9. «Сближение с гадюкой»

Рите было совсем плохо, особенно когда она осознала дату сегодняшнего дня, а точнее, день недели. Утро понедельника не заставило себя ждать и наступило совсем быстро. Первая неделя спора уже прошла. Чего же добилась девочка? Ну, например, небольшой дружбы, ведь теперь они с Петровым не враги, а знакомые-квиты. Осталось ещё четыре недели, доходящие до марта. Получится ли у неё? Почему-то грустные мысли охватили её голову, и Пятифан наплевала на то, что до начала урока двадцать минут. Всё равно дома никого, к счастью, нет, судя по тишине и редким звукам, исходящим от самого здания. Значит, можно и опоздать, тем более, первым уроком ОБЖ. Программу этого урока Рита знает ещё давно и наперёд. Учитель будет только рад, увидев пустующее место вместо вечно мешающей ему Пятифан. Спазм в бёдрах мешал встать, и в голову закралась хитрая мысль: может не пойти и вовсе? Никому из учителей не будет до этого дела, и скорее всего, каждый забьёт на справку. А от старосты Смирновой она придумает отмазку. Девочка аккуратно перевернулась на бок, прикрывая уставшие глаза. Пол ночи она не спала из-за боли в спине, что так и не отошла. Рита пыталась двигаться тихонько, но чуть не сломанные лопатки напоминали о себе с каждым движением. А как она добьётся результата в споре, если просто отправится на боковую? Если в школу ещё после болезни пришла и Морозова, то о победе в нем можно забыть и убрать на пыльную полку, книги на которой никогда не подвергались вниманию. Именно эта мысль подтолкнула не сдаваться и встать. Взлохмаченные волосы Пятифан прибрала в неровную косу, делать которую получалось очень плохо. Смирившись с не туда заплетенной прядью, портившей всю причёску, девочка умылась, в сотый раз оглядывая свой уставший вид. Надев приевшиеся телу синие спортивки, Пятифанова вылетела из дома, попутно застёгивая кожанку. Потом она снова возвращалась домой в припрыжку, ведь забыла вторую обувь, без которой вход в школу строго-настрого был запрещён. Кажется, там абсолютно все разглядывают приемлемый вид твоей обуви - от уборщицы, кричащую через одного, до завучей, что важным видом пытаются показаться выше остальных. До урока оставалось пять минут, а идти примерно пятнадцать. Риту же это не беспокоило, она угомонила свой бешеный темп, уже свободно разгуливая по улице. Сегодня было светло, чёрное небо спустя всего неделю сменилось светло-голубым, хотя время почти пол девятого. Только сейчас Пятифан вдруг вспомнила о своей привычке: все-те выходные, что она лежала без перерыва, девочку не волновало ничего, кроме спазмов и боли, синяков на ногах и царапин на спине. Рита затолкала руки в карманы, пытаясь нащупать невидимую пачку сигарет и зажигалку. Ни того, ни другого, «на удивление» не оказалась. Оставалось только выдыхать морозный воздух, представляя, что он - сигаретный дым, обычно выходящий из уст Пятифан. Спустя несколько домов, она увидела необычную картину. Зелёный домик, по форме отличающийся от других, сейчас будто трясся от того, что происходит внутри. После на крыльцо выбегает Морозова - хозяйка, если так можно сказать про тринадцатилетнюю девочку, этого дома. Первая скрипка была не такой, какой была раньше. Длинные чёрные волосы были растрёпанные, а не ровно вылизаны на каждый миллиметр. Малиновая шапка с помпоном была одета на бекрень, так несвойственно для такой отличницы, как она. Рита слегка поморщилась. Чуть повозившись с замком, Полина убегает, большими прыжками перепрыгивая сугробы. Вот же ж. Всё таки выздоровела. Пятифан обречëнно вздохнула, закинув голову назад, выругавшись: – Да блять... Прямо сейчас хотелось побежать в школу, занять место рядом с Петровым, и не подпускать первую скрипку, вечно клеящуюся к нему. С ней спор не будет продвигаться. Морозова везде лезет, куда её не просят, появляется