Глава 16. Цена жизни

      14 апреля, 1978       Этот день казался сном. Как бы ни пыталась, Деметра не могла до конца поверить в то, что совсем скоро окажется в Хогвартсе, вдали от адского бункера Муди. Даже утренняя тренировка в этот раз была не настолько жесткой и выматывающей, как обычно. И пообедать позволили, пусть и скудно.       Смена в рутине давалась тяжело: Ридж не могла отогнать ощущение, что наставник вот-вот ворвется к ней в комнату и объявит, что пошутил насчет всей ситуации, после чего вновь поведет в лабораторию тестировать яды. Боязно было даже моргать лишний раз, как будто реальность могла выскользнуть из рук.       Аврор, как и обещал, вечером разрешил посидеть в его тайной библиотеке, где, как надеялась Деми, найдутся полезные заклинания или ритуалы.       В комнате оказалось даже мрачнее и темнее, чем она предполагала. Единственными источниками света служили старенькие керосиновые лампы и немногочисленные летающие свечи. Муди, похоже, либо не читал вовсе, либо не жалел зрение оставшегося глаза. Чтобы хоть как-то разобрать названия на корешках книг, приходилось использовать Люмос Максима почти вплотную к полкам. И все же Ридж была благодарна наставнику: ее пустили в место, где хранились материалы великих преступников, а это уже гарантировало занятное времяпровождение. На каких-то из книг даже пестрели гербы чистокровных домов разных стран: видимо, злоумышленников хватало во всех сословиях.       Стеллажей было на удивление много; простирались они почти до потолка и стояли довольно плотно друг к другу. Деметра по диагонали считывала названия, чтобы управиться быстрее. Видя хоть немного интересующие ключевые слова, она левитировала фолианты на исцарапанный деревянный стол в центре комнаты. Сборники родовых атакующих заклинаний, рецепты отравляющих зелий, дневники и заметки незарегистрированных анимагов — вся эта информация высоко ценилась в эпоху войны. Деми перечитала собранный материал, время от времени выписывая важные части текста на пергамент. Стоило бы отнести его потом к Римусу, чтобы тот помог адаптировать данные под их ситуацию.       К тому времени, как Ридж закончила, спина начала затекать, а веки — тяжелеть. Реакции тела подсказывали, что скоро начнет светать. И все же Деметра не была довольна совершенными поисками — чего-то по-прежнему не хватало. Будто она могла найти что-то более существенное, такое, что действительно обрадует ее.       Деми себя интуитивным человеком не считала, а потому сильного значения предчувствию не придала. Просто изначально возложила слишком высокие ожидания на свой поход в библиотеку, а теперь отрезвилась настоящим положением дел. Это нормально. В месте, где собраны запрещенные законом откровения темных магов, первым делом ожидаешь чего-то вопиющего, за пределами правил магического мира. Например, информацию об артефактах или заклинаниях, способных спасти обреченного на смерть. Такого, как Регулус.       Надежда умирает последней, верно? А потому девушка решила пройтись по комнате в последний раз, в угловую секцию — чтобы уже усмирить любопытство, и либо окончательно разочароваться, либо найти действительно полезные данные.       Последняя, не исследованная ею часть зала выглядела затхло и пыльно. Отсыревшие полки почти что обваливались, поддерживаемые лишь книгами, стоящими ниже, паутины узорчатыми и плотными нитями покрывали переплеты и обложки, как полотно. Невзрачный вид стеллажа словно специально отпугивал потенциальных читателей от его содержимого. Наверное, будь Деметра прежней, довоенной версией себя, то и вправду бы побрезговала прикасаться к этой грязи. Но сейчас она достаточно отчаялась, чтобы извлечь максимум из любых условий.       Она резво срывала с полок паутину и отряхивала корешки от толстого слоя пыли. Внимательный взгляд цеплялся за любые потенциально интригующие названия. Эта секция не зря так чутко охранялась природой — в большинстве фолиантов пояснялись ритуалы по призыву нечисти, работе с божествами, родовые магические заклятия на крови. Это больше походило на описание того, чем занимались язычники и шаманы в ранние годы, нежели колдовства в привычном для магов виде. В магической Британии работа с духами или потусторонним считалась редким явлением — большинство людей исполняли свои желания посредством использования палочек. Похоже, эти свитки принадлежали секретным сообществам волшебников, решившим переделать имеющиеся маггловские практики под себя.       Уже было расстроившись отсутствию прогресса, Деми обратила внимание на увесистую толстую книгу на верхней полке. Названия не написано, страницы заметно пожелтели и помялись, как если бы их осушили после пребывания в воде, но аура от черного потрескавшегося переплета исходила зловещая. Не стало бы удивительным, если бы там хранилась информация даже о крестражах.       