Глава 19. Два свидания

Чарльз Уизли оказался перед лондонским домом без крыльца, только с небольшим порожком. Он уже несколько лет приходил сюда, ни на что особо не надеясь и не рассказывая об этом ни отцу, ни маме, ни братьям, чтобы не расстраивать их ещё больше. Чарльз постучал в дверь, та открылась сама, и он вошёл, миновал прихожую и гостиную. Девушка в инвалидном кресле безучастно сидела у окна. – Здравствуй, – сказал он. – Почему ты ходишь ко мне? – резко спросила девушка, вместо ответа на приветствие. В её голосе не было упрёка или вызова, лишь холодное любопытство. – Ну, – Чарли запнулся, – мы с тобой дружим. – Это так называется? – усмехнулась девушка. – У меня, конечно, друзей не то, чтобы было много, но я с ними точно никогда не целовалась. – А, в этом смысле, – Чарли покраснел и опустил голову. – Я просто не знал, как ты к этому относишься. Так-то у меня больше никого нет. В смысле девушки. – То есть я – твоя девушка. Чарли кивнул и мягко улыбнулся. Он подошёл к столу, где лежал свежий номер «Ведьмина досуга». – Тут моя сестра работает, – сказал он, показывая обложку девушке. – Ты видела? – А что смотреть? Дурацкий журнал для женщин, где, без сомнения, написано о том, как здоровым быстро и эффективно можно потратить свои нажитые непосильным трудом денежки, и что сегодня мода велит одеть для пешей прогулки, – в её словах послышался злой сарказм. Девушка подкатила к дивану и, перенеся вес на руки и приложив заметные усилия, грузно пересела на него. Помощь парня она не приняла, отмахнувшись. – Зачем ты снова хочешь поругаться? – возвращая журнал на место, спросил Чарли. – Разве я что-то сделал не так? – А зачем ты ходишь сюда? – Я сегодня видел Драко Малфоя, – сказал Чарли, устраиваясь в её кресле напротив. – Он теперь встречается с Джинни. Он нашёл Фреда. Живым. Ты слышала об этом? – Ты говорил с ним? – Девушка чуть подалась вперёд, опираясь на здоровую руку. – Говорил, – Чарли покатился на кресле по её комнате. – Он обещал тебе помочь. – Как? – Ну ты чего, он же Малфой. Их род древний, могущественный. В Малфой-мэноре имеется огромная библиотека, включающая в себя редкие книги и старинные рукописи. И большая лаборатория с уникальными ингредиентами. Поколдует, подует. – Чарли! – Я не знаю, как, но он сказал, что поможет. Его же самого Сивый кусал когда-то, типа в наказание. И ничего, отец ему помог не заразиться. Они много чего знают. Девушка вздрогнула от упоминания чудовищного оборотня, исковеркавшего ей жизнь, а потом посмотрела на него без укора и удивления, повторив вопрос: – Зачем ты приходишь, Чарли, зачем мучаешь меня этими своими мечтами? Что ты хочешь от меня!? – Увидеть тебя. – Для чего? Я не могу кинуться тебе на шею или сходить куда-нибудь погулять под ручку. Я лишь балласт. У тебя будущее: наука, диссертация, научные степени и звания. Ты же потом станешь известным учёным, и между нами вообще ничего общего не останется. Да и сейчас. Мне не нужна жалость. Я справлюсь. А ты приходишь и только напоминаешь мне о том, что я никогда не смогу быть нормальной. Ты словно нарочно делаешь больнее. – Я надеялся уговорить тебя. – Замолчи. Хватит мне этих сказок про исцеление. Я не верю в чудеса и прочий бред. Она замолчала, задохнувшись собственными словами, но затем взяла себя в руки и продолжила: – Ты же знаешь, что я не соглашусь и никуда не поеду с тобой. Ни в какую Румынию. – Лаванда... – Это в Хогвартсе нам всё время промывают мозги: наколдуй свет, наколдуй огонь, наколдуй то да сё. Вот только никто не сказал, как наколдовать себе нормальную жизнь, в которой ты не раб своего искалеченного тела, ненужный никому! – Ты нужна мне, Лаванда. Драко... – Опять Драко. Чушь какая-то, – облокачиваясь на спинку кровати, проговорила девушка. – Если бы существовала такая возможность, меня бы давно уже вылечили. Но все говорят лишь про долгую реабилитацию, которая никогда уже не может вернуть меня к прежнему состоянию. – Но он сказал, что это возможно. – Он парень твоей сестры, бывший Пожиратель, изо всех сил пытается понравиться твоей семье и хочет, чтобы ты ему верил. А ты, как маленький, ведёшься на всякую муть. Да даже, если возможно... Что он сделает с ликантропией? Во мне сидит зверь. Он безопасен, пока я не могу двигаться. А потом проснётся. Будешь ли ты любить меня, когда мои глаза станут вдруг волчьими зрачками? А целовать меня не боишься? Ведь потому и заражаются через укус, что слюна оборотня содержит... – Пойдём погуляем, – сказал Чарли, пытаясь не обращать внимания на её колкие слова. Он помог ей одеть свитер и пальто, замотал шарфом. Подхватив на руки, посадил обратно в коляску. – Покормим уток, поглядим на зимний город с холмов в парке, посмотрим картины в галерее. Чарли легко справился с креслом, выкатив его на улицу. Он медленно и тщательно поправил на ногах девушки плед, оглянулся по сторонам. У Лаванды закружилась голова, она чуть не задохнулась от свежего морозного воздуха, хлынувшего в лёгкие. Тогда подняла взгляд и прищурилась на солнце: – Какая чудесная погода стоит! – заметила она. Розовый беретик с помпоном, показавшийся Чарли очень трогательным, сидел на её голове чуть набок. Ему неожиданно захотелось поправить головной убор девушки, но он сдержал этот порыв. На её руках он увидел неизменные перчатки, и серце болезненно сжалось. Любовь, жалость, сострадание, нежность смешивались и создавали опасное сочетание. Чувство будто прорастало вглубь его существа, охватывало его, опутывало, и он полностью подчинялся. Всеми его действиями сейчас двигала только любовь. – Расскажи про драконов, – попросила она тихо. Так вот и катились они по брусчатке под его рассказ про валлийского гаррога. Лаванда Браун и Чарли, влюбившийся в девчонку, пытавшуюся когда-то встречаться с его младшим братом. Несколько лет назад, во время битвы клыки Фенрира едва не оборвали жизнь Лаванды и изуродовали её тело. Её удалось спасти, но она осталась калекой, прикованной к инвалидной коляске, без каких-либо ясных перспектив на исцеление. Браун прошла обследования у крупных специалистов магического мира. Но никто так и не смог найти причину этого паралича и вернуть ей нормальное, по человеческим меркам, существование. Дурашливый подростковый гламур, который делал её милой, быстро сделался прошлым. Душевных