Весна 87-го (Мечты)

      – Ну че, когда у тебя там премьера-то?       Шум фонтана за спиной не позволил ей расслышать его вопрос с первого раза. К тому же она увлеченно читала пьесу Островского «Бесприданница», жадно переворачивая страницу за страницей.       Поступление в ГИТИС оказалось сложнейшим и, пожалуй, первым серьезным испытанием в её жизни, которое преодолеть пока не удалось. Однако со своей мечтой стать актрисой она расставаться не спешила. Актерская школа при театре послужила отличной заменой и маленьким шажком на пути к великому. Синичкина не унывала. Впереди ждали экзамены, и она усердно к ним готовилась.       Космос Холмогоров сидел рядом с ней, и его немного рассердило то, что его вопрос остался без ответа. Тогда он наклонился к фонтану, ополоснул руку и окропил Ирину прохладной водой. Капли, как крошечные бриллианты, осели на её распущенных волосах, прилипли на лицо и даже умудрились забраться на тонкие страницы книги.       – Эй! Совсем одурел?       – Я вообще-то с тобой разговариваю.       Ира вынуждена была приостановить чтение и убрать книгу подальше.       – Извини, что ты меня спросил?       – На премьеру, говорю, позовешь?       Синичкина рассмеялась. Это и вправду звучало забавно. Однако от подобных мыслей у неё перехватывало дыхание. Она не раз представляла себя на сцене Большого Театра в образе великосветской дамы девятнадцатого века и слушала, как ей аплодируют зрители.       – Как только стану знаменитой, тебя и твоих друзей будут ждать места в партере.       – Ловлю на слове.       – Если, конечно, ты мне не испортишь всю малину. Я же тебе говорила, что до лета никаких прогулок. Ты меня отвлекаешь.       – Ой подумаешь, вытащил на часок. Мороженое будешь?       Ира прищурила взгляд, когда подставила лицо под теплые лучи майского солнца.       – Эскимо купи, – ответила она, и Космос, стянув темные очки, аккуратно нацепил их на девушку. Та хихикнула и наконец смогла расслабить глаза. Холмогоров же добежал до той полноватой дамы, что пряталась под зонтом вместе с целым холодильником мороженого.       Вскоре он вернулся, заботливо избавил Ирину от лишних хлопот с оберткой и передал ей эскимо в обмен на книгу.       – Пройдемся?       Холмогоров кивнул и, закинув руку на плечо бывшей одноклассницы, неспеша двинулся вместе с ней по направлению к неопределенному месту. ВДНХ всегда кишит народом, негде уединиться, но они оба и не пытались скрываться от чужих глаз. Рука в руке, они брели вдвоем, вдыхая благоухающую весну, и вдруг Космос неожиданно и резко дернул Ирину на себя, намереваясь поцеловать, но Синичкина оборвала весь кайф, случайно вляпавшись своим мороженым прямо в его классический светлый пиджак. След от подтаявшего шоколада навеял не самую приятную ассоциацию. Девушка, едва сдерживаясь от смеха, отвела озорной взгляд в сторону.       – Ты смотри, куда идешь.       – Ах вот так, да? – усмехнулся Космос. Подцепив кончиком пальца свой пломбир из стаканчика, он измазал нос девушки. – Получай.       – Наглец, – рассмеялась она, ударившись в бегство, но быстро позволив себя поймать.       – А ну проси прощения, – угрожая окунуть её нос в мороженое ещё раз, веселился Холмогоров. – Негодяйка, проси немедленно.       – Нет, не дождешься, – её звонкий смех был все же остановлен крепким поцелуем.       – Постой, я попробую очистить, – Ирина достала из кармана легкой куртки платок.       – Да брось ты, фигня. Отстирается.       Эти двое резвились в свое удовольствие, зная точно, что впереди ждет светлое будущее, которое они определят себе сами. Синичкина ненадолго забыла о своем скором поступлении и о подготовке, чтобы весь оставшийся день посвятить Космосу. В последнее время они видятся крайне редко из-за её постоянной занятости, по вине которой она пропустила множество интересного.       – Как, кстати, проводы прошли? Ты обещал рассказать.       – Да нормально прошли, без эксцессов, как говорит мой старик. Жаль, тебя не было. Ленка весь вечер плакала почти.       – Ничего мне не говори… Слава Богу, тебя не забрали, – греющая изнутри мысль, что ей не придется переживать то же самое, что и Лене Елисеевой – девушке Саши Белова, служила опорой и поддержкой. Наверное, у неё точно опустились бы руки, попади Холмогоров под раздачу, прямиком в какой-нибудь Афганистан.       – Беспокоилась бы за меня?       – Не надо глупых вопросов, Кос. Сам как думаешь?       – Думаю, ещё хлеще, чем Елисеева.       Её голова покоилась на его плече. Прохладным вечером они сидели на скамейке в соседнем дворе. Надоедливая мошкара уже собиралась в едва заметный рой и кружила в воздухе. Неподалеку гавкала чья-то собака, визжали дети на площадке, где-то в домах пацаны тянули под гитару «Восьмиклассницу».       – Слушай, Кос, ты так и не сказал мне, где собираешься учиться.       Холмогоров уставился перед собой задумчиво, продолжая молчать. Тогда Ира подняла на него глаза.       – Ещё не решил. Торопиться не буду. Хочу все обдумать хорошенько.       – А какие варианты?       – Вообще была мысль поработать сперва. Увидим.       Впрочем, Космос мог себе позволить не спешить в этом вопросе благодаря отцу и его связям. Юрий Ростиславович способен устроить ему любое образование, какое только его единственный сын мог пожелать. А Космос, как назло, ничего толком не желал. Вернее, его истинные желания с образованием практически не соприкасались. Однако о них он до поры до времени решил молчать.