Ридж села за стол и начала аккуратно перелистывать страницы. От прочитанного на спине появлялись мурашки: описывались жертвоприношения людей во имя достижения цели, рецепты зелий для проклятия родословных, управление волей животных. Интересно посмотреть на лица тех, кто подобные ужасы придумал и использовал. Содержание книги было как у тех экземпляров, что держали в личных библиотеках Малфои и Блэки. Ценный материал, пусть и ужасающий. Почему Муди вообще хранил нечто подобное у себя, а не сжег, как только появилась возможность? Не то что бы Деметра жаловалась, конечно.       Взор зацепился за один из ритуалов: «Кровная жертва во спасение жизни». Деми саркастически хмыкнула. Начало многообещающее, похоже, не только способы убийства в этой книге прописаны. Не будет лишним просмотреть.       Дыхание вдруг сперло, пальцы крепко вцепились по обе стороны переплета. Чем дальше Деметра читала, тем волнительнее становилось. Если изначально она отнеслась к книге с долей скепсиса, то теперь заметно напряглась. Здесь действительно прописывался способ единожды спасти любого близкого на случай, если тот попадет в смертельную опасность. Надежда на то, что она нашла подходящий под их ситуацию ритуал, трепетала в груди, мешаясь с неверием в то, что решение проблемы и вправду существует. Пока полностью не дочитает и не убедится — не успокоится.       Оглядев до конца инструкцию, Деми устало откинулась на спинку стула, потирая опухшие от чтения веки. Сам ритуал оказался не слишком сложным: по крайней мере, он звучал намного проще, чем тот, что проводили они с Орденом ради ее перемещения в семьдесят седьмой. Но от этого факта проще не становилось: то, что требовалось взамен на результат, звучало почти как издевка.       Нужно было, чтобы человек или группа лиц, решивших совершить таинство, собрались в уединенном месте под покровом ночи, начертив на земле мелом сигил, а затем заключив его в круг. В середину обязательно нужно положить некий мелкий, но ценный предмет — нечто компактное, то, что человек сможет носить с собой ежедневно. Как раз этот предмет и будет использоваться, как гарантия безопасности объекта, над которым будет проводиться ритуал.       Участники таинства собираются вокруг сигила, после чего начинают проговаривать заговор, объясняющий условия и последствия. Заключающим этапом становится окропление ритуального места собственной кровью, как подтверждение своей воли и закрепление действия обряда. Если объект когда-либо попадет в обстоятельства, подвергающие риску жизнь, он будет мгновенно телепортирован в ближайшее безопасное место. Вполне удобно.       Существует единственное условие для успешной раскрутки ритуала: объект должен быть совершеннолетним по меркам своего сообщества. Значит, для их случая, Регулусу должно исполниться семнадцать. Конечно, Деметра могла провести ритуал и в этот же момент, прямо в библиотеке, но в действие он вступит лишь шестнадцатого августа, в день рождения Регулуса. Ее этот исход устраивал: до смерти друга оставался целый год, она в любом случае успеет.       Не устраивала лишь плата за совершение обряда. В книге писали, что чем больше людей решит провести ритуал, тем крепче и сильнее будет защита объекта. Только вот под платой за это подразумевалась жертва в виде лет, вычтенных из жизни субъектов, проводящих ритуал. Безусловно, количество лет здесь казалось ничтожно малым по сравнению с тем, что требовалось в тридцать шестом — всего лишь по три года с человека. И все же это было почти что уморительно.       Когда Деми впервые прочитала эти строки, то неконтролируемо рассмеялась прямо на стуле — сухо, надрывно, но тихонько, чтобы Муди не услышал. Они в Британии буквально волшебники, способные заставить каменные статуи мчаться в бой по их прихоти, да хоть геенну огненную призвать для развлечения, а тут ради спасения ближнего приходится губить себя и жертвовать собственной жизнью. Это даже как-то нелепо. Неужели эти культисты не могли придумать более гуманный способ?       С другой стороны, Деметра была готова почти на все ради Регулуса. Умирать — конечно же, нет: ей предстояло еще убить Волдеморта, и как бы друга она ни любила, не могла подставить Орден вот так вот эгоистично, скоропостижно погибая во имя глупости личностных идеалов. Не для этого ее сюда отправляли. Все же цель стояла прежде отношений и чувств. И тем не менее, все это время Деми искала хоть какой-то способ помочь товарищу, и наконец ее мольбы были услышаны.       Несчастные три года для нее и гроша не стоили — верно говорила тетя Луна. Но то, что эти годы могли дать ее близким — вот, что являлось главным.       А может, Ридж и не стоило переживать: вдруг она вовсе не проживет долгую жизнь? Убьют ее Пожиратели, к примеру. Судьба неподвластна никому, даже тем, кто знает будущее. Поэтому результатами исследований стоило определенно поделиться с Блэком: тот точно подскажет, стоит ли спасение брата такой жертвы. Хотя в глубине души Деми подозревала, что даже если Сириус не захочет помогать Регулусу, она проведет этот несчастный ритуал сама. Ей больше все равно нечего терять.

