Крокодильи слёзы

Карл замирает с открытым ртом, прерывая их подшучивание, со стороны для других казавшееся просто обменом самых поражающих своей колкостью оскорблениями — что не является правдой, так как истинные оскорбления Карла оставляют без дара речи даже самых матерых аристократов (кхм-Стефани-кхм) — с Виктором, и кажется, тот даже перестает дышать. Первой реакцией Дилана, по обычаю которая охватывает всего его, является раздражение, с примесью презрения. Карлу стоит перестать так реагировать на каждую мелочь и беречь свои нервы, число которых было ограничено с самого их появления в этот грешной мир — ох, Дилан более чем уверен, что они начинают тратить нервы уже являясь клетками, которые могут или не могут быть выкинуты организмом их дорогой матери, а все биологи идут к черту с их объяснениями — а учитывая, кто вот уже половину семестра является их соседом, то Карл должен не сколько вообще поражаться, столько реагировать на всё это с каменным выражением лица, даже не дернув бровью. Далее, идёт осознание, что вообще-то последняя описанная реакция стала привычной после того случая с сломанной в двух местах рукой, которая сожрала им всем нервы на полжизни вперед, и теперь выходкам Лололошки удивляются лишь дальние-дальние-и-ещё-раз-дальние знакомые, которые скорее всего едва ли слышали его имя, но уже дёргались от одного упоминания о нём (и Дженны, но она либо не человек вовсе, а какой-нибудь там запрограммированный на такую реакцию робот, либо просто везунчик, которой при рождении были даны лишние нервные клетки на всё это), так что Дилан мгновенно поднимает взгляд с телефона и замирает схожим образом. В коридоре воцарилась тишина — парень пытается проморгаться, думая, что ему показалось. Нет, картинка оставалась той же — живот сжимается в ужасе, тело и язык немеют, а в горле мгновенно пересыхает — и Дилан тут же переглядывается со всеми рядом стоящими, на лицах которых очень хорошо отражаются сложные эмоции и паника. Карл резко и очень шумно вдыхает воздух, собрав руки у носа и губ, сделав шаг назад после того как Лололошка с таким же удивленным от их реакции лицом — какого чертового хрена он так реагирует и хренового черта Лололошка удивлен их реакции (а главное — почему опять)?! — шмыгает и вытирает слезы с красных щек тыльной стороной ладони. Нет, может быть Лололошка не ожидал, что они придут пораньше, так как этого гребанного удачливого ублюдка выгнали из аудитории за то, что он подсказывал или же решал варианты его одногруппников, до этого ответив на все дополнительные вопросы не допустив единой заминки или ошибки вообще (всё со слов Тэда, в тоне которого отчетливо слышались восхищение и зависть, что гармонично переплетались, создавая удивительный тон), и тот вернулся пораньше, а то, что его остальные соседи пришли почти одновременно и сели на один же маршрут оказалось простым совпадением — и нет, Дилан никого не ждал и не допускает даже мысли о том, что это когда-нибудь произойдет. И в полном одиночестве, тот не рассчитал время своей истерики, и теперь тот стоит перед ними со слезами на глазах. А то, что в груди что-то да сжалось просто было шоком от неожиданности и сильным раздражением всей ситуации — им всем подавно хватает нюней Карла, и теперь к ним присоединился Лололошка, черт побери — и никак не сочувствием, паникой или беспокойством — в самом крайнем случае это может быть жалость, скорее вызванная его сопливым состоянием. К великому сожалению Дилана, его соседи не разделяют данного мнения — даже Брэндон не отводил взгляда от лица Лололошки, выглядя максимально напряженным и готовым врезать кому-то (и, он очень надеется, что Брэндон хочет врезать причине слез Лололошки, а не лично ему, раз тот расклеился прямо во время напряженных