Тройственный союз

      Поднеся горячую ложку ко рту и осторожно попробовав суп на вкус, Гермиона удовлетворенно кивает. Обед готов. Аромат свежесваренного бульона разносится по кухне и приятно щекочет нос.       «Мерлин, какое наслаждение».       Она довольно поглаживает круглый живот поверх красного шелкового халата-кимоно.       Скоро Тео и Драко аппарируют домой, чтобы попробовать ее новый кулинарный шедевр. Они всегда прибывают вовремя: ровно через пять минут после того, как в министерстве начинается обеденный перерыв. Гермиона сразу приучила своих мужчин к доброй традиции есть только с ее рук и только дома. И они теперь привязаны к ней незримой нитью: уж она-то об этом позаботилась.       Огромный живот уже практически неподъемный, поэтому Гермиона чаще сидит или лежит, что жутко ее раздражает. Если бы она знала, что беременность так ограничивает активность будущей матери, то не стала бы идти на эту авантюру.       «Хотя кого я обманываю? Непременно стала бы. Ведь это ребенок от любимого мужчины».       Правда, она не знает, от кого именно.       «Тео или Драко?»       «Драко или Тео?»       На семейном совете они втроем решили подождать рождения малыша, чтобы узнать имя биологического отца. В любом случае этому ребенку повезло, потому что у него будет папа Малфой и папа Нотт. Фамилию он (или она), естественно, выберет сам, а скорее всего, возьмет двойную.       Пол малыша они тоже решили не узнавать заранее, дабы был сюрприз. Тео хочет дочь, а Драко мечтает о сыне, но оба сходятся в том, что будут без памяти любить мини-копию Грейнджер, кто бы это ни был.       Гермиона по-прежнему носит девичью фамилию, поскольку так и не вышла замуж. В волшебном мире нет понятия тройственного союза: их бы не поняли и отвергли. Поэтому Малфой и Нотт ждут родов для решения глобального вопроса: кто из них получит священное право жениться на Грейнджер. По логике этим счастливчиком должен стать отец ребенка. Мужчины уже сделали ставки. И каждый из них придумал желанный вариант свадебной церемонии в случае победы. Проигравший же полностью оплатит торжество и медовый месяц молодых, взяв на себя скромную роль шафера на свадьбе друга.       Гермиона лишь устало закатывает глаза, глядя на это ребячество. Она точно знает, что оба ее любимчика будут рядом при любом раскладе.       Трехэтажный особняк близ Лондона, в котором они теперь дружно живут, Тео и Драко купили вместе, вложив деньги из собственных наследств.       Сняв фартук, будущая мама садится за стол и подпирает лицо ладонями, прикрыв глаза. Ей отчаянно хочется лечь: так клонит в сон, но она намерена непременно дождаться своих тружеников и накормить их вкусным обедом.       На нее вдруг находит легкая дрема и воспоминания недавнего прошлого всплывают в голове сами собой…       Хогвартс. Последний дополнительный курс после войны, когда Грейнджер неожиданно для себя стала совсем другим человеком. Вернее, наконец-то, научилась быть собой. В отличие от прочих она была слишком раздавлена, чтобы строить светлое будущее и делать вид, что все невзгоды в прошлом.       Заимев свободное время для размышлений, Гермиона поняла, что потратила большую часть жизни на спасение задницы Избранного и не получила ничего взамен. Она пожертвовала родителями и спасла волшебный мир, но не Гарри и Рон помогли ей вернуть память ее матери и отцу. Это был Драко Малфой, который так же, как и она, подолгу просиживал штаны в школьной библиотеке, раскапывая нужную информацию. Он жаждал вытащить отца из Азкабана и искал прецеденты в истории магии. Грейнджер долго наблюдала за ним, вернее, этот интерес был взаимным. И когда они решились заговорить, оказалось, что в книжном хранилище Малфой-мэнора есть старинный фолиант, который в итоге и помог Гермионе восстановить память родителям. Люциус тоже получил долгожданное освобождение благодаря уму и находчивости ненавистной грязнокровки, но, естественно, не поблагодарил ее за это.       