Глава 2. Завтрашнее солнце

Прошло три дня, и в них, казалось, не изменилось ничего — утро, колледж, дорога домой, тишина в комнате и страницы книги, которую Кира читала вечерами, укутавшись в плед с кружкой какао. Она уже дочитала роман до самого конца, ощущая после финала какую-то странную пустоту, как будто рассталась с кем-то живым. Слава за эти дни почти не писал — короткие сообщения, сдержанные смайлики. И это разочаровывало. В какой-то момент Кира даже решила, что, может, всё испортила: слишком разговорчива, слишком открыта, слишком… настоящая. Поэтому молчала — не писала первой, не лайкала сторис, будто пыталась быть незаметной, но неравнодушной. Часы тикали лениво. День клонился к вечеру, за окном солнце уже наполовину скрылось за крышами, золотя их и заливая комнату мягким, тёплым светом. И вот — вибрация телефона. Сообщение от Славы. Слава: Привет, прогуляться не хочешь? Я в твоем районе. Сердце Киры сделало крошечный скачок. Кира: Привет, пошли. Где встретимся? Слава: Я в зале. Сейчас заканчиваю и подойду к центру. Будь там. Пауза. Новое сообщение. Слава: Купи что-нибудь попить, пожалуйста. Я тебе переведу, когда встретимся. Почти пять. Нужно поторопиться, чтобы уйти до того, как придёт бабушка. Гулять она разрешала, но до строго определённого времени — полдевятого. Ни минутой позже. Кира быстро вскочила, потянулась к комоду. Достала светлые джинсы с чуть потёртыми коленками, надела свободную чёрную футболку, волосы распустила из косы — они упали на плечи мягкими волнами. Умываться снова не стала, но причесалась тщательно. В карман — ключи, карта, телефон. Глаза горели. На губах — лёгкая улыбка. На улице было душно, будто воздух застыл — вечерний жар всё ещё висел над районом, и от асфальта поднимался пар. Где-то вдали надсадно стрекотал кондиционер, лаяла собака, а из окна второго этажа раздавался запах тушёных овощей с луком. Кира шла быстрым шагом, чувствуя, как футболка прилипает к спине. В супермаркете она купила тархун — в стеклянной бутылке, ярко-зелёный, холодный, будто только что из холодильника. В пальцах бутылка приятно холодила. Рядом с торговым центром, где было назначено место встречи, она встала в сторонке, под козырьком, чтобы не мешать прохожим. Время тянулось. Прошло десять минут. Потом пятнадцать. Кира уже начала думать, что он передумал, когда вдруг увидела его — быстро идущего по ступенькам, с тенью улыбки на лице. — Пошли, зайдём? — сказал Слава и приобнял её в знак приветствия, чуть коснувшись плеча. Кира вздрогнула — не от испуга, а от неожиданности. Это было неожиданно приятно. — Чего так долго? — спросила она, когда они зашли в прохладный холл. Здесь не было жары, пахло новой плиткой и кондиционером, и почти не было людей — только редкие прохожие и глухое эхо шагов. — Да там идти далеко. Бежал, как мог. Прости, — он снял рюкзак и сел рядом на скамейку. — Ты купила водичку? — Да, вот, — протянула бутылку. Слава сделал глоток, выдохнул с удовольствием. — Ммм. Вкусно… — достал телефон и что-то набрал. Через секунду на экран Киры пришёл пуш-уведомление — перевод: 200₽. — Она дешевле… — начала Кира, нахмурившись. — Пусть будет. На мороженое, — махнул рукой парень. — Сейчас немного посидим — и пойдём в «Зарядье». Пройдёмся, развеемся, а то я сам уже засыпаю от своей жизни. Кира кивнула, улыбнулась. Посидели немного — просто молча, каждый в телефоне, но рядом, с лёгким ощущением спокойствия. Потом Слава встал, потянулся — спина хрустнула. — Пойдём? Путь в парк был неторопливым. Воздух посвежел, зашевелились листья, и асфальт уже не отдавал теплом. У «Зарядья» пахло влажной корой, цветами и скошенной травой. Людей было много, но всё не раздражало, наоборот — смягчало пространство. Они гуляли по зелёным аллеям, слушая, как под ногами скрипит гравий, как где-то шумит маленький водопад, как мальчик с воздушным змеем смеётся у входа на мост. — А ты в каком ВУЗе учишься? — спросила Кира, слегка отстав, чтобы посмотреть на него сбоку. — Не скажу, — улыбнулся он. — Всё