сил тоже больше не осталось, хоть магия и помогала кое-как обслуживать себя. Её дни стали ужасно длинными, а ночи – нескончаемыми. Лаванду снедало чувство вины из-за того, что она жива, а другие – нет, и ненависть к самой себе из-за того, что она так и не встала на ноги. Было невыносимо тяжело, каждый раз приезжая из Румынии, постоянно слышать её язвительные замечания, упрёки и огрызания. Да, в чём-то она была права. Малфой действительно пытался подружиться с ними всеми, даже пригнал отцу их старый «Фордик», найдя его на стоянке конфиската в Министерстве и подрихтовав. Но он делал это искренне, потому что был такой же жертвой войны, как и они все. Он понимал Чарли и его братьев, а они могли понять его. И он мог попробовать помочь, потому что у него для этого были хоть какие-то возможности. Они отправились в сторону парка Хэмпстед-Хит, собираясь погулять там по заснеженным дорожкам и заглянуть в Кэнвуд-Хаус. Но вдруг, откуда ни возьмись, налетела туча, и полетел снег. Только что светило солнце, тускнело зимнее небо, и вмиг всё изменилось. Лаванда вскрикнула, успев схватить слетающий от порывов ветра беретик, Чарли быстро покатил коляску по улице. Он хотел найти арку, чтобы укрыться от короткого снегопада. Увидев маггловское кафе, он, не задумываясь, въехал туда. Подкатив к крайнему столику возле окна, он убрал стулья и придвинул кресло. Лаванда растерянно смотрела по сторонам. Чарли улыбнулся, заметив, что выпить по чашечке кофе им точно не помешает, и помог ей снять пальто. Скинув куртку, повесил вещи на спинку стула и уселся напротив девушки. В её глазах затаился испуг, и Чарли вдруг подумал, что она вряд ли посещает подобные маггловские места. Официантка принесла меню, поздоровалась, вежливо улыбнулась и задержала взгляд на Лаванде. Та сжалась и опустила глаза. – Что ты хочешь? – заботливо спросил Чарли, изучая меню. – Не знаю, – ответила Лаванда и огляделась. В кафе из-за непогоды всё прибывал народ. Посетители переговаривалась, отряхивали мокрые зонты, занимали свободные столики, чему-то смеялись. Лаванда молча наблюдала, но Чарли показалось, что она вот-вот расплачется. Он отложил меню в сторону и взял её за руку. Ткань перчатки оказалась тонкой, и он ощутил, как дрожат её пальцы. – Лав-Лав! – ласково начал он. Девушка отвернулась от только занявшей столик влюблённой парочки и посмотрела на него. Её лицо разгладилось, глаза посветлели, улыбка приподняла кончики губ. – Да, Ча-Ча? – тихо спросила она. – Я до сих пор не знаю, что ты любишь, – улыбнулся Чарли. – Песочные корзиночки с кремом и фруктами, – ответила она и отчего-то смутилась. Подошла официантка. Чарли начал делать заказ. Лаванда отказалась от кофе, тогда он попросил мате. Девушка записала и удалилась. – Жаль, в меню нет твоих любимых пирожных, – заметил Чарли и снова взял её за руку. – Но, думаю, тирамису придётся тебе по вкусу. В следующий раз я приду к тебе с целой коробкой самых разных корзиночек, – с улыбкой добавил он. – Смотри, какой рыжий паренёк симпатичный! – услышали они в этот момент. Чарли машинально повернул голову и столкнулся взглядом с черноволосой маггловской девицей. Она сидела с подругой за соседним столиком, и, не таясь, изучала Чарлза. Тот нахмурился и отвернулся. Лаванда покраснела. – Снег сейчас закончится! – заметил Чарли. – Но ещё успеем погулять. – Но в Хэмпстед-Хит уже не получится, – с сожалением проговорила она. – А так хотелось! Только физиотерапию и массаж пропускать не могу, иначе мышцы ног совсем атрофируются. Целитель специально прибывает ко мне домой. – Конечно! – кивнул он. – Хочешь, я могу завтра приехать? Только кое-куда схожу с Джорджем и Фредом, и после десяти я буду свободен. – Хочу, – сказала она и несмело улыбнулась. – Неужели это его девушка? – донеслось до них. Лаванда сжалась, словно её ударили. Она убрала руки под стол и опустила голову. – А может, это его сестра? – продолжили подруги беседу, не обращая внимания на повернувшегося к ним Чарли. – Вот и вынужден проводить с ней время. Не повезло парню! И они обе кокетливо посмотрели на него и громко засмеялись. Брюнетка подмигнула ему и кончиком языка облизала накрашенные алой помадой губы. – Красавчик! – прошептала она и, причмокнув, послала парню воздушный поцелуй. Уизли понял, что маггловские девушки не совсем трезвы, но это их нисколько не оправдывало в его глазах. В состоянии эйфории, в котором он пребывал рядом с любимой, Чарли совсем забыл, насколько жестокими и равнодушными к чужой беде могут быть магглы. Лаванда, быстро работая руками, попыталась развернуть кресло. Она старалась принять невозмутимое выражение лица, но это ей не удавалось. Его искажало страдание. Чарли вскочил. Ему хотелось превратить этих тварей в жаб или наслать на них волдыри, но он сдержал себя. Лаванда уже выкатила кресло в проход. Чарли подхватил вещи, сказал подоспевшей официантке, что они уходят и заказы отменяются, и двинулся за Лавандой. Но не выдержал, завернул к столику девушек, наклонился и отчётливо проговорил: – Моральные калеки! Те захлопали ресницами с обиженным видом. Он бросился за Браун. На выходе помог ей надеть пальто, укрыл ноги пледом, заботливо завязал шарф. Она молчала, опустив голову, но слёзы текли безостановочно. Чарли покатил её в сторону дома. Метель уже закончилась. На улице он остановился у первой же скамьи, развернул к ней кресло и сел. Лаванда успокоилась, но лицо сильно побледнело и выглядело застывшей маской. – Скамья мокрая, – заметила она. – Ерунда, – тихо ответил Уизли. – Хорошо, снег уже закончился, – заметила Лаванда и подняла влажные глаза в небо. – Прости, что так вышло, – прошептал Чарли. – Ты здесь ни при чём, – ответила она, не глядя на него. – Просто я никак не привыкну. Это же не с рождения, а всего восемь лет. Хотя кажется, что вечность. – Знаешь, хороших людей по-любому больше! – торопливо проговорил он. – А маггловские идиоты не стоят нашего внимания! – Давай оставим эту тему, – тихо произнесла она. – Хорошо, – быстро согласился Чарли. – Я завтра приеду, сразу, как улажу дела с близнецами. Я тебе говорил, что рано освобожусь, и буду у тебя уже в полодиннадцатого. И привезу целую коробку песочных корзиночек, – добавил он и улыбнулся. – Не знаю... Я тебе сообщу через камин, – после паузы ответила Лаванда. – А