там, где уже, грубо говоря, подзаебала. Мешок со второй обувью Рита волокла за собой, всё так же особо не спеша в надоевшую школу. Все пять дней она пробыла там, даже задерживаясь, только чтобы заполучить внимание Антона, которому, скорее всего, от Пятифановой это не нужно. Стоит ли этот пацан таких затрат? Всё это время, что она волочится за ним, как волочится мешок с обувью сзади, можно было потратить на что-то более стоющее. *** Прозвенел звонок, означающий начало второго урока. Рита залетела в кабинет литературы - увидев гневный взгляд Лилии Павловной, которая его отвела. Девочка присела за свою парту, на пару здороваясь с Бяшей. – Дарова, Бях, – слабая улыбка озарила лицо. – Ты уже видела, на? – Ирина кивнула на впереди сидящую, через парту, Полину. Она глазела на учителя, пока та что-то бубнила. – Ну, блять, конечно же. Точно мне какую-то западлу устроит, отвечаю, – Рита оперлась на руку, с полуприкрытыми глазами наблюдая за скрипачкой, уже что-то записывающую в тетрадь. – Она сегодня в первые за семь лет на первый урок опоздала. Считай, прогресс у заучки, на, – в голосе Будаевой были слышны отголоски зависти. Пятифан, поняв, что сейчас они не чем не отличаются от сплетниц, таких как Катя Смирнова (только что смахнувшую косу прямо на парту Риты), заткнулась. Вспомнишь солнце - вот и лучик. Девочка с блондинистыми волосами, будто услышав мысли, повернулась к хулиганке, пока Лилия Павловна стала записывать материал на доске, диктуя громким поставленным голосом. Сплетница, только одной своей хитрой лисьей ухмылкой, показала, что слышала все их перешептывания. Пятифан кивнула, немо спрашивая: «Че зырим?». На это Смирнова лишь подмигнула, будто играя в азартные игры и распаляя огонь ненависти внутри Риты. Этим жестом Катя показала намёк на свои новые сплетни, связанные с только что услышаным. Девочка представляла, как будет ликовать школа, когда узнает эти новости: «Две гопницы, совсем не похожие на всех красивых, женственных девушек, завидуют первой на деревне скрипке, обсуждая ее, хотя сами, на улице, утверждают, что ненавидят сплетни.» Староста медленно отвернулась, не отрывая взгляда. Пятифанова же вскинула брови, глядя на одноклассницу, как на свихнувшуюся. *** На перемене хулиганка лишь пялилась на счастливых голубков. Антон и Полина сидели за первой партой, мило болтая. Не смотря на странные взгляды со всех сторон, Рита продолжала сверлить своих двух самых "любимых" одноклассников. По её взгляду можно было понять, что она разрабатывает план убийства. Вот только вместо того, чтобы пойти и привлечь на себя внимание, Пятифан лишь сидела, готовая закричать от безысходности. Как-никак, со скрипачкой ей не тягаться. Полина была лучше хулиганки практически во всём. По крайней мере, так уверяла себя Рита, в очередной раз оглядывая чужой профиль. Девочка откинулась на стул, скрестив руки на груди. – Ой, девочки, наша Риточка, впервые за десять минуток, оторвалась от Петрова с Морозовой...Первая любовь так окрыляет, да? – специальным нежным голосом произнесла Смирнова, выбешивая одним своим видом. Она была в кругу своих ядовитых гадюк, что хихикали и созерцали на хулиганку взглядами, полными желчи. – Так ты у нас на Антошу запала, или лесбиянкой стала, Риточка? – вкинула Катя, окончательно срывая цепь с шеи Пятифан. – Ты че, Катюш, в край ебанулась? – называть друг друга милыми формами имён уже вошло в привычку в общении двух одноклассниц, – Какой нахуй «Антоша»? И если у тебя в мыслях такие больные фантазии про лесбиянок, советую обратиться к мозгоправу. Кабинет не помню, – на Пятифанову уставились две пары удивлённых глаз. Это были очкарик и скрипка, которые услышали в перепалке своё упоминание. Сплентица хмыкнула, оглядывая собственные ногти, а после впилась глазами в хулиганку. – Это тебе к психологу