Тяжесть

злость- внутри поглощающее чувство, оно заставляет кровь в венах бурлить, а у волшебников магию колоть под кожей. Побуждает на ужасные вещи, охватывая разум черной тучкой безнравственных и аморальных действий.

Темнота окутала спальню, лишь лунный свет слабо пробивался через занавески, и падал на холодный пол. Гермиона вертелась в постели, то и дело ворча о бессоннице, которая охватила её. На ней уже была пижама, майка для сна, свободная и мягкая, и шорты, но даже эта одежда будто давила на тело, нагружая дополнительной тяжестью, не позволяющая уснуть. От воспоминания слова «грязнокровка», та самая кровь бурлила по венам, магия колола под кожей, скапливаясь на пальцах, злость медленно охватывала разум, сердце билось быстрее. Как же она ненавидела Паркинсон. Выскочка, которая прячется за спиной малфоя, и при первой же возможности бросала что-нибудь язвительное. Посреди тишины раздался мягкий голосок Джинни, почему то дрожащий. -Гермиона, ты спишь? — тихо спросила та, поднимаясь на локтях. -нет, а что? — настороженно ответила Грейнджер, садясь в позу лотоса. Плохое предчувствие оправдалось, что-то не то было в голосе той самой храброй и сильной подруги, слабость и грусть в голосе. -я так устала, после войны, кажись, я потеряла чувства. Я просто ничего не понимаю, я кажись разлюбила Гарри, та и он стал холоднее, нет той связи, что была раньше.- проговорила Джинни, прежде чем спрятать лицо в ладошки и с стоном боли упасть на матрас. Ресницы взметнулись вверх, широко раскрывая карие глаза Гермионы. Шок разлился по телу, заставив тело сильнее потяжелеть, не давая вставать. Их отношения всегда были самыми крепкими, до войны. Сложно было не увидеть напряжение между ними, но она никогда не догадывалась, что их чувства пропали, вытекли вместе с литрами крови на войне. Взяв себя в руки, она поднялась, подходя к Уизли, что лежала словно труп, без чувств, без эмоций, без движений, без жизни, лишь выживала. -Джинни, ты чего? то, что разлюбила это нормально, значит не твоя судьба. Не расстраивайся- Гермиона села на кровать и притянула подругу к себе, крепко обнимая-я понимаю, эта война нанесла нам огромные раны, но нужно продолжать жить дальше, научиться испытывать положительные эмоции- она говорила, а сама не верила, что когда-нибудь сможет. Нежная ладонь проходилась по огненно рыжим волосам подруги, которая лежала так же без движений, но теперь на мионе. -ты всегда была сильной, и такой останешься, я в тебя верю- она обхватила лицо подруги ладонями, и чмокнула в лоб. Джинни мягко улыбнулась, плечи расслабились, а в глазах появилась надежда, а не мертвый холод. Но после глаза снова помрачнели -гарри.он меня не простит- грустно вымолвила Джинни, опуская взгляд.-а я хотела остаться друзьями. У нас так много общего! я будто судьбу теряю. -простит, поймет, это Гарри же. Та и ты считаешь, что он сам остыл, так что не переживай и ложись спать. Могу принести зелье сна без сновидений, я как раз собиралась себе взять. Кошмары мучают- с теплой улыбкой говорила Гермиона, будто старшая сестра, продолжала гладить рыжую макушку. -буду рада- прошептала Джинни и снова откинулась на кровать. Гермиона поднялась на ноги, и не торопясь отправилась за зельем. Так как, та являлась старостой, то ей было позволительно пройтись после отбоя, особенно за зельем. Маггонагал доверяла ей и мягко относилась, поэтому гермиона очень любила эту женщину. Темные ночью, таинственные и бесконечные коридоры Хогвартса пугали и восхищали одновременно, заставляли сердце биться быстрее, а голову кружится. Она не торопилась, осматривая каждую неровность стены словно впервые. Ей нужно было пройтись, развеять мысли о серых глаз, но получалось плохо. Её тапочки не громко, но прилично нарушали тишину замка, шурша по ледяным полам. Она вспоминала как на прошлом курсе делала обходы после отбоя, но сейчас эту обязанность почему то убрали, а точнее отдали финчу. Перед тем, как выйти, Гермиона накинула мантию, куда прятала палочку, тревожность не покидала никогда, гоняясь словно по пятам, и вот вот она должна была выпустить свои когти, схватить её, погружая в себя и не отпуская. За поворотом послышались странные звуки, заставившие девушку испуганно попятиться назад, так тихо насколько возможно, но осознание, что это не война, заставили её расслабиться, но та все равно взяла палочку в руки, медленно подходя к углу, от которого шли странные причмокивущие звуки. Она аккуратно выглянула, увидев ужасную картину, которая заставило на секунду перестать дышать, а сердце словно перестало биться… Малфой прижимал к стене Асторию Гринграсс, пока его колено разводило её стройные ноги в стороны, под грудью чистокровки устроились длинные пальцы Малфоя. Он целовал её, грубо прижимая к стенке, а та отвечала на поцелуй, нежными ладошками, обхватывая его бледное лицо.