сейчас отвези меня домой. – Я люблю тебя! – прошептал он. – Поедем со мной, уедем вместе!.. Но она промолчала, и Чарли в который раз ощутил такую безысходность, что окружающий мир мгновенно почернел. И лишь бледное личико Лаванды светилось в этом беспросветном мраке. Он молча докатил кресло до её дома, открыл дверь, вкатил вовнутрь. На его попытку помочь дальше девушка только махнула рукой, мол, справится сама. Он тоже не сказал ни слова, только нагнулся, обнял её, коснувшись губами её прохладной щеки, и шагнул наружу, в зимний воздух. Её тихий голос догнал его в спину: – Чарли! – Что?! – обернулся он. – Я... я подумаю... *** Роналду Уизли фортуна явно не улыбнулась. Он честно повёл Луну в гастропаб «Бешеный Джарви», думая, что там они посидят вместе и он сможет благостно смотреть на её профиль, любоваться её волосами, руками с изящными тонкими пальцами, слушать её рассказы. В большом пабе, известном своей первоклассной едой, было тихо, негромко играла спокойная, ночная музыка, везде присутствовал полумрак, только за стойкой было хорошо освещено и там вовсю крутился бармен-мужчина в белой рубашке и вишнёвом жилете. Парень с девушкой сшибали шары на бильярде. Несколько столов были заняты. Посетителей в пабе на удивление было не так много. Но он не ожидал, что там будет ошиваться Дин Томас. После войны тот где-то пропал с горизонта, скатился в низы и, как говорили, ушёл в криминал или нечто подобное. Томаса Рон ненавидел тихо, но даже сильнее, чем Малфоя, потому что когда-то в школе застал его целующим Джинни. Причём сестра пыталась высвободиться из его обьятий и увернуться от этого поцелуя, так что Рону пришлось съездить мулату по морде. Сегодня Томас сидел вразвалочку, потягивая огневиски, а вокруг него за сдвинутыми квадратными столиками расположилась странная компания парней в диапазоне от лёгкой смуглости до почти полной чернокожести, человек двадцать с лишним, которые всё время бросали взгляды на Луну. Её это сперва просто немного смущало. Пока Рон ходил за сидром к стойке, Лавгуд внимательно изучила меню. Она заказала пикшу в кляре и хрустящий картофель. Рыбу и картофель ей принесли на деревянном подносе, а к нему в маленьких керамических горшочках были поданы соус тартар и пюре из горошка. Всё оказалось невероятно вкусным, и хотя Луна уже пробовала похожую рыбу с картофелем в «Трёх мётлах», их соус тартар не шёл ни в какое сравнение с лондонским. – Нравится? – спросил Рон, который взял себе ветчину. Лавгуд проглотила кусочек картофеля, приправленного гороховым пюре, и ответила: – Их повар – гений! Рону было хорошо сидеть рядом с ней, смеяться, разговаривать. Про всё подряд. Про них самих – не про Фреда и Джорджа, не про Джинни и уж тем более не про Драко. Ощущать, что здесь кому-то наконец интересен он сам. Между ними были десерт, карамельный пудинг, и кофе, издающий тонкий аромат. Но главное было не это. Главным было то, что девушка, сидевшая напротив Рона, давно его знала и нравилась ему всегда. – Лу-на Лав-гуд, – медленно, по слогам, произнёс он. Её густые брови удивлённо приподнялись. Она прекрасно владела мимикой своего лица. Или это ему только казалось. – Нет, ничего, – улыбнулся Уизли. – Просто пробую твоё имя на вкус. – Правильно, – невозмутимо ответила Лавгуд, – Ну и как тебе моё имя? Надеюсь, ты не будешь сравнивать его со вкусом кофе или пудинга? – Нет, они проиграют. Она продолжила опустошать тарелку. Наслаждалась каждым глотком. И на душе у неё было легко и свободно. Мир обрёл краски, как много лет назад. Вместе им было комфортно, и понятно было, что она Рону очень нравится. Она в нём не ошиблась. Рон относился к ней с теплотой, заботой, делал всё возможное, чтобы Луна не скучала, нашёл это славное заведение, где она ещё не бывала. – Ты когда-нибудь слышал про вольпертингеров? – спросила она. – Нет, а кто это такие? – Это такие зайцы с рогами, очень милые пушистики. – С рогами? – искренне удивился Уизли. – Ну да, у них есть небольшие рожки, и они обитают в лесах Баварии и Баден-Вюртемберга. В Тюрингии попадаются тоже, не только на волшебной территории. Их нередко встречают маггловские охотники. В старину их даже включали в атласы по зоологии, а теперь в них почему-то не верят. Но моему папе привезли пару – самца и самку, и теперь... Наевшись досыта, они сидели и спокойно беседовали про разведение рогатых зайцев и прочие забавные вещи под столь же неспешную, не всегда знакомую им обоим маггловскую музыку, обволакивающую своими звуками весь зал. Тихую и приятную. Они даже и не пытались побыстрее, побольше узнать друг о друге, о случившемся за эти годы, им было хорошо и без этих знаний. Просто хорошо вот так, просто сидеть друг против друга и разговаривать, заново узнавая друг друга – постепенно, не спеша. И тут в их идилию ворвались возгласы из-за стола Дина Томаса. – Давайте помянем Кингсли Шеклболта, – прозвучало громкое предложение одного из его приятелей, с совсем светлой кожей, но с крючковатым носом и явно неанглосаксонскими чертами. – Он единственный понимал нас. – Это точно. Один был нормальный в этой расистской стране, которая покоится на дискриминации, – отозвался Дин. – Защищал всех несчастных, обделённых, гонимых... Я на его похоронах не был. Поздно узнал. Сам с собой выпил за упокой его чистой души, но это ...помянуть хорошего человека надо, надо... Стаканы поднялись и снова опустились на стол. – Смотрите, кто пришёл в заведение для взрослых, – Томас тыкнул пальцем в Рона. – Это Уизли, нищеброд и маменькин сынок, который вечно строит из себя. Я с ним учился! Его приятели понимающе гоготнули. – А самое смешное, кого он привёл с собой! Теперь все с любопытством уставились на Лавгуд. Томас держал интригу. Парни, которые почему-то не взяли к выпивке простых свиных шкварок, следили за ней не незаметно, а вызывающе и демонстративно. Здоровенный небритый выходец с Ближнего Востока оскалил свои зубы, словно для устрашения, и засмеялся догадке, которая пришла ему в голову. – Зонá? – спросил он, вызвав оживление у других. – Шармутта? – Нет, она не путана, – довольно объяснил Дин. – Она малахольная! Ну, чокнутая, с приветом, на своей волне. У неё вещи тырили, а она не врубалась. Её можно оттрахать, а она и не заметит, не поймёт, что с ней сделали. Чернявые парни заржали. Один