10. «Возможно не нудный»

Мельком глянув на расписание, абсолютно точно зная, что там ничего не изменилось, Полина стала пробираться сквозь галдящую толпу школьников. Кто-то жаловался другому на расписание; кто-то громко, гогоча, смеялся; а кто-то, точно так же, как и Морозова, находился сам с собой. Подходя к нужному кабинету на третьем этаже, скрипка остановилась, увидев странную парочку. Лучший друг Полины - Антон, что сейчас, по привычке отводил глаза от собеседника, и Пятифанова, что со скрещёнными руками что-то ему говорила. Первая скрипка не видела её лица, видела лишь внешний, совсем не узнаваемый вид. Волосы у неё были, на удивление, идеально прямые, а не волнистые. Впервые в жизни не мятая рубашка, края которой доходили до середины юбки Пятифан. А самое удивительное в ней были школьные туфли, которые она, ни разу за семь лет, не надевала. Сощурившись, Полина поспешила к ним, всё ещё ничего не понимая. Что Рите понадобилось от мальчика? На придирки не похоже - в глазах Антона даже не мелькает отвращение к собеседнице, он лишь отвечает, держа руки, как обычно, по швам. Небольшая ревность уколола скрипачку, но она, не теряя лицо, встретилась взглядом с Петровым. Его лицо было таким, будто его поймали на измене. – Антон? – глупо спросила девочка, специально не смотря на повернувшуюся Пятифан. Кое-что в ней всё-таки оставалось неизменным - грубый запах сигарет, что неприятно впивается в нос и по инстинкту заставляет поморщиться. – Ой, привет, Полин.. – виновато произнёс Антон, окрыляя своей милой улыбкой, которой он способен заполучить весь мир. Полина чуть расслабилась, уже не так сильно сжимая ручку своего футляра от скрипки. Морозова решилась посмотреть на хулиганку - она же выжидающе стояла, поднимая бровь. – Можешь удалиться, пожалуйста? – тихо произнесла Полина, пытаясь выдавить из себя вежливость, потому что когда она видит Риту, то все негативные эмоции начинают окутывать скрипачку. Пятифанова лишь подняла брови, противно улыбнувшись одним уголком обкусанных и опухших от этого губ, и ответила: – Ага. Бегу уже, скрипка. – подтягивая лямку рюкзака, что как всегда, был практически пустым, она, блеснув белыми зубами, удалилась. Походка Пятифан была уже более привычной, такая же небрежная вместе со сгорбленной спиной, в виде дуги. – Спасибо. – лишь в ответ буркнула Морозова, скрипя зубами. Только потом она вспомнила про присутствие Петрова, и вновь делая образ милой девочки, заправила прядь за ухо, гипнотизируя глубоким цветом своих голубых глаз. Мальчик уже привык к такому странному и переменчивому поведению Полины, поэтому не обратил на это внимания. – Что она от тебя хотела? – мягкий голос прозвучал слишком приторно, и Антон, вздохнув, произнёс: – Ну.. Рита защитила меня от её хулиганов на крыльце, и взамен предложила подтянуть её по отметкам. – скрипачка, совсем не веря, проморгалась, хлопая длинными ресницами. Стряхнула невидимую пыль со своего тонкого плеча, сжимая рукой локоть. Тон её лица вдруг не на шутку стал серьёзным и суровым. – Так, я надеюсь, ты не согласился? – губы Петрова сжались в тонкую полоску, узнавая в изменившимся голосе повадки матери. Очкарику вдруг стало некомфортно, и будто защищаясь, он скрестил руки на груди. – Согласился. – он испугался, когда Полина дрогнула. – Ты чего, забыл, как она издевалась над тобой с Бабуриным!? – она перешла на лёгкий крик, – Ты в своём уме, Антон!? Морозова перестала ощущать взгляды на себя, она лишь сжала руки в кулаки, расширив и так большие глаза. – Наверное, я сам решу, как мне поступать? – мальчик не до конца понимал поведение подруги - она ведь ему не родитель, ни девушка, чтобы запрещать ему общение с кем-либо. Он ушёл в кабинет рядом, оставив