1988. Глава 10. Откровения

      Мир, поверь, прекраснее, чем сон.       Оставить стоит старый дом,       Что был твоим так много лет.

***

      Этим летом Кос с Витей всерьёз занялись рэкетом и наверное чем похлеще, а на заработанные деньги сняли квартиру. Я не расспрашивала их о том, чем они промышляли, во-первых, потому что они сами не стремились распространяться, а, во-вторых, у меня были подозрения, что их дела скрывались от меня по довольно весомой причине. Я прекрасно осознавала, что то, чем они занимаются, противоречит скорее всего и законодательству, и нормам морали. Возможно, моё предпочтение жить в неведении было трусливым поступком, но сделанного не воротишь.       Я поставила сумку с вещами на бетонный пол подъезда и постучала в дверь в надежде, что хоть один из парней дома. Сначала за дверью была тишина, но потом раздались приглушенные шаги, а затем маты, судя по грохоту кто-то обо что-то споткнулся. Усмехнувшись, я облегчённо выдохнула. Дверь распахнулась. Космос, потиравший ушибленную ногу, удивлённо осматривал меня и мои вещи.       — Привет, Кос, слушай, можно к вам буквально на пару дней перекантоваться? — неловко начала я. — Пока в общагу не оформлюсь.       — Да без бэ, Чиж, — пожав плечами, кивнул он с улыбкой. — Живи скок надо.       — Спасибо, — кивнула я.       — Слушай, я в душу лезть не собираюсь: не хочешь — не рассказывай, — непривычно серьёзным голосом сказал друг, наклоняясь чтобы поднять мою сумку. — Но если че…       День был выматывающий, внутри было эмоциональное месиво. Я ткнулась головой ему в плечо.       — Че, птичка, чирикать что ль разучилась? — с растерянной усмешкой проговорил он, потрепав мои волосы свободной рукой.              — Опана, а че это тут такое? — раздался сзади знакомый задорный голос. — Хоть бы в квартиру зашли, бесстыдники.       Я отстранилась от Космоса, и Пчёлкин, заметив моё выражение лица и дорожную сумку, прервался на полуслове:       — Побойтесь Бо… Че случилось?       Поправив распущенные волосы, чтобы они точно прикрывали синяк на виске, я постаралась ухмыльнуться как можно более непринужденно:       — Начала самостоятельную жизнь.       Он кивнул, но судя по нахмуренным бровям улыбке не поверил. Тем не менее, меня впустили в квартиру, любезно предоставили в моё полное распоряжение диван и заварили чай. После чего Космос вышел в магазин за печеньем и другими продуктами, отсутствующими в холостяцкой квартире.       Пчёлкин и я остались сидеть на кухне. Я подтянула ноги на табуретку, обняв колени, и старательно избегала смотреть на Витю, притворившись, что рассматриваю обои в сине-зеленую полосочку. Но, деланно беззаботно прихлебывая чай, я чувствовала на себе тяжёлый взгляд Пчёлкина, который так и не притронулся к своей кружке и вместо этого курил уже вторую сигарету. В кухне вместе с табачным дымом висело тягостное молчание.       — Эт че? — наконец спросил Витя, туша сигарету в пепельнице и возвращая ту на подоконник. Он указал на спрятанный волосами синяк на моем скуле.       — Че? — я изобразила непонимание. Он явно не купился, но раз начала врать, то теперь уж врать до конца. — А… Это я не вписалась в поворот просто. Так вышло…       В носу вдруг защипало. Я посмеялась, глотнула ещё чаю и, поставив кружку на стол, неловко уставилась на её дно. Твою мать. Вернее мою.       — Свет, перестань, — непривычно жестко отрезал он, заставляя меня вскинуть взгляд. — Кто это сделал?       Я молчала, отведя глаза. Витя пристально вглядывался мне в лицо. Он продолжал допытываться, мягко взяв меня за локоть:       — Это мать твоя? — я вздрогнула. Расценив это как согласие, Пчёлкин тряхнул меня за локоть. — Она?!       — Пчёл, да какая разница… — дрожащим голосом произнесла я.       — Большая, блять, — он повысил тон. — Большая разница.       Я не поднимала глаз.       — Ты поэтому сегодня с котомками? — задал он вопрос более спокойным голосом, отходя к окну, доставая сигарету из пачки.       