из них с вожделением посмотрел на Лавгуд, сказал что-то гортанное, явно обращаясь к ней, и похлопал по сиденью пустующего барного стула рядом с собой. Как будто давал собаке команду «сидеть». – Пошли отсюда, пожалуйста..., – умоляюще прошептала Луна. Сидевший к ней лицом Рон оглянулся через плечо и сжал кулаки. Парни жевали сэндвичи, глядя в их сторону, ухмылялись и обменивались сальными репликами. У него по спине пробежал холодок. Романтичная песня «Roxette» закончилась, музыкальный автомат замолк. – Может, останемся и переждём, – сдавленным голосом сказал он Луне. – Они, наверное, уйдут скоро. – Нет, нет, пошли отсюда, Рон!.. – Пожирателей ты не боялась, а этих... Он сидел, нервно качаясь на стуле. Томас и его дружки поминали шумно поминали покойного Кингсли, которого отец Рона тихо недолюбливал. Было противно. Но надо было не обращать внимания. Разговор помогал. – Мой отец готовит научную экспедицию в Баварские Альпы для изучения местных зайцеобразных, – объясняла Лавгуд. – От журнала. «Придира» и впрямь за эти годы стал серьёзным научно-популярным изданием, хоть и с сильным уклоном в криптозоологию. Магическая Британия искала, что бы почитать занимательного на фоне постных проповедей министерства, и Ксенофилиус с его статьями о редких, проблематичных видах существ оказался как нельзя кстати. Утверждая, что официальная наука не в состоянии обнаружить значительное число даже ныне существующих видов, он видел мир таинственным и интересным. Поэтому тиражи его росли. Как и прибыли. – Рон, ты бы хотел поехать с нами? – спросила Луна. Уизли неуверенно улыбнулся: – Очень. Я же нигде, кроме Британии и Ирландии и не был, только один раз в Египте с родными. – То есть ты почти не путешествовал и не представляешь, как это бывает? – Н-нет, – помотал головой Рон. – Сама знаешь, не до этого было. – И никогда не хотелось? – Хотелось, – вздохнул он. – И не раз. Но... Понимаешь, я не мог оставить Джорджа одного. И маму с папой. – Да понимаю! Я бы тоже никуда не поехала без папы. Но послушай, Рон, нельзя же так! Ты не должен хоронить себя в четырёх стенах! Надо развиваться, открывать в себе новые грани, смело шагать в новое, узнавать что-то, чего раньше не знал! Путешествия очень вдохновляют и помогают обрести уверенность в себе! – А я всегда в себе сомневаюсь, всегда колеблюсь, – тихо ответил Рон. – Когда кто-то говорит нечто, с чем я несогласен, я всегда задаюсь вопросом, может быть, он прав, он компетентный, а я ошибаюсь в некоторых вещах только потому, что он выражает свое мнение с такой уверенностью, тогда как у меня всегда есть сомнения. Наверное, я таким уродился. – Бред какой-то, – дёрнула плечом Луна. – Уверенность в себе – это не врождённый дар. Это нечто, что создаётся в процессе жизни, в результате нашего отношения к себе, наших действий и наших решений! Быть этого не может! Ты же такой... Вдруг она кожей почувствовала смутную угрозу. Нет, угроза происходила не от Рона, смирного и влюблённого, а оттуда, из-за спины, где сидели пьяные смуглые и темнокожие мужчины. Она оглянулась. Шестое чувство её не обмануло. К их столику приближался огромный пьяный малый. Он набычился и сосредоточился, стараясь идти по прямой. Остальные наблюдали за ним, предвкушая потеху. Заиграла «Мишел» Маккартни. Здоровяк подошёл вплотную, навис над Луниным плечом, схватился для надёжности за спинку её стула. Рон смотрел на него поверх её головы. В его глазах не было испуга, только что-то, смахивающее на холодное любопытство. Смуглокожий мужчина нагнулся ближе к Луне. – Раз-зрэшите пригласить вас за наш столик, – старательно выговорил он с акцентом. От него пахнуло перегаром пополам с потом. «Вот, влипла, – отстранённо, будто это происходило не с ней, подумала Луна. А потом в адрес Рона: – Ну же, сделай хоть что-то!» – Отвали, – небрежно бросил Уизли пьяному. Смуглый отлепился от стула Лавгуд и угрожающе сделал шаг в сторону Рона. – Отвали от мисс по-хорошему, говорю. Не понял, что ли? В пьяных глазах блеснула ярость: – Ты, грёбаный урод английский! Чё ты тут на меня?!.. – Ребята, не ссорьтесь, – сказала Луна и встала. Ею потихоньку овладевала паника. Парень был на голову выше Уизли и килограммов на тридцать тяжелее. – Рональд, пошли отсюда. Рон встал из-за стола. Теперь он выглядел слегка растерянным. – С-сидеть!!! – рявкнул ему смуглый. И тут – Лавгуд в тот момент толком даже не поняла, что случилось, лишь потом, вспоминая, воссоздала последовательность действий – Уизли сделал резкий выпад рукой. Выпад был очень быстрый, и ей показалось, что сжатая Ронова ладонь лишь слегка коснулась заплывшей жиром гортани ближневосточника. Однако тот вдруг захрипел. Потом схватился за горло. Глаза его стали вылезать из орбит. Рональд смотрел на него с интересом – словно на подопытное животное. Дин Томас и его сотоварищи тоже наблюдали за происходящим от своего столика. Они предвкушали потеху, а теперь на их пьяных лицах отражалось недоумение. События развивались совсем не по их сценарию. Бугай стал оседать на пол. Глаза его устало закрылись. Вдруг он прекратил своё плавное сползание и разом рухнул. Голова, ударившись о пол, издала жутковатый стук. – А теперь – уходим! Взглядом Рон быстро нашел ошарашенную Луну, схватил за руку и потащил за собой к выходу. Она автоматически вцепилась в руку Уизли. Краем глаза она видела, как из-за дальнего столика угрожающе поднимается ещё один из пьяных смуглокожих. Рон на бегу бросил на стойку бара купюру. – Сдачи не надо! Они вдвоём выскочили на улицу. Но аппарировать не получилось. Вокруг оказалась сплошная слепая зона, из которой перемещение было невозможно. Не отпуская девушку, Уизли дёрнулся в сторону – тоже глухо. Они заметались, пытаясь найти работающую точку. Но не успели. Из-за паба показался ухмыляющийся Дин со своими приезжими приятелями. Они выходили за ним по одному вереницей, как в хороводе. Растягиваясь цепью. – Беги, – одними губами прошептал Рон Луне. Та замешкалась. Он повторил громче, с нажимом: – Беги-и-и! Лавгуд внезапно сорвалась и побежала без оглядки. Топот её каблучков по мостовой отдавался в пустом переулке. Рон облегчённо вздохнул. Без неё будет легче драться. Глумливо улыбаясь, смуглые один за другим вступали в полосу света, медленно смыкая круг. – Я не понял, братва. Тут