову лишним. — О, Лайт! — оживилась она, заметив меня, и быстро проглотила кусок. — Наконец-то! Я уж думала, ты опять куда-то пропал по «очень важным взрослым делам»! Я невольно усмехнулся. — Так и было. — Угу, — подозрительно прищурилась Паймон, но тут же махнула рукой. — Ладно, потом расскажешь. Смотри, Паймон купила сладости! И даже оставила тебе часть! Видишь, какая Паймон добрая? — Вижу. Даже не верится. — Эй! — она возмущённо всплеснула руками. — Паймон всегда добрая! Просто… иногда очень голодная. Я подошёл ближе, взял с тарелки отложенное для меня печенье и сел рядом. Оно оказалось ещё тёплым, с тонким запахом масла и карамели. Хрустнуло приятно, почти по-домашнему. В комнате было тихо, уютно. За окном шумела гавань, но сюда доносились лишь приглушённые голоса и редкий плеск воды. После разговоров с Нин Гуан, консультации у Джун Ли, мыслей об артефакте, контрабанде и будущей поездке в Инадзуму эта сцена казалась почти нереальной. Простой. Нормальной. Паймон, довольная произведённым эффектом, снова взялась за чай и печенье, болтая ногами в воздухе. — Кстати, — сказала она с набитым ртом, — ты сегодня какой-то странный. — Это очень точное описание последних недель моей жизни. — Нет, не так, — она проглотила и ткнула в меня пальцем. — Обычно ты возвращаешься с таким лицом, будто уже мысленно дерёшься с кем-то. А сейчас ты выглядишь так, будто уже подрался… и теперь думаешь, как объяснить это Паймон. Я посмотрел на неё с уважением. — Иногда ты пугающе проницательна. — Конечно! — гордо вскинулась она. — Паймон — лучший проводник и отличный специалист по лицам! Ну так что случилось? Я на секунду замолчал, глядя на отложенные для меня сладости. Сказать всё — значит втянуть её в историю с артефактом и Кэ Цин раньше времени. Не сказать ничего — вызвать ещё больше подозрений. — Скажем так, — медленно ответил я, — у меня появилась… новая проблема. Не смертельная. Но очень неловкая. Паймон задумчиво кивнула, будто оценивала степень опасности. — Это проблема уровня «нас хотят убить» или уровня «какая-то девушка на тебя злится»? Я хмыкнул. — Между ними. Она округлила глаза. — Ого. Тогда это серьёзно. Я рассмеялся — впервые за этот день искренне. Паймон довольно улыбнулась и подвинула ко мне чайник. — Тогда ешь сладкое и пей чай. Все знают: если проблема не решается сразу, сначала надо поесть. Потом думать. Я взял чашку и сделал глоток. Тёплый чай, сладкое печенье, уютный номер, сонная гавань за окном и Паймон, которая умудрялась превращать даже самый тяжёлый день в нечто терпимое одним своим присутствием. Да, впереди меня ждали сложные разговоры, опасная работа и ещё более опасные чувства, которые теперь были завязаны на артефакт. Но прямо сейчас… Прямо сейчас можно было позволить себе короткую передышку. И просто посидеть рядом с тем, кто безоговорочно верит, что ты справишься. Следующую неделю я почти полностью потратил на выслеживание членов синдиката. Работал аккуратно: менял маршруты, прятался на крышах складов, сидел в пустых лодках у дальних причалов, замирал в переулках и слушал ветер, вылавливая обрывки разговоров. И каждый раз — одно и то же. Стоило мне затаиться и сосредоточиться, как через пару минут меня находили. Не искали долго. Не прочёсывали район. Не колебались. Будто кто-то заранее показывал им точку на карте. Причём вели себя они странно: вместо того чтобы проверить, кто я и чего хочу, сразу шли в драку. Без торга, без угроз, без попытки «купить» молчание. Для контрабандистов это было нетипично. Обычная шпана сначала пытается запугать, потом подкупить, потом уже резать. Здесь же чувствовалась дисциплина. И… мистицизм. Словно я лез не просто в незаконный бизнес, а в территорию, где чужаков не терпят по принципу. На третий день я подумал о слежке через связи Кэ Цин — но быстро отбросил идею. Она и так была напряжена из-за артефакта, а превращать её в невольный радар в своей операции мне не хотелось. Мы и без того пару раз случайно «словили» друг друга на эмоциях: однажды я получил от неё волну сухого раздражения посреди ночи (судя по всему, кто-то сорвал совещание), а на следующий день она, вероятно, словила мой азарт во время погони за очередным курьером и прислала по связи такую волну раздражеия, что я едва не убил человека копьём. На шестой день я уже начал подозревать, что у синдиката есть какая-то система наблюдения на основе талисманов. А на седьмой… На седьмой в меня буквально врезалась Ху Тао. Это произошло на верхней террасе неподалёку от лестниц, ведущих к торговым рядам. Я как раз выходил из узкого переулка, недовольный очередным провалом, и размышлял, не пора ли сменить подход, когда мне в грудь что-то — точнее, кто-то — влетело с такой скоростью, что я инстинктивно шагнул назад и едва удержал равновесие. — Нашла! — радостно объявила знакомая девушка в чёрно-красном наряде, повиснув на мне так, будто мы были старыми друзьями. — Ты-то мне и нужен! Я моргнул. Передо мной, сияя, как человек, который только что нашёл идеальный повод не заниматься скучными делами, стояла Ху Тао. Директор похоронного бюро «Ваншэн». Хозяйка шуток, от которых у половины Ли Юэ нервно дёргается глаз. И, по совместительству, человек, которого лучше не недооценивать. — …Добрый день? — осторожно сказал я. — Для кого добрый, а для кого очень занятой! — бодро ответила она, наконец отступая на шаг. — Мне срочно нужна помощь в поимке тёмного духа. И тебя мне порекомендовал сам господин Чжун Ли! Я прищурился. — Джун Ли? — Ага! — она заговорщически наклонилась ко мне. — Сказал, что ты необычный, умеешь слушать ветер, хорошо работаешь с элементами и не падаешь в обморок от «чуть-чуть странного». Идеальный кандидат! Я невольно хмыкнул. Похоже, после нашей «консультации» он решил помочь… по-своему. — Что за дух? — спросил я. — И почему именно я? Ху Тао тут же посерьёзнела. Не до конца — в глазах всё равно плясали искры веселья, — но голос стал заметно собраннее. — Последние несколько дней у доков и складов начали появляться следы искажённой инь-энергии. Не обычные призраки, не остаточные эмоции, а что-то… привязанное. Его словно таскают с места на место. Оно паникует, злится и всё время кого-то предупреждает. Я замер. Предупреждает. — Погоди, — медленно произнёс я. — Ты