надо, Ритуля! – от этой формы имени девочка скривилась, пока уши резал противный смех одноклассниц, – Особенно после твоего папаши, а то станешь копией его, да и убивать начнёшь! Да-да-да! Змея усмехнулась, когда заметила дрожащие руки соперницы, тут же собранные в кулаки. На тыльной стороне ладони останутся бордовые полумесяцы от ногтей. – А ты смотри не стань такой же ебанутой каргой, как твоя мать. И так от твоего голоса в ушах стреляет, тварь. – Рита, прогремев стулом, встала из-за парты и удалилась из кабинета, пихая надоедливых одноклассниц по пути до выхода. Ирина, только что подошедшая с двумя булочками из столовой, встала в ступор, когда гневная подруга пихнула в её плечо, не узнав. *** Запираясь в туалете, девочка присела на грязный пол, уткнувшись в колени подбородком, и обвив их руками. Сигарет не было. Как и час назад. Поэтому покурить в туалете не получится - как и расслабиться. Прозвенел оглушающий звонок, предвещая урок. Пятифан отнеслась к нему равнодушно. За окном было серое небо, такое же, как и настроение, исчезнувшее какое-то время назад. Что вообще можно делать в туалете без портфеля, в котором найдётся любая вещь, без сигарет, утоляющих жажду, без Бяши, которой не всегда можно прогуливать уроки? Пятифановой же было глубоко плевать на них, она уже заранее уверила себя в том, что будущей жизни у неё не будет. Рита навсегда прикована к этому посёлку. Так же, как прикована к фамилии и кличке своего же отца. Смирнова любит упоминать ту ситуацию с убийством, зная, что в таком случае победит, полностью сломая соперницу. Девочка знает все болевые точки хулиганки, знает куда надавить и что упомянуть. *** – Ну, я пошёл? – пробурчал Семён, выставляя руку вперёд. Хулиганка тут же пожала её, лишь бы быстрее избавиться от ненужной компании. – Давай, пока, – похлопав по чужому плечу в дублëнке, Рита удалилась, шагая одна. Ирина отпросилась у медички, ссылаясь на тошноту, поэтому дорогу Пятифан разделяла сама с собой. Снег уже был протоптан, не был белоснежным и блестящим, а был коричневым, отталкивающим, вместо желания съесть. Девочка хотела идти дальше, но у школьных ворот стояла Смирнова, уложив тонкие ручонки в карманы пальто. Катя, не смотря на свой характер, была красивой. Объёмная причёска с большой блондинистой косой на правом плече, закреплённой чёрной резинкой с пластмассовыми клубничками. Её волосы всегда были заплетены, не в зависимости от дня. Острые черты лица озаряли лицо сплетницы - тонкие тёмные брови, ресницы, растущие вниз, которые она постоянно подкрашивает. Еле видные веснушки, которые можно увидеть только подойдя в плотную. Староста всегда отличалась от других, начиная с характера, заканчивая своей личностью - дочь Лилии Павловны. Девочка всегда была круглой отличницей, всегда была одета в школьную форму, лишь иногда надевая розовые свитера по праздникам. А ещё, змея, скорее всего, пытается подражать своей матери. Голос Кати всегда был командным, мимикой она напоминала свою надоедливую мать. Смирнова совсем не привлекала на знакомство, с виду была неинтересной, да и в душу ей заглядывать никто не собирался. А ещё, грудь девочки была больше всех остальных одноклассниц, хотя это, по сути, незначительная деталь. Казалось, Рита готова идти через другие страны, покорять километры пешком, лишь бы не проходить рядом с этой гадюкой. – В обезьянник направляешься? – вкинута противным голосом обидная колкость. Кажется, у Пятифановой случится передоз от яда, полученного за сегодня. – Пошла нахуй, – ответил её грубый голос. – Ну чего ты, Пятифанова? Пошли, пройдёмся, – девочка подхватила другую под локоть, вызывая удивление и отвращение от своих действий. – Не пойду я с тобой никуда, ебанутая, – хулиганка вырвалась, и пошла дальше, оставляя одноклассницу одну. Быстрым шагом она вышла за границы