типа-тестов), и, кажется, что тот вздрагивает, когда парень напротив жмурится и больше слёз начинают стекать вниз до подбородка — те падают на его толстовку, тем самым оставляя серые капли на ткани, каким-то боком чаруя такой простой деталью. Лололошка всхлипывает, повернув голову в сторону, сильно моргая — Дилан ловит паникующий взгляд Виктора, который уже доставал телефон, готовый вызвать скорую на месте. Внутри него становится ещё холоднее — как оказалось, у этого идиота не было никакой аналгезии и в помине, и тот терпел боль даже не дёрнув бровью, вызвав им ещё по инфаркту, и вероятность того, что тот что-то себе сломал (и точно смертельно), была невероятно огромной. О, боже — Лололошка буквально умирает прямо сейчас, и точно в самых ужасных мучениях, раз он не может сдержать слез- — Ло? — осторожно — и очень приочень тихо — спрашивает Карл, сделав малый шаг вперед и оглядываясь, ища поддержки у них троих. Виктор неуверенно приподнимает руки в вопросительном жесте, пожав плечами и Дилан, что также не в состоянии дать совета, полностью его понимает — единственный морально компетентный человек, который может хоть как-то подобрать слова и даже не сделать хуже, это Карл, а раз и он не знает, что делать, то и они тут совершенно бессильны… — Привет? Вы раньше, чем я думал, — привычным тоном — почти, если бы не заложенный нос и сырой голос, что словно резанул по ним четверым разом — отвечает он им, шмыгнув. Лицо Карла падает ещё ниже — Дилан с ужасом понимает, что внутри что-то обрывается, и его выражение становится очень эмоциональным, раз Лололошка беспокойно хмурит брови, заметив это — и тот хватает парня за плечи, начиная проверять на предмет травм. — Карл? Что ты-? — его перебивает присоединившийся Виктор, что бесцеремонно ощупывает все конечности, выбрав самой первой ту несчастную руку, совершенно не замечая озадаченности на лице друга, что мягко пытался вырваться из настойчивого осмотра. Когда физически видимых травм не обнаруживается, Лололошка морщится и, наконец, отстраняется от их суетливых рук — затем, чешет в затылке, издав очередной всхлип, опять протерев глаза. Тот сильнее моргает и пару слёз оставляют дорожку до подбородка — Дилан прикусывает внутреннюю часть щеки и начинает беспокойно ерзать, и это очень странно, так как это впервые, чтобы Лололошка доводил его до такого состояния раздражения, чтобы вести себя так… — У тебя не болит низ живота? Что-нибудь другое или это ноет предплечье? А может голова? — Эм-м-м, нет? — неуверенность в голосе, что была заглушена, и последующие несколько слез стекающие вниз, делали ответ на вопросы Виктора совсем не удовлетворяющим никого в этом гребанном коридоре — Карл начинает стучать ногой, а глаз Дилана готов вот-вот начать дергаться. — Со мной всё в порядке, — издевательский фырк, правда лишенный своей колкости от раздражения внутри — которое никак не может быть тревогой — ускользает из него естественно, и даже Карл не реагирует обычным образом, не отводя взгляда от Лололошки. Морщина пролегает по его лбу, а Лололошка издаёт нервный смешок от их реакции. — Я ничего не сделал? — Может и так, но вдруг это сделал кто-то другой? — на растерянные взгляды Брэндон разводит руки, но продолжает: — Ну это, плакать тебя заставил. Мне врезать кому-то? — чуть смущенно добавляет он в конце. Лололошка хмурит брови и пытается понять уместность предложения Брэндона — на которое Виктор солидарно кивает, тем самым сбивая парня с толку ещё сильнее, и он задумчиво шмыгает. Все втягивают воздух. Лололошка растерянно моргает, а слезы как назло начинают течь сильнее, неприятно щекоча кожу, из-за чего он проводит ладонью по щекам, смахивая. Глаза почему-то начинают жечь интенсивнее — да какого черта?! Помыть бы их… Его друзья, однако, реагируют уж слишком