***

      15 апреля, 1978       Ридж и не подозревала, что настолько соскучится по Хогвартсу за эти два месяца. Опостылевшая сердцу школа, которую, как ей казалось, она изучила еще несколько лет назад, сумела вызвать в ней такое счастье, что она чуть не расплакалась от облегчения, оказавшись в камине кабинета Дамблдора. Даже пресная булка, принесенная домовиком на завтрак, ощущалась на вкус, как амброзия олимпийских богов. Директор, смотря на реакцию Деми, лишь легонько усмехнулся, прикрыв улыбку густой бородой — похоже, не понаслышке знал, какой эффект оказывает на людей Муди.       Прощание с аврором вышло скомканным и напряженным. Наутро после посиделок в библиотеке, когда Деметра стояла у камина с ярко выраженными от чтения синяками под глазами, наставник сказал ей лишь пару слов.       — Что, рада уже свалить отсюда подальше? — он злобно оскалился, обнажая желтые зубы.       — Вы и не представляете, насколько, — без утайки ответила. — Теперь хоть смогу чистить зубы чаще, чем раз в три дня.       — Ну-ну, радуйся, пока можешь. На поле боя и подмыться не выйдет.       Раньше Деметра бы посерьезнела, услышав упоминание войны, но сейчас ей было настолько хорошо, что она только рассмеялась. Похоже, приноровилась к шуткам наставника.       — И все же, спасибо вам огромное. Это был ценный опыт.       Аврор вскинул бровь и издевательски протянул:       — Что же это, даже не извинишься за то, что хотела меня убить?       — Отчего же мне извиняться. Я еще раз попробую это сделать.       На этих словах Деметра растворилась в пламени камина. Последнее, что увидела, была довольная ухмылка аврора.       Из кабинета директора девушка помчалась в свою новую комнату. После возвращения из дома Муди Деми поведала Дамблдору о ситуации с соседками и библиотекой, чтобы получить совет или же подтолкнуть мужчину на нужный ей исход событий. Про найденный ритуал она тактично промолчала. Нечего директору об этом знать.       Конечно, она была готова мириться с отвращением во взглядах девочек еще полтора месяца — позволить подобным бытовым мелочам ее задеть казалось ниже ее достоинства, и все же в глубине души надеялась на то, что директор выделит ей отдельную комнату. Такой ход не совсем входил в устав Хогвартса, но по правде говоря, Деметра была бы рада нарушить любое правило, лишь бы в спокойствии изучить полученный у аврора материал и подготовиться к экзаменам. Нельзя рисковать сохранностью той ценной информации про темные ритуалы, оставаясь в общей спальне.       Дамблдор, как Ридж и ожидала, согласился с ее суждением, после чего призвал местного домовика Кната, который помог ей с аккомодацией в первый день в семьдесят седьмом. Тот исчез вместе с багажом, а затем вернулся, чтобы провести Деметру к уже знакомой ей комнатушке, где она жила летом. Она могла бы дойти и сама, но после двух месяцев тренировок и недосыпа устала настолько, что согласилась бы даже на предложение донести ее до комнаты на руках.       Как же все-таки в Хогвартсе хорошо, а она и не замечала. После отсыревшего пустого бункера красочность и оживленность школы приводила почти что в экстаз, и Ридж шла по коридорам, желая дотронуться до каменных стен — чтобы хоть как-то заземлиться, принять, что это не сон. Теперь даже снующие по углам парочки и шумные малыши не вызывали раздражения. Деметра глупо и воодушевленно улыбалась, смотря на них. Должно быть, она выглядела совсем уж дурно и нездорово, так как некоторые из замечавших ее студентов странно расширяли в шоке глаза и отворачивались.       Ничего страшного, после конца учебного года обстановка в мире будет настолько плачевной, что вид маниакальной улыбки будет казаться им приятным воспоминанием.       Приняв душ и положив исписанные в библиотеке свитки поглубже в сумку наставницы Грейнджер, Деми наконец смогла прилечь на кровать. Подумать только, физические ощущения сейчас разительно отличались от тех, что она испытывала, когда ночевала здесь впервые. Тонкий, колючий каркас больше не впивался в спину, давя на позвоночник, а жесткий матрас не казался каменным. Даже низенький потолок и маленькое окошко вызывали радостную усмешку. Какой-то рекорд по количеству улыбок за день получился. Может, в доме Муди Деметра действительно успела чуть-чуть обезуметь. Теперь, похоже, будет блаженно хлопать в ладоши, видя паутины в уборных в Хогсмиде. А может, она просто по-человечески соскучилась по такой родной, полюбившейся, а главное — чистой школе. Все познается в сравнении.       