хочешь сказать, это может быть дух, который… чувствует посторонних и подаёт сигнал? Она хлопнула в ладоши. — Вот! Вот почему ты мне нравишься! Сразу мыслишь в правильную сторону. — Я тебя впервые вижу так близко. — Не порть момент. Я потер переносицу. — И почему ты не взяла с собой кого-то из своих? — Потому что мои ребята хороши по части ритуалов и проводов в последний путь, — сказала она, загибая пальцы. — А тут нужен кто-то, кто сможет: быстро среагировать, не сдохнуть в драке, не мешать мне работать, не читать нотации, как некоторые. На слове «некоторые» она выразительно подняла глаза к небу. Понятно, в сторону Чжун Ли. — И ещё, — добавила она уже тише, — если этот дух действительно привязан к синдикату, то это уже не просто «проблема бюро». Это чья-то попытка использовать мёртвых как инструмент. В её голосе впервые прозвучала настоящая злость. Я кивнул. — Ладно. Я в деле. — Отлично! — она снова расцвела. — Тогда идём. И да, если увидишь Паймон, можешь передать, что я потом угощу её конфетами. Чтобы не волновалась. — Ты её уже подкупила? — Я предпочитаю термин «налаживаю связи». Через полчаса мы были у дальних складов, ближе к каменным площадкам, куда обычно свозили грузы поздним вечером. Место было не слишком людным даже днём. Сейчас же, под вечер, здесь почти никого не осталось — только пара рабочих на расстоянии и редкие стражники, лениво обходящие периметр. Ху Тао присела у стены, провела пальцами по земле и тихо цокнула языком. — Видишь? — Она указала на почти незаметный тёмный след, похожий на потёк сажи. — Это не просто скверна. Это след от принудительной привязки. Я присел рядом, усилил восприятие и действительно почувствовал неприятный холодок, будто кто-то долго шептал в камень. След тянулся вдоль склада, потом исчезал у задней двери. — Они держат дух внутри? — Не совсем. Скорее… используют как сторожевую собаку. — Ху Тао поморщилась. — Фу, даже звучит мерзко. — Можешь его освободить? — Могу. Но сначала нужно поймать. Если просто сломать привязку, он сорвётся и начнёт метаться, а потом может вцепиться в первого попавшегося. Мне нужен момент, когда он проявится. Она достала из рукава несколько бумажных талисманов, маленький колокольчик и… пакетик с конфетами. Я уставился на неё. — Это тоже для ритуала? — Конечно. — Она совершенно серьёзно кивнула. — Некоторые духи лучше идут на сладкое. — Ты сейчас шутишь? — Наполовину. С этой девушкой было невозможно понять, где именно заканчивается шутка и начинается рабочая методика. — План простой, — продолжила она. — Я ставлю приманку и ритуальную петлю. Ты — слушаешь ветер и ловишь момент, когда кто-то из синдиката получит сигнал. Если начнётся драка — не даёшь им сбежать. Особенно тем, у кого при себе мешочки, печати или шкатулки. Они могут прятать якоря. — Понял. — И ещё… — Она ткнула в мою руку, где под рукавом прятался артефакт. — Если твоя новая красивая штука вдруг начнёт фонить, предупреди. Такие связи иногда раздражают духов. Я прищурился. — Ты и про это знаешь? — Я директор похоронного бюро, а не продавщица цветов. — Она довольно улыбнулась. — В Ли Юэ слухи ходят быстрее, чем курьеры. Мы устроились в засаде. Ху Тао — на крыше низкого склада, спрятавшись за выступом и, к моему удивлению, мгновенно став почти незаметной. Я — в тени между ящиками, копьё при мне, анемо рассеяно по окрестностям тонкой сетью. Минуты тянулись медленно. Ветер приносил запах соли, смолы и старых канатов. Где-то дальше ругались грузчики. В гавани ударил корабельный колокол. Потом… Холод. Резкий, иглой по затылку. Я напрягся, вслушиваясь в потоки воздуха — и уловил тонкий, почти детский всхлип, который тут же перешёл в сдавленное шипение. Что-то скользнуло вдоль стены склада, оставляя за собой инь-след. Одновременно на соседнем переулке раздался шорох шагов. Двое. Нет, трое. — Идут, — прошептал я едва слышно. С крыши мягко звякнул колокольчик — знак, что Ху Тао готова. Из-за угла показались люди в неприметной одежде. Обычные грузчики на вид, но двигались слишком собранно, слишком уверенно. Один нёс длинный свёрток, второй — деревянный ящик, третий постоянно оглядывался. Они подошли к двери склада — и в этот момент воздух над ящиком задрожал. Тёмный дух проявился. Нечёткая, вытянутая фигура с пустыми глазницами, окутанная нитями печатей. Он дёрнулся в мою сторону, словно почувствовал чужака, и уже раскрыл рот, чтобы завыть… — Сейчас! — крикнула Ху Тао. Она спрыгнула сверху, приземлившись прямо между людьми и дверью. Талисманы вспыхнули алым светом, колокольчик звякнул второй раз, и по земле пошёл круг ритуальных знаков. — Привет-привет! Ночная доставка в бюро «Ваншэн»! — бодро объявила она. — Сегодня забираем одного духа и, возможно, пару клиентов! Контрабандисты среагировали мгновенно — без лишних слов рванули в разные стороны. И тут вступил я. Анемо-рывок, удар древком по колену первому — тот рухнул. Гео-шип из земли перекрыл проход второму. Третий выхватил нож и попытался броситься на Ху Тао, но я успел раньше: «Покоритель Вихря» тяжело прошёл по дуге, выбивая оружие и отправляя его в ящики. Дух завыл. Громко. Больно. Не злобно — скорее в панике. Ху Тао уже работала по нему, и вся её обычная шутливая манера вдруг исчезла. Движения стали точными, почти торжественными. Один талисман — на лоб духа, второй — на узел печатей, ладонь к сердцу, короткая фраза на древнем наречии Ли Юэ. Я чувствовал, как инь-энергия сжимается, сопротивляется… а потом начинает расплетаться. — Не бей его! — крикнула она мне, не оборачиваясь. — Он не враг! — Да я и не собирался! Один из контрабандистов, прижавшись к стене, вдруг выхватил маленькую чёрную шкатулку которая начала дымится и попытался разбить её о камень. Я успел заметить вспышку — и рефлекторно бросил в неё ветровое лезвие. Шкатулку выбило из рук. Она ударилась о стену, но не разбилась. Внутри что-то заверещало. — А вот это якорь! — довольно выкрикнула Ху Тао. — Молодец! Она закончила печать резким движением, и тёмный дух словно выдохнул — фигура стала светлее, контуры мягче. Паническое шипение сменилось тихим, почти неразборчивым бормотанием. Напряжение спало. Контрабандисты, понимая, что дело провалено, попытались разом рвануться в стороны. Я призвал гео-барьер, перекрыв им