школы, покоряя школьные ворота. Но Катя и не собиралась оставаться, она пошла следом, судя по хрусту снега позади. – Да подожди ты! – сплетница ускорилась, смирившись с тем, что слабее хулиганки, и стала придерживать её за локоть, пытаясь замедлить. – Че тебе надо? – Пятифан резко развернулась, спихивая чужую руку со своего плеча. – Можешь ты выслушать уже наконец!? – строгим голосом ответила Смирнова, глядя прямо в глаза, уже не распуская руки. Пятифанова же тоже лицо не теряла: оно было суровым, в серых глазах купалась ненависть. – Валяй, может, что-то умное выдашь. Староста кивнула на просёлочную дорогу, направляясь к ней, пока сзади стала идти Рита. Они отправились вперёд. Даже не понятно почему, но Пятифан заинтересовало поведение Кати - оно было необычным, казалось, это единственный момент, когда Рита сможет подловить старосту на слабом. Смирнова призадумалась, оглядывая природу вокруг себя. Закусила щеку. – Я вижу, как ты на него смотришь, – вдруг сказала Катя, поднимая голову и оглядывая дорогу спереди, которую проходит каждый день, без устали. Гадюка молчала, ожидая чужой румянец на щеках, глупые оправдания и неловкие махания руками. Но Пятифан лишь глупо и не понимающе посмотрела на нее, останавливаясь. – Ну, на Петрова! – громко пояснила, обернувшись, Катя, глядя в чужие глаза своими. Живыми, чуть выцветшими, зелёными. Риту, кажется, прорвало, потому что порыв её смеха разлетелся по улице эхом. Пятифан и поверить не могла, что сплетница умеет ошибаться в своих выводах, и видимо любит пересматривать турецкие сериалы. Рита в Антона? Даже на слух странно воспринимается. – Ты че, Смирнова, попутала? – сквозь душащий смех произнесла она, опираясь руками на колени, – Ревнуешь, что-ли? Но Катя не меняла выражение лица, скрестив руки на груди, всё ещё настаивая на своём мнении. Пятифан стало некомфортно, и она выпрямилась, внимая на спутницу и всё ещё ничего не понимая. – Не пытайся отнекиваться, я же знаю. – Че ты там знаешь? – Ты так только на того Пашу смотрела. На пай-мальчиков тянет? – вспомнила староста, на что Рита, стыдясь той ситуации, сместила брови к переносице. – Слушай, Катенька, ты ничего не знаешь, да и ебать это тебя не должно, – хулиганке не нужно было, чтобы лишний человек знал о споре, – Иди гуляй. Смирнова хмыкнула, пока "милая" собеседница уходила в сторону своего дома. В этот раз змея не стала останавливать. *** Шагая по просторам школы, Рита осматривала уже знакомую местность. Шëл по счету уже третий урок, пока девочка гуляла, пытаясь не шагать по половицам, да бы не привлечь внимания. За дверцами кабинетов были слышны громкие голоса разных тембров - среди них Пятифан узнавала голос биологички, такой крикливый даже за несколько метров; математички, нудный, спокойный, но такой бесячий; голос химички, хотя хулиганка ещё не обучалась на её уроках - эта женщина любит отчитывать Пятифанову за любой провал, будь то бег по коридору, то драка за школой. Ужасно неудобная юбка доставляла дискомфорт. Её бы девочка и не надела, если бы не упала вчера по дороге домой, пачкая старые спортивки. Благо, Смирнова не увидела - засмеяла бы не хуже Бяши. Что делать остальные тридцать пять минут Рита не знала, потому что школу пройдёт она за десять минут, даже своей самой медленной походкой. Пятифан поправила свободные волосы, что были кудрявыми от недавно распущенной косички. Жуя жвачку, вместо выкуривания сигареты, девочка тихо застонала от нечего делать. Она спустилась на первый этаж, по привычке оглядывая будку охранника - он, как и Рита, тоже где-то пропадает. Вот же ж старый хер, сам не работает, но на прогуливающих учеников ругается. Какой-то первоклассник переодевал свою обувь, и завидев девочку, ускорился, быстрым шагом относя свою объёмную куртку. Пятифан хмыкнула, скрестив руки на груди - небольшая