Она вернулась, а это означало также и возвращение привычного уклада дня: привычные уроки, привычные трапезы в Большом Зале, привычные люди. Улыбка на губах сразу померкла, всплывшее в голове осознание нынешней ситуации отрезвило. У Ридж ведь почти никого не осталось: Ракея, Белла и Изида с ней ничего общего иметь не хотели — она благодарила богов за то, что те не опустились до скрытных издевательств, а с другими сокурсниками общение никогда не было близким.       О Сириусе вспоминать было неприятно, даже немного больно. Будучи в доме нового учителя, Деметра как могла давила в себе любые воспоминания или чувства, связывающие ее с другими людьми, намеренно изнуряя себя тренировками и провоцируя Муди, лишь бы тот обозлился на нее в бою, подарил ей более неприятный повод страдать. Когда настолько отчаиваешься от боли, что пытаешься залечить гематомы по всему телу беспалочковой магией, которой вовсе не обладаешь, все остальные тревоги исчезают, как по щелчку. Так что за эти месяцы Ридж почти не вспоминала об остальных, концентрируясь на более важной цели. Просто сейчас, когда период испытаний закончился и все вернулось на круги своя, приходилось обдумывать то, что она так долго откладывала.       Не то что бы ее настолько расстраивала ситуация с Блэком и его новой девушкой, да и не могла Деми сказать, что скучала по ребятам за время пребывания вдали от них. Не такой она человек, чтобы плакаться в подушку из-за того, что друзей не видела долго или что любимый мальчик с кем-то другим обнимается. Бывают в жизни огорчения, и на войне эти огорчения покажутся пылью в масштабе космоса.       Она просто-напросто боялась думать о хорошем. Деметре нужно было крепиться, улучшать себя, цепляться за выживание, а сидеть у окна, вспоминая греющие душу образы и оплакивая себя несчастную, никогда не срабатывало в роли мотивации. Куда эффективнее отключаться от реальности и смотреть только в нужном для дела направлении. Если бы Ридж позволила себе подобную слабость во время того, как в беспамятстве засыпала после экспериментов Муди, то вовсе размякла бы от жалости к себе. И конец всем планам и надеждам, возложенным на нее.       По правде говоря, Деметра не была уверена, ждал ли ее возвращения хоть кто-то. Римус — безусловно, да, этот факт можно хоть в суде использовать, как неопровержимое доказательство. Дед — ее кровь и плоть, роднее и ближе него у нее в нынешних обстоятельствах не найдется и души — Ридж это уяснила. Насчет остальных вся определенность улетучивалась.       Сириус скорее всего и сейчас наслаждается компанией своей новой подружки, если, конечно, еще не расстался с ней. Наверняка под окнами бегают, играя в догонялки. И когда Блэк наконец поймает свою возлюбленную, обняв ту за талию и поцеловав в висок, она заливисто захихикает, принимая его ласку. Даже думать о таком противно, прямо до физического ощущения тошноты и тяжести в горле. Ногти впились в кожу плеч, стараясь приглушить это отравляющее нутро чувство.       Если ситуация обстояла подобным образом, то в жизни Сириуса Деметре места не было. Хотя о чем говорить, если Блэк позабыл о ее существовании еще тогда, когда их с братом отношения стали теплеть. Ему в ней были интересны лишь информация, наставления. Никак не сама личность или душа. Деми думала, что примет это, подготавливала себя морально, но встретившись с реальностью, все равно обожглась. Прямо как преступники, приговоренные к повешению: стоя на эшафоте, прокручивают в голове неминуемое, представляют, как земля уйдет из-под ног; но когда момент наступает, так или иначе оказываются застигнуты врасплох.       Деми ничего не стоило продолжать любить молча, ей было бы достаточно просто изредка бросать на Сириуса тоскливый, прикрытый маской отчужденности взгляд и удовлетворяться тем, что у него все в порядке. Он бы наверняка отвечал ей небрежным, колючим взором, вопрошающим о том, что ей нужно. И она бы все равно считала это благословением.       И в то же время чувствовать холод человека, что некогда смотрел в твою сторону с теплотой, пусть и малейшей — как тупым ножом по сердцу. Она переживет, не маленькая. Деметра сама виновна в том, что изначально сделала неверное суждение о человеке. Эти ожидания сделали больнее только ей.       Хотелось верить, что Регулус не позабыл о ней. Деми с нежностью оглядела змеиное кольцо на пальце. За два месяца отсутствия она никак не контактировала с внешним миром, потому могла лишь предполагать, что происходило сейчас. Учитывая то, что пропаганда Волдеморта и Пожирателей стремительно набирала обороты, было бы логичным, если бы Регулус воспылал неприязнью к ней. Как никак, Деметра отказалась вступать в их ряды. Может, по этой же причине друг отрекся и от брата. И все же Регулус никогда не был мягкотелым или падким на чужие попытки управлять им, чтобы отказаться от тех, кто близок ему. На эту версию хотелось уповать.