какая-то беложопая расистская мразота хамит свободным гражданам Британии, – первым выступил из окружающей темноты Томас, делая знак остальным, что настал момент выхода на сцену. – Неприятностей ищет. Рядом с ним встали ещё двое. Один поигрывал столь полюбившейся всем маггловской бейсбольной битой. Высокий гад, широкоплечий, с наглой рожей и мясистым носом. Томас неприятно засмеялся: – Что, Ронни, великий лучезарный Поттер тебя больше не прикрывает? Каково это – быть без своего Избранного, а? Гарри здесь и вправду не помешал бы. И Билл или Чарлз. Глаза Уизли скользнули по другому мигранту. Рону показалось, что на его руке что-то блеснуло. Обручальное кольцо? Вряд ли. Разве такие их носят? По одному подтянулись другие. Теперь они стояли как раз по периметру отбрасываемого фонарём света, а в центре круга замер он. Они не торопились, деваться жертве было некуда, так почему бы не потянуть удовольствие, разыгрывая некую прелюдию к предстоящему избиению. Применять заклинания они не хотели, чтобы не связываться с аврорами, да это и не требовалось. Но их слегка беспокоило, что рыжий не делает попытки сбежать и смело на них зыркает. – Уже все собрались меня бить? Идите себе подобру-поздорову. Я Вас предупредил, – отчаянно прозвенел его голос. Эта угроза вызвала тихий глумливый смешок из толстых губ Томаса. Остальные не последовали его примеру, лишь беззвучно ухмыльнулись. Рон весь напрягся, готовый в случае чего быстро достать палочку и шагнуть назад. Видимо, это напряжение было заметно со стороны, потому что вся компания практически в один момент слегка осклабилась. Уизли это начинало по-настоящему пугать. Смуглые начали неторопливо приближаться к Рональду. Чем ближе они подходили, тем меньше у него было шансов успеть выхватить палочку. Рон очень не хотел отступать. Нельзя было в таких ситуациях показывать страх. Это давало огромные преимущества врагу. Но выбора у Рональда особого не было – их было с две дюжины, причём как минимум один из них был вооружён. Единственным оружием Уизли была волшебная палочка, и, если не отступить, то даже дёрнуться к ней было бы очень затруднительно. Рон решил дальше не изображать храбреца и сделал пару шагов назад. Ухмылки на смуглых рожах стали ещё шире. – Ребята, оставьте нас с ним один на один, не влезайте, – Рону стоило огромных усилий над собой, чтобы сохранять полное спокойствие хотя бы в голосе. – Хочешь реванша за Хогвартс? Я здесь, зрители тоже. Давай, Динни. По-честному. Ты и я. Без магии. Покончим с этим раз и навсегда. Из темноты послышался дружный смех. Смуглым было весело. Несмотря на смелость противника, никто из них не сомневался в исходе предстоящей схватки. Когда десять человек бьют одного, то даже будь он чемпионом по всем единоборствам сразу, ему вломят всё равно. А уж если его атакуют не новички, а закалённые во многих драках уличные бойцы, сбитые в слаженную, не боящуюся ни своей, ни чужой крови стаю, то исход тем более предрешён. – Да нам плевать на эти ваши английские кодексы чести, – с гортанным акцентом ответил «бейсболист», останавливаясь напротив него. – И я не учился в вашем сраном Хогвартсе. Мы все там не учились. Рональд понял, что тянуть время больше нет смысла, и быстро сунул руку за пазуху. Носатый выходец с Ближнего Востока оказался гораздо быстрее, чем он думал, и когда Рон уже схватил пальцами рукоять палочки, на его предплечье рухнул очень болезненный удар битой. Палочка покатилась по мостовой, куда-то под стену паба. Рон взревел, ударил кого-то локтём в челюсть, рванулся вперёд на Томаса и хотел было достать его другой, неповреждённой рукой, уже наткнувшись кулаком на плоть и зубы за ней, но внезапно в левую скулу ему прилетел резкий удар. Теперь стало понятно, что блеснуло в руке левантийца. Это был свинцовый кастет. Тупая боль в скуле сильно пульсировала и не давала ни единого шанса хоть как-то ответить противнику. Но на этом мигранты не закончили. Новый удар битой пришёлся в живот, и Рональд согнулся пополам. Не прошло и секунды, как на спину Уизли обрушился новый удар. Ещё один пришёлся по бедру. В глазах на миг потемнело. Не в силах устоять на ногах, Рональд, закричав от боли, упал на четвереньки. Его дыхание стало очень тяжёлым, у него еле-еле получалось сделать вдох, а даже если и получалось, то вместо выдоха из его уст вылетал тяжёлый кашель. Очередной удар ботинком в рёбра не заставил себя долго ждать. Рон повалился набок на мостовую, даже не пытаясь сопротивляться – это было бессмысленно. До палочки было не добраться. Но смуглокожие на этом не остановились. Уизли потерял счёт времени, пока его продолжали избивать. Ударов битой больше не было – видимо, сразу остаться без забавы в планы гостей с юга не входило. За ударами ногами по животу и рёбрам были атакованы плечи, правая рука, несколько ударов кастетом последовало в грудь. Рон молился, чтобы всё это закончилось, но вслух он издавал только сдавленные стоны, полные боли. Он не знал, сколько ещё он выдержит. После очередного удара по лицу Рональд почувствовал, что теряет сознание. Ноги в тяжёлых ботинках остановились перед ним. Подошедший сказал что-то на чужом языке, сплюнул, засмеялся, потом занёс для удара биту. На минуту замер, покрасовался. Компания поддержала его улюлюканьем и гортанными поощрительными возгласами, радуясь, что сейчас жертву прикончат. Коротко им ответив, тот примерился и уже собирался нанести последний, окончательный удар, когда чья-то могучая рука перехватила его запястье, сжала и с хрустом вывернула. Маггловская бита покатилась на мостовую. Нападавший инстинктивно дёрнулся левой к волшебной палочке. – У-у, – с ласковой улыбкой помотал головой Грегори Гойл, давая понять, что это не пройдёт. Его огромный кулак сокрушительно въехал в смуглое лицо нападавшего, превращая его в кровавую отбивную. На одного противника стало меньше. Подоспевшие вовремя Гойл, Малфой и Нотт встали, загородив собой избитого Рональда, к которому сразу бросилась Луна, хлопая по щекам, пытаясь привести в чувство. – О, припёрлись! Вы что, решили за него вписаться? – захохотал хмельной Томас. – Это ж гриффиндорец, да ещё и Уизли! – А он теперь наш, – мрачно ответил Нотт, скрестив руки на груди. Драко криво улыбнулся ему в тон, принимая боевую стойку. – Значит, вместе пополните