Теодор Нотт был неотъемлемой частью жизни своего друга Малфоя. Их связь уходила корнями в раннее детство, когда матери-сплетницы приводили сыновей в гости друг к другу и оставляли их играть в детских, пока сами перемывали кости знакомым в богатых гостиных.       После войны Тео и Драко сблизились еще больше, и если раньше Малфой важничал и везде таскал за собой свиту из Крэбба и Гойла, то теперь он повзрослел и вернулся к настоящему другу, который понимал его с полуслова и мог поставить на место, если нужно.       Эта незаметная окружающим скрытая сила, которая была в Нотте, чрезвычайно привлекала Грейнджер. Раньше она его не замечала, но теперь отчетливо видела, насколько он зрелый и самодостаточный человек на фоне инфантильных школьников.       Гермиона уже не восстановит точную цепочку событий — ту череду случайных взглядов и мелких стычек, которые оттолкнули ее от старых друзей и навеки связали с двумя нагловатыми слизеринцами, но один случай ярко отпечатался в ее памяти.       Этот переломный момент, когда ее связь с «врагами», наконец, раскрылась и стала очевидной. В тот вечер Тео и Драко, как обычно, курили у стен школы, а Гермиона рассказывала им новости за прошедший день.       Рональд появился из ниоткуда, застукав троицу в неоднозначной позе, когда Нотт приобнял Грейнджер за плечи, а Малфой нагнулся над ней, словно коршун. Уизли был в ярости, подумав, что они пристают к его девушке. Однако Гермиона давно не считала Рона своим парнем, скорее, бывшим другом.       Но Уизли она оповестить, естественно, забыла. Вернее, и не собиралась. Поэтому он без предупреждения напал на Нотта с кулаками, но в итоге сам отгреб, ведь Теодор прекрасно владел техникой рукопашного боя.       Гермиона так гордилась им про себя. Но эту душераздирающую сцену она никогда не забудет.                                «— Пошел на хрен отсюда, — Тео сделал жадную затяжку: он все еще был взбешен после драки. — Или тебе мало? Повалять тебя мордой в грязи снова? — его руки до сих пор были в земле.       — Завали хлебало, Нотт, я не с тобой разговариваю, — Рон вытер кровь с челюсти рукавом рубашки. — Миона, уходим.       Она отрицательно качнула головой. Молча посмотрела на него… с осуждением?       — Эти придурки что-то сделали с тобой? — в хриплом голосе Уизли прорывалось отчаяние. — Ты боишься их?       Гермиона снова покачала головой, поджав губы, словно старый друг не стоил ее слов.       — Идем со мной, — Рон сделал шаг в ее сторону, с мольбой протянув руку в крови.       — Отвали, Уизел, — Драко бросил на него уничтожающий взгляд, полный презрения. — Не видишь, она не хочет.       Гермиона неотрывно смотрела на Рона, сжимая кулаки, пытаясь передать ему какую-то мысль невербально, но тщетно.       — Миона?       — Зря ты полез в драку с Тео, — отчеканила она не своим голосом, который словно ударил его жесткой пощечиной. — Уходи, Рональд.       — Но… — Уизли поморщился от горечи, будто разом проглотил целый лимон. — Вы заколдовали ее? — он кинулся к ним троим, стоящим у каменной стены школы.       Теодор перехватил его, заблокировав нападение, и рывком уложил на лопатки.       — Успокойся, кретин, — прорычал Нотт в веснушчатое лицо, — ей плевать на тебя, ясно? Грейнджер теперь с нами.       — Миона! — выкрикнул Рон, будто раненый зверь, придавленный к земле руками Теодора.       Гермиона вздрогнула, но не сдвинулась с места. Ее глаза остекленели, а напряженные руки, которыми она было схватилась за сердце, безвольно опустились по швам.       — Отпусти его, — тихо скомандовала она, властно посмотрев на Нотта, — пусть уходит.       Больше ей ничего не хотелось видеть: отвернувшись к стене, Гермиона закрыла глаза и заткнула ладонью рот, чтобы не всхлипывать. Слезы прорывались наружу против ее воли.       — Наконец-то, Грейнджер сделала выбор, — холодно констатировал Драко, выпуская табачный дым, который окутывал ее лицо ядовитым облаком.       — Уизел свалил, — усмехнулся Тео, обнимая ее сзади, — иди ко мне, милая».       Ей до сих пор было жаль Рональда, которому тогда пришлось отправиться в больничное крыло. Но если бы не его выпад, она бы еще долго не смогла понять, что ее сердце выбрало Слизерин.       После скандально известного инцидента Гарри и Рон официально признали Гермиону невменяемой, ибо называть героиню войны «предательницей» было выше их сил. На этой тоскливой ноте закончилась их многолетняя крепкая и, казалось бы, нерушимая дружба. Грейнджер стала изгоем на Гриффиндоре.       Зато стол Слизерина в Большом зале принял ее «с распростертыми объятиями». Змеям пришлось пойти на поводу у своих лидеров — Малфоя и Нотта. Иначе «нежелательный» факультет быстро бы развалился на куски: после войны он и так поредел и потерял былое величие. А если бы начались распри, то их шансы держаться на плаву были бы и вовсе уничтожены.       Важной отправной точкой их тройственных отношений стал случай на квиддичном стадионе. К тому времени парни признались Гермионе в любви. Каждый — в своей манере, и теперь отчаянно делили ее между собой.       «— Кого ты выберешь, Грейнджер?       Драко хмуро уставился на Тео, сверля его взглядом, как заклятого врага. Тот в ответ чуть ли не прожигал дыру в Малфое, сжимая кулаки. Гермиона, стоявшая между ними, чуяла напряжение в воздухе, что предвещало приближение кровопролитной драки.       — Уж не тебя. На хрена ей самодовольный щегол, — выплюнул Тео, — да еще и трепло. Ты же только языком молотишь, а как дойдет до дела, так сразу — в кусты.       — Я тебе покажу долбаные кусты, — Драко резко закатал рукава на белой рубашке, оторвав к черту пуговицы на манжетах. — Кусок драконьего дерьма, вот ты кто. Даже мизинца ее не стоишь, — бешенство сквозило в каждом его нервно-рваном движении.       — Кто бы говорил, — в руке Нотта вдруг появилась волшебная палочка, направленная прямо в грудь соперника. — Предпочитаешь магловский мордобой или все-таки сразимся по-нашему?       — Я тебя в любом случае урою, — из глаз Малфоя уже сыпались искры.       — Грейнджер, тебе лучше отойти, — скомандовал Тео, отодвигая ее в сторону. — Мы сами разберемся. По-мужски.       Гермиона закатила глаза, отталкивая от себя руки Нотта, и развернулась к обоим парням.       — А с чего вы взяли, что я должна выбирать? — строгий учительский тон обескуражил, а ее брови, подлетевшие вверх, сбили их с толку. — Вы оба мне дороги.       — Что? — у Драко отвисла челюсть, а Тео нервно усмехнулся.       — Что слышали, олухи, — загадочно улыбнулась Гермиона. — Прежде, чем поубивать друг друга, будьте добры явиться в выручай-комнату сегодня в девять вечера, — она послала им воздушный поцелуй и удалилась, как ни в чем не бывало, оставив обоих в шоке и точно зная, что они продолжат спорить».       Однако вечером оба парня явились вовремя, и Грейнджер высказала им все, как на духу. Разговор был долгим и катастрофически тяжелым, учитывая то, что Драко с Тео постоянно спорили и обвиняли друг друга, благо, что не ее. Хотя это она целовалась и спала с каждым из них по отдельности, не говоря ничего другому. Когда выяснился сей нелицеприятный факт, Малфой и Нотт чуть не подрались, но Гермиона остановила их одной фразой.       «Я люблю тебя».       Это признание предназначалось им обоим. Гермиона любила Драко так же, как она любила и Тео. И не могла выбрать кого-то одного, вернее, просто не хотела выбирать.       «Зачем? Если можно взять от жизни все».       Парням пришлось смириться и ужиться с этой мыслью, и она дала им время. Столько, сколько потребовалось.       