обида всё же её накрыла. Эти два дня она стала слишком ранимой, детская обида напоминала о себе каждую минуту, из-за того, что ей не уделяет внимание Петров. Ревности не было, было лишь ощущение того, что Пятифанова не получит деньги от Семёна, который прямо сейчас, наверно, в очередной раз провоцирует учителя. Впрочем, как и всегда. Она встала, остановившись на конце лестницы. Повертела голову, пытаясь угадать своё последующее направление. Спортивный зал пал на горизонт. Рита зашла в помещение - от открытых раздевалок ни исходило и звука. Она удивилась - когда такое было? Обычно старшеклассники запирались в этих помещениях, прячась от завучей и занимаясь там разными делами, никому, почему-то, неизвестными. А ещё уроки по физкультуре были чаще, чем какие-либо (что только радовало). Но сейчас не было ни надоедливых криков физрука, ни топота от бега. Девочка прошла в зал, ощущая полное одиночество среди большого помещения с высоким потолком. Но среди приятной тишины можно услышать редкие всхлипы, которые кто-то усердно пытается сдерживать. Пятифанова повернула голову, узнавая плачущую особу - в углу, сжавшись в комочек и обнимая свои поджатые ноги руками, сидела Катя. Она не заметила пришедшую, а лишь продолжала всхлипывать, уткнувшись лицом в собственные колени в капроновых колготках. Её спина тряслась, а нервное дыхание разрасталось эхом. Слева от старосты валялся розовый рюкзак, словно потерявший свою форму. Ещё большее удивление показалось на лице Пятифан, и она, уложив руки по швам, просто глазела на редкое, да что там, редчайшее зрелище. Плачущую однажды старосту Пятифанова лицезрела только на физре - когда гадюке попало мячом в лицо. Рита зашагала навстречу сплетнице, которая, услышав медленные шаги, тут же подняла голову в страхе, что её застали в таком состоянии. Увидев хулиганку, кожа на лице Смирновой побелела. – Чего сопли развесила, Катю... – Уйди! – хриплым голосом прокричала змея, будто разрывая свои связки. Слезы по её щекам потекли с новой силой, Катя впилась длинными пальцами в свои растрепанные, но собранные волосы. Рита, совсем позабыв, что смеяться над чужими проблемами - полная херня, самодовольно ухмыльнулась, наблюдая за кармой. – Че, мать родная не признала? – казалось, ухмылка Пятифан стала до ушей, – Давно уроки прогуливаешь, а? – она видела, как больно становится старосте только от присутствия хулиганки, поэтому начинала атаковать безобидными (для общения этих двух), фразами. – Блять, тебя волнует это!? Уйди отсюда, говорю! – мат из уст Смирновой Рита слышала в первый раз. Значит, сейчас происходит что-то правда серьёзное. – Что же скажет мама, когда узнаёт, что её любимая доченька матерится? – пародируя одноклассницу, пролепетала Пятифанова, подходя ближе и чувствуя собственное возвышение. Катя лишь громче зарыдала непонятно от чего. Пятифан даже стало неловко - не каждый день она видит рыдающую у её ног сплетницу. – Так че рыдаешь-то? – это был уже не издевательский подкол, а вырывающийся интерес. – Отвали. – Да мне просто интересно, – скучающим тоном сказала Рита, скептически вскидывая брови. – А мне всё равно на твои интересы, – отрезала гадюка, чуть поджимая пальцы на руках, которые покоились на коленях. Не смотря на слезящиеся глаза, Катя продолжала глядеть сурово, будто это она контролирует ситуацию. – Ну ты чего, Ка-а-ать, не доверяешь мне? Я же и обидеться могу, – Рита насмешливо поджала губу, присаживаясь рядом со Смирновой на пол. Она же отодвинулась, прижимая к себе рюкзак. Сейчас в старосте играли несколько чувств: отвращение и ненависть. Отвращение от того, что она узнаёт в наигранных действиях Пятифановой себя. Ненависть ко всему: к рядом сидящей, к самой себе, ко всему миру. Лицо Кати не походило на увлечённое спором. Оно было без чувств, будто кто-то смыл краски эмоций с