***

      16 апреля, 1978       Деметра проспала почти сутки и проснулась лишь ближе к рассвету. Пять утра. Режим безвозвратно сбит, и для того, чтобы вновь привести его в норму, понадобятся титанические усилия. И все же этот сон стал компенсацией за два месяца регулярного недосыпа, потому винить себя резона нет.       Она осела на кровати, хмуро оглядывая комнату. Нужно чем-то заняться, заснуть все равно не выйдет.       Тело на автопилоте повело девушку к письменному столу, где лежали свежие душистые пергаменты и стояла чернильница с недавно заправленными чернилами. Деми бездумно взяла перо в ладонь и начала писать записку для Регулуса. Она не была уверена, что он прочитает ее в скором времени: все нормальные студенты мирно посапывали на кроватях. И все же что-то внутри побуждало ее продолжать писать.       Банальная кратенькая просьба о встрече в ближайший срок. Если Регулус согласится увидеться, это будет хорошим знаком, если же нет — это даст возможность сделать выводы и понять, что общаться им не стоит.       Ридж открыла окно и вручила скрученный листок предусмотрительно прилетевшей сове. На школьную или ручную она похожа не была, и все же девушка молила всех богов, чтобы пернатый товарищ понял ее посыл и выполнил задание любым способом, даже если это означало полет до подземелий прямиком в спальню Блэка.       По правде говоря, тонкости переписок с помощью сов все еще не были Деми ясны: в ее времени волшебники общались через адаптированные под магию мобильные телефоны или зачарованные галлеоны. Как она слышала, местные студенты ходили в совятню, чтобы отправить письма, но так как Деметре вне школы связываться было не с кем, она ни разу не пробовала этого делать.       Птица упорно ждала вознаграждения. Устало вздохнув, Деметра достала из сумки Грейнджер мешочек с высушенными кузнечиками и протянула его сове. Та бодро затолкнула одно насекомое в клюв и благосклонно расправила перья. Ждала наставления.       — Передай послание Регулусу Блэку, где бы он ни был. Незаметно.       Птица в подтверждение сделки щелкнула клювом и исчезла в ночи. Деми уже было вновь прошла к кровати, не ожидая, что письмо до друга вовсе дойдет, но буквально через десять минут раздался стук коготка о стекло. Похоже, Регулус не спал. Оперативно.       Ответ был даже более лаконичным, чем изначальная записка Деми:       У подземелий через десять минут.                                                       — Р.       Пришлось поспешно накинуть на тело длинный свитер и тихонько выбежать из комнаты. Для доставки письма требуется минуты три, значит, у Деметры в запасе есть пять или шесть минут. Если она не привлечет внимания в коридорах, то должна успеть до назначенного места.       Бесшумно ступая по полу, она дошла до подземелий. Регулус не назначил бы встречу в коридоре, поэтому Деми осторожно отворила дверь в ближайший к ним кабинет, тот, где они в начале года слушали музыку и пили вино.       Он и вправду был там. Стоял у раскрытого окна в черной развязанной нижней рубахе и спальных штанах и смотрел на пробивающиеся сквозь облака редкие лучи солнца. Услышав звук закрывающейся двери, юноша быстро обернулся. На губах его проступила широкая, почти что по-мальчишески наивная улыбка, и Регулус неспешно подошел к Деметре. Друзья сразу же заключили друг друга в мягкие объятия, словно старались показать, что время разлуки ничуть не повлияло на ту нежность, что протянулась между ними за год.       Тяжесть и тревога растворились, сменяясь такой простой человеческой радостью, разливающейся по телу. Один этот жест между ними разогнал любые переживания Деметры о том, что ее никто не ждал. Вот же Регулус перед ней стоит, все еще ее верный друг. Он рад их встрече. Он скучал. Это осознание позволило грузу на душе исчезнуть.       — Я так счастлив вновь видеть тебя, — он прошептал, положив ладони на ее плечи. — Улучшилось ли твое самочувствие? Я хотел послать сову, но директор сказал, что не может сообщить о твоем местоположении…       Деметра чуть не хохотнула. Об истинной цели своего отъезда она умолчала, соврав в оставленном для Регулуса письме и сказав, что едет к знакомому целителю из-за резко ухудшегося здоровья. Если бы он только знал, что у «целителя» были своеобразные методы лечения.       — Да, все отлично. Отдых пошел мне на пользу, — Деми ободрительно улыбнулась. — Прошу прощения за то, что первая не писала писем. Я почти не выходила из комнаты, а совятен поблизости не было.       — Волноваться отнюдь не стоит, — друг закачал головой и сменил тему. — Я слышал, тебе выделили отдельную комнату.       Ридж удивленно вскинула бровь.       — Откуда ты знаешь? Я только сегодня приехала, и меня почти никто не видел.       Регулус как-то загадочно хмыкнул и улыбнулся одним уголком рта.       — Я осведомлен почти обо всем, что происходит в школе.       Точно. Он ведь имеет огромное влияние в Хогвартсе. Наверняка есть свои информаторы.       — Да, это правда. Дамблдор решил, что мне будет лучше жить одной, чтобы восстановиться после лечения. Может, еще и перееду к девочкам, — это было наглым враньем, но Регулусу о том знать необязательно.       — Верное решение, — закивал юноша.       