скрипачку одну. *** Без Бяши уроки проходили до жути медленно, очень скучно. Рита лежала на парте, надув губы и играя с Семёном в камень-ножницы-бумага. Когда он показал - камень, а Пятифан - ножницы, она спрятала своё лицо, недовольно фыркнув и мгновенно забывая про друга. Рука, полностью облепленная синяками разных цветов, с грохотом упала, на что учитель, следящий за классом, с презрением глянул на девочку, отрываясь от собственного блокнота и писанины там. Через пять минут нужно сдавать тетради с выполненным заданием, но хулиганке, «на удивление», было наплевать, она лишь представляла сегодняшний день после двенадцати. Петров согласился на предложение. На самом же деле, те хулиганы, которые придрались к нему, были подговорены, ради того, чтобы стать ближе с Антоном. Да, сначала гопники рассмеялись из-за спора и положения девочки, но потом отлично сыграли свою роль, заставляя коленки очкарика трястись. Рите было сложно не посмеяться с него, но она выдержала, хоть и с трудом. На актрису хоть иди. Зато она хоть выведает что находится дома у мальчика. *** – Ждать тебя как бабу перед свиданием, Тох. – такая форма имени в обращении к Антону уже стала привычной, и Пятифан вздохнула, запыхавшись стоять вдруг в ставшей слишком тёплой кожанке. – Прости, Полина задержала. – нашёл отмазку Петров, запыхаясь. Девочка хмыкнула, отворачиваясь при упоминании скрипачки. Привычная дорога вновь появилась перед глазами. Но вот только при входе в устрашающий лес, Рита остановилась, оглядывая его. Последний раз она была меж деревьев только прошлым летом. Сейчас же лес заснеженный, чуть синеватый, поэтому столь непривычный. Антон, уже по заданному пути, преодолевал порог этого места, совершенно не смущаясь. Пятифан двинулась за ним, скрывая собственный лёгкий страх от чужого человека. Тонкие ноги окутались в холоде, а идти до середины леса было ещё очень долго. Девочка проклинала решение Кати. Во время прогулки семиклассниц, Пятифан всё-таки решилась спросить у новой недо-подруги совет. Смирнова предложила одеваться более женственно, больше походить на школьницу, а не 60-летнюю женщину, торгующую «модными» майками на рынке. Хулиганке такое сравнение не очень понравилось, и в девять вечера она полезла в кладовку, пока все были на работе, и стала искать старые туфли, купленные в пятом классе на вырост. А так как стопы Риты небольшие, туфли ей подошли, хоть и совсем в притык. Она оторвала пластырь, отклеивающийся от тыльной стороны ладони, и выкинула в чуть помятый сугроб. Взглянула на Петрова, что шёл впереди, и как задрот придерживал портфель за обе лямки, идя спокойным шагом. Мальчик, будто в первый раз шагая по этой тропе, разглядывал каждую поляну, щели между деревьями. Пятифанова устало, с привычным недовольством, вздохнула, пряча большой палец под остальные пальцы, пытаясь согреться. *** Когда этот дом уже виднелся перед глазами, она готова была упасть в обморок. От холода, от усталости, от злости, и вообще расхотелось куда-либо уйти, а лишь лечь на ближайшую кровать, засыпая под тёплым одеялом. – Бля, сука, подожди, а! – Антон уже был на несколько метров дальше, поэтому Пятифан ничего не оставалось, как жалко крикнуть, копируя котёнка. Петров с удивлённым взглядом оглянулся, останавливаясь и подходя ближе к подруге, что скривилась, потому что внезапно споткнулась перед этим. – Что такое? – – Холодно - пиздец. Щас руки отвалятся. – поднимая свои обмякшие от мороза красные руки, ответила она. Попыталась согнуть пальцы - сморщилась от боли и покалывания, но всё же совершила действие. – Потерпишь? Идти совсем не долго осталось.. – сказал очкарик, оглядываясь на родной дом, который, если можно так сказать, не далеко. Рита же