остро на этот жест — Карл тянет ладонь, но тут же прячет её, словно опасаясь, что жест будет слишком неуместным и выведет его на ещё большие эмоции, а Виктор старается незаметно (как бы, он может и не замечать некоторых мелочей, но это уже какой-то новый уровень недооценки его внимательности!) что-то напечатать на телефоне, и после последнего тапа по экрану, тот поднимает виноватый взгляд карих глаз, сопровождаемый тремя разными звуками уведомлений — глаза смотрят более виновато, и ему пытаются извиняюще улыбнуться. Лололошка бы прищурился в подозрении, если бы не сильное моргание глаз, что никак не желают перестать щипать — так что приходилось приподнять бровь и недовольно сжать губы из-за того, что его телефон не издал своего звука. Лицо Виктора падает и тот тут же отводит глаза — парень честно опешает от этого. Ах, у них ещё есть групповой чат, в который они его не добавили!.. — Может быть, дело в словах? Тебя кто-то обидел? — Карл прочищает горло и звучит быстрее обычного, и не дает ему ответить: — Что-то случилось на рубежном контроле? Препод сказал что-то не то? — Лололошка качает головой на каждый вопрос, приподняв плечи, конечно же не забыв шмыгнуть — извините за подробности, но неприятно, когда сопли готовы вот-вот стечь вниз… — но Карл становится лишь подозрительнее, одаривая его критичным взглядом. В следующую секунду парень кривится от слов, что, похоже, очень неприятно произносить: — Это я так? Если так, то прошу прости меня — я не то чтобы не хотел, но тем не менее, не должен был обходиться с тобой так грубо и- — Вообще мимо, — перебивает его Лололошка, шмыгнув. Виктор набирает воздуха, собрав руки в молитвенном жесте — вроде бы никто из его друзей не был религиозным, но чем тут поможет Бог-то, Ви? — и прижав их к губам, затем повернув их на ровный угол. — Всё в порядке, ребят. — Мне кажется или у нас немного разные определения порядка, Ло, — Виктор кладет обе ладони на плечи друга и старается заглянуть прямо в душу — немного некомфортно, но учитывая с какими прилипчивыми подругами он дружит привыкнуть он должен был ещё давно — звуча странно, особенно мягко: — Что-то произошло, Ло, и мы хотим разобраться, что именно заставило плакать, ну не знаю, тебя. Тебя, понимаешь? — он неуверенно кивает, оставив попытки разобраться в чем соль ситуации и просто действует по привычной тактике — дать другим выговориться, чтобы потом от него отстали. — Того человека, что ходил со сломанной рукой, — его соседи по комнате морщаться разом словно по команде, — порезал палец едва не дойдя до кости, — Дилан вытаскивает язык, тем самым показывая своё отвращение к ненужным подробностям и этой щекотливой ситуации, из-за которой у него начинают затекать ноги, а он не может войти в свою комнату уже битый час с беспокойным сердцем от этого осознания! — и почти не реагировал на всякого рода оскорбления Дилана, который вывел меня из себя. А ты тут стоишь. И плачешь. Виктору становится тяжелее дышать, впиваясь в такие большие, темные-темные и покрасневшие глаза, в которых так и плескаются наивность для этого мира и абсолютное замешательство вызванное их реакцией — он медленно втягивает кислород, пытаясь не сжимать пальцы сильнее положенного, от осознания, что Лололошка даже не понимает чего это они так ведут себя. Словно, это стало ему так чуждо — или хуже, так было всегда— от чужого беспокойства настолько, что Ло не считает акцента на его боли чем-то важным и заслуживающим внимание. Когда парень перед ним морщиться, а слезы стекают вниз, в груди становится слишком тесно от этой реакции — Виктор прижимает его к себе и обнимает его, обхватив спину. Лололошка замирает, никак не двинувшись. — Ло, я может быть не пойму, как тебе тяжело, но мы тут, хорошо? — затем ему неуверенно отвечают