Глава 97. Заговор

Сон Камиюрушу прервал сигнал «ВЫ-ХО-ДИ», заставивший открыть сонные глаза. Правда, их тут же вновь захотелось закрыть – на него внимательно смотрела Сейко с таким любопытством, с каким могут рассматривать подопытных мышей или кроликов: – Украл куклу себя? Впрочем, какая разница. Историк вскочил, зацепил куклу за свой ремень и отошёл на шаг, что вызвало насмешливую улыбку: – Поздно же ты вспомнил о безопасности. Но не волну-у-уйся, если бы я хотела УБИТЬ сейчас, я бы сделала это до того, как ты проснулся! – И зачем же я тебе нужен? – насторожившись и поправляя шляпу спросил Историк. – Зачем? А как же общий завтрак? Мы теперь тоже часть Группы, нужно приобщаться к значимым традициям. К тому же, я должна сообщить, что почти выиграла наш спор – прошло уже больше трёх недель! Боюсь, моя ставка на недоверие сильнее вашей веры в доверие. Или… уже только твоей, да? Воспоминание о том, что только что начался двадцать третий день мучений, явно не обрадовало Камиюрушу. К тому же, стойкое ощущение того, что Сакамори что-то недоговаривала заставило его раздражённо уклониться от Организатора с её притворно-доброжелательной улыбкой, быстрым шагом направившись завтракать. Открыв дверь Кухни, он увидел Арату и Мамори, что-то обсуждавших направлявшихся в зону для пар. Когда они скрылись за занавеской, у Онокири возникло инстинктивное желание подслушать, но он сдержал себя. Поскольку сидеть за общим столом коллективной зоны с Сейко не было никакого желания, Историк направился в уже давно пустовавшую зону для индивидуалистов. Навестив зону готовки и «приготовив» себе сок с хлебом, он сел за столик, пытаясь осмыслить сложившуюся ситуацию. Ссора с Мамори, напряжённые отношения с Аратой… «Хорошие» отношения оставались разве что с Сейко, но доверять такому человеку было просто глупо и опасно. Но при этом он оставался один, а вот Мамори и Арата почему-то нашли какую-то тему для обсуждения, что вызывало у Историка большое удивление. Будто ответом на эти размышления стала отклонившаяся занавеска – внутрь зашла Сакамори. Камиюрушу тут же поднялся, чтобы уйти, но Организатор протестующим жестом остановила его: – Нет-нет, я не дам всем обвести меня вокруг пальца, я тоже требую союза! – О чём ты? – удивился Камиюрушу, вновь садясь за столик. Сакамори, видимо, только этого и ждала. Приставив стул к столику Онокири, она села, закинув ногу на ногу, и с многозначительным выражением лица: – Естественно, им не понять нас! Тех, кто когда-то уже пережили то, с чем они столкнулись впервые. Они нас боятся и хотят УСТРАНИТЬ… А впрочем, какая разница, ты ведь и слушать меня не желаешь. Организатор поднялась чтобы уйти или сделала вид, что уходит: – Подожди, я хочу тебя выслушать, – остановил её задумавшийся Историк. Сакамори с адской улыбкой вернулась на своё место: – Я умею заинтересовывать, не правда ли? Так вот… Ты ведь заметил, что Цуёши и Шуджумуши о чём-то переговариваются? Думаю, ты не полный болван и понимаешь, что это явно не женские сплетни. О чём на секундочку Абсолютная Нонконформист и правительственный агент могла бы совещаться с одним из организаторов, которых ненавидит всем сердцем? – Без понятия, – ответил Историк, понявший, к какому ответу его хотят подвести. – Не валяй дурака! К убийству. – Я в это не верю, – после коротких размышлений ответил Камиюрушу. – Что за упрямство, ты же не Панга. Верь, не верь – мы в Убийственной Игре, тут всё это не имеет значения. Камиюрушу вновь захотел выйти из-за стола, но Сакамори схватила его за руку, а точнее больно вцепилась в неё: – Если не хочешь смотреть в лицо правде – я ткну тебя в неё носом! И, рванув его за руку, она вытолкнула его за занавеску в коллективную зону. Мамори и Арата направлялись к выходу. При виде Камиюрушу Арата просто отвернулась и, ускорившись, покинула комнату, а Мамори ещё и бросила на него уничтожающий взгляд – казалось, будто за ночь ссора переросла в конфликт или даже вражду. Когда дверь за Абсолютной Нонконформистом громко хлопнула, стоявшая всё это время рядом Сейко хихикнула: – Как видишь, тебя не очень любят и даже не стараются это скрывать, ведь их двое