равно уже почти не учусь. Документы забирать надо. — Почему уходишь? — Да началась работа… и всё — завал, долги, пропуски. Как снежный ком. Там уже без шансов. После прогулки они взяли латте — Кира настояла на карамельном сиропе, и Слава сдался. Он сделал глоток и удивлённо округлил глаза. — Это что за волшебство?.. Похоже на десерт. Это вообще кофе? — Да! — рассмеялась Кира. — А ты как думал? Гурманство начального уровня. Они смеялись, пили кофе, сидели на скамейке у дороги. Небо стало сиреневым, лёгкий ветер поднимал пыль, и бабочка пролетела мимо, сев на край скамейки, будто подслушивая. Когда Слава провожал её домой, Кира чувствовала себя спокойно. Не восторженно, не бурно — но глубоко. Как будто внутри что-то наконец стало на место. И она подумала: пусть это даже ни к чему не приведёт, но этот вечер — её. Полностью. Навсегда. — А вот мой балкон, — Кира подняла руку и показала вверх. На четвёртом этаже — белый застеклённый балкон, часть окон прикрыта бежевыми жалюзи. Сквозь стекло можно разглядеть орхидеи на подоконнике, стройные, с фиолетовыми цветами, как будто зависшими в воздухе. — Нас из-за дерева не видно. Бабушка уже, наверное, дома… готовит на завтра или ужинает. Слава поднял голову, посмотрел на окно — на белый квадрат, в котором отражалось вечернее небо. — Прикольно, — кивнул он и снова уткнулся в телефон. Пальцы ловко заскользили по экрану. — Слушай, а пойдём завтра в кино? — А что идёт? — Сейчас… — Слава уже был на сайте кинотеатра. Листал, хмыкал, пробегал глазами афиши. — «Кладбище домашних животных», «Хеллбой»… какая-то дичь, если честно. А! Ты смотрела «Богемскую рапсодию»? — Конечно, крутой был фильм, — Кира облокотилась на спинку лавки и посмотрела на него через плечо, прищурившись от света фонаря. — Значит, идём на «Рокетмен». Тоже про музыку, жизнь, всякое. Почти как «Богемская», только про Элтона Джона. На восемь, ок? — На восемь?.. — Кира замерла, на лице сомнение. — Мне вряд ли позволят. Но я попробую. И вообще… мне уже домой надо. — Ну тогда отпрашивайся. Напишешь, как узнаешь. А я завтра напишу, если что поменяется, — Слава поднялся, раскинул руки в стороны, предлагая прощальные объятия. Кира тоже встала, чуть замешкалась, а потом шагнула вперёд. Объятие получилось коротким, мягким, почти дружеским, но в этом жесте было что-то важное — простое и тёплое. — Пока, — сказала она тихо, и звук её шагов по асфальту вдруг стал казаться особенно отчётливым. В подъезде свет мигнул, потом зажёгся. Кира поднялась, стараясь ступать легко, будто не хотела потревожить ни стены, ни вечернюю тишину. Бабушка сидела в зале, на краю дивана. Экран телевизора светился холодным светом, в нём мелькали новости или сериал. Планировка квартиры была такая: узкий коридор, дверь в ванную с облупившейся краской, за ней — зал, в котором сразу три двери: в кухню, бабушкину комнату и в комнату Киры. Всё до боли знакомо — вплоть до скрипа половиц у тумбочки и вечно неровного коврика. — Ба… — Кира остановилась в дверях. — Меня девочки в кино завтра позвали. Можно? — Какие девочки? — бабушка отвела взгляд от экрана, в голосе звучало больше удивления, чем подозрения. — С колледжа. Там, правда, сеанс в восемь, так что я могу задержаться. Поэтому спрашиваю заранее. Бабушка на секунду задумалась, потом кивнула, поджав губы. — Хорошо. Только тихо потом зайдёшь. Я, может, уже спать лягу. — Спасибо, — Кира улыбнулась и скрылась у себя в комнате. За дверью было полутемно — только свет из окна и отражение уличного фонаря на стене. Комната встретила её привычным уютом: книжной полкой, пледом с котиками, блокнотом с рисунками на столе. Кира легла на диван и тут же набрала сообщение: Кира: Прикинь, она согласилась! Спустя мгновение — ответ: Слава: Ну всё, круто)) Кира положила телефон рядом и какое-то время лежала, глядя в потолок. Внутри было тепло. Спокойно. Чуть-чуть волнительно. Будто завтрашний день уже тихонько маячил впереди — как билет в светящийся зал, где она будет не просто зрителем, а частью чьей-то жизни.