посмотрела на него как злая собака с тридцать шестого дома - не кормленная, сырая, одинокая и жаждущая смерти впереди стоящего. – Не потерплю. – как бы и Пятифанова и ненавидела тех самых девочек, ноющих от одной мозоли из-за часовой прогулки, но сейчас, рядом с Антоном, хулиганка готова была разрыдаться. Согнувшись, она сунула руки себе между колен, но капрон не согревал абсолютно. – Дай руки тогда. – полный смущения произнёс мальчик, чуть отворачивая голову. Рита была готова на любые способы помощи, поэтому без вопросов протянула «умирающие» ладони. Петров взял их в свои - в такие же голые, обветренные, чуть холодные - и стал легко растирать в своеобразной технике. Не как бы это сделал отец в походе: чуть больно, и очень резво передвигая руками, будто пытаясь разжечь костёр, а не согреть ребёнка; и своими усилиями не особо доставлял комфорт, лишь заставлял заткнуться спустя минуту этой процедуры. Антон же делал это нежно, заставляя тепло медленно разливаться по подушечкам пальцев. Сначала он потер именно их, а потом перешёл на основную часть ладошек, следя за своими действиями. Спустя тридцать секунд дрожь рук ушла, и мальчик, ничего не сказав, пошёл дальше, отпустив. И хоть странность от этих действий и атаковала голову, Пятифан было неожиданно приятно, и она, слегка улыбнувшись, побежала за Петровым. – А у тя кто дома? – спросила хулиганка, перепрыгивая бесячую кочку, на которой, кажется, весь посёлок споткнулся, когда проходил это место. – Мама и сестра. – – О, сеструха есть? – удивлённо глянула на очкарика Рита, по-смешному скривив губы в неровную полоску. В глубине души всё-таки стало некомфортно - какая-то девочка подумает, что с её братом начали дружить, а это окажется лишь отдельный вид «шутки». Но, скорее всего, эта сестра и никогда и не вспомнит Пятифанову - ни единственная же она, кого в дом Петровых приводят. А самая настоящая проблема была мама Антона: вдруг, она такая же, как и мать Пятифан? Недружелюбная, озлобленная, холодная и отталкивающая? Благо, сейчас Рита не выглядела как гопота с района, а более менее походила на обычную девочку. Но одна единственная вещь всё же заставляла щеки краснеть - чёрные кожанка и шапка, что не дотягивает до ушей. И всё равно, заходить в гости, зная, что там сестра Петрова и его мама, занятые делами и не ждущие гостей, было ужасно некомфортно. И знакомиться ни с кем не хотелось. Пятифанова снова и снова жалела о своих решениях и действиях. – Ага, младшая. Олей зовут, познакомитесь. Она тебе рада будет. – сказал Антон, взирая на окно второго этажа, то, что зашторено розовыми шторами. Лёгкая улыбка озарила его лицо, как и солнце глаза. Пятифан недоверчиво взглянула на очкарика, чувствуя подвох или сарказм в его словах. – С чего это - рада будет? – спросила она глупо, засовывая руки в карманы, когда почувствовала вновь приближающийся холод к конечностям. – Она каждый день дома сидит, не видит никого - такое уже год происходит. Должна была в школу идти с этого года, но родители дома оставили, ссылаясь на опасность в лесу, и что надо ещё чуть-чуть подождать. – – Пиздец. Так и свихнуться можно. – глаза Риты чуть не вылетели из орбит. Не видеть людей кроме своей семьи уже год, заниматься дома каждый день одним и тем же.. Пятифан даже один день без прогулки - бесконечная мука. – Ага. Я пытаюсь уделять ей время, но не всегда получается. Да и делать нечего уже, она все способы времяпрепровождения перепробовала. – с тоской в глазах произнёс Петров, ответно глядя на сопутствующую. *** Уже у дома Рите окончательно стало некомфортно, она сразу сгорбилась, пытаясь закрыться, и с упрёком в серых глазах наблюдала за тем, как мальчик стягивает со своей шеи связку ключей, поднося