путь, и коротко бросил: — Лежать. Миллелиты уже в пути. — Ты их звал? — удивилась Ху Тао, поднимая шкатулку двумя пальцами. Я кивнул. — Ещё когда мы ставили засаду. — Умно. — Она подмигнула. — Люблю, когда у людей есть план «Б». Миллелиты прибыли быстро — видимо, Нин Гуан действительно держала ситуацию под контролем и не зря дала мне это дело. Пленных увели, склад опечатали, шкатулку забрали как улику, хотя Ху Тао сначала долго спорила, что «её бюро должно хотя бы посмотреть, что внутри и насколько это незаконно с точки зрения загробной этики». Когда всё закончилось, мы остались вдвоём у пустеющего причала. Дух — уже очищенный — стоял рядом с Ху Тао тихой бледной тенью. Он больше не выглядел опасным. Скорее… потерянным. — Кто он? — спросил я. — Похоже, бывший грузчик, — тихо сказала она, уже без привычной шутливости. — Его смерть использовали как якорь. Привязали к маршрутам и заставляли «чуять» чужаков. Вот почему твои засады проваливались. Я сжал челюсть. — То есть синдикат действительно использовал мёртвого как сигнализацию. — Угу. — Она кивнула. — За такое я особенно не люблю людей. Ху Тао повернулась к духу, что-то тихо сказала ему — уже совсем не тем тоном, каким дразнила живых. Мягко, уважительно, почти по-семейному. Тень дрогнула, словно кивнула… и начала рассеиваться. Ветер подхватил последние искры инь-энергии и унёс их в сторону моря. Мы некоторое время молчали. Потом Ху Тао снова оживилась, будто переключила маску одним движением. — Ну что, господин авантюрист, поздравляю! Ты официально полезен не только в драке, но и в делах посмертной логистики. — Звучит как сомнительное достижение. — А зря! — Она ткнула меня пальцем в грудь. — Очень редкая специализация. Я невольно усмехнулся. — Спасибо за помощь. Без тебя я бы так и продолжал гоняться за людьми, не понимая, почему они меня чувствуют. — А без тебя они бы опять убежали. Так что в расчёте. — Она прищурилась. — Но если хочешь отблагодарить, можешь как-нибудь зайти в «Ваншэн». У меня есть пара идей, где ещё могут быть подобные штуки. Я почувствовал, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. — «Пара идей» от тебя звучит как начало большой проблемы. — Неправда, — совершенно серьёзно ответила Ху Тао. — Иногда это начало весёлой проблемы. С этими словами она развернулась и почти вприпрыжку ушла вверх по лестнице, напевая что-то под нос. Я остался у причала, глядя на тёмную воду и огни гавани. В руках у меня теперь была первая настоящая зацепка по синдикату: они использовали не только контрабанду и бойцов, но и духовные практики, причём явно не местного, «правильного» толка. Это уже тянуло не на уличную банду. Это тянуло на структуру, у которой есть деньги, связи… и кто-то достаточно умный, чтобы совмещать криминал с оккультной дрянью. Я медленно выдохнул. Значит, следующая неделя будет ещё веселее.

***

И я оказался прав. Следующие дни превратились в затяжную, вязкую охоту — из тех, где победа измеряется не яркими дуэлями, а количеством сорванных поставок, изъятых тайников и людей, которых удалось взять живыми. Мы с Ху Тао неожиданно быстро сработались. Там, где я давил силой и мобильностью, она закрывала то, что я даже не замечал: следы ритуалов, инь-метки, привязки, «шепчущие» талисманы, незаметные обычному глазу. Я перекрывал пути отхода, выбивал бойцов, ломал защиту. Она снимала печати, гасила духовные ловушки и выдергивала из этой грязи то, что могло потом стать уликами. А после — подключались миллелиты. Сначала они смотрели на нас с недоверием. Потом — с осторожным уважением. А через пару дней уже начали работать как часы: оцепление, задержание, фиксация вещественных доказательств, сопровождение конфиската. Нин Гуан, похоже, не просто дала мне задание — она заранее выстроила канал, по которому можно было бить по синдикату без лишнего шума. И всё же… Самое странное началось именно тогда, когда по логике всё должно было закончиться. Синдикат не рассыпался. Вообще. После первых ударов они потеряли несколько складов, двух связных, курьерскую сеть на нижних причалах и как минимум три «безопасных» маршрута. Мы выбили им духовного дозорного, изъяли якоря, накрыли мастерскую с поддельными печатями и даже перехватили партию контрабандной руды, которую везли под видом камня для ремонта причалов. Любая обычная структура на этом этапе начала бы трещать. Кто-то сбежал бы. Кто-то сдал бы старших. Кто-то попытался бы договориться. Но эти… Эти стояли насмерть. Причём в буквальном смысле. Даже когда их зажимали в угол, даже когда шансов не оставалось, они дрались до последнего — не как наёмники, не как бандиты, а как люди, искренне уверенные, что служат чему-то большему, чем просто деньги. Фанатично. — Мне это не нравится, — сказал я как-то вечером, когда мы с Ху Тао сидели на крыше склада и ждали очередного курьера. — Для контрабандистов они слишком идейные. Ху Тао, жуя засахаренную сливу, кивнула, не отрывая взгляда от переулка. — Угу. Нормальный преступник боится тюрьмы. Эти боятся… — она на секунду задумалась, — разочаровать своего лидера. — Ты это по духам определила? — И по духам тоже. — Она проглотила сливу и стала неожиданно серьёзной. — У нескольких задержанных были остатки духовного воздействия. Не полноценное подчинение, нет. Скорее… усиление преданности. Как будто кто-то очень аккуратно подкручивал внутри них одну-единственную мысль: «служить правильно». Я поморщился. — Промывание мозгов? — Грубо говоря — да. Но сделано тоньше. Тут либо очень талантливый ритуалист, либо человек, который давно с этим работает. Я посмотрел на улицу внизу, где в тени фонаря лениво покачивалась вывеска закрытой лавки. — И при этом их кто-то давит с теневой стороны. Это был ещё один странный кусок пазла. Параллельно с нами кто-то начал резать синдикат изнутри. Неофициально. Без арестов, без показательных налётов, без следов. Просто исчезали посредники, срывались встречи, один раз мы нашли целый схрон уже пустым — аккуратно вычищенным за несколько часов до нашего прихода. Кто бы это ни был, они работал профессионально. — Думаешь, Фатуи? — спросила Ху Тао, покосившись на меня. — Возможно. Но стиль не их, — ответил я. — Слишком тихо. Слишком… личное. Она хмыкнула. — Значит, у нашего синдиката появился ещё один