Глава 17. Будь на моей стороне

      16 апреля, 1978       День проходил так медленно, что хотелось выть от отчаяния. На уроках Деметра как натянутая донельзя струна сидела, еле держась, чтобы не уснуть и не сойти с ума от томительного ожидания окончания занятий. Она не знала, почему обычный учебный день тянулся так мучительно. С одной стороны, Деми понимала, что за время отсутствия в школе успела абсолютно отвыкнуть от расписания нормальных людей, а потому и вливаться обратно казалось чем-то невыполнимым. С другой стороны, все усложнялось предвкушением того, что будет вечером. Хотелось поскорее поделиться информацией про ритуал и узнать, что такого секретного хотел сказать Сириус.       Как назло, занятия стояли по всем тем дисциплинам, что Ридж так недолюбливала. Целый час слушать монотонный, убаюкивающий голос профессора Бинса, так еще и первым уроком? Это, похоже, намеренно организованная преподавателями пытка. Когда Деми лишний раз оборачивалась, чтобы поглядеть на сокурсников, то видела, как те самым бесстыдным образом досматривали оборванные утром сны, уткнувшись лбами в парты. Деметра бы и сама последовала их примеру, но не могла — нужно было догонять программу.       К счастью, последующие занятия прошли полегче. На Зельеварении хотя бы больше не хотелось спать: в этот раз они готовили зелье спокойствия, и Ридж в этот процесс погрузилась с головой. Было в этом что-то умиротворяющее и приятное, стоять у котла и методично помешивать снадобье, добавляя время от времени новые ингредиенты. Сразу вспоминались редкие встречи с Альбусом в его лаборатории на Гриммо, еще до войны. Будучи довольно замкнутым юношей, он социализировался, делясь деталями своих новых экспериментальных зелий, когда кто-то из Орденовских приходил с ним повидаться. И сейчас Деметра хоть чуток могла соприкоснуться с теми позабытыми ощущениями, осознать, что ее жизнь в тридцатых не была банальной выдумкой.       Чем больше приближаешься к тому, чего так желаешь, тем невыносимее ждать. На Трансфигурации с Гриффиндором, последнем уроке, Деми уже стуком пальцев об стол отсчитывала минуты до конца занятия. Задание Макгоннагал она выполнила почти сразу, а затем засела за пропущенные домашние работы — поблажек ей никто не давал. Бездушные преподаватели, в самом деле. Не на курорт же она уезжала, могли бы и войти в положение.       Соседки упорно продолжали игнорировать ее существование: Ракея и Белла сидели за своей партой и тихо хихикали, сплетничая, похоже, о предстоящих вечеринках в родовых летних коттеджах во Франции. Единственной, кто не вступал в обсуждение, была, на удивление, Изида. Селвин вообще как-то очень резко изменилась с тех пор, как Деметра вернулась. Из легкомысленной и беззаботной хохотушки она превратилась в склочную и капризную девицу. Если раньше она первая стремилась поделиться новостями и колко пошутить, то сейчас же заметно обособилась. В Большом Зале сидела, насупившись, не вникала в разговоры Розье и Паркинсон, а на уроках угрюмо зыркала на всех подряд. Нежное аккуратное личико Изиды выглядело совсем уж раздраженным, и красавица нервно стучала каблучком о пол, крепко сжимая перо. Селвин всем видом выражала пренебрежение к происходящему в школе, будто то, чем они занимались, было пустой тратой времени. Спасибо, хоть ножкой не топала со злости.       Столь резкие изменения в поведении бывшей приятельницы Деметре понятны не были. Самой вероятной теорией было то, что Селвин обидел новый ухажер.       Когда Макгоннагал отвернулась к доске, на парту Деми аккуратно опустилась птичка из бумаги. Увлеченная домашней работой, она вздрогнула и посмотрела по сторонам. Сириус, сидящий за соседней партой, подмигнул ей и кивком указал на птицу.       Она развернула бумажку.       После ужина у моего кабинета.       Деметра незаметно кивнула, после чего немедленно сожгла записку, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Макгоннагал этого действия не заметила. Благо преподавательница была отвлечена на какого-то гриффиндорца.       На ужине никого из Мародеров не было: скорее всего, у них действительно особое расписание, как и говорил Римус. Быстро поев, Ридж метнулась к себе.       Одежду перебирала долго: перед Сириусом хотелось выглядеть на все сто. Наконец надев любимое черное платье и поработав над прической, Деметра раздраженно выдохнула и прикрыла лицо ладонями. Мерлин, чем она занималась? Ради чего прихорашивалась? Конечно, она всегда стремилась к идеалу, когда выходила на публику, но то, как Деми особенно сильно трепетала перед встречей с Сириусом, бесило. Она никогда такой не была — заискивающей, угодливой. А сейчас Ридж ощущала себя так же, как и любая девчонка, зацикленная исключительно на мужском одобрении. Позор.       