к двери один из них. После того, как она с протяжным скрипом открылась, на улицу проник запах чего-то сладкого, а вместо тишины были слышны голоса со второго этажа, явно исходившие из телевизора. Антон отошёл от входа пропуская девочку, неуверенно проходящую в прохожую, вперёд. Пятифан быстро прошлась по обстановке глазами, и взглянула на Петрова, что уже закрывал дверь изнутри. Хулиганка устроила марафон - для того, чтобы не заметили её верхнюю одежду, она быстро сняла шапку и кожанку, запихнув первую в рукав, и повесила вещь на первый попавшийся облезлый-золотой крючок. Ну а дальше девочка просто встала, ожидая указов, пока руки её соприкоснулись друг с другом, переплетая пальцы в замок. Спустя несколько мгновений, из кухни показалась женщина. На вид она была молодая-лицо ещё не обладало морщинами, а тело было стройное и подтянутое. Короткая причёска, которая, впрочем, бывает у всех мам: русое каре, не доходящее до тонких плеч, укрытых лямками кружевного фартука, который показывает то, что данная особа является домохозяйкой. Лицо было симпатичным: овальные, со стрелкой на кончике зелёные глаза, совсем не выцветшие и не блеклые, а наоборот, яркие; вздернутый, аккуратный маленький нос, тонкие губы, такие же тёмные брови, а так же плавные скулы. Именно лицом она и напоминала своего сына, хоть и у женщины были черты, отличающие их. Под фартуком же было сиреневое обтягивающее платье до колена с короткими рукавами, напоминавшее только домашний стиль. На длинных ногах же красовались родные, почти для каждого дома, тапочки. Они были фиолетовыми, точно выбранные хозяйкой, ведь очень подходили её повседневному домашнему образу. Её лицо приняло признак удивления, когда она увидела неожиданную гостью на пороге. – Здравствуйте. – голос Риты был несвойственным, будто она была Будаевой, что отчитывается перед биологичкой. – Здравствуйте-здравствуйте. Антон, почему ты не предупредил, что у нас гости? – не смотря на довольно милый внешний вид, голос Карины был строгим по обращению к сыну. Петрову, по виду, стало чуть стыдно, и мать, цокнув, перевела заинтересованный взгляд на Пятифан, что уже сняла свою обувь. – Ты проходи пока что, чай какой будешь? Есть зелёный, чёрный, с ромашкой.. – – Я не буду ничего, спасибо. – растерянно тараторила Рита, не привыкшая к гостеприимству в свою сторону. Хулиганка прошла на близкую кухню, увидев в ней своё место спасения, пока Карина что-то чеканила Антону. И видимо, злобное, судя по его выражению лица. Девочка хмыкнула, присаживаясь на ближайший стул - он был у входа, ближе к окну. Вскоре она услышала чьи-то шаги - резвые, летящие с лестницы с огромной скоростью. Не знаю, как Рита это поняла, но они на слух были.. весёлыми? Да, именно так, ведь это Оля летела в объятия своего брата, чуть спихивая собственную маму от него. – Тоша! – прозвучал радостный крик прямо за тонкой стенкой, маленькая девочка даже не заметила сидящую на кухне, она лишь прижалась к груди Петрова, будто вновь что-то сокровенное. Пятифанова выглянула из двери, увидев довольно милую для неё картину: Антон, ещё не успевший снять куртку, прижимал к себе сестру, чуть поглаживая её точно такого же цвета волосы, пока она с жадностью сжала его в своих тонких руках. Рита не видела лица девочки, но почему-то представила, что оно озлобленное, таким взглядом люди выражают ревность и сумасшествие. Первая потрясла плечами, в попытках снять судороги, которые их облепили. Аж холодок пошёл. Карина прошла на кухню, больше ничего не сказав своим детям. – Ну я не могу тебя голодной оставить, будешь обедать с Антоном, не смотреть же тебе на него. Так что, выбора у тебя нет, выбирай чай. – по ощущениям Пятифан, женщина готова была самодовольно