на объятие, похлопав по спине. Виктор смотрит назад на Карла, что уже начал жевать кожу вокруг ногтей и явно накручивать себя в том, что именно он является причиной срыва Лололошки — будущий, и желательно не погибший от такого количества информации и учебной нагрузки, нейрохирург закатывает глаза на эту черту друга, ведь раз Ло даже не вздрогнул от особо ужасных пожеланий Дилана, так что ему там мимолетные и многочисленные слова Карла, которые даже не пытались поддеть и двухнедельный, очень неловкий и странный, игнор? Дилан же делает вид, что он раздражен, но Виктор прекрасно, отчетливо и точно видит и фиксирует панику на его лице, надеясь как нибудь напомнить об этом. А Брэндон… ну, это Брэндон — хоть под очками не разглядишь эмоций, однако, прочитаешь их по сильно сжатой челюсти и напряжению в плечах. Лололошка немного ерзает в неожиданных, но на удивление приятных, объятий его друга. Типа, зачем. Почему. Когда. А что ему надо делать? Да, его обнимали в благодарность, в качестве приветствия, и он обнимал когда надо было кого-то подбодрить или помочь успокоится — но, кажется, это впервые на его памяти, чтобы его схватили в объятиях с целью утешить. И ладно бы, если бы это было ему действительно необходимо — хотя представить такой вариант довольно трудно, так как Лололошка даже не знает, был ли такой момент вообще — но тут получается, что ему нужно успокоить того, кто по идее хочет успокоить его. Возвращаясь к вопросу — что делать? Опять похлопать по спине? Он шмыгает — это уже надоедает, и пора бы уже и высморкаться (вновь извините за подробности, но жизнь не сказка, и из худшего в ней бывают не только сопли) — и вместе с этим вдыхает запах, и резко вспоминает что тут вообще-то ужин готовится. Лололошка позволяет Виктору ему пообнимать его ещё полминуты — не забыв похлопать ещё пару раз — но пора уже и честь знать. И снизить огонь — не хочется, чтобы ужин опять сгорел. Виктор лишь сильнее сжимает Ло в объятиях, когда слышит его всхлип, и старается отдать всю поддержку, что есть в его черствой и осушенной за эти три года учебой душой после того, как тот начинает ерзать, мягко пытаясь вырваться из объятий. Он позволяет парню это неохотно — и Виктор набирает воздуха, готовясь к душевному разговору, что точно потребует всех его сил и эмоций хотя бы для того, чтобы вдолбить в его толстый череп хоть каплю здравомыслия. Едва ли он успевает раскрыть рот, и начать ликовать от того, что он оказался намного, намного компетентнее некого Карла Джейкобса, к которому обращались чуть ли не по каждой мелочи, хоть как-то связанной с Лололошкой, так этот Лололошка просто отворачивается идет внутрь блока, даже не посмотрев на него. Виктор остается стоять с приоткрытым ртом, затем медленно посмотрев на таких же удивленных ребят, он чешет в затылке и сжимает губы в тонкую линию. В груди что-то обрывается — ох, не уж то Лололошка так отвык от поддержки, что сторонится её? Или, быть может, это Виктор сделал что-то не то и ворвался в его личное пространство, нарушил личные границы и теперь тот больше не взглянет ему в лицо? А если это последствие того самого потрясения, после которого Ло не сможет искренне улыбнуться-? Парень опять вздыхает, обрывая свои мысли — так, единственный взрослый и адекватный на всё чертово общежитие тут он, тем более, Виктор хирург и паника единственное, что он не может себе позволить ощущать в таких критических ситуациях — хотя, это абсурдно, что он называет чужой всплеск эмоций критической ситуацией, но сразу же вспоминается, чей является этот всплеск — так что да, глубокие вдохи, Виктор, спокойствие, главное спокойствие. Это роль Карла устраивать истерики, и теперь главной задачей является разобраться, что, блять, могло произойти с Лололошкой, раз он просто