Блэк, в отличие от нее, заморачиваться с внешним видом не станет: он и в мешке хорошо выглядел. Деметре стоило взять с него пример, а не дурью маяться. Хотя, возможно, в этом и заключалась прелесть подросткового возраста: в эдакой неловкости, глупой воодушевленности перед встречей с объектом симпатии. Может, она имела право на подобные мелкие шалости, чтобы совсем уж не обозлиться на мир. Вдруг захотелось широко улыбнуться собственному отражению. Деми ведь и правда еще подросток, хватит уже саму себя в хандру вгонять. Все хорошо.       Ровно в восемь вечера Деметра стояла у назначенного места. В этих коридорах не столь часто проходили люди, но для того, чтобы не привлекать лишнего внимания, она сразу прошла внутрь. Положив на стульчик сумку Грейнджер, она стала рыскать по тайникам Мародеров. Наполовину пустая бутылка бренди и пачка мятных сигарет очень кстати лежали в первом же попавшемся ящике. Ридж присела на продавленный диван и откинулась на спинку, смакуя алкоголь маленькими глотками.       Через несколько минут дверь в кабинет отворилась и зашел Сириус. Что же, Деми ошиблась, предположив, что он придет в школьной форме. Блэк надел сатиновую рубашку поверх тесной майки и черные свободные джинсы. Даже волосы с помощью геля зачесал назад. Теперь передние пряди не спадали на лоб, и юноша выглядел, как совершенно другой человек. И все же он, как и всегда, выглядел хорошо. Очень хорошо. Было ли у него до их встречи свидание? Приложил ли он усилия только ради Деми? От мысли о последнем в груди разлилось тепло. Было бы и в самом деле забавно, если бы ее чувства оказались взаимными и они бы как два дурака прихорашивались друг ради друга, не понимая очевидного. Даже звучит абсурдно.       Увидев уже сидящую Деметру, Сириус будто и не удивился.       — Ты как всегда пунктуальна, — он усмехнулся и бесцеремонно забрал из рук Ридж бутылку. Резвым движением снял с себя рубашку и бросил ту на рядом стоящий стул, оставшись в одной несчастной черной майке, что так точно повторяла рельеф его тела.       Ридж шумно выпустила из легких воздух. Сириус был прекрасно сложен и никогда не стеснялся подчеркивать это выбором одежды или же, наоборот, ее отсутствием. Раньше подобная раскрепощенность Блэка ее ни капли не смущала, но, похоже, что-то в Деметре изменилось, раз она стала так ярко реагировать на вид человеческого тела. Но что она могла поделать? Ей нравилось, что у Сириуса такие мощные руки, забитые татуировками, нравились наработанные грудные мышцы, проступающие через хлопок майки. Ей нравился сам Сириус.       Деми резко отвела взгляд, сконцентрировавшись на какой-то неровности на поверхности стола, чтобы не засмотреться дольше нужного.       — А ты как всегда опаздываешь.       Блэк размашистым шагом дошел до кресел и уселся на диван напротив Деметры. Широко расставив бедра, он сделал глоток из горла бутылки.       — Что, так не рада меня видеть, что без алкоголя не высидишь?       Деметра шутливо закатила глаза.       — Нет. Ты просто так долго собирался, что я подумала, что ты забыл о договоренности. Решила на всякий случай напиться.       Сириус басисто рассмеялся и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза.       — Нет, Деметра, я бы никогда не забыл о нашей встрече.       То, как Блэк произнес предпоследнее слово, пробудило в Деметре что-то такое, о чем она даже не догадывалась. Что-то на грани безумия и маниакальной надежды. Сириус звучал так, словно значимость Деми в его жизни считалась чем-то до жути естественным и незыблемым. Заставлял ли алкоголь преувеличивать обыденные вещи? Были ли ее мысли верой слепого в то, чего он увидеть никогда не сможет? Она не знала. А верить боялась.       Деметра пропершила горло, чтобы сбить возникшую неловкость.       — Я смотрю, ты постригся. Даже непривычно тебя таким видеть.       Сириус машинально провел ладонью по волосам, словно успел позабыть об этой детали.       — Да. Решил сменить имидж.       Он не обвинял Деми напрямую, говорил ровно. Но односложность ответов и немой упрек в глазах сквозили недосказанностью. Блэк будто ждал следующего вопроса, чтобы разрешить правде политься рекой.       — С чего такое резкое решение? Ты ведь, как знаю, долго отращивал длину.       