улыбнуться. Девочка, тихо вздохнув, произнесла: – Я люблю зелёный. – уже вернув собственный голос в речь. Заправив непослушную прядь за ухо, хулиганка не смогла сдержать улыбку, когда Карина, суетясь, полезла по полкам. – Отлично. Как зовут тебя, кстати? – – Хм.. Рита. – Пятифанова решилась назвать любимую форму своего имени, потому что слушать из уст мамы Петрова вечное «Маргарита» девочка бы не смогла. – Прекрасное имя, а меня зовут Карина. Можешь обращаться просто, по имени. – не оглядываясь на собеседницу, а лишь делая своё дело, сказала Карина. – Хорошо, Карина. – Рите была впервой эта ситуация, ей до сих пор всё казалось странным. Да и женщину, которая старше тебя практически в три раза, называть по имени, было немного.. мягко сказать, непривычно. Не то что бы гопница была и знатоком этикета и уважения, просто даже к сумасшедшей матери Бяши она обращается по имени и отчеству. Проскрипели половицы, отвлекая Пятифан от разглядывания спины Карины. Повернувшись, девочка заметила неуверенно перебирающую пальцы младшую Петрову, которая своими большими хлопающими глазками ответно глядела на Риту, анализируя вид. – Привет? – сказала она, на что Оля чуть вздрогнула от резкости этого слова. Будто впервые видит человека, не относящегося к их семье. Даже жалко мелкую стало - хулиганка, не следя за своей мимикой, пропустила свои брови, что на мгновение приобрели форму домика. – Ой, привет.. – совсем тихо было произнесено в ответ. Младшая Петрова прошла в комнату, садясь на своё помеченное место - напротив Риты, у окна. Лишь бы не смотреть на гостью, Оля стала разглядывать тайгу за замороженным оконным стеклом, делая вид, что не замечает непрерывный взгляд Пятифановой. Она сидела чуть сгорбившись, таким образом чуть приближаясь к сестре, будто намереваясь ей что-то шепнуть. Но девочка будто и никогда и не ждала гостей - сидела тихо, непременно, будто не относится к части этой вселенной. *** После аппетитного борща, семиклассники поднялись на второй этаж, в комнату Антона. Она была увешана его рисунками. Хоть спальня и маленькая, она умещала в себя приличного размера письменный стол, одноместную кровать, большое окно с тускло-зелëными шторами, что сейчас находились в стороне и давали солнцу волю на освещение. Стол же такой же, как и у Пятифан - усеян разными вещами, мусором, «безделушками». Но выделялась на нём больше всего огромная ваза с разного размера кисточками. Выше неё, на полке, косо были поставлены комиксы и книги, а так же фигурки персонажей из разных вселенных. В некоторых Рита узнала своих фаворитов, одобрительно ухмыльнувшись. Лампа на столе, что стояла в правом углу, тоже привлекала внимание, так как была необычайно большой для самой себя - свет от неё, скорее всего, мощнее люстры в гостиной. Над кроватью тоже были рисунки с постерами, но только в ещё большем количестве. На одном из них был изображён Трубадур - именно его Пятифанова узнала из-за запоминающийся ночи в доме Ирины. Пока её дядя вёл особо-важный разговор с её мамой, две девочки, закрывшись в комнате, вставляли кассету с «Бременскими музыкантами». К слову, мультфильм им очень понравился. Кровать была нечем не примечательна, но если чуть приглядеться, то в её углу можно заметить постельное бельё с динозаврами, укрытое скучным серым одеялом, что было чуть тонким. Оказывается, Петров был и не такой уж и нудной личностью - вкус у него был немного схожий с Пятифан, что казалось невозможным. Она встала посреди комнаты, ожидая указаний. Очкарик же, не успев зайти, ойкнул, и побежал вниз, неизвестно для чего. Позже вернулся со стулом из кухни, - и поставил его рядом с другим, стоящим у письменного стола. – Так с какими предметами у тебя проблемы? –