список неопознанных трупов, – хмуро процедил Томас, отходя за шеренгу своих. Услыхав это обещание, Малфой переглянулся с Грегом и Тео. Отступать было некуда. Уйти им не дадут. Опыта уличного бойца у него не было, но навыки бокса, джиу-джитсу и карате давали Драко вполне ощутимый шанс. Надо было прорываться, и он шагнул. Первым. По старой школьной привычке. Навстречу ему из строя бандитов уверенно выделился один, почти звероподобный. Смуглая кожа, низкий лоб, тяжёлая мохнатая челюсть, густые, сросшиеся на переносье брови. Он протянул к Драко свои лапищи, ухватил, словно тисками, за запястья и ухмыльнулся всей своей рожей. – Тебе конец, белобрысый!!! – довольно прошипел он сквозь прокуренные зубы. Малфой молча нанёс первый удар. Он въехал смуглому лбом в переносицу. Раздался сдавленный хрип, и из мясистого носа левантийца брызнула кровь, заливая нижнюю половину лица. Однако тот не отпрянул и не ослабил железной хватки, а от страха ещё сильнее стиснул руки парня. Драко, не расходуя силы на высвобождение рук, не суетясь, прицельно засадил мигранту коленом в пах. Тот заорал, корчась в припадке ненависти и отпуская противника. Освободившись, Драко сразу молниеносно совершил хук слева и апперкот снизу правой рукой. Громила аж подпрыгнул на месте и с хрипом повалился кулём на снег. А тогда Малфой исторг из себя боевой клич: – Салаза-а-ар!!! Грег и Тео подхватили его. Всего миг понадобился слизеринцам, чтобы прорвать, смять, растащить в стороны не ожидавших такой прыти смуглых. Началась потасовка без правил, которую бы не одобрил маркиз Куинсберри. Кулаки взлетали в воздух и тяжело опускались на челюсти и спины тех, кто ещё минуту назад чувствовал себя абсолютными хозяевами положения. А Теодор и Драко не успевали вглядываться в смуглые лица, нанося удары, помогая себе ногами, выставляя блок. Один мигрант сделал шаг вперёд, схватил Нотта за ворот куртки и рванул на себя. Вторая рука явно готовилась нанести удар. Нотт присел, разворачиваясь, увидел занесённый кулак, зажал протянутую руку противника под мышкой и нанёс резкий удар ногой в голень. Примерно так бьют маггловские футболисты – внутренней стороной стопы. Правильно нанесённый удар способен сломать кость голеностопа, как сухую ветку. Нога смуглого уцелела, но сам он повергся на асфальт, забыв  обо всём от болевого шока. Кто-то пытался прорваться к Луне и беспомощному Рону. Смуглый маргинал сбил её с ног, вцепился Лавгуд в волосы и пинал девушку ногами. Дико закричав, Тео в три прыжка налетел на активиста, схватил за куртку и, развернув к себе, ударил кулаком в нос. Лавгуд вырвалась. Они со смуглым покатились по снегу. Но дальше Нотту крупно повезло, когда на него кинулся заросший щетиной, мускулистый левантиец, размахивающий железной цепью, – он умудрился нырнуть под свистнувшую над самой головой железяку и вкладывая в толчок весь вес тела, протаранить противника плечом в солнечное сплетение. Судорожно всхрапнув, тот грохнулся спиной на асфальт. И только он приземлился, как Тео чуть привстал и рухнул на него сверху, целясь локтём в кадык. Тот был так ошарашен падением, что не успел прикрыться ладонью, хотя Нотт на это рассчитывал. В результате удар получился слишком сильный – левантиец хрюкнул и потерял сознание. Теодор вскочил и направился к девушке. По пути заметил, как один из смуглой банды тоже пытается подняться, и зарядил ему носком ботинка по голове. Тот улёгся обратно. Внезапно Нотт увидел, как прямо на него летит какой-то мулат, максимум лет девятнадцати, невысокий, тощий, но жилистый. Ударом Тео сбил его с ног и даже успел обернуться посмотреть, что творится у него за спиной. Там же творилось следующее: Драко прямым хуком в скулу повалил одного нападавшего и принялся за другого. Но дальше смотреть, как развиваются события на втором фланге, времени не было, так как перед ним вырос гораздо более серьёзный противник – рослый и сильный мигрант. Нотт подхватил валявшуюся на земле биту и взмахнул ею, метя в голову, но тот увернулся и ударил его по руке. Бита упала на землю, но поднять её Теодор не сумел, так как нападавший бросился на него, пытаясь сбить с ног. Нотт поймал его на бедро и отшвырнул приёмом в сторону. Но в этот миг получил сильный удар по лицу. Его атаковали сразу двое, причём явно входящие в гвардию этого отряда: оба высокие для ближневосточников и крепкие. Теодор стал бить наотмашь не только кулаками, но и ногой, понимая, что долго против таких серьёзных противников не продержится. Одному из них он попал в пах. Зато другой больно ударил его в шею. На помощь ему пришла Лавгуд, повиснув на спине смуглого и с криком молотя кулаками по его голове. Азиат такого не ожидал и тоже завопил, неудивительно, потому что перестав его колотить, Луна вцепилась ему в смоляные патлы, вырвав клок. Он её сбросил со спины, и Лавгуд кубарем скатилась на землю. Но, когда смуглый оказался на расстоянии вытянутой руки, Нотт молниеносно выбросил вперёд правый кулак и мощным ударом в скулу сбил противника с ног. Другой ближневосточный парень попытался его ударить, однако Теодор поднырнул у него под рукой и уложил его, врезав по рёбрам. Потом один здоровяк-мулат сделал размашистый хук правой, Нотт опять поднырнул, но второй удар пришёлся ему прямо в челюсть. Нотт покачнулся, но устоял на ногах. А потом они навалились на него все вместе. Но Тео был на высоте. Он не сдавал позиции, щедро отвешивая удары направо и налево. Один нападающий рухнул навзничь, другой сел на задницу, третий отлетел и врезался в стену. Потом один шустрый попробовал повиснуть у Нотта на спине, ограничивая его движения, а другой мерзавец стал молотить его в живот. Опять-таки тут подоспел Драко и с боевым кличем кинулся в атаку. Он сшиб с ног двоих, Нотт сбросил темнокожего со спины, и началась свалка. Противник Тео действовал излишне прямолинейно: целил в шею, собираясь закончить бой одним ударом. Нотт отклонился влево и тут же вломил хуком справа прямо ему в челюсть, выбивая зубы. Голова смуглого качнулась, его самого повело в сторону, но сперва он устоял. Потрясённо затряс головой, сплюнул кровь, а затем с удивлением посмотрел на Нотта, словно не веря в произошедшее, и рухнул. Малфой со своим выходцем из Машрика тоже справился. Мощным правым хуком в живот Драко молча сложил его