Он посерьезнел и локтями облокотился на колени. Сгорбился, закусив до крови губу, как растерявшийся мальчишка, но пронзительный взгляд смотрел прямо в душу, журил Деметру.       Сейчас начнется.       Он сел прямо и скрестил руки на груди. Тон его вновь стал колючим, отчужденным. Сириус закрылся в себе.       — Многое произошло с тех пор, как ты уехала, — проговорил он с нажимом. — Дядя помер, например. А я вместе с ним решил похоронить и прошлое.       Ридж приложила ладонь к груди и сочувственно отвела взгляд.       — Мне очень жаль. Терять близких тяжело.       Сириусу до жалости дела не было. Только губа его пренебрежительно дернулась.       — Да, это действительно тяжело, — продолжил он. — И ты оставила меня в момент, когда я в твоем присутствии нуждался больше всего.       Деми устало вздохнула, потирая веки. Уже второй день подряд Блэк слишком уж странно себя вел. Капризничал, как ребенок.       — Сириус, я правда соболезную твоей утрате. И мне жаль, что я уехала на долгое время. Но никто из нас не мог знать, что Альфард погибнет, ровно как и я не могла знать, что мое участие облегчит твои страдания. У тебя есть куда более близкие друзья: Римус или Поттер, к примеру. Они бы поддержали тебя намного лучше, чем я.       Юноша как-то слишком резко схватил бутылку со стола и залпом выпил еще четверть жидкости в ней. Ридж передернуло от раздражения. Сам пригласил, а теперь сидел и обвинял ее во всех грехах человечества, при этом увиливая от сути.       — Не неси чушь, Деметра. Ты и сама наверняка понимаешь, что у нас с тобой все совсем не так, как с ребятами. Ты первая, кому я рассказал о своей слабости в чистом ее виде. И я знаю, что это взаимно. Вряд ли ты настолько же откровенна с другими. Даже с Лунатиком, — руки его сжались в кулаки. Сириус говорил все громче и отчаяннее. — Так что не нужно сводить все к мелочам. Мы когда на Астрономической башне сопли друг другу на кулак наматывали, ты не предположила, что это знак того, что мы не чужие друг другу люди?       Злость Деми постепенно затихала, сменяясь негодованием. Она действительно обесценила все хорошее, как делала всегда. Сириус доверял ей, а она это отказалась понимать — справедливая претензия. Но у нее были на это веские причины, и упрекать ее в этом он не смел.       Выпрямившись, Деметра уверенно посмотрела Блэку в глаза. В извинениях она расплываться не станет.       — Римус и Регулус — мои друзья, и я понимала, что они захотят знать подробности. Но с тобой, как ты и сказал, все и правда по-другому. Ты доверился мне на башне, но это вполне могло ничего для тебя не значить. После того дня твое поведение лишь подтверждало мои подозрения. Когда я помогала тебе с Регулусом, ты исчезал, получив свое. А потом вы начали встречаться с Хэтти. Ты был… заметно увлечен. Я не хотела вмешиваться в жизнь того, кто не выделил для меня и минуты своего времени.       Сириус издал смешок: издевательский, даже нервный. Потер переносицу пальцами, грузно выдохнув.       — Хэтти… — он невесело усмехнулся. — Мерлин, какой кошмар.       Он потянулся к сумке и достал оттуда стопку пергаментов, после чего с нарочитой небрежностью кинул их на стол. Когда Деметра потянулась к бумагам, чтобы прочитать, он продолжил:       — Ни с какой Хэтти я не встречался. Ты помогла мне с Регом, и я стал выуживать у нее готовые домашки по Травологии на месяц вперед. Для тебя, — Сириус выразительно посмотрел на Деми, после чего забрал пергаменты обратно и разочарованно бросил их обратно в сумку. — Теперь в них, конечно, особо смысла нет.       Деметра обняла себя руками в попытках совладать с эмоциями. Неожиданная правда заставила ее чувствовать себя полнейшей дурой. Да, она не могла знать всего этого раньше. И все же слишком привыкла винить себя во всем: не спросила, не проявила инициативу первая, отрицала свои проступки до последнего. Не будь она настолько импульсивной, то избежала бы недопонимания.       — Я… не знала, — Деми подавленно сглотнула. Хотелось провалиться под землю. Чувство вины сжигало изнутри, хоть она и понимала, что не виновна. — Прости.       После этих слов гнев Блэка мгновенно испарился. Сейчас он выглядел опустошенным и сдавшимся.       — Не нужно извиняться. Я тоже как идиот поступил. Вспылил, начал обвинениями бросаться, хотя сам не пытался понять твои чувства. Да и тогда ведь, до твоего отъезда, мог же приходить к тебе почаще… — каждое слово давалось Сириусу с трудом, но он не оставлял попыток говорить честно. — Я хотел, но боялся, что надоем своей навязчивостью. В общем… ты меня тоже прости. Просто за все то время, что тебя не было, во мне столько всего накопилось… и я не сдержался.       