враг. Прелесть. Обожаю, когда все друг друга ненавидят. Это ускоряет работу. — Обычно в такие моменты кто-то выпускает на волю что-нибудь мерзкое. — Не сглазь, — сказала она совершенно серьёзно. Как выяснилось позже — зря сказала. Перелом случился на девятый день нашей совместной охоты. Миллелиты получили наводку на старый склад у скального выступа за южными причалами — место, официально числящееся пустующим после обвала. Слишком удобное, чтобы быть действительно заброшенным. Мы пришли ночью. Я, Ху Тао, десяток миллелитов и двое офицеров, которых прислал лично капитан гарнизона. План был прост: перекрыть выходы, взять связных, изъять документы. План рухнул в тот момент, когда мы вошли внутрь. Склад оказался не просто базой. Это был жертвенник. На полу — круги, вписанные один в другой, мел, пепел, засохшая кровь, металлические штыри с намотанными лентами, подвешенные колокольцы. По стенам — ящики, но не с товаром, а с ритуальными принадлежностями, талисманами, мешочками с прахом и странными масками из чёрного дерева. В центре стояли люди синдиката. Шестеро. Они даже не пытались бежать. Смотрели на нас спокойно, почти с облегчением. Один из них — седой мужчина с обожжённой щекой — шагнул вперёд и тихо произнёс: — Вы опоздали. У меня по спине прошёл холодок. — Назад! — резко крикнула Ху Тао. — Всем назад, из круга! Но было поздно. Седой полоснул себя ножом по ладони и ударил кровью в центральную печать. Мир дёрнулся. Воздух стал вязким, как масло. Колокольцы на стенах зазвенели одновременно, без ветра, без движения — тонко, мерзко, будто кто-то смеялся сквозь зубы. И из-под пола полезла тьма. Не как элемент. Не как обычная скверна. Скорее как сгусток чужой воли, спаянной из боли, страха и мёртвых голосов. Миллелиты дрогнули. Один едва не выронил копьё. — Не смотреть в центр! — рявкнул я, выдёргивая «Покорителя Вихря» и вбивая древко в пол. Гео ударил волной, формируя барьер перед строем. — Держать линию! Ху Тао уже была в движении. От шутливой директрисы «Ваншэн» не осталось и следа. Она скользнула по краю ритуального круга, как тень, талисманы в её руках вспыхивали один за другим, гася узлы печати. — Это не дух! — бросила она мне. — Это сборка из привязанных остатков! Их кормили эмоциями! — Могу пробить ядро? — Если найдёшь! И не ломай всё подряд — тут полсклада может рвануть инь-откатом! Прекрасно. Просто прекрасно. Сгусток тьмы рванулся вперёд, вытягиваясь в подобие пасти. Я встретил его анемо-ударом, одновременно утяжеляя копьё гео-резонансом. Столкновение отдало в руки такой вибрацией, будто я ударил по колоколу. Тварь отпрянула, но не от урона — скорее от самой природы удара. Не живая. Не мёртвая. Сшитая. И кто-то очень хотел, чтобы она успела активироваться. Седой с обожжённой щекой улыбался, истекая кровью. — Учитель сказал… что гавань прогнила… — прошипел он. — Что всё должно быть очищено… Один из офицеров миллелитов шагнул вперёд, но я остановил его рукой. — Живым брать не получится, — тихо сказал я. — Он уже ушёл. И в ту же секунду фанатик сам рванул в центр печати, словно желая стать топливом. — Да чтоб тебя! — Я сорвался с места, анемо-рывком влетел в круг и с размаху ударил древком в бок, выбивая его за пределы рисунка. Ху Тао среагировала мгновенно — печать на его груди вспыхнула, и она буквально «прижала» его душевный узел талисманом, не давая ритуалу дожрать его остатки. — Молодец! — крикнула она. — Ещё секунда — и мы бы получили вторую голову этой гадости! — Не льсти, я и так стараюсь! Тварь взвыла — уже не голосом, а вибрацией, от которой задрожали стены. Несколько ящиков лопнули, выпуская наружу ещё мешочки с прахом. Вот оно. Ядро было не в центре. Ядро было распределено. — Они собрали её на якорях! — крикнул я. — По ящикам, по штырям — всё это часть тела! — Вижу! Бей по чёрным лентам! Не трогай колокольцы! Я пошёл по кругу грубо и быстро. Гео-шипы — в опоры. Ветреные лезвия — по лентам. Удары копья — по штырям, на которых держались ключевые узлы. Каждый разрушенный якорь ослаблял тварь, и та металась всё яростнее, пытаясь то ударить по барьеру, то достать Ху Тао, то вцепиться в ближайшего фанатика. Фанатики… смеялись. Даже когда их вязали миллелиты, даже когда их валили на пол и выбивали оружие, они не просили пощады. Только твердили одно и то же: — Учитель придёт. — Учитель видит. — Учитель очистит Ли Юэ. От этих слов становилось не по себе сильнее, чем от самой твари. — Лайт! Слева! — крикнула Ху Тао. Сгусток рванулся к офицеру, который держал строй, и я едва успел вклиниться между ними. Барьер хрустнул, по плечу резануло холодом, но копьё легло идеально — тяжёлый гео-удар в связку из двух штырей, и узел, наконец, посыпался. Тварь дёрнулась. Сжалась. На долю секунды в её центре проступило что-то похожее на лицо — не человеческое, а собранное из десятков чужих масок. Вот оно. Я вдохнул, собирая анемо в ладони и вдоль древка, утяжелил наконечник гео до предела и шагнул вперёд. Гео и анемо сработали вместе, как молот и резец. Склад содрогнулся. По полу пошла трещина. Центр ритуала вспыхнул бело-золотым — на миг, всего на миг, в ударе проскользнула и моя светлая сила, и тварь словно «не поняла», чем её бьют. Этого хватило. Сгусток лопнул, как пузырь гнили, и вместо взрыва пошёл резкий всасывающий поток — Ху Тао успела перехватить откат талисманами и увела его в заранее подготовленный сосуд. Тишина рухнула на склад так внезапно, что у меня зазвенело в ушах. Пыль. Запах крови, мела и жжёной бумаги. Тяжёлое дыхание людей. Мы победили. Но ощущение было не как после удачной операции. Скорее как после того, как случайно заглянул в щель, за которой кто-то уже давно строит что-то большое и мерзкое. Позже, когда склад опечатали, раненых увели, а выживших фанатиков посадили под усиленную охрану, мы с Ху Тао сидели на каменных ступенях у входа и молчали. Она вертела в руках сосуд с остатками отката, уже запечатанный несколькими талисманами. Я смотрел на свои ладони. На костяшках была пыль, чёрный налёт и кровь — не моя. — Это уже не контрабанда, — сказал я наконец. — Ага, — тихо ответила она. . Я повернул к ней голову. Она встретила взгляд без тени привычной шутки. — Люди не улыбаются так, когда их вяжут, если они просто перевозят нелегальную