Они тяжело дышали, в каждом движение читалась страсть и грубость. Сердце заныло, глаза широко раскрылись от удивления. Он встречался с пенси, целовался с асторией, а искренне любила его она. та, на которую он не обращает внимание. Сердце заболело, сжималось из раза в раз, настолько болезненно, что казалось, что скоро перестанет качать кровь, откажет. Заместо поглощающего отчаяния и печали, пришла злость. Ярость. Кровь в венах начала закипать, разум почти затуманился, но она встряхнула головой, очищая. Она всегда должна думать на холодную голову. Во первых они нарушили правила- перечисляла она в голове- во вторых он предает девушку, а она подругу, и в третьих я его люблю- грустно заключила в голове Грейнджер, перед тем как застегнуть мантию, прокашлиться и направить на них грозный взгляд. -Драко Малфой и Астория Гринграсс. Я как староста обязана прогнать вас. Отбой был тридцать четыре минуты назад, вы должны находиться в подземельях.- холодный и стойким голос проговорила девушка, хотя пару раз он предательски вздрогнул. -боимся боимся- выплюнула Астория, корча лицо в якобы испуганной гримасе. -вам нежелательно портить репутацию перед маггонагал ещё сильнее, чем прежде- угрожающе произнесла Гермиона, вздернув подбородок в гордом жесте. -а сама что после отбоя ходишь? — язвительно спросил Малфой, складывая руки на груди- подглядываешь за нами, ведь личной жизни нет? или представляешь на месте Астории себя? — продолжал тот, буравя её стальными глазами, пока язык прошёлся по тонким аристократическим губам, заставив Гермиону взглянуть и покраснеть. Лицо вспыхнуло красным сильнее, толи от смущения, толи от злости. -не бери на себя так много, Малфой, ни одна девушка, кроме двух твоих пассий, не хочет быть на их месте. Ты слишком избалован и жалок- ответила Гермиона, повторяя его жест, а именно складывая руки на груди, и ухмыльнулась одним уголком губ, хоть сердце продолжало болезненно сжиматься, а злостью с болью распространялась по телу. -глупая грязнокровка. Ты знаешь скольких, таких как ты, я убил? — он начал угрожающе подходить, пока не подошёл почти вплотную, но Гермиона начала пятиться назад, пока не врезалась лопатками в холодную и твердую стену. Ноющая боль прошлась по позвоночнику. Тихий болезненный стон сорвался с губ. Драко был слишком близким, кислорода не хватало, злость распространялась по телу, но что-то внизу завязалось в твердый узел, наполнило живот бабочками. Она подняла руку и дала ему пощечину. Все трепетание сердца и приятное чувство внизу живота пропало, лишь боль осталась на месте вечной пустоты. -ты просто идиот, это никакое не достижение, за это должно быть стыдно-она ткнула пальцем в его твердую грудь, не унимаясь-ты просто бесчеловечен и эгоистичен, Чертов змееныш- сказала она, прежде чем его пальцы сомкнулись на её шее. Она надавил сильнее и весь кислород вышел из лёгких, они раскрывались, желая глотнуть хотя бы немного кислорода, но все тщетно, от чего горло начало сжечь, а под его пальцами уже образовались синяки наверное. Она пыталась дотянуться до палочки в мантии, но её уже там не было. Голова кружилась от нехватки кислорода, а в глазах появилось пару черных точек, когда она перевела взгляд на его пальцы, быстро крутящие палочку, её палочку. Он ослабил хватку, но лишь дав сделать один глоток воздуха, это была как пытка, он хотел её мучений. Он снова поднял её над землёй, голова уже склонилась вбок, а ногти начали впиваться в его запястья, пока она отчаянно билась ногами. -и ты ничего, сука, не сделаешь. Потому что вся твоя магия в этой палочке. Грязнокровка- он кинул палочку на пол, а затем отпустил Гермиону, заставив её упасть на пол и начать жадно хватать кислород ртом, пока лёгкие ужасно горели и каждый вздох отдавался болью. -надеюсь, ты сгниешь в азкабане- начала Гермиона, тяжело дыша, охрипшим голосом- как и твой отец- она ухмыльнулась мысли, что этот противный и ужасный человек не смог избежать Азкабана, и сейчас гниёт там, без своих богатств. -что ты, сука, только что сказала? — Малфой посмотрел на неё безумными глазами, от чего пробежали мурашки по спине, но она больше не боялась, она схватила палочку с пола и направила на Малфоя. Он был похож на свою тётку Беллу, которую Гермиона ужасно боялась, от воспоминания её клеймо на предплечье начало сжечь, и Грейнджер зашипела. -что ты слышал- коротко ответила она, все ещё чувствуя как горят лёгкие и болит сердце. Её взгляд был направлен в его глаза, которые сейчас не сверкали холодной непроницаемой сталью, а лишь злостью и обидой, но вскоре холодные врата его серых глаз вновь закрылись. Лишь холод стали. Он развернулся на каблуках и скрылся в темноте, странно, но Астория убежала первой, словно боясь гнева Малфоя, это заставило Гермиону слабо усмехнуться, все ещё сжимая палочку, пока деревко впивалось в ладошку. -за что я его люблю? — задала сама себе вопрос Гермиона, идя за зельями.