Так наступило Рождество, которое Гермиона намеревалась справить со своими любимыми слизеринцами во что бы то ни стало. Украшать выручай-комнату она начала заранее, зная, что парни от нее никуда не денутся. Откуда взялась эта уверенность? Очевидно всегда незримо жила внутри, а теперь отчетливо проявилась.       Она отправила им обоим надушенные ванильными духами приглашения на праздник. Конечно, они ждали этого и не уехали в свои поместья на каникулы: разве могут рыцари бросить свою королеву в канун Рождества? Никак нет.       Выручай-комната была превращена в уютную гостиную, обвешанную сверкающей мишурой. Посередине стояла огромная пышная ель, обвитая разноцветными гирляндами, что мигали огоньками, меняя оттенки. Это смотрелось действительно завораживающе.       Местные эльфы приготовили ужин по просьбе «великой освободительницы», поэтому стол ломился от разнообразных блюд. Профессор Слизнорт как раз кстати прислал в подарок ящик отменной медовухи: праздник обещал быть грандиозным.       Гермиона настроила маленькое волшебное радио на рождественскую волну, и когда Драко и Тео вошли в импровизированный бальный мини-зал, в их восторженных глазах отразились сотни мигающих огоньков.       С этого незабываемого вечера началась их триединая история, потому как ни один из парней не хотел отпускать от себя Гермиону ни за что на свете.       «— Драко, иди к нам! — она кружилась в своем новом золотистом платье, направляемая рукой Теодора, и лучезарно улыбалась.       — А я умею выбирать, — Малфой подошел ближе и оценивающе осмотрел усыпанную блестками ткань, которая напоминала ему еловую игрушку. — Как тебе мой подарок, Грейнджер?       — Это лучшее платье на свете, — Гермиона сияла ярче рождественских гирлянд за ее спиной. — Спасибо, милый.       — Эй, а мой подарок, значит, не котируется? — Нотт прижал ее к себе, плавно раскачиваясь в танце.       — Первый выпуск «Истории магии» для меня намного ценнее, — шепнула она ему на ухо, закрываясь волосами так, чтобы Драко не заметил. — Ты же знаешь, Тео, — ее поцелуй запустил по его шее волну мурашек.       — Значит, я веду в счете, — усмехнулся Нотт, понижая голос, — скажи, что он проигрывает.       — Мерлин, вы как дети, — Гермиона со смехом отпихнула от себя Теодора, и Малфой подхватил ее за талию, уводя в другой конец комнаты.       — Грейнджер, только не говори, что потрепанная книжонка лучше, чем этот дорогущий кусок ткани, — Драко выгнул бровь, пытливо глядя ей в глаза, — между прочим, на нем пыльца фей.       — Ну, хватит, — она вздохнула, закусывая губу, — ради меня: перестаньте ребячиться. Я хочу спокойно провести Рождество с двумя лучшими мужчинами в моей жизни.       — И это не Поттер с Уизли, — Малфой довольно ухмыльнулся, — уже хорошо. И все-таки, если выбирать, кто из нас круче…       Гермиона неожиданно закрыла ему рот поцелуем, зная, что это, как всегда, подействует. И уже спустя минуту почувствовала теплые руки стоящего сзади Тео на своих плечах».       Ночь обещала быть безумной и не солгала. Ночь примирила яростных соперников, которые задумали по-своему «наказать» Грейнджер за ее строптивое и развязное поведение.       «— Я хочу тебя, — с обаятельной улыбкой прошептал Драко, прижимавший к себе ее хрупкую фигурку, и уложил ее на мягкую постель.       Рядом как ни в чем не бывало прилег Теодор.       — О Боже, — пискнула Гермиона, с готовностью подставляя лицо. Спустя мгновение их с Малфоем губы встретились в трепетном поцелуе, рассыпая по коже мириады чувственных мурашек.       Как только Драко отстранился от нее, его заменил Тео, и от переизбытка чувств у нее закружилась голова.       Грейнджер ощутила, как уверенная рука Малфоя залезла под ее одежду, нащупав край тонкого лифчика. Прикосновение горячих пальцев к нежной груди обожгло кожу, и она задохнулась от острых ощущений, издав тихий стон. Спустя минуту Гермиона оказалось полностью обнаженной, как и ее любовники: их тела сплелись гибкими конечностями, нетерпеливо лаская друг друга.       «У Рона точно будет удар, если он узнает», — подумала она и тут же забылась в блаженстве.       Слизеринцы играли с ней, повышая ставки. Они приготовили для нее особый квест с участием повязки для глаз и кожаного ошейника.       Гермиона терялась в новых ощущениях, обостренных волшебной повязкой, что лишала ее зрения на время игры. Чьи-то жаркие губы касались ее набухшей груди, лаская покрытую мурашками кожу, находя сосок и жадно впиваясь в него. Она рвано стонала. Ее спина отчаянно выгибалась, и Грейнджер готова была задохнуться от нахлынувшей волны наслаждения.       Другие губы запечатлели нежный поцелуй на внутренней стороне ее бедра, продвигаясь выше: к сосредоточению крайне чувствительных нервных окончаний. Она раскрылась для него — того, чей язык дарил ей неземное наслаждение.       «Драко или Тео?»       Кто из них кто? Гермиона терялась в догадках, растворяясь под их горячими прикосновениями. Одни были более требовательными, другие — нежными и бережными. Ее тело не выдерживало передозировки небывалой страстью и сексуальным напряжением, отчего из глаз буквально сыпались искры, грозя прожечь повязку.       Припав к ее лону, один из парней нежно облизал розовые складки и кончиком языка проник внутрь, двигаясь поступательно все глубже и глубже. Он сдавил ее бедра руками и впился ртом в клитор: посасывал, оттягивая его, обводил языком и вылизывал до тех пор, пока Грейнджер не взорвалась в ярком оргазме.       — Встань на четвереньки, — скомандовал властный голос Драко.       Он мягко дернул за поводок, прикрепленный к кожаному ошейнику на ее шее, вынуждая подчиниться. И она с готовностью оперлась на локти, встав перед парнями на колени.       — Посмотрим, угадаешь ли ты меня по размеру, — усмехнулся Тео, шлепнув ее по выпяченному заду, — ведь это не трудно.       — Конечно, потому что мой больше, — хмыкнул Драко.       — Пусть дама решает, — Нотт шикнул на Малфоя, чтобы тот заткнулся, и указал ему рукой на голову Гермионы, а сам подошел к ней сзади.       — Ты помнишь, Грейнджер, — предупредил Драко, — никакой болтовни, кроме стоп-слова «Гриффиндор». Поняла?       — Да, — выдохнула она, дрожа от волнения и сладостного предвкушения. Ее тело горело от внутреннего жара, а лицо пылало от смущения.       Чувство наполненности вмиг вытеснило из ее головы все мысли. Осталась лишь одна…       «Драко или Тео?»       Кто из них брал ее сзади, жадно обхватив руками ее бедра и жестко вбиваясь в изнывающее от желания лоно? А кто толкался ей в рот, намотав на кулак ее кудрявую копну волос?       Они атаковали ее с двух сторон, отрезав пути к отступлению, и она счастлива была сдаться. От напряжения во время минета из глаз вытекали слезы, а шлепки тел становились все громче и сильнее по мере того, как ее любовник приближался к разрядке. Когда Тео характерно зарычал, кончая в нее, она узнала его. Значит, спереди был Драко, который, не отставая от друга, заполнил ее глотку терпкой спермой. Она сглотнула и открыла глаза, обнаружив, что видит перед собой обоих.       Они тяжело дышали и смотрели на нее с восхищением и обожанием.       — Можете не спорить, у кого больше, — усмехнулась Гермиона, — в плане размера особой разницы между вами нет. Но есть разница в ощущениях во время прикосновений и самого секса.       — И что это значит? — хмыкнул Драко, приподняв бровь.       — То, что ты более страстный и требовательный во время прелюдии, в сексе же, наоборот, мягче, — сказала Гермиона и перевела взгляд на Тео. — А ты ощущаешься нежнее по прикосновениям, но дерешь так нещадно, что у меня глаза на лоб лезут, — она не сдержала смешок.       — С тебя двадцатка, — бросил довольный Нотт Малфою, — я выиграл.       — Ни хрена подобного, — возмутился Драко. — Это же не касается размера члена, так?       — Да, — подтвердила Гермиона.       — Но я круче, — настаивал Тео.       — Она этого не говорила, — заспорил Малфой, отталкивая Нотта.       — Прекратите немедленно, — скомандовала она, остудив парней, — оба хороши. Я вас не оцениваю и не выделяю лучшего. Ясно?       — Расслабься, Грейнджер, — подмигнул ей Драко, — сейчас тебе будет не до разговоров.       — Что вы задумали, мальчики? — напряглась она.       — Десерт «тройное удовольствие», — ухмыльнулся Тео, — хочешь попробовать?       — Ты издеваешься? — воскликнула она в панике. — Сейчас?       — А чего ждать? — Драко лег спиной на кровать, посадив Гермиону на себя сверху. — Оседлай меня, Грейнджер.       — Боже, — она задрожала, насаживаясь на его вновь затвердевший член, — вы сумасшедшие.       — Вообще-то это ты решила разделить любовь на троих, — Малфой начал медленно двигаться ей навстречу, и она застонала, чувствуя, как приятно он растягивает ее внутренние стенки. — Получай то, что хотела.       Пока Гермиона привыкала к мысли о своем первом групповом сексе, насаживаясь на член Драко, Тео бережно смазывал ее анус волшебным обезболивающим кремом. Когда его палец скользнул в ее заднее отверстие, она всхлипнула и всем телом прильнула к Малфою, который теперь работал за них двоих.       — Не сдерживай себя, поняла? Если что, кричи стоп-слово, — напомнил ей Нотт, проталкивая член в ее девственный анус. Гермиона пискнула от резкой боли, но не остановила его. Тео начал двигаться медленно и осторожно, внимательно наблюдая за ее реакцией и замедляясь при каждом громком стоне. Будучи верхним, он контролировал всех троих и управлял процессом. — Ты можешь остановить нас в любой момент.       — Нет! — хриплый вопль вырвался из ее груди, словно против воли.       Теодор застыл, расслабив захват на ее талии, и Гермиона жалобно захныкала.       — Что «нет»? — спросил Драко, который тоже перестал двигаться.       — Если остановитесь, я убью вас обоих, — просипела она сдавленно и слишком грубо, что было ей совсем не свойственно.       — Черт, ты нравишься мне такой, Грейнджер, — Малфой быстрее заработал бедрами, выполняя ее желание.       Она так долго об этом мечтала, что Драко с Тео не могли не сделать ей долгожданный подарок в столь знаменательный день.       — С Рождеством, любимая».       Шум в гостиной отвлекает Гермиону от воспоминаний. Они вернулись. Ее красавцы: высокие, статные аристократы с белоснежными улыбками входят на кухню с огромными букетами цветов. Вальяжный и расслабленный блондин вручает ей охапку пышных белых пионов, а собранный и серьезный брюнет протягивает кроваво-красные розы. Как символично. Она расплывается от умиления.       — Обед готов, — улыбается Гермиона, купаясь в любви двух потрясающих мужчин, — садитесь.       — Спорим, это грибной суп, — Драко с вызовом смотрит на Тео, — ставлю десятку.       — Да ты понял по аромату, — ворчит Нотт, — тут даже спорить нечего.       — Черт, — Малфой садится за стол, недовольно цокнув.       — Можете сделать ставки на день родов, — Гермиона знает, как их примирить. — Осталось недолго, — как только она произносит эти слова, ее живот прорезает нестерпимой болью. — Кажется, я выиграла, — шепчет она и валится в руки Тео, который еле успевает ее подхватить.

***

      Каролина или просто Лина родилась на свет в тот же день, еле дотерпев до момента, пока ее мама доберется до больницы Святого Мунго. Поэтому Теодор назвал девочку «шустрой крошкой Лин». Он выиграл, сделав ставку на то, что у Грейнджер будет дочь, но проиграл в главном, хотя утешал себя тем, что беленькая голубоглазая малышка все же похожа и на него тоже. Хотя ее биологическим отцом оказался Драко.       Свадьба Малфоя и Грейнджер, которую должен оплачивать и организовывать Нотт, назначена на конец сентября.