руду. — Она помолчала. — И мёртвых как инструменты тоже используют не ради прибыли. Тут вера. Искривлённая, больная, но вера. Я выдохнул. — «Учитель». — Я тоже запомнила, — кивнула Ху Тао. — И мне это очень не нравится. Где-то в городе, за камнем, улицами и шумом гавани, пульсировала нить связи с Кэ Цин — ровная, но напряжённая. Она, похоже, чувствовала мой всплеск сил и эмоций, но не вмешивалась. Дисциплина. Или доверие. Скорее и то и другое. — Нам нужно собрать всех, — сказал я. — Кэ Цин, Нин Гуан… и Джун Ли. — Угу, — Ху Тао резко встала, снова становясь привычно живой и быстрой. — Особенно господина Чжун Ли. Хочу посмотреть на его лицо, когда он увидит эту гадость. Он вечно такой спокойный, что даже интересно. Я криво усмехнулся. — Не жди чуда. Максимум приподнимет бровь. — Спорим, две коробки печенья, что приподнимет обе? — Договорились. Она протянула мне руку, и я поднялся. Ветер с гавани принёс запах соли и далёкий гул ночного Ли Юэ. Город жил, не зная, насколько близко к его улицам подобралось нечто, что уже нельзя было назвать просто преступностью. Собрать всех в одну точку оказалось сложнее, чем устроить ночной налёт на культовый склад. Нин Гуан пришлось выдернуть с совещания по торговым маршрутам. Кэ Цин — с разбирательства по поставкам стройматериалов и мобилизации Миллелитов на южных причалах. Ху Тао притащила свой запечатанный сосуд с остатками ритуального отката, будто это была обычная корзинка с покупками. Я — пачку документов, изъятых на складе, и пару чёрных деревянных масок, которые мы нашли в ритуальном круге. А Джун Ли… Джун Ли, как и ожидалось, уже сидел в отдельной комнате чайного дома и пил чай, словно все мы неслись к нему не с новостью о культе, а с вопросом о выборе хорошего фарфора. Комната была закрыта для посторонних. Тяжёлые занавеси, низкий стол, запах чая и сандала. За окном — шум гавани, а внутри — почти храмовая тишина. Кэ Цин вошла последней. Нить артефакта под моей кожей мягко натянулась, как струна. Её присутствие я ощутил ещё до того, как увидел. Усталость, раздражение, железная собранность… и под всем этим — короткая вспышка смущения, тут же задавленная привычной дисциплиной. Она поймала мой взгляд, едва заметно кивнула и сразу перешла к делу: — Докладывайте. — Коротко, — сказал я, раскладывая бумаги и маски на столе. — Синдикат не просто контрабандисты. Это структура с культовым ядром. Используют духовные привязки, якоря, принуждение мёртвых, ритуальные узлы. Их бойцы фанатично верны некоему «Учителю». Сегодня ночью мы накрыли один из их узловых складов. — Это была не просто база, — добавила Ху Тао, ставя на стол запечатанный сосуд. — Это была ритуальная мастерская и место сборки… вот такого. Она постучала ногтем по сосуду. Внутри что-то тихо шевельнулось, отозвавшись неприятной вибрацией. Кэ Цин нахмурилась. Нин Гуан осталась внешне невозмутимой, но взгляд её стал холоднее. — И что это? — спросила она. — Не дух, — ответила Ху Тао. — Сборка из привязанных остатков. Сшитая штука. Её кормили страхом, болью, преданностью. Очень грязная работа. Очень умная. Очень злая. В комнате стало тише. Я заметил, как Джун Ли наконец поставил чашку и потянулся к одной из масок. Он не спешил. Провёл пальцем по чёрному дереву, по кромке, по внутренней стороне. Затем взял вторую, принюхался — да, буквально принюхался — и лишь потом заговорил: — Это не работа мастеров Ли Юэ. — Я тоже так подумала, — сказала Кэ Цин. — Дерево не местное. Лак странный. Состав связующего в талисманах — частично похож на наши печати, но структура швов и узлов чужая. Нин Гуан чуть повернула голову: — Инадзума. Ху Тао щёлкнула пальцами. — Вот! У меня было такое же ощущение, но я не хотела говорить первой, пока не услышу от серьёзных людей. Бумага в нескольких печатях слишком плотная, волокна другие. И запах… — она скривилась, — грозовой смолы, что ли. Джун Ли кивнул. — Пепел громовой сакуры. В очень малой концентрации. Его добавляют в некоторые духовные составы в Инадзуме. Я переглянулся с Кэ Цин. Артефакт на руке едва заметно потеплел — не эмоцией, а резонансом мысли. Мы одновременно пришли к одному и тому же выводу: Контрабанда руды и культ были связаны изначально. Нин Гуан медленно сложила пальцы домиком. — Значит, схема шире, чем мы предполагали. Контрабанда — не цель, а ресурс. Деньги, материалы, каналы доставки. А культ — инструмент удержания и управления. — И «Учитель» — кто-то, кто знает и духовные практики, и торговые маршруты, — добавил я. — Либо у него есть помощники в обоих направлениях, — сухо поправила Кэ Цин. Ху Тао фыркнула: — И ещё он очень любит чужие души. Уже поэтому я его не люблю. — Есть ли шанс допросить кого-то из задержанных? — спросил я. Кэ Цин ответила прежде, чем кто-либо ещё: — Мы пытались. Часть молчит. Часть повторяет одинаковые фразы. У двоих стоят печати самоповреждения памяти — при попытке подробно описать «Учителя» начинается судорожный откат и кровотечение. Мы их стабилизировали, но напрямую не пробиться. — Тогда не напрямую, — тихо сказала Ху Тао. — Через остатки. Она подняла сосуд. — Я могу попробовать вытащить отголосок образа. Не имя, не личность. Но манеру, силу, форму. Если вы все готовы к тому, что зрелище будет мерзкое. Нин Гуан спокойно кивнула. — Проводите. Ритуал занял меньше времени, чем я ожидал, но напряжения в нём было больше, чем в хорошем бою. Ху Тао расставила талисманы по углам комнаты, попросила всех не трогать центральный круг и — отдельно — попросила меня встать рядом с ней. — Ты мне нужен как стабилизатор, — шепнула она. — У тебя свет и ветер. Эта дрянь не любит ни то, ни другое. — Прекрасно. Уже начинаю гордиться собой. Она ухмыльнулась, но тут же стала серьёзной. Сосуд открыли лишь на щель. Изнутри потянуло ледяным, вязким смрадом — не запахом разложения, а чем-то хуже, будто запахом чужой паники. Тёмная дымка поднялась вверх, попыталась расползтись по комнате, но талисманы тут же вспыхнули, запирая её в круге. Ху Тао заговорила — быстро, чётко, без шуток. Её голос цеплял дым, как крючками. Постепенно в клубящейся массе начали проступать образы: руки, маски, верёвки, чьи-то лица без глаз… и в центре — силуэт. Высокий. Тонкий. Слишком плавный, чтобы быть человеком. Лицо скрыто. Но на миг дымка