личика старосты. – Не доверяю. – голос уже стал спокойным, тихим, усталым - совсем не присущим для такой особе, как Смирнова. – Так доверься. –Пятифан, пока левая нога оставалась прямой, согнула одно колено, оперевшись на него рукой. Заправила прядь за ухо, сощурив глаза. Староста скептически посмотрела на неё взглядом полуприкрытых глаз. – Уже было.. – сказала она, отворачиваясь. – Только сейчас поняла, что такое предательство? – не отрывая взгляда, произнесла Рита, устало улыбаясь. Сейчас, на удивление, Катя выглядела мило - она снова уткнулась лицом в колени, пока её щеки надулись. – Да не в предательстве дело. – Пятифанова еле как разобрала её слова - они были искажёнными, будто сплетница всеми силами пытается скрыть сказанное. – А в чём тогда? – Смирнова задумалась, глядя на свои туфли. Ей так надоело держать всё в себе. А сейчас, под боком сидит Пятифан, которая расскажет твои секреты максимум Бяше - остальным, например, пацанам с улицы, будет неинтересно. Змея мельком глянула на собеседницу, с которой впервые разговаривает нормально - она внимательно осматривала старосту, ожидая ответа. – Мама. – коротко пояснила Катя. – В смысле мама? Она же тебе жо.. – С виду да. Наедине всё не так. – горячие слëзы пробежали по подбородку девочки. Пятифанова с недоверием и непониманием посмотрела на Смирнову. – Она вечно ставит меня выше других, обзывая всех подряд, мне это не нравится. – Рита вытаращила на неё глаза, – Она не даёт мне выбора. Даже гулять мне не даёт - думает, я с хулиганами буду водиться, как ты, если не уследит. Хулиганка нахмурилась, открывая перед собой новую сторону старосты. – Я думала, ты сама пытаешься показать то, что ты главнее всех. – поднимая бровь, сказала Пятифан. –От части. Мама любит смотреть, когда я похожу на неё. Да и ещё, если не показывать себя главной, то люди будут неуважительно к тебе относится. Надо сразу занимать место. – кажется, гадюка сама затерялась в своих мыслях. – Вот уж заняла. – Рита закатила глаза, – Теперь тебя практически вся школа ненавидит. Заплаканные глаза вновь опустились, выпуская на свободу новые порции слез. – Да знаю я! Но я не могу по-другому! – агрессия стала наполнять Смирнову, она сжала руки в кулаки. – Что значит не можешь? Блять, в каждой твоей книжке говорится, что в любой ситуации есть выход! – – А мы в реальной жизни находимся, понимаешь, Риточка!? В моей ситуации никогда не будет выхода! Эта старая карга всё время контролирует мои действия! Она никуда меня не отпускает! – Катя, больше не закрываясь, повернула голову, начиная кричать свои накопившиеся переживания. – А нахуй ты слушаешься сумасшедшую, а? Пора выходить из образа милой отличницы в её глазах! – громко сказала Пятифанова, ответно сурово глядя на старосту. Она же замолчала, фокусируясь на словах хулиганки. – Это не просто. Я не родилась такой, как ты. – – Это просто. И что значит, такой как я? Если ты имеешь в виду, независимой от чужих слов, то такими не рождаются. – Рита немного соврала. Она зависит от чужого мнения, ей обидны каждые не так сказанные слова, и она не может сказать нет своему отцу. Но сейчас она обучает Катю, утверждая, что стать независимой - легко. Пятифанова повернула голову в другую сторону от Смирновой, пытаясь не задерживать на ней взгляда. От неприятной лжи от самой себя становилось ужасно тошно, особенно из-за этой темы в диалоге. – Ну допустим, легко это. Но что делать со своей репутацией? Ты сама и сказала, что меня вся школа ненавидит. – вдруг, спустя нескольких секунд молчания, спросила староста. – Я сказала, что тебя ненавидит лишь часть, не надо из себя строить. – Вообще-то, вся. – А как же твои подружани-гадюки? – из-за холода пола, Рита застегнула олимпийку, чувствуя орду мурашек, пробежавших по спине. Катя тоже содрогнулась, тихая дрожь прошлась по её