буквально ушел от их разговора и его надежных объятий. Виктор вздрагивает, когда Карл кладет руку на его плечо, беспокойно сжав — взглянув на его лицо, он видит как тот кусает губу чуть ли не до крови и бледнеет, словно невообразимо страшное произошло перед их глазами — и ему приходится не пискнуть от резкости хватки. Да Карл, он понимает, что только что произошло и он сам в шоке, но не так сильно, чувак. Дилан же хмурит брови, а во взгляде его читается совершенно новые для них эмоции — он слегка наклоняется, в попытке посмотреть, куда и зачем Лололошка ушел, но стоило ему уловить анализирующие их глаза Виктора, то сразу меняется в лице, закатывает глаза и отворачивается, начав показательно бормотать, мол, опять драма и он битый час не может зайти в свою комнату, знаете ли. Брэндон же постукивает по стене, на которую оперся — Виктор определенно не понимает, что творится в блондинистой его головушке, так как тот почти всегда являлся аутсайдером их группки, в которую сам не сильно стремился влиться, но тем не менее, отчетливо видно, что тот также по-своему переживает за Лололошку, как и они, не зная как к нему подступится. Особенно, учитывая его реакцию на откровенный жест поддержки, который Виктор сам стеснялся демонстрировать даже Джою- Надо было сразу вызывать скорую. Лололошка определенно тут умирает, ох Господи- Карл заходит в блок, не забыв сначала посмотрев на них вопросительно, и после едва заметного пожатия плечами Виктора устремляет взгляд на Лололошку, что решил убежать от них, который возится с плитой — тот что-то перемешивает в сковороде, убавляет огонь, но сильно жмурится, и слезы опять начинают стекать вниз. Карл захлебывается в своем вдохе и быстро подходит к Лололошке — они идут следом тихими шагами, которые перекрикивают скрип двери — но замирает когда остается несколько шагов, ерзая на месте, перебирая в голове слова, что могут подойти — так, если он отрицает помощь, то, что он плачет, и то, что для этого обязательна причина, значит необходим другой подход. Начать светскую беседу — не-не, тогда парень будет избегать этой темы всеми возможными способами и заговорит им зубы — или же просто молча провести с ним время? Что бы что? Просто наблюдать за тем, как Ло больно, одиноко и плохо и ничегошеньки не делать, предпочитая просто пялиться на то, как перед ними ломается такой сильный и непобедимый человек? Вдохи Карла становятся всё короче — Лололошка наконец смотрит на него, явно услышав его паническое дыхание, и удивленно поднимает брови, вытерев влагу рукавом толстовки. — Карл? Да что с вами сегодня не так, ребя-? — О, боже, Ло, прости меня, если это я! — перебивает его с восклицанием парень, схватившись за волосы. — Типа, может быть я действительно перегнул палку, или быть может сказал что-то до безумия обидное, и мне так жаль, Ло, безум- — Тише-тише, Карл, — говорит Лололошка, подняв ладони и взяв того за предплечье. — Всё в порядке- — Да ничего с тобой не в порядке! — кричит Дилан, вскинув руки, тут же ими указав на него. — Ты тут вытираешь сопли, что текут в три ручья, отмахиваешься от причины и не говоришь, что, господиблять, с тобой не так! — Дилан подходит вплотную и тыкает пальцем в грудь Лололошки. — У тебя быть может и нет мозгов, но должен быть хотя бы рот, который не затыкается — так используй его, черт возьми! — он было набирает воздух в своей короткой паузе для продолжения своей тирады для того, чтобы этот эпизод мыльной оперы поскорее закончился (а не потому что это идиотское беспокойство здорово так сжирает нервы), однако вид парня, что горбится и отстраняется от него, и глаза, что озираются по сторонам с желанием убежать, резко остужает его настрой и Дилан широко раскрывает глаза, застыв с открытым ртом. Последующие всхлип и пару