Он открыл форточку, и карканье ворон стало громче.       — И долго это так? — спросил Пчёлкин, затягиваясь. — Че ты мне-то не рассказала?       — Да всё нормально, — я наконец смогла проглотить слезы и совладать с эмоциями. — Не заводись т…       — А с каких пор детей бить нормально?! — он резко вновь поднял голос. Я взглянула на него. Витя смотрел на меня не только вопросительно, но и зло, и обиженно, и сочувственно. Я прикусила губу и постаралась успокоить друга:       — Да не бьёт она меня, это случайно вышло.       Потирая переносицу, он покачал головой, его волосы растрепались:       — Света, ну ты же не дура.       Я нашла в себе злость и возмущение:       — Блять, Пчёлкин, че ты ко мне пристал?! — я развела руками. — «Почему не рассказала». Мир, если ты не заметил, вокруг тебя не вертится!       Это разозлило его. Он швырнул недокуренную сигарету в пепельницу и шагнул ближе:       — Пристал, потому что мне не похуй, Чижова! Ты мне не чужой человек. Тебе не нужно всю хуйню одной разруливать!       От его крика заболела голова. Слезы брызнули из глаз. Я никак не могла их остановить. Витя продолжал кричать, не глядя на меня.       — Зачем по-твоему друзья нужны?!       Я шмыгнула носом. Пчёлкин вдруг замолчал, шагнул ко мне и присел на корточки перед табуреткой, беря меня за руки:              — Светик, ну не реви, — он утирал мои слезы своей тёплой ладонью.       Да я бы с радостью перестала, но не получается, и от этого ещё сильнее плачется.       — Свет, прости, — виновато говорил он. — Чижик, ну ты чего? Прости меня, прости, не плачь.       Ключ зазвучал во входной двери. Я отпихнула его руку и его самого несколько раз, пока он наконец не вернулся на свою табуретку. Я утирала слезы воротником футболки, зло зыркнув на Витю, который знал, что перегнул палку и выглядел виноватым. Насвистывая, Космос зашёл в кухню и поставил пакеты на стол.       — Че глаза красные? — спросил он подозрительно.       — Лук резала, — проговорила я, не глядя на Холмогорова. — Для супа.       — А лук где? — деланно будничным тоном спросил он, открывая холодильник и ставя туда молоко.       — Гнилой оказался. Выкинули, — ответила я, пожимая плечами. Витя хмуро смотрел на меня, кусая губу.       — Ну, ничего, — Космос махнул рукой с беспечной улыбкой, хотя в его голосе было тщательно скрываемое напряжение. — Я ещё купил.       Он потряс луковицами и положил их на столешницу. Будучи в эмоциональном раздрае, я почти не заметила зловещего взгляда, которым Кос одарил Пчёлу. Я встала и поплелась готовить, надеясь, что смогу избежать неловкости с Витей и возобновления разговора. Я всучила парням терку, доски и ножи, и они принялись за работу.       Благодаря совместной работе уже через час я разлила суп по тарелкам и поставила их на стол перед друзьями. У меня совсем не было аппетита, поэтому я, подпрыгнув, удобно уселась на подоконник — свободных табуреток больше не было. Первое время на кухне раздавался только стук ложек о керамические тарелки. Наконец Кос, съев больше половины, вздохнул и довольно произнес:       — Ну и харчи, — он расплылся в довольной улыбке. — Живи с нами всегда, а, Чижик?              — Да, давно мы так не ели, — добавил все ещё немного отстраненный Витя, улыбаясь.       — Эх вы, товарищи — бытовые инвалиды, — усмехнулась я, укоризненно покачав головой. — Пора бы самим научится готовить, не?       — Так Пчёла-то умеет, но ему всё то впадлу, то влом, — Космос возмущенно отклонился назад, указывая на Пчёлкина широкой ладонью, затем театрально прикладывая её к сердцу. — А я страдаю!       — Отощаешь скоро, — шутливо посочувствовала я.       — А то! — поднял брови Космос, соглашаясь и принимаясь усердней работать ложкой.       — Стыд и срам, Витька, — я обернулась к Пчёле. — Продукты есть, время есть, а мужик дома голодный!       Пчёлкин, глотая ещё одну ложку супа, поперхнулся и недовольно прищурил глаза, глядя на меня:       — Спелись, — пробормотал он.