пополам, а коленом в лицо завершил поединок. Луна бросилась назад к Рону. Тогда, наконец, в движение пришли и остальные. С перепуганными глазами, ещё трое набросились на Малфоя с разных сторон. Но, так как Драко уже наигрался с другими, по полной программе применив свою выучку, то сюсюкаться с ними не стал. Оказавшись в центре между тремя противниками, Малфой сначала точным ударом локтя вырубил одного, находившегося прямо за спиной. Потом перебил кадык второму, что стоял спереди. Уклонился от атаки в челюсть и пнул между ног третьему, приправив это нокаутирующим правым хуком. Друг за другом смуглокожие ублюдки свалились наземь. Двое вырубились окончательно, и лишь один продолжал беспомощно кряхтеть, хватаясь за шею. Подоспел ещё один смуглый, который попытался полоснуть Малфоя наотмашь. Лезвие ножа в паре сантиметров прошло мимо его щеки. Драко присел, резко развернулся вокруг своей оси и нанес удар ногой в солнечное сплетение нападавшему. Тот отлетел назад, попутно сбив с ног нерасчётливо набегавшего сзади товарища. А Грегори Гойл ещё со времён школы дрался бесхитростно и даже примитивно. Он научился увиливать от удара и бить резко и коротко. Весь его набор обычно состоял из одной комбинации – удар левой по корпусу, а затем хук правой. Уклониться и просчитать его было легко, и опытный боец смог бы долго прыгать вокруг, задирая неповоротливого слизеринца. Но временами и зазнавшиеся опытные залетали под его кулак. Это было всё равно, что подставить лицо под паровой молот или какую-нибудь другую бездушную машину с кривошипным механизмом, которая делает постоянные и монотонные поступательные движения. Машина действовала абсолютно хладнокровно и в момент удара разила одинаково сильно, вне зависимости от того, кто перед нею – здоровый детина или худой и маленький заморыш. Обычно от пропущенного у Гойла удара падали и не вставали. Он просто прокладывал себе путь среди курчавых смуглых дружков Дина. Вот ещё один из них, довольно крупный, возник перед ним, попытавшись достать. Классическая двоечка, одним ударом в печень и быстро последовавшим правым хуком в челюсть, отправила его полежать на снегу. Поймав одобрительный взгляд Нотта, Грегори ухмыльнулся, потому что понимал, что жалости и снисхождению к мрази на британской земле сейчас места нет и в ближайшие годы не предвидится. Рон, пытавшийся встать, вдруг увидел нечто, что заставило его, неожиданно для себя самого, заорать: – Гойл, берегись! Грег едва успел обернуться и, уклонившись от занесённой металлической трубы, перехватить её рукой и вырвать у чернявого нападавшего. Он криво усмехнулся и сперва зрелищно покрутил эту трубу на пальцах руки над головой, а затем взялся за её концы обеими руками. Поднатужившись, Гойл крякнул и согнул трубу дугой, потом медленно, будто работая на публику, завязал в узел и удовлетворённо выдохнул. Смуглокожие попятились... Пекарь отбросил ненужную железяку и огляделся. Рядом лежал сломанный чугунный фонарный столб. Гойл нагнулся, поднимая его и поудобнее пристраивая под мышкой. А потом, подхватив руками, сделал пару шагов вперёд и внезапно ринулся на потрясённых врагов. – За Мерлина и весёлую Англию! – заревел Гойл, врезаясь в толпу. В эту минуту он напоминал легендарного Тома Хикатрифта из донорманнских времён, сражавшегося осью от телеги, с колесом вместо щита. Или плантагенетовского рыцаря, вступившего в неравную битву с сарацинами. Ещё один смуглый сделал шаг вперёд и попытался нанести удар кулаком с зажатым в нём кастетом Малфою в голову. Но тот ловко уклонился от выпада и произвёл ответный удар, куда более успешный – кулаком в левый бок нападающему. И когда тот присел от боли, добил его хлёстким хуком в голову. Тем временем Нотт ударил горбоносым о заднюю дверь бара и, отряхивая руки, направился в гущу боя, к тем, кто ещё красовался на ногах. Одного он сразу перегнул пополам и толкнул на снег. От удара второго бойца Нотт увернулся, потом пригнулся под просвистевшим клинком и нанес ответный удар ногой в пах. А когда мигрант согнулся пополам, въехал ему со всей силы коленом в лицо. Раздался хруст. Похоже, от такого страшного удара пострадал не только нос. Губастый мулат, рыча, набросился на Нотта с кучей полупрофессиональных ударов, но ни один из них не попадал по цели. Джебы, хуки, подсечки. Мулат бил довольно грамотно – видно было, что он неплохо дерётся для человека неаристократического происхождения. Когда надоело уклоняться, Тео ушёл от последнего удара мулата, присев под его руку, и вынырнул рядом с ним. Ударил основанием ладони прямо в широкий нос. Это дезориентировало мигранта, и тот попятился. Два точных удара в квадратную челюсть завершили их драку, и нападавший упал на спину. Его товарищ с более светлой кожей растерянно оглянулся, но, быстро сообразив, в чем дело, как обезумевший зверь, ринулся в атаку. Надеясь на единственный удар, он сжал кулак, видимо, до онемения, и выбросил вперед. Его правая рука описала в воздухе дугу, но, так и не достигнув цели, потянула его по инерции за собой. Нотт увернулся и догнал левантийца хуком снизу. Тот был настолько сильным, что верзила даже не понял, что произошло. На снег он падал, как мешок с дерьмом. Подхватив брошенную кем-то цепь, ею парень вновь свалил с ног другого ближневосточного гостя, который, придя в себя после хука, собирался было подняться на ноги, но Тео не позволил ему этого сделать, снова вернув его в горизонтальное положение. – Эй, – завопил тем временем издалека нетрезвым голосом Дин. – Малфой, ты где там? Заблудился? Иди сюда, я тебе всыплю, богатенький сукин сын! – Да, – отвечал тот, развернувшись. – Заблудился. Когда до Томаса осталось идти метров пять, Малфой начал ускоряться. И наконец побежал на него, держа руки перед собой. Томас, явно недооценивая противника по школьной привычке, пьяно щурился на него. Думал, что тот – лёгкая мишень. Он ошибался. Со всей силы сжав кулаки, Малфой налетел на него. Попытался сразу же попасть по челюсти, но Дин увернулся. Удар пришёлся по касательной, лишь частично задев лицо. – У-ух..., – вздохнул бандюк, и тут же попытался контратаковать. Стиль, наработанный в дешёвых спортивных залах, предполагал внушительные замахи и длинные удары. Его левая рука устремилась Драко в живот, но не успела достигнуть цели, как