сдвинулась, и мы увидели контур… не человеческого лица, а вытянутой морды, будто театральной маски с узкими глазами и длинными ушами. Кэ Цин резко втянула воздух. Нин Гуан не изменилась в лице, но пальцы её сжались сильнее. Ху Тао тихо выругалась. — Это не человек, — сказала она сквозь зубы. — И даже не просто одержимый. Силуэт в дыме вдруг повернул голову — прямо к нам. И заговорил. Голос был искажённый, словно шёл через треснувшую флейту, но слова разобрать удалось: — …камень помнит… но люди забывают… — …новая гавань… старые долги… — …откройте путь через грозу… Потом дымка рванулась, пытаясь ударить по кругу. Я инстинктивно дал вспышку света через ладонь. Ху Тао одновременно хлопнула печатью, и образ схлопнулся, втянувшись обратно в сосуд. Тишина. Ху Тао медленно выдохнула и закрыла сосуд. — Всё. Дальше опасно. Джун Ли долго молчал. А потом произнёс: — Любопытно. Я покосился на него. — Это всё? — Для начала — да, — спокойно ответил он. — Теперь я уверен, что мы имеем дело не с человеком. Кэ Цин скрестила руки. — Тогда с кем? Джун Ли взял одну из масок и положил её перед собой. — С существом, привыкшим работать через образы, страх и ритуал. С тем, кто умеет использовать человеческую жадность как опору и не привязан к нашим традициям. И, судя по материалам… — он поднял взгляд на Нин Гуан, — пришедшим из Инадзумы. Ху Тао вздрогнула от удовольствия, будто услышала подтверждение своей любимой теории. — Я же говорила, пахнет грозой! Нин Гуан сразу перешла к практическому: — Значит, нам нужен следующий узел. Центральный. Не склад, не промежуточный канал. Место, где «Учитель» общается с ближайшим кругом. — Есть вероятность, что они уже сворачиваются, — сказал я. — Есть, — кивнула Кэ Цин. — Но есть и хорошая новость. После ночного налёта они начали перемещать людей слишком быстро. Мы отследили несколько странных маршрутов в старые каменоломни у побережья. Там официально давно ничего не добывают, но кто-то регулярно возит провизию. Артефакт на моей руке снова отозвался пульсом. Я почувствовал её решимость почти физически. — Тогда не тянем, — сказал я. Нин Гуан кивнула. — Согласна. Но в этот раз — без лишней огласки. Миллелиты перекроют внешнее кольцо. Внутрь пойдут только те, кто сможет пережить сюрпризы «Учителя». — То есть мы, — бодро сказала Ху Тао. — И господин Чжун Ли, который будет делать вид, что просто сопровождает. Джун Ли сделал маленький глоток чая. — Я действительно лишь сопровождаю. Я хмыкнул. Все в комнате, кроме, возможно, Ху Тао, понимали, насколько условна эта формулировка. Каменоломни встретили нас сыростью, туманом и подозрительно тихим морем. Это место когда-то было частью старых добычных выработок: широкие уступы, заброшенные подъёмники, высеченные в скале тоннели. Теперь всё это заросло травой и мхом, но следы недавнего присутствия скрыть не удалось — утоптанная земля, тёмные отпечатки ящиков, крошки ритуального пепла у входа. Мы разделились. Миллелиты остались снаружи, перекрывая возможные выходы. Внутрь пошли я, Кэ Цин, Ху Тао и Джун Ли. Странная вышла группа. В тоннелях связь ощущалась особенно ярко. Когда впереди срабатывала ловушка, я ещё не успевал услышать щелчок, а уже чувствовал через нить короткий импульс от Кэ Цин — предупреждение, напряжение, готовность к рывку. Пару раз мы сработали почти синхронно: она срезала электро-разрядом нить печати, я ветром уводил сработавшую пыль в сторону, Ху Тао ставила подавляющий талисман, а Джун Ли одним движением гео-стены запирал коридор. Слишком слаженно. И слишком удобно, чтобы не настораживать. — Не расслабляйтесь, — тихо бросила Кэ Цин после очередного узла. — Если это центральное место, настоящий сюрприз ещё впереди. Она была права. Главный зал мы нашли в глубине, за двойной каменной дверью, замаскированной под обвал. За ней открылась не пещера, а почти святилище — чуждое, собранное из иноземных элементов и местного камня. Невысокие тории, обугленные по краям. Подвески из бумажных полос, но вплетённые в лиюэйские верёвочные узлы. Чёрные маски на колоннах. В центре — помост, на котором стояла большая лисья маска, слишком большая для человека. Вокруг неё — десятка два людей синдиката. Они не дрогнули при нашем появлении. Некоторые даже улыбнулись. И тогда я понял: они ждали не Миллелитов. Не облаву. Они ждали нас. — Добро пожаловать, — раздался голос из-под лисьей маски. Не из толпы. Из самой маски. Она медленно поднялась в воздух, хотя никто к ней не прикасался. По её поверхности пробежали фиолетовые искры — не электро-элемент в чистом виде, а скорее духовный отблеск грозы. Ху Тао тихо прошипела что-то очень нелестное. Кэ Цин шагнула вперёд, выставив меч. — Ты и есть «Учитель»? Маска наклонилась, будто рассматривая её. — …Юйхэн Ли Юэ… — …дитя камня и долга… — …и нить… как интересно… Артефакт на моей руке вспыхнул жаром. Маска явно видела связь. Толпа фанатиков дрогнула и встала плотнее. — Вы использовали мёртвых, — сказала Ху Тао, её голос был ровным и очень опасным. — За это я тебя лично закопаю. — Мёртвые… — маска чуть качнулась. — Лишь те, кого живые не захотели помнить. Я дал им цель. — Ты дал им цепь, — отрезала она. В этот момент Джун Ли, всё это время молчавший, сделал шаг вперёд. И впервые за всё время «Учитель» замолчал. Маска застыла. Голос, когда он прозвучал снова, стал другим — осторожнее. — …Ах. — …Так вот почему камень столь упрямо молчит. — …Ты всё ещё здесь. — Я здесь, — спокойно ответил Джун Ли. — И ты зашёл слишком далеко. В зале будто похолодало. — Ха-ха… — раздался тихий смех из маски. — «Слишком далеко»? Я лишь строю путь. Люди Ли Юэ охотно продают его по частям: рудой, страхом, преданностью. Я только собираю. — Кто ты? — резко спросила Кэ Цин. Маска медленно повернулась к ней. Потом ко мне. Потом к Ху Тао. И, словно решив, что момент достаточно красивый для откровения, голос стал чище, отчётливее: — Вы зовёте меня «Учителем». — Здесь — да. — Но в земле гроз и цветущих сакур меня знали иначе. Но это была так давно. Фиолетовые искры вокруг маски стали ярче. За ней на миг проступил силуэт — высокий, тонкий, с лисьими ушами и длинным хвостом-тенью, собранный из дыма и света. И в следующее мгновение весь зал взорвался движением. Фанатики синдиката рванулись вперёд нестройной, но