Чем дольше ребята говорили, тем больше Деметра замечала, как нездорово выглядел друг: распаханная рубаха открывала вид на сильно похудевшее, костлявое тело, и так острые черты лица юноши проступили еще больше. Под глазами залегли тени, из-за чего обычно уверенный взгляд Регулуса стал казаться тусклым и измученным.       — Достаточно обо мне. Расскажи, почему ты выглядишь таким изможденным?       Блэк слабо усмехнулся и зарылся пальцами в волосы.       — Экзаменационная пора наступила. Месяцем ранее я мог совмещать квиддич, учебу и личную жизнь, но теперь не успеваю. Приходится оставлять изучение материала на ночь.       Деметра глубоко выдохнула и обеспокоенно оглядела лицо друга. Теперь понятно, почему он смог прочитать ее письмо в такое позднее время.       — Регулус, я понимаю, что ты стараешься быть лучшим во всем. Ты действительно таков, но уверен ли ты, что стоит изнурять себя из-за тестов? Это ведь даже не ЖАБА.       Выражение лица юноши резко померкло. Он сгорбился сильнее прежнего и отвернул голову, словно защищался от ее слов.       — Я не могу по-другому, Деметра. Это мой долг.       Регулус старался отвечать вежливо, мягко, но чуть раздраженный взгляд выдавал то, что он хотел бы сказать на самом деле.       «Ты не такая, как я. Не чистокровная. И никогда меня не поймешь.»       Ридж опустила взгляд в пол. Ему не нужно было произносить это вслух, она и сама все осознавала. Если бы Регулус только знал, насколько хорошо она его понимала. Это желание стать лучше всех, жгучее, распаляющее — такое, что заставляет двигаться вперед, превосходя свои лимиты, игнорируя физическую и моральную боль. Это желание выжигает все на своем пути, но, к счастью или к сожалению, распространяется на всех, не только на чистокровных. Попытки превзойти остальных навязываются далеко не родителями — все исходит от самих людей и их уровня недовольства собой. Все это было ей так знакомо. Но Деметра не могла требовать от Регулуса другого отношения к собственному телу — сама такая же, и сама не могла жить по-другому.       Но друг не знал этой ее стороны. Потому считал, что какая-то полукровка не может представить всю ту тяжесть ожиданий, возложенных на плечи чистокровных наследников. Что никогда эту тяжесть не испытывала. И оспаривать это мнение Деметра не решалась.       Как от холода поежившись, она обняла себя руками.       — Ты прав. Просто, пожалуйста, не заходи слишком далеко.       Регулус поджал губы, но все же утвердительно кивнул.       — Безусловно.       После неприятной заминки тон разговора изменился в худшую сторону. Они задавали друг другу поверхностные, ничего не значащие вопросы, но полноценный диалог не завязывался. Деми не решалась упоминать военную ситуацию, ровно как и детали собраний юных Пожирателей, на которые, как она была уверена, Регулус ходил с завидной регулярностью. А сам Регулус словно тоже боялся спрашивать о чем-то личном. Недосказанности становилось все больше, ровно как и тем, которые нельзя затрагивать. Более того, всю их встречу он выглядел мрачным и отчужденным, закрытым в себе. Словно не мог поделиться и капелькой того, что творилось внутри. Деметра всем сердцем хотела надеяться, что причиной этому являлась учеба, но разум подсказывал, что дело здесь далеко не в ней.       Она всегда считала, что между ней и Регулусом есть связь, такая прочная, твердая, как мостик. И вот первый камешек этого моста упал в воду, обозначая начало его разрушения. Деметра знала, что друг не перестал ценить ее: нутром чувствовала ту любовь, что он хранил в своем сердце. И все же факт оставался фактом: их плотина дала трещину.       Регулус бездумно смотрел на свою рубаху, не проронив ни слова. Деметра молчание не нарушала, погрузившись в собственные мысли. Через несколько минут юноша наконец отмер и посмотрел на подругу.       — Уже раннее утро… Нам следует вернуться в комнаты.       — Ах, точно… — Деми тяжело сглотнула и рассеянно кивнула, опомнившись. — Рада была увидеть тебя.       Он слабо улыбнулся и нерешительно развернулся к выходу. Уже когда он опустил пальцы на ручку двери, Деметра окликнула друга:       — Ты ведь знаешь… я отказала Мальсиберу.       Юноша медленно кивнул. Ридж глубоко вздохнула, стараясь успокоить нервозность. Каждое слово давалось тяжело.       — Изменит ли это что-то между нами? — она подняла на Регулуса обеспокоенный взгляд в какой-то немой просьбе, почти что мольбе. Лишь бы он сказал, что нет. Ничего не изменит. Что они как и раньше смогут беззаботно лежать под ночным небом, рассказывая друг другу забавные истории прошлого. Что их дружба не пострадает из-за таких мелочей, как разная политическая позиция и статус крови.       Как жалко с ее стороны.       Регулус растерянно оглядел кабинет, приоткрыв рот, словно пытался подобрать слова. Через несколько секунд все же ответил:       — Конечно же, не изменит, — и улыбнулся так неестественно, что у Деми скулы свело. Как врач, пытающийся приободрить неизлечимо больного ребенка.       Осторожный звук закрывшейся за Регулусом двери ударил по ушам, как набат. В кабинете словно похолодело на несколько градусом разом.       Резко захотелось курить.