Деметра устало выдохнула и приложила ладонь ко лбу. Короткий разговор успел ее морально истощить. Мерлин, ну что они за два идиота: друг на друга накричали, перекинулись претензиями, а теперь извинялись по очереди.       Она аккуратно встала с дивана и пересела к Сириусу. Осторожно, словно боясь спугнуть этот порыв откровенности, взяла его ладони в свои.       — Все хорошо. Мы просто, как и всегда, друг друга не поняли. Сами себе что-то надумали, сами разозлились. Давай в будущем просто все обсуждать, как только возникнут вопросы. Все-таки нам нужно будет уметь сотрудничать.       Сириус слабо улыбнулся и сжал пальцы Деми.       — Что, официально станем друзьями? Ну, хотя бы так. Звучит неплохо.       — Да. Похоже, вопреки твоим словам, мы все же подружились.       Оба расслабленно рассмеялись. После прояснения всех недопониманий на душе вдруг стало так легко. Сириус не ненавидел ее. Он не забыл о ней, не станет смотреть с холодом. А большего Деми и не нужно. Пусть просто остается в поле ее зрения и дальше, чтобы она могла защитить его.       Блэк протянул ей мизинец.       — Что, скрепим очередной обет? Только скажи о своих условиях, а то вдруг я накосячу и ты снова захочешь меня убить.       Деметра саркастически закатила глаза, но все же протянула мизинец в ответ.       — Просто будь на моей стороне. Этого достаточно.       Сириус фыркнул и посмотрел на нее так, словно она сказала что-то до жути глупое.       — Могла бы что-то посложнее придумать.       — Я серьезно, — Деми отвернулась. — Ты можешь увидеть что-то, что оттолкнет тебя от меня.       — Ридж, — он снисходительно свел брови к переносице. — Мне будет плевать, даже если ты не моешь руки после уборной.       После подобной спекуляции Деметре почти всерьез поплохело.       — Хорошо. Тогда в следующий раз потребую своровать для меня дракона из Гринготтса.       Блэк шокированно округлил глаза.       — Там есть дракон?       — Да, охраняет ячейки особенно влиятельных персон. Включая твою любимейшую кузину Беллатрикс, — Ридж хохотнула, когда лицо Сириуса от упоминания двоюродной сестры перекосило.       — Мерлин, даже не говори о ней. До сих пор отхожу от ее недавнего письма, оно взорвалось на моей же кровати! Эта сумасшедшая не может угомониться.       Деметра заливисто рассмеялась.       — Какой кошмар. По рассказам наставницы и тех Орденовцев, что застали Вторую Магическую войну, Беллатрикс была очень серьезной и жестокой женщиной. Даже не верится, что в прошлом… то есть, сейчас она занимается подобными шалостями. Когда ей надоест тебя так мучить?       Сириус раздраженно хмыкнул и скрестил руки на груди.       — Похоже, только тогда, когда в могилу меня сведет. В будущем у нее это, возможно, и получилось, но в этот раз — не позволю. Не допущу тех ошибок, что и та версия меня, которая была в твоем времени. Белла всегда была ненормальной, но я отказываюсь оставаться прежним.       Взгляд у Блэка искрился решимостью. Он был убежден в своих словах.       — Надеюсь на это. Твое высокомерие не раз приносило тебе и Ордену проблемы, — увидев, что от этой фразы Сириус чуть заметно вздрогнул, Ридж поспешила исправиться. — Но не переживай. Все будет хорошо. Ты уже изменился, а потому вряд ли будешь поступать, как другой ты.       Сириус вдруг тепло улыбнулся, обнажая острые клыки. Расслабленно облокотился локтем на спинку дивана, разворачиваясь к Деми корпусом.       — Вся эта ситуация с разным временем меня так забавляет. Обсуждаем проступки, которые я еще не успел совершить, как что-то само собой разумеющееся. Как будто и не обо мне говорим даже, а о каком-то другом дураке по имени Сириус. Особенно смешно, что ни ты, ни я его лично никогда не знали.       — Да уж. Я иногда сама начинаю путаться в терминах. Раньше было проще, называла вас всех просто молодыми версиями Мародеров, а сейчас даже не знаю, считать вас нынешних прошлыми версиями себя или уже настоящими.       — Вы когда с Лунатиком мне на Новый год рассказали о всем дерьме, что будущая… или уже прошлая… — он замялся. — Да черт подери эти понятия! Пусть та версия меня из твоего времени будет Сириусом идиотом, а я — просто Сириусом.       — То есть ты считаешь, что сейчас уже не идиот? — коварно улыбнулась Деметра. Блэк вскинул руки вверх, будто бы говоря: «А как иначе!».       — Конечно. Я хоть и за эти месяцы не стал копией Ганди, но все равно: до Сириуса идиота мне как до луны ползком. Да и с чего бы я стал себя любимого оскорблять? Пусть козлом отпущения станет тот я, которого я не знаю.       — Мне сейчас вдруг перестало казаться, что ты далеко ушел от той версии себя, — подколола Деми.       — Да полно тебе. Мне теперь весь этот мир стал понятен, я преисполнился в своем сознании.       — Я так и поняла.       — Все, в общем, мы отвлеклись, — он махнул рукой. — Вы когда с Лунатиком мне рассказали про все то, что сделал Сириус идиот, мне как пощечину дали. Со стороны мое поведение выглядело таким инфантильным, что я ужаснулся. Вот так просрать свою жизнь из-за самоуверенности и эго… Поэтому зарекся, что больше так бездумно поступать не стану. Но мне, конечно, очень приятно, что ты считаешь, что я изменился.       Интонация Блэка была почти что шутливой, а серые глаза смотрели так хитро и вкрадчиво, будто он подловил Деметру на чем-то постыдном. Она невольно поджала губы.       — Что правда, то правда, — пожала плечами. — Ты действительно изменился. Ты в начале года и ты сейчас — два разных человека.       — Правда? — он хищно улыбнулся, наклоняясь ближе. — И какой же я сейчас? Стал подходить под твои стандарты?       Деметра открыла рот, чтобы ответить, но сразу же его закрыла. Атмосфера в комнате изменилась: все ощущалось таким тягучим, мягким. Одно неосторожное слово — и можно утонуть. Блэк был так близко, что дыханием опалял лицо Деми; он сидел вполоборота к ней, и его бедро так и норовилось задеть ее неприкрытую тканью коленку. Уклоняться или отворачиваться она не собиралась, но и отрицать, что подобная близость влияет на нее, не могла.       Деми поняла, что нагло соврала себе, подумав, что ей достаточно любить Сириуса издалека. Потому что сейчас, когда он с шаловливым прищуром держал зрительный контакт, опершись локтем на спинку дивана в сантиметрах от ее головы, и улыбался так до сладости самодовольно, Деметра словила себя на мысли, что хочет большего. Хотя бы просто провести подушечками пальцев по чужим щекам и губам, чтобы запомнить, каковы они наощупь. Или схватить Сириуса за короткие волосы, а затем силой оттянуть голову назад, чтобы увидеть, как на широкой шее проступает кадык, как крепкое тело блаженно дрожит из-за ее действий.       Ридж удивлялась такой внезапной сентиментальности со своей стороны. Может, ее распалил алкоголь, а может, она подобными мыслями отвлекала себя от плохого. Но факт оставался фактом: с Сириусом даже такие банальные вещи, как дыхание или чувства казались чем-то особенным. Серость и мрачность ее мира слой за слоем закрашивались более яркими цветами, такими же вычурными и громкими, как сам Блэк. Он умел дарить надежду, даже не пытаясь, и Деми всем нутром тянулась к этому теплу, как мотылек на свет. Будь ее воля, она бы ногтями разорвала грудину и выпустила свою душу, чтобы та вечно подпитывалась позитивом, что излучал Сириус.       Деметра растянула губы в широкой ухмылке.       — Тебе еще, конечно, предстоит многому научиться, но если бы меня что-то в тебе глобально не устраивало, мы бы здесь сейчас не сидели. По крайней мере, у тебя появилась рефлексия над собственными поступками.       — Интересно, кто же этому поспособствовал, — Сириус с нарочитым любопытством склонил голову вправо.       — О чем ты?       — Да так, — он пожал плечами. — просто забавно, что ты несколько месяцев подряд насильно перекраивала мне мозг, а теперь ведешь себя так, будто не являешься причиной моего личностного роста.       — Извиняться за это не стану. Ты только и искал поводы меня ненавидеть, чем очень раздражал. Я не могла сдержаться и начинала тебя критиковать. Не буду врать, что я недовольна результатом. Мне… нравится говорить с тобой. И просто сидеть нравится.       Сириус прикусил нижнюю губу, будто сдерживаясь от чего-то. Его ладонь, лежавшая на бедре, сжалась в кулак.       — Я… рад. Рад, что мы сблизились. Что больше не готовы перегрызть друг другу глотки. И на будущее, раз уж мы… товарищи: не думай, что наши разговоры для меня ничего не значат. Я доверился тебе, а это многого стоит.       Они сидели так близко, что могли услышать сердцебиение друг друга. У Сириуса сердце почему-то стучало гулко и быстро, и Деми казалось, что если приглядится к его груди, то физически увидит пульсацию на коже.       — Твой пульс… Все хорошо? — прошептала она, осторожно приложив ладонь к левой части его тела. Блэк поспешил обхватить ее пальцы своими, отодвигая от собственной кожи. Неужели ее касание было настолько неприятным?       — У тебя самой сердце заходится, не волнуйся о моем, — он натянуто улыбнулся. — Я отсюда слышу.       У Деметры кружилась голова. Она не помнила, когда в последний раз испытывала настолько сильную физическую реакцию по отношению к другому человеку. Положение, в котором они сидели, резко появившиеся откровенность и интимность диалога — все это доводило ее до горячки своей желанностью и неправильностью. Ридж слишком многое себе позволила, сломала возведенные ею же защитные стены.       Сириус опустил взгляд на ее губы, и Деми сглотнула. Если не прервет это безумие сейчас, то изведет себя ложными надеждами. Это приведет только к разочарованию.       — Я нашла способ спасти Регулуса, — она заставила себя отстраниться, выдернув ладонь из хватки Сириуса. Тот после услышанного несколько раз моргнул, не понимая сказанного. В помутневший взгляд медленно возвращалась осознанность.       — Что? — неверяще прошептал он, облизнув сухие губы.       — В последний вечер Муди позволил мне почитать материалы из его библиотеки. Там я нашла описание одного ритуала, который может единожды спасти близкого человека от гибели.       Блэка как переклинило: смысл слов наконец дошел до него. Он мигом поднялся с насиженного места и стал кругами ходить по комнате, взъерошивая волосы.       — Я не знаю, что сказать, — он похлопывал себя по щекам и растирал ладонями лицо. — не могу поверить. Я уже успел отчаяться, пытался смириться, и тут… такое.       Сириус обернулся к Деметре с такой по-мальчишески счастливой улыбкой, что казалось, еще немного — и станет прыгать от радости. Острые аристократические черты лица разгладились и излучали возвышенность человека, получившего решение всех своих жизненных проблем. Ведомый порывом, он руками потянулся к плечам Деми, но через секунду одернул себя, смазанным жестом сунув ладони в карманы брюк.       — Хочу предупредить сразу: плата за ритуал довольно высока. Я пойму, если ты не захочешь в этом участвовать.       Сириус хохотнул.       — Ни за что! Я так хочу спасти Рега, что готов на все. Не отступлюсь, даже если придется первенца в жертву принести.       — Хорошо, — грузно вздохнула Деметра. — тогда нужно освободить место для алтаря.       Пока Блэк левитировал кресла и диваны в углы комнаты, чтобы оставить середину помещения пустой, Ридж объясняла условия проведения обряда. Когда она обозначила требуемую жертву, улыбка юноши на секунду дрогнула. Он ненадолго опустил палочку, а затем поджал губы.       — Мне все равно. Я уже потерял брата один раз, второго — не допущу.       Деметра легонько кивнула и достала из сумки нужные атрибуты, после чего начала рисовать большой квадрат мелом на полу, следуя инструкции из переписанного фолианта. Все это походило на алхимические учения о силе стихий, которые она читала на ранних курсах Хогвартса. Северная грань — земная, западная — водная, южная — огненная, восточная — воздушная. В каждый угол фигуры нужно было поставить по блюдцу с соответствующим стихии драгоценным камнем: огонь — рубин, воздух — топаз, вода — сапфир, земля — изумруд.       Сириус на корточках сидел рядом и пристально наблюдал за каждым движением Деметры. Увидев мешочек с драгоценными камнями, он присвистнул.       — Ты откуда их достала? Не думал, что у тебя есть деньги для покупки таких вещей.       — У Мальсибера своровала, пока он убежал на вчерашнее собрание Пожирателей. У него там целый ящик с камнями и украшениями стоял. Похоже, хотел подарить Ракее, но как говорится, кто успел — тот и съел.       — И ты прямо все подчистила?       — Да. Остальное продам. У меня как раз стали кончаться галлеоны, что положила в путь наставница.       — Та самая? Как ее там… Грейнджер? Подружка моего будущего крестника?       — Да. Она внесла огромный вклад в победу над Волдемортом. Они с дядей Гарри разгадали тайну крестражей.       — Умная она. И что с ней сейчас?       — Она пожертвовала собой, чтобы отправить меня сюда.       Сириус виновато прикусил губу.       — Извини.       — Все нормально, я смирилась. Она и мастер Малфой добровольно пошли на это. Единственное, что мне остается, это сделать все, чтобы их жертва не оказалась напрасной.       От упоминания Драко Блэк скорчил гримасу.       — Каким образом отпрыск Малфоев оказался на стороне Ордена? Слизняк Люциус у Волдеморта в первых рядах сидит.       — На самом деле, многие слизеринцы переметнулись на нашу сторону после Второй Магической. Война многим указала на их реальное положение в иерархии мира. Когда начались первые волнения в тридцатых, мастер первый связался с дядей Гарри для сотрудничества. Многие так и продолжали его недолюбливать, но наставница… Я думаю, они нашли друг в друге покой. Поэтому и решились на такой отчаянный шаг. Умирать подле любимого человека не страшно.       Сириус многозначительно посмотрел на Деми.       — И мне так кажется.       Деметра поднялась на ноги и отряхнула пальцы от мела. Осмотрев алтарь, сказала:       — Можем начинать, — и сняла с подвязки на бедре два кривых клинка.       — Подожди. У тебя все это время под платьем были ножи?       — Да. Я всегда ношу под одеждой оружие. Опасность может преследовать на каждом шагу.       Сириус вскинул брови.       — Странно, что я удивлен. Это в твоем стиле.       Ридж неопределенно повела плечами.       — В середине квадрата лежит серебряный медальон, который мы подарим Регулусу на совершеннолетие, как заключение сделки. Сейчас я буду читать заговор. Мы должны сидеть напротив друг друга, а затем окропить ожерелье нашей кровью. Действуй по моей инструкции.       После того как ребята уселись по назначенным местам, Деметра заговорила на латыни. На каждом углу квадрата вспыхнули предварительно поставленные свечи. Через десять минут непрерывного чтения она вытянула руку так, чтобы ладонь находилась ровно над цепочкой. Сириус сделал то же самое.       — Сейчас, — проговорила она губами, и они одновременно сделали глубокие надрезы на левых ладонях.       Оба зашипели: клинки были зачарованы специально для ритуала, а потому приносили боль в трехкратном ее размере — за каждый обещанный год.       — Да примут же стихии жертву из крови и времени, да уберегут же от верной гибели носящего оберег, — прерывисто, через силу цедила Деми. Она переплела их с Сириусом пальцы и крепко сжала его ладонь. Их смешанная кровь тяжелыми, черными каплями спадала на медальон, заставляя объект шипеть. — Да будет так, и никак иначе.       После этой фразы свечи мгновенно потухли, а медальон, напротив, заискрился белым светом.       — Это… все? — все еще сжимая ладонь Деметры, на выдохе проговорил Сириус. Боль от пореза вспышками распространялась по всему телу.       Она обессиленно отползла к дивану, потянув Блэка с собой.       — В целом — да. Но годы у нас отнимутся только тогда, когда Регулусу исполнится семнадцать. Так что пока что живем.       Они вымученно, но так облегченно рассмеялись. Ритуал состоялся. Регулус будет жить, и неважно, на чьей стороне он будет. Это не сон. Тяжелый комок напряжения, давящий на грудь месяцами, рассосался.       — Признаться, я до конца не верила, что это сработает. Казалось, что пока лично не проверю, не смогу расслабиться.       Деми лениво повернула голову влево, встречаясь с благодарным взглядом Блэка. С трудом оттолкнувшись от стены, он повернулся к Деметре корпусом и обхватил ее щеки ладонями, после чего наклонился, коснувшись ее лба своим.       — Я… спасибо. Просто спасибо. Я знаю, что ты это сделала не ради меня, но все равно. Ты не представляешь, насколько это было важно для меня. Черт, мне так жаль, что силы покинули меня, потому что иначе я бы расцеловал тебя от всей души. Спасибо.       Щеки запылали. Она дежурно улыбнулась и отодвинулась.       — Ты всех, кто тебе помогает, целуешь?       Блэк сипло рассмеялся, вновь облокачиваясь на стену.       — Нет, только самых везучих.       — Тогда ты не к той обратился, — ответно улыбнулась Деметра и потянулась к сумке. — Нужно перевязать раны.       — Залечить нельзя, что ли?       Она отрицательно покачала головой.       — Это не обычная магия, и клинки нужно было зачаровать так, чтобы порезы заживали только естественным путем. Останется шрам.       Сириус отсутствующе оглядел свою ладонь, оценивая урон.       — Тогда давай перевяжу я. Ты и так достаточно сделала сегодня.       Отказываться от помощи Деми не стала. Когда они уже с перебинтованными руками сидели у стены, Блэк пробормотал:       — Я так плохо себя чувствую, что кажется, до гостиной не дойду. Может, тут переночуем?       — Я тоже встать не могу. Хорошо, что завтра выходной.       Ребята кое-как встали и на шатающихся ногах доковыляли до кресел, опираясь на все попадавшиеся под руку поверхности. Сириус отлевитировал из шкафа два пледа, чтобы укрыться.       Уже когда они с закрытыми глазами лежали на соседних диванах, он спросил:       — Так а что с драконом в итоге?       — Дядя Гарри, наставница и дядя Рон, украв крестраж из ячейки Беллатрикс, улетели на нем. Где он сейчас, не знаю.       Сириус сонно хмыкнул.       — И правда мой крестник.