на одного. Конечно, соучастник в убийствах запрещён, но… – К чему ты клонишь?! – перебил её раздосадованный Онокири. – Всё просто, – Сейко стала загибать пальцы, – Цуёши и Шуджумуши за моей спиной договорились действовать сообща. Иными словами, составили заговор. Их план – убить тебя, причём руками нашей Нонконформиста. Второй этап – казнить на голосовании меня, пусть это и будет ошибочный выбор! А дальше наступает, как бы сказать… «правовая коллизия», ведь с одной стороны, за неправильный выбор «мирный» участник должен быть казнён, но с ДРУГОЙ – выживших должно остаться двое. Конечно, правило о казни имеет приоритет, НО… Раз Шуджумуши пошла на такой план, я уже не уверена, что она не подделала что-нибудь в настройках системы, обманув меня. Чёртова предательница! – Как ты вообще могла узнать такие подробности «секретного» плана? – помня, с кем имеет дело, спросил Камиюрушу. – Я не брезгую подслушивать в отличие от некоторых «интеллигентов». Убийственная Игра не лучшее место для моральных норм, особенно когда цена победы врага – твоя смерть. – Кто стал бы обсуждать такое там, где можно подслушать? – Будто был выбор – за закрытыми дверями личных комнат, которые уже нельзя запирать, ничего не пообсуждаешь, а даже если пообсуждаешь – любой желающий может легко и едва заметно приоткрыть дверь, сведя нашу ЧУДЕСНУЮ звукоизоляцию на нет! – И ты, естественно, бескорыстно решила помочь? – усмехнулся Онокири. – Можешь считать, что корыстно и эгоистично – убив тебя, они убьют и меня, оказавшуюся в меньшинстве. А я ОЧЕНЬ не люблю проигрывать, и даже больше скажу – за всю жизнь я не проигрывала НИ РАЗУ! Делать исключение сейчас нет никако-о-ого смысла. Готов узнать, что я предлагаю? Историк напряжённо думал. Сакамори едва ли играла честно, да и в «доброй» форме выглядела в лучшем случае как человек, пытающийся втереться в доверие, но был ли ей смысл обманывать в данном случае? Сказать было очень сложно. В итоге Онокири, понимая, что конфликт со всеми тремя девушками поставит его в очень тяжёлое положение, принял решение пока что слушать то, что скажет Сейко, держась настороже. – Хорошо, допустим, что я тебе верю. Только вот… О чём ты говорила, когда сказала про «пережитое»? Сакамори, сложив руки на груди, несвойственным ей смиренным тоном ответила: – Да, вот так вот, Камиюрушу. У нас с тобой был страшный совместный «эпизод» прошлого, где нам повезло выжить. Цуёши и Шуджумуши тогда и в страшных снах такого сниться не могло! Но Шуджумуши, естественно, умолчала об этом, хотя всё прекрасно знала, я ведь права? – … – Я вижу по глазам, что не ошиблась. Естественно, она никогда бы тебе не сказала, зная её финальную роль во всём этом. Да и зачем портить свой непогрешимый образ перед человеком, которого собираешься убить? У Онокири были огромные возражения к утверждению о непогрешимости организаторов Убийственной Игры, будто то Сейко или Арата, но он сдержался, поскольку в остальном слова Сейко звучали даже убедительно. – Только ты и сама скорее умалчиваешь, чем рассказываешь. – Сейчас не время, а история эта очень длинная… Но будь уверен, как только всё будет кончено, я скажу всю правду, стыдливо умалчиваемую Шуджумуши! А сейчас нужно готовиться действовать… – И что же ты предлагаешь? – в итоге спросил Камиюрушу. – Для начала – дождаться ночи. Если я могу подслушать, то могут подслушать и меня. Мы не должны пересекаться, чтобы не давать оснований думать, что поняли план врагов. Ночью мы встретимся в Деканате. Возьми с собой кинжал и будь настороже – там я объясню, как собираюсь испортить им шахматную партию! – Выглядит так, будто ты планируешь убить в Деканате меня самого, – возразил Камиюрушу. – Чтобы быть мгновенно вычисленной, поскольку те две ходят парой? Ещё и заранее предупредив? Ты очень зря держишь меня за ничего не соображающую идиотку, Камиюрушу! – Хорошо, – согласился Онокири, у которого в голове стал намечаться свой план действий. – Чудно… И на случай, если и ты захочешь предать меня, помни – пока я жива, ты в безопасности, но если я умру – тебя уже никто не сможет защитить. Приложив палец к губам, Организатор покинула Кухню.