яростной волной — кто с ножами, кто с короткими копьями, кто с талисманами, уже зажатыми между пальцев. Маска-ёкай взмыла выше, а по каменному своду побежали фиолетовые жилы, будто кто-то прямо внутри скалы рисовал молнией печати. — Левый ряд — мой! — коротко бросила Кэ Цин и исчезла в рывке. Её клинок оставил за собой лиловый след. Один, второй, третий удар — и передние фанатики осели на колени, ещё не успев понять, что произошло. Артефакт на моей руке отозвался резким импульсом: холодная собранность, расчет траектории, короткое раздражение на то, что противников слишком много и они мешают добраться до главной цели. — Не убивайте тех, кого можно взять! — крикнул я, срываясь вперёд. — Скажи это им! — фыркнула Ху Тао, и в тот же момент один из культистов попытался бросить в неё связку чёрных печатей. Она даже не уклонилась — просто щёлкнула пальцами, и её талисман вспыхнул алым, перехватывая чужую скверну на полпути. Бумага зашипела, почернела и рассыпалась в пыль. — Фу, какая дешёвая работа, — поморщилась она. — И это после Инадзумы? Позорище. Я вбил древко «Покорителя Вихря» в пол, и гео-волна пошла по кругу, сбивая с ног сразу нескольких фанатиков, которые пытались нас обойти по флангу. Следом — анемо-рывок, удар плечом, разворот, тяжёлое лезвие копья врезается в рукоять чужого топора, ломая её пополам. Но главный удар шёл не от людей. С потолка сорвались печати. Десятки. Они падали, как бумажный дождь, и при соприкосновении с полом выпускали дымчатые фигуры — не полноценных духов, а скорее «слепки» эмоций: крики, тени, зубастые пасти из дыма. Сбить можно, но толку мало — их слишком много, и каждая тянется к живым. — Это приманки! — крикнула Ху Тао. — Он тянет время и проверяет нас! — На что? — спросил я, отбивая очередную тень ветровым лезвием. — На реакцию, глупенький! Он выбирает, кого ломать первым! В этот момент голос ёкая снова раздался сверху, уже без прежней театральности — быстрее, суше, как у человека, который наконец перестал играть на публику: — Юйхэн… слишком прямолинейна. — Директор похорон… слишком чувствительна к мёртвым. — А ты… — маска повернулась ко мне, — слишком удобный сосуд для чужой силы. Артефакт на руке вспыхнул. Я едва успел поднять барьер — фиолетовая волна ударила прямо в меня, не как элементальная атака, а как попытка влезть внутрь. Меня пробрало до костей. В глазах на миг потемнело. А затем мой внутренний свет ударил по твари. Та закричала. И тут же по нити пришёл импульс — острый, как удар током. Кэ Цин. Не страх. Не паника. Чистая, ледяная злость. — Только попробуй ещё раз, — прошипел я, поднимая голову к маске. — Хм-м… — голос ёкая стал тише, внимательнее. — Меньше болтай! — Кэ Цин уже была под ним. Она взлетела на один из каменных уступов, оттолкнулась и ударила прямо по маске. Клинок прошёл сквозь неё, как сквозь дым — но фиолетовые искры вокруг «Учителя» рванулись в стороны, а на одной из колонн треснула закреплённая чёрная маска поменьше. — Якоря! — крикнул я. — Он сидит не в центральной, а раскидан по всему залу! — Да вы сегодня все догадливые, — пропел ёкай, и фанатики, будто по команде, сомкнули строй вокруг колонн. Вот оно. Не просто охрана. Живой щит для якорей. Джун Ли до этого момента почти не двигался, лишь один раз выставив каменную стену, чтобы отсечь толпу у входа. Теперь же он медленно поднял взгляд на свод, на маски, на ритуальные узлы. И негромко произнёс: — Довольно. Тяжесть, пришедшая следом, была почти физической. Словно сама пещера вспомнила, что она — камень Ли Юэ. Пол дрогнул. Колонны глухо загудели. Из стен выступили золотистые гео-линии, на миг осветив всё святилище естественным, древним светом — без скверны, без грозовой фальши. Фанатики потеряли равновесие. Несколько человек просто рухнули на колени, прижимая ладони к ушам. Маска-ёкай резко дёрнулась в воздухе. — Ты… вмешиваешься, — голос стал злым, почти шипящим. — Я не позволю использовать эту землю как помойку для чужих ритуалов. Ху Тао довольно присвистнула. — О-о-о, а вот это уже похоже на господина Чжун Ли, которого я люблю подначивать. — Ху Тао, круг справа! — крикнул я. — Уже! Она сорвалась с места, и дальше началась самая настоящая разборка специалистов. Кэ Цин резала живой заслон вокруг колонн с такой точностью, будто решала задачу на скорость: не убить, обезвредить, пройти, срезать связки, не дать культистам активировать саморазрушение печатей. Я закрывал её от дальних атак, выбивал у фанатиков артефакты и дробил гео-ударами опорные штыри, в которые уходили каналы ёкая. Ху Тао шла следом, как хирург после штурмовой группы: гасила узлы, перепечатывала якоря, ловила вырывающиеся обрывки духов в бумажные талисманы, чтобы те не ударили по людям. А Джун Ли… Джун Ли оставался центром тяжести всей комнаты. Он не «сражался» в привычном смысле. Он фиксировал пространство. Камень под нами больше не слушался ёкая. Тории трескались от собственного резонанса. Лиюэйские узлы, которые враг пытался исказить, словно вспоминали правильную форму и сами рвали его схему. Фиолетовый отблеск в зале дрогнул. — Он ищет выход! — крикнул я. — Может прыгнуть в носителя! — Тогда не давай ему зацепиться, — ответил Джун Ли так, будто речь шла о сквозняке. Легко сказать. Следующий удар пришёл не в лоб — в голову. Образы. Запахи. Чужие воспоминания. Грозовое небо, деревянные святилища, смеющийся женский голос, кровь на лакированной маске, волны, бьющие о чёрные скалы. Всё это ёкай швырнул в меня как сеть, пытаясь утопить в чужом, пока он проскальзывает внутрь. Я пошатнулся. На этот раз мне было сложно призвать свет, но ситуацию спасла Кэ Цин, она схватила меня за голову и прижала к себе, наши лбы соприкоснулись, и мне в голову ударил заряд электро. Это было… неожиданно интимно. И очень эффективно. Слишком грубо. Слишком сыро. Но удар вышел именно таким, какой был нужен. Я сорвался вперёд и вонзил «Покоритель Вихря» в центральный помост под большой лисьей маской. Не в саму маску — в камень под ней, где сходились каналы. Разряд пошёл по древку, анемо раскрутил его, свет прожёг верхний слой скверны, а гео зафиксировал трещину, не давая схеме «затянуться». Помост лопнул. Лисья маска вскрикнула — уже не голосом, а настоящим звериным визгом. И за ней, в расколотом