***

      В полдень Деми сорвалась, чтобы найти Римуса. Она и так сплоховала, не побежав к нему сразу по приезде в Хогвартс. И все же вчера первостепенной нуждой стал глубокий, полноценный сон. Иначе к концу дня Деметра бы от усталости точно пробила кулаком стену.       Угадать местоположение дедушки было проще простого — по наблюдениям, тот каждую субботу после привычного похода в библиотеку сидел на заднем дворике рядом с башней Рейвенкло. Там редко проходили люди из-за маленькой площади двора и неудобного расположения относительно кабинетов, так что для такого любителя уединенности, как Римус, это место стало отдушиной.       Люпин стоял у задних колонн и читал, держа в одной из ладоней литровый термос с чаем. Мягкий ветер трепал светло коричневые пряди, словно норовясь закрыть юноше обзор на страницы.       — Дедуля, — Деметра легкой поступью прошла внутрь дворика.       — Деми, — Римус удивленно округлил глаза и убрал книгу в сумку через плечо. — ты когда вернуться успела?       Люпины кратко обнялись, и юноша протянул ей термос.       — Вчера утром, — сказала она, отпивая чай. — Удивлена, что слухи по школе еще не разошлись.       Люпин смахнул в сторону спадающие на глаза пряди.       — Да они, наверное, и разошлись. Просто мы с ребятами в последнее время только и сидим у себя в комнате: скоро ЖАБА, как никак. Сохатый с Хвостом панически пытаются пересдать проваленную домашнюю работу по Трансфигурации уже вторую неделю. Макгоннагал с них по три шкуры каждый раз спускает. Так что все недосыпаем, ходим в Большой Зал либо раньше, либо позже всех.       Конечно, хотелось бы узнать, как там Сириус. Но Деметра боялась, что если спросит, то покажет тем самым свою уязвимость. Что Римус увидит ее насквозь.       — А Бродяга… где-то бродит, — рассмеялся Люпин. — Его успеваемость и так достаточно высокая.       — Смотрю, сейчас всем нелегко. Боюсь представить, что будет, когда я сяду зубрить Травологию. С горя сяду на метлу и буду вокруг Хогвартса круги ночью наворачивать.       Пара тихо захихикала.       — Как тренировки твои? Ты так и не поделилась, в чем они вообще должны заключаться. Думал, на пару недель уедешь, а прошло целых два месяца.       — Меня учил Муди, — она закатила глаза, вспоминая наставника. — отобрал палочку, заставлял драться на износ. В моменте думала, что помру там, но сейчас, хоть и прошел всего лишь день, все это кажется такой мелочью. Даже благодарна.       Римус недовольно поджал губы, и все же понимающе закивал.       — А я-то думал, почему исхудала вся. Главное, питайся нормально, пожалуйста.       Деметра подожгла сигарету и закурила. Первая за долгое время затяжка ощущалась, как доза опиатов: голова стала легкой, ноги обмякли. Приятная истома протянулась по всему телу. Как же она по этому скучала.       — Хорошо. Ты и сам себя береги. Скоро полнолуние, полагаю, у тебя больше не осталось Волчьих противоядий. Как держишься?       Римус сразу поник, но быстро пришел в себя.       — Уже совсем скоро, да. Конечно, после всех месяцев блаженства возвращаться в неприятную рутину не хочется, но все не так плохо, как я думал. Чувствую себя относительно сносно.       — Пойти с тобой?       — Нет, все нормально. Ребята будут со мной.       Деми ободряюще похлопала деда по плечу.       — Кстати, я у Муди нашла много дельных сборников заклинаний. Все переписала на бумагу. Хочешь изучить? Вдруг надумаешь, как можно их изменить. Можешь и Лили показать: она, насколько знаю, уже успела придумать парочку собственных чар.       — Конечно. Передай, пожалуйста, как будет время.       Время узнавать последние новости. Деметра поежилась.       — Расскажи, как ситуация с Пожирателями обстоит. Я утром виделась с Регулусом, и… он сильно изменился. Мы будто отдаляемся. Он весь зашуганный и раздражительный.       Люпин сделал большой глоток чая и нахмурился.       — За два месяца влияние пропаганды стало намного сильнее. Хвала Мерлину, на другие факультеты это не распространилось, но слизеринцы стали еще более обособленными. Ходят, шепчутся по ночам, почти как участники секты. Пьюси и некоторые другие парни уехали якобы по домам, решив не сдавать финальные экзамены. Похоже, Волдеморт обдумывает свои первые шаги.       Ридж разочарованно покачала головой и скрестила руки на груди. Не лучший вариант развития событий. Она не знала, как этот процесс проходил в изначальной версии семьдесят восьмого: действительно ли семикурсники отчислялись, действительно ли так стремительно укреплялась пропаганда чистокровной идеологии. Ни наставница, ни мастер не упоминали, так как не знали подобных деталей сами. А те, кто мог поведать эту историю, как, например, Блэк или Муди, на тот момент уже давно почили.       Она грубо потерла переносицу.       — Прискорбно. И все же я рада, что это не задело вас с ребятами. Я боялась, что магглорожденные могут пострадать.       Римус, как склонный к меланхолии человек, долго обсуждать негативные вещи не любил.       — Давай поговорим о чем-то более позитивном. Хочешь, расскажу, что недавно с парнями организовали? Филч кряхтел от гнева, — и захохотал, еще даже не начав рассказ. Деми, хоть и не зная деталей, тоже рассмеялась: веселье деда заразительно.       — Ну давай, — со проступившими от смеха слезами выдавила она.       