тот спокойно отступил в сторону. – А? – удивлённо вытаращился мулат и, как в кикбоксинге, попробовал пнуть его ногой в грудь. Эти удары ногами намного выше пояса обычно эффектны с виду, как в маггловских кинофильмах, да и в жизни время от времени получается, но стабильности у такого приёма нет. То есть он может пройти, а может поставить бойца в очень неловкую позу. Поэтому когда бандюк выбросил ногу, целясь ему в голову, Драко был готов к этому. Понимая, что перехватить стопу не выйдет, Малфой отшатнулся, и атака пролетела мимо головы. – Чё за.., – далее последовал левый хук, но снова мимо. Правый хук – и он тоже был в молоко. Главарь банды, часто дыша, смотрел на противника исподлобья. Он свирепел, видимо, больше привыкнув к стонам и мольбам избиваемых. А тут с ним серьёзно дрались по-иному, делая ставку не на сильные и мощные удары, а на технику и тактику. Остальные не вмешивались, им было не до него. Он замешкался. И тут ему прилетело от слизеринца по рёбрам. – Ах ты, сука! – Томас окончательно вышел из равновесия и налетел на него, как разьярённая обезьяна. Он выбрасывал вперёд удары, но Малфой, словно в танце, кружился вокруг Дина, спокойно уходя от любых атак. А потом нанёс второй удар, более сильный и точный. Темнокожий взревел и стал беспорядочно молотить кулаками, стараясь попасть в голову противника. Один из таких любительских хуков пришёлся по цели, и из рассечённой губы Драко брызнула кровь. Малфой на мгновение потерял контроль и на подсознательном уровне увернулся от нескольких последующих тяжёлых ударов. Быстро придя в себя после пропущенного удара, он потряс головой и снова встал в боксёрскую стойку. Фаза двух первых ударов, дающих преимущество, давно миновала, теперь Малфою надо было действовать, как учили. Поймать выпад противника, уйти от удара, отклонив корпус, и нанести удар под подбородок, вложив в него всю тяжесть тела. Главное, ничего не думать, вся связка должна быть на автомате, иначе ничего не выйдет. Так учил его крёстный. Вот сейчас пригодилось очередной раз. После удара курчавая голова Томаса дёрнулась, и он на пару секунд замер. После удачно донесённого апперкота противник неминуемо переходит в состояние стоячего нокдауна. На ринге в таких делах нужно не упустить время, пока рефери не открыл счёт, и добить противника. Но сейчас на тёмной улице за пабом, кроме дерущихся, никого не было. Поэтому Малфой не спеша, как на тренировке, приблизился к застывшему Томасу и провёл обманный удар, которому учил Снейп. Это когда делаешь все движения, вплоть до подворота левого носка для удара прямым левым, а в итоге бьёшь правой рукой. Он, конечно, не такой сильный получается, но если попасть, то противник падает. Плюс он ожидает слева удар, а тут справа прилетает... Мулат стал медленно оседать на заснеженную мостовую. Аккуратно прицелившись, Драко добил Томаса ещё одним хуком слева. Свалившись, как мешок, и раскинув руки, чернокожий затих. В воздухе мелькали кулаки и ноги, то и дело кто-то отлетал и падал. Всё ещё раздавались крики на гортанных языках, вопли боли и стоны, отражаясь эхом от каменных стен, трещала куртка Нотта – её разодрали на спине по шву. Но драка завершалась в пользу Слизерина. Гойл двумя ударами вырубил упрямых ближневосточных бандюганов с ножами. Напоследок он поднял за грудки слабо ворочающегося светлокожего, но горбоносого брюнета, притянул к своему лицу и, оскалившись, прошипел: – Если ещё кто тронет британца – весь ваш поганый квартал разорю! Понял? Драко сложил своих последних нападавших одного правой, другого левой, а Нотт свалил ещё одного прямым в щетинистую челюсть. Оставшиеся отступили. – Эй, эй, нам... не нужны проблемы, – с акцентом опасливо сказал один из них. – Просто этот рыжий придурок нас напрягал. – Валите, пока я вас не напряг! – рявкнул Малфой, доставая волшебную палочку и целясь в них. – И падаль свою заберите с собой! Невольно подчиняясь его голосу, смуглые задвигались, помогли своим побитым друзьям встать, подхватили на руки находящихся без сознания и скулящего от боли очнувшегося предводителя. Шипя иноязычные угрозы вперемешку с проклятиями и ругательствами, они исчезли во тьме ночного переулка. Малфой провожал их настороженным взглядом, всё ещё не убирая палочку в кобуру. Лишь когда последний носатый скрылся из виду, он неуловимо быстрым движением вернул палочку под мышку и развернулся к своим товарищам. Слизеринцы, отряхнувшись и оправив одежду, были готовы покинуть разгромленное место боя. – Ну вы даёте! – восхитилась Луна. – Что можем – то можем, – скромно отозвался Малфой. – Всё, ребята, уходим! Из его рассечённой губы текла струйка крови. На лбу виднелась ссадина. Рон не сразу понял, что всё закончилось. Голова дико болела, рёбра очень сильно ломило. Уизли снова попытался встать и сразу ощутил тупую боль чуть ли не по всему телу. Разве что ноги двигались с минимумом неудобств. Рон опёрся на правую руку, и она тут же болезненно согнулась в локте. По его конечности как будто проехался вагон Хогвартс-экспресса. Уизли решил использовать другую руку и медленно поднялся на ноги. В его глазах словно стоял туман, и окружение принимало расплывчатые очертания. Левая сторона лица сильно саднила. Рон пощупал здоровой рукой место, куда пришёлся удар кастетом, и оно тут же заныло. Уизли осмотрел правую конечность. На вид перелома, вроде бы, не было, рукой можно было двигать, но боль при этом отдавалась по всему телу. Рональд сделал шаг вперёд и сперва подумал, что с ногами порядок, ещё легко отделался, но тут дали о себе знать покалеченные рёбра и бедро. Он почувствовал, как медленно заваливается на бок и ничего не может с этим поделать. От боли закружилась голова. Сознание стало отключаться. – Ребята, помогите! – вскрикнула Луна. Его сразу подхватили чьи-то сильные руки. Драко с Грегом, не давая упасть, взяли с обеих сторон и поволокли подальше от проклятого паба. – Куда его? – спросил Тео. – Надо срочно оказать первую помощь. – В Нору нельзя, – скривился Драко. – Переполошим миссис Уизли. – Ко мне, – авторитетно заявил Гойл. – Это ближе. Там отлежится. И батя мой с исцеляющими поможет. Рон хотел было запротестовать, но отключился. Последнее, что он запомнил перед погружением во мрак беспамятства, – полный волнения и тревоги взгляд Лавгуд.