воздухе, на миг показалось оно. Не проекция. Не силуэт. Настоящая морда — вытянутая, с тонкой хищной пастью, узкими светящимися глазами и длинными ушами, украшенными подвесками-офуда. Красиво, изящно… и абсолютно чуждо. Не та лесная сказка, которую любят рассказывать детям, а древний, голодный разум, привыкший играть с людьми как с фигурами. Ёкай. — Лиса… — выдохнула Ху Тао, одновременно припечатывая последнюю колонну талисманом. — А я-то думала, тануки какой-нибудь. — Не лиса, — тихо сказал Джун Ли, глядя в трещину. — Кицунэ жреческой линии. Искажённый. Ёкай услышал. И рассмеялся — резко, зло, почти истерично. — «Искажённый»? — голос уже шёл прямо из трещины в пространстве. — Камень смеет судить бурю? Я пережил падение святилищ, охоту людей, затвор грозовой страны! Я нашёл веру там, где вы видите только жадность! Я построю новый путь — через Ли Юэ, через море, через ваши сделки! — Через трупы, — напомнила Ху Тао. — Через цену, — поправил ёкай. В следующий миг он попытался сбежать. Не в людей — в сеть ритуала, уже полуразрушенную, вниз по тоннелям, к подземным каналам и, вероятно, к какому-то подготовленному «коридору» в сторону моря. Умный ход: потерять аватар, но сохранить ядро. — Не пущу! — рявкнул я, кидаясь к трещине. — Стой, — прозвучал голос Джун Ли, и меня буквально зафиксировало гео-стеной по щиколотки. — В лоб — нельзя. Он ждёт этого. Естественно, ждёт. Ёкай как раз и рассчитывал, что кто-то полезет в его отходной канал и словит заранее поставленную ловушку. — Тогда как?! Джун Ли посмотрел на Ху Тао. Та улыбнулась так широко, что мне стало не по себе. — Ой, а это как раз моя любимая часть. Она вытащила из рукава не талисман, не колокольчик и не очередную пачку конфет. А старую, потемневшую деревянную дощечку с выгравированным знаком «Ваншэн». — Господин Чжун Ли, вы мне потом это компенсируете, — сказала она почти весело. — Это дорогая штука. — Запишем как служебные расходы, — невозмутимо ответил он. Ху Тао шлёпнула дощечку прямо на край трещины и вбила её ладонью, как печать в гробовую крышку. Трещина взвыла. Не пространство — именно кто-то внутри. — Это… проходная печать проводника, — догадался я. — Угу, — довольно кивнула Ху Тао. — Если он уходит по мёртвым следам и ритуальным дорожкам, я просто… перенаправлю выход. — Куда? — спросила Кэ Цин, уже тяжело дыша после серии рывков, но всё ещё готовая прыгнуть снова. Ху Тао подмигнула: — Туда, где его очень не любят. Она хлопнула ладонями, талисманы по залу вспыхнули одновременно, и вся оставшаяся инь-грязь рванула в дощечку. Фиолетовые искры, дым, скверна — всё втягивалось, как в воронку, но не в сосуд, а в запечатанный маршрут. Ёкай заорал. Голос сорвался на чистый звериный вой. Треск. Вспышка. Запах грозы. И тишина. Трещина схлопнулась. Большая лисья маска раскололась пополам и глухо упала на камень. Все, кто ещё стоял из фанатиков, разом обмякли. Не умерли — просто будто из них выдернули стержень. Некоторые заплакали. Один начал смеяться и не мог остановиться. Святилище было сломано. Но не пусто. В воздухе ещё долго висело ощущение, что мы только что отрубили не голову — коготь. Разбор последствий занял почти всю ночь. Миллелиты вошли внутрь только после сигнала. Пленных вязали осторожно — без жестокости, но с тройной проверкой печатей и вещей. Ху Тао лично смотрела, чтобы ни один якорь, ни один дух, ни один «сувенир» из святилища не ушёл без изоляции. Кэ Цин быстро переключилась в рабочий режим. Составляла списки, раздавала распоряжения, определяла, что отправить в хранилища Цисин, что — в «Ваншэн» на очистку, а что вообще лучше запечатать до отдельного решения. Если бы не артефакт, я бы и не понял, насколько её трясёт от адреналина и накопившегося напряжения. Снаружи — сталь. Внутри — буря. Нин Гуан прибыла под утро, когда основные опасности уже сняли. Осмотрела зал, выслушала доклад, молча посмотрела на расколотую лисью маску — и только после этого сказала: — Значит, это действительно было нечто иноземное. — Ёкай из Инадзумы, — подтвердил я. — Использовавший местную жадность и чужие страхи как опору, — добавила Кэ Цин. — И мёртвых, — хмуро вставила Ху Тао. — Не забывайте, пожалуйста, мёртвых. Я за это ему ещё припомню, если вылезет снова. Нин Гуан едва заметно улыбнулась краем губ. — Судя по вашему тону, вы уже составили список претензий. — На три свитка, — гордо кивнула Ху Тао. Я оглянулся в поисках Джун Ли и, конечно, нашёл его чуть в стороне — он разговаривал с одним из офицеров миллелитов так, будто обсуждал особенности каменной кладки, а не ночной бой с культом. Когда все немного выдохнули, мы наконец собрались узким кругом: я, Кэ Цин, Нин Гуан, Ху Тао и Джун Ли. Позже, когда каменоломни уже оцепили, а небо над Ли Юэ начало светлеть, мы с Кэ Цин остались на уступе вдвоём — всего на пару минут, пока остальные обсуждали логистику. Море внизу шумело спокойно, будто ничего не случилось. Артефакт между нами пульсировал ровно, без прежней резкости. После боя связь ощущалась иначе — не как навязанная цепь, а как натянутая нить, которую оба признали и научились использовать. — Ты чуть не дал ему влезть себе в голову, — сказала она, глядя не на меня, а на воду. — Зато ты вовремя ударила током. — Не привыкать вытаскивать идиотов из проблем, которые они сами себе нашли. Я улыбнулся. Она наконец посмотрела на меня — устало, хмуро, но без прежней колючести. — Это было признание эффективности совместной работы, — сухо ответила она. — Не путай. — Конечно. Пауза. Ветер с моря тронул её волосы. Нить между нами дрогнула, принося едва уловимое: облегчение… и что-то ещё, чему она пока не хотела давать имя. — Я много думала над ситуацией. То что произошло между нами. — И к чему ты пришла? — Знаешь, возможно, всё не так уж и плохо, моего богатства мне хватит с лихвой прожить тысячу лет, прожить жизнь на широкую ногу. Если б я могла столько прожить. Ты вполне уважаемый человек, ты силен, не глуп. — Звучит как признание. — Это оно и есть. Мы официально год муж и жена, мой дом открыт для тебя и твоей спутницы, прошу лишь тщательней скрывай свои похождения. — Обещаю навещать тебя каждую неделю и не давать во мне усомниться. — я заметил как порозовели ее щеки. — Дурак. И, развернувшись, пошла вниз к остальным.