позвоночнику, но она лишь потёрла свои предплечья. – У меня нет подруг. Они только рассылают сплетни по школе. А так, из них никто не согласится со мной по посёлку погулять. А ведь я очень люблю. – с лёгким намёком сказала Смирнова, приглаживая выбившиеся из строя светлые пряди. Пятифан лишь тихо выслушивала, всё ещё про себя удивляясь, что у сплетницы могли быть такие мысли. Хулиганка и вовсе никогда не задумывалась, есть ли проблемы у этой особы - просто было всё равно. Сейчас Катя выглядела обычным ребёнком, которого обидели на детской площадке. Её большие глаза блестели, она была беззащитной, будто впервые высказалась кому-то. Девочка дотронулась до своих тонких пальцев, поочерёдно выламывая каждый, успокаиваясь от звука. Заметив тишину, она продолжила: – Я же вчера и тебя за собой повела, чтобы ты компанию мне составила. – Чего!? – шок Риты нельзя и передать словами: челюсть отвисла, она выпрямила ноги, дрогнув всем телом. От внезапного крика, хулиганка закашлялась, чувствуя как ломит от этого рёбра. Сглотнула. – Того. – Ебать, какие же подробности.. – глупо моргнув, отчеканила Пятифанова. Пустым взглядом она буравила грязный пол. – Не смей никому рассказывать! – вдруг нервно крикнула Катя, пока на лице её читался страх. Сплетница, своим суматошным криком даже испугала хулиганку, заставляя вздрогнуть. – Я, в отличие от некоторых, не базарю. – – Спасибо.. – девочка устало улыбнулась, не замечая колкость. Змея была такой несвойственной, что поверила одному предложению. Даже небольшая жалось появилась в груди хулиганки, ведь она находила схожесть между собой и сплетницей. – Почему ты меня выслушала? – внезапный вопрос вылетел из искусанных губ Смирновой. Рита выругалась. – Заебали со своим «почему» уже. – вспоминая Антона, произнесла она. Катя лишь подняла одну бровь, вытирая рукой мокрые щеки. – А! Так ты, кстати, реально в Петрова втюрилась что-ли? – – Нет. У меня спор. – Делать вид что восхищаешься им? – староста хихикнула, прикрывая рот в своей привычной манере. Пятифан и сама улыбнулась, подмечая про себя: нужно перестать смотреть на очкарика так. Она решила рассказать Смирновой про спор - может, она сможет помочь в продвижении. Непонятно почему, нг сейчас хулиганка думала, что Кате можно доверять. – Спор на то, что за месяц я смогу начать встречаться с ним. – отрезала Рита, ожидая реакцию. – Что!? – лицо старосты стало очень смешным из-за искажения, и она заливно засмеялась, прыснув перед этим в кулак. Хулиганка лишь смотрела на неё, восхищаясь одноклассницей, которая была не противной: смех её был безобидным, совсем не предвещавшим насмешки; сама девочка не была ухоженной, волосы уже еле как держала старая резинка, а лицо поражал отёк из-за недавней истерики. – Ну и как, – Катя хохотнула, – идёт? – Ну слушай, теперь мы не враги. Осталось четыре недели. – Так поэтому ты говорила на уроке моей матери, что Морозова тебе что-нибудь утроит? – Пятифан согласно промычала. Сплетница же хмыкнула: – Знаешь, впервые выражаю тебе сочувствие. – Рита схватилась за голову в притворном удивлении, открывая рот, от чего Катя вновь коротко посмеялась. Минуту спустя, Пятифанова вдруг встала на ноги, на что одноклассница с вопросом глянула на неё, повторяя действие. – Мы куда? – шёпотом произнесла девочка, надевая на своё плечо рюкзак. – Ну уж точно не на урок. – Смирнова кивнула, задумываясь. Рита, повертев головой, сказала: – Прогуляем? Всё равно два урока осталось только. – и хитро улыбнулась во все зубы. Староста, чуть наклонив голову, замолчала, но всё же улыбнулась своей привычной ухмылкой. – Прогуляем. – и семиклассницы побежали на выход из зала, совершенно не задумываясь ни о громких звуках, из-за которых их могут поймать и отправить на урок, отругав; ни о правилах, которые везде и всюду кричат не прогуливать уроки.