      

***

      Сон восполнил силы, и в семь утра ребята уже бодро убирали последствия ночных похождений. Десять минут — и комната выглядела так, словно часами ранее в ней не происходила бесовщина.       — Я голодный, как зверь, — запричитал Сириус, когда они пошли на завтрак. — С шести вечера не ел.       — Петтигрю и Поттеру придется отвоевывать свои тарелки, я так понимаю.       Завернув в коридор, ведущий к Большому Залу, Блэк и Ридж настороженно переглянулись. Что-то было не так. В центральной зоне Хогвартса всегда было довольно оживленно, разговоры студентов сливались в единый неразборчивый гул, но сегодня этот шум передавал далеко не хорошее настроение. Ученики, особенно с младших курсов, истерично шептались, кто-то плакал, зовя родителей. Многие старшекурсники все еще стояли в пижамах, будто нечто заставило их выбежать из спален.       Подойдя ближе к толпе, они увидели деканов, пытающихся утихомирить суматоху. Казалось, будто в коридоре собралась вся школа.       — Дорогие друзья! — приставив палочку с Сонорусом к горлу, Слагхорн безуспешно старался перекричать студентов. — Попрошу вас отставить панику!       — Директор Дамблдор в скорейшем времени выпустит объявление! — воскликнула Макгоннагал. — Всем сейчас же затихнуть! Иначе я буду вынуждена зашить всем рты!       Ученики мигом умолкли, испуганно оборачивались друг на друга, потупив взгляды в пол. Над сплошной массой стоящих возникла рыжая макушка Эванс, которая вместе с другими Мародерами продиралась через толпу.       — Ребята! — она поманила Деми рукой. — Сюда!       Воссоединившись, компания просеменила за колонну, чтобы переговорить без лишних ушей. Поттер кивком головы обратился к Петтигрю, и тот сразу достал из сумки два бутерброда, обмотанных салфеткой, а затем протянул их Сириусу.       — Знаю, не наешься, но что мог — с собой забрал. Для Ридж Лунатик захватил, — бросил Поттер.       Блэк признательно кивнул Джеймсу и сразу откусил половину первого сендвича. Римус же передал Деметре термос.       — Кофе, — сдержанная улыбка померкла через мгновение. — Знаю, что не завтракаешь.       Важной информацией они обменяться не успели, но Деми понимала, что дело дрянь. Если даже вечно несерьезный и ребячливый Поттер, которого ничего не волнует, говорил без тени улыбки или сарказма, произошло действительно нечто серьезное. Эванс тоже выглядела неважно: загнанно вжимала шею в плечи и горбилась, то и дело нервно хрустя костяшками.       — Мерлин, ребята, что у вас с руками? — обеспокоенно охнула она. — Вы тоже пострадали?       — Пострадали от чего? — недоумевал Сириус.       Деметра вопросительно посмотрела на Люпина, чтобы тот все объяснил, но его опередил Джеймс.       — Пожиратели напали час назад на Хогсмид. Сожгли ближайшую к школе половину городка, как предупреждение Дамблдору. Двадцать пострадавших. Большинство хочет уехать из школы, родители начали отправлять кричалки профессорам, требуя, чтобы дети домой вернулись.       Ридж до скрипа сжала челюсти. Она ненавидела чувствовать себя немощной.       — Выходит…       — Да, Деми, — закончил за нее Римус. — пора сделать ответный ход.