Люпин чуть успокоился и было открыл рот, чтобы начать рассказ, как дверь во двор с грохотом отворилась и на улицу выскочил Сириус. Прическа отличалась от обычного амплуа: он постригся, и теперь его волосы по длине походили на волосы Поттера.       Держа в руке стопку пергаментов, он широко улыбался и чуть ли не кричал:       — Лунатик, Сохатый показал переписанное для Флитвика эссе. Мерлин, это какая-то умора!       Блэк широкими шагами настигал стоящих ребят, все еще лающе гогоча. Только ухмылка на губах его померкла, когда из-за широкой спины Римуса выглянула Деми.       Сириус мгновенно посерьезнел: плечи поникши опустились, как и руки, державшие пергаменты. Лицо его сделалось сначала расстроенным, как если бы он увидел портрет погибшего близкого человека, но уже через секунды он разгневанно поджал губы и недовольно нахмурил брови.       — Ридж, — почти что выплюнул он, то и дело зажевывая нижнюю губу.       Деметра подобной реакции не поняла вовсе. А потому медленно кивнула в знак приветствия.       — Сириус.       Блэка эта реплика раззадорила еще больше. Он язвительно, словно сдерживая злобу, оскалился.       — Пропадаешь с радаров на два месяца, уезжаешь хер знает куда, и единственное, что ты можешь мне сказать после всего этого, это «Сириус»?       С каждым произнесенным словом тон его голоса становился выше, переходя на крик. Ридж действительно не понимала, почему Сириус так злился. Они не друзья и никогда таковыми не были, он сам обозначил ее положение в его жизни. Так по какой причине он требовал от нее большего?       Если сначала Деми находилась в растерянности, то теперь начинала ответно злиться.       — Сириус, я не могу найти ни одного объяснения тому, почему ты в таком гневе сейчас. Мне пришлось уехать для того, чтобы стать сильнее. В первую очередь — ради вас и Ордена. Ты не смеешь обвинять меня в этом.       Выражение лица Блэка стало почти что отчаявшимся. Стоявший в стороне Римус смотрел на них обоих, как на сумасшедших.       — Ты даже не сказала, что уезжаешь!       Деметра ошарашенно расширила глаза. Позовите телепата, ибо она в ступоре.       — Разве я должна была? Ты ведь сам говорил, что друзьями мы никогда не станем.       Сириус посмотрел на небо, словно умолял богов облегчить его страдания. Еще чуть-чуть, и стал бы рвать на себе волосы.       — Мерлин… что за бред.       Деми готовилась к любому выпаду Блэка: к тому, что он попытается ее оскорбить или ударить — но то, что он в действительности сделал, выбило почву из-под ног. Он резво подошел к ней и обеими руками стиснул, да так крепко, что у Деметры ребра затрещали. Так и стоял, держа ее в объятиях, и приговаривал шепотом:       — Ты даже не представляешь, как я переживал, не зная, где ты, все ли с тобой в порядке. Лунатик говорил одно, Рег — другое. И то, что ты уведомила их двоих, но не меня… раздавило меня.       Все мысли испарились, в голове звучала лишь одна фраза:       «Что здесь происходит?»       Сириус никогда не выражал в сторону Деми интерес, как к личности, более того, у него на момент ее отъезда была девушка. Не говоря уже о том, как часто он плевался язвительными ремарками в ее адрес. Она ни за что бы не предположила, что Блэк хоть минуту из суток уделит тому, чтобы волноваться о ней. Какой-то эмоциональный аттракцион, даже цирк.       Ридж неловко приобняла Блэка в ответ, легонько похлопывая того по спине.       — Я ничего не понимаю, — честно призналась она. — Я не думала, что тебе не все равно.       Сириус прекратил объятия так же резко, как и начал их. По привычке пригладив уже короткие пряди, он сказал только одно:       — Не здесь. Завтра вечером встреться со мной после последнего урока.       Деметра ощущала, что еще немного, и ее голова взорвется от всех вопросов, что мельтешили в голове. Имевшаяся картина мира распадалась на мелкие кусочки каждую секунду. Она всегда считала себя терпеливым человеком, но сейчас не знала, как доживет до следующего дня, не съев себя изнутри от чувства неопределенности.       Римус, все эти минуты прилежно молчавший, громко прочистил горло, привлекая внимание.       — Ребята, я, конечно, рад, что вы больше не грызетесь каждую встречу, но все-таки я тоже здесь стою.       Блэк и Ридж виновато посмотрели на Люпина.       — Ты прав. Извини.       Дед театрально вздохнул, как учитель, поучающий непослушных детишек, но затем улыбнулся, тихо посмеиваясь.       — Давай уже, Бродяга, показывай, что там Сохатый выдумал на этот раз.       Следующие полчаса ребята сидели втроем на скамейке и в голос хохотали, удивляясь все большей степени абсурдности написанного.       — Нет, вы представьте: он не нашел ничего более эффективного для понижения уровня бедности, кроме как придумать заклинание для чеканки галлеонов! — Блэк еле мог говорить из-за того, что уже задыхался от приступов смеха.       — Да уж, если бы Джеймс решил испробовать эту идею в деле, точно бы попал не в Аврорат, а в Азкабан, — добавил Римус, вытирая с щек слезы.       — А мне больше нравится то, что он написал целое исследование на тему того, что можно использовать зачарованные снежки в южных странах для решения проблемы глобального потепления, — Деми закачала головой.       — Действительно. Такими темпами он и ЖАБА не сдаст.       — Ничего страшного, — пожал плечами Люпин. — откроет свой бизнес абсурдных идей.       Вечер для троицы воссоединившихся товарищей наступил быстро. Оставалось только понять, что захочет обсудить Сириус на завтрашней встрече.