новых дорожек слез окончательно его добивают и он отшатывается, собрав руки и посмотрев на парня с огромной виной, что заполняет каждую гребанную клетку его тела и пробирается в самые-самые темные глубины его души. А когда его больно хватают за плечо и дергают назад, то Дилан никак не противится, даже жалея, что хватка не была настолько сильной, ведь он, блять, заслужил это. — Дилан, — рычит Виктор, словно готовясь его ударить — и знаете что? Он позволит ему это, и даже не один раз — он наорал на человека, которому нужна помощь и всячески это отрицал, того, кто никак этого не заслуживал, и того кто плачет перед ними. А если Дилан сделал хуже и Лололошка сейчас просто-напросто сбежит и теперь его никто не найдет, ведь тот прячется лучше всех зная, сука, каждый укромный уголок общежития? Или же, Лололошка просто не посмеет смотреть на него вновь? Он прячет глаза, но перед этим успевает увидеть какой безумно злой взгляд бросает на него Карл, впиваясь ими в пол, желая, чтобы Дилан стал с ним единым целым и ощущал каждый тяжелый шаг тушки человека, понимая, что он полностью этого заслуживает. — Ло, — нежно — по-своему мягко — и болезненно звучит Карл, схватив его за предплечье. — Не слушай этого, этого- — Одноклеточного, — холодно добавляет Виктор, угрожающе скрестив руки на груди — Дилан никак этого не боится, ведь он заслужил. — Идиота, который не знает ничего кроме своего крошечного эго, — Карл берет Лололошку за плечи и пытается ему улыбнуться. Парень крутит головой, считывает настроение в комнате и срочно пытается успокоить конфликт, что стал безумно напряженным за каких-то пары фраз и действий. — Ребят, — Лололошка издает смешок, однако, Виктор и Дилан не обращают на него внимание, пристально пытаясь сжечь друг друга взглядами. — Ребята, — говорит он громче, но его продолжают игнорировать. — Ребята! — он скидывает руки Карла и подходит к ним — они вынуждаются оторваться от игр в смертельные гляделки, резко посмотрев на Лололошку из-за хрипоты в его голосе. Они замолкают — тихо шипит еда на сковороде, тяжко вдыхают Карл и Виктор, слышится мягкий топот четырех лап и далекий и быстрый топот нескольких пар человеческих ног — и когда тишина наконец оседает в комнате, усмирив их хотя бы на пару мгновений, Лололошка продолжает: — Ребята, всё действительно в порядке. Хватит, пожалуйста, ругаться из-за- Его прерывает резкий стук двери о стену — так, видимо, Лололошке придется оплатить мастера по починке, и маляра, чтобы заделать трещины — и запыхавшееся дыхание. Они смотрят в это направление — в блок зашли Эш, раскрасневшаяся от бега, что пыталась замедлить дыхание, оперевшись ладонями о колени, и Дженна, что тяжело прислонилась к косяку двери и смахивала пот со лба, глазами ища Лололошку. Когда она замечает его, то издает сдавленный шокированный вдох, пытается встать ровно, но ударяется об косяк, когда её тело отказывается подчиняться. Эш, после последнего и долго вдоха, поднимает взгляд и прикрывает рот в изумлении. Лололошка кричит внутри. — Ло, святые, что с тобой случилось?! — она встает перед ним через быстрые несколько шагов и начинает рассматривать его лицо, почти обхватив его щеку ладонью, но остановившись в трех сантиметрах от кожи, не решаясь коснуться. — Кто-то сказал что-то не то? — она слегка поворачивает голову в сторону Дилана и чуть хмуриться — та-а-ак, а вот от этого до жути неприятно, словно не Дилан с остальными обнаружил Лололошку в таком состоянии — на что тот недовольно хмыкает. — Ты не сдал РК?! — громко кричит Дженна, всё-таки сумев выпрямиться — однако ноги её слегка дрожали — и подойдя ближе. — Но Тэд написал, что ты был самым первым и успешно всё сдал! Ох, или кто-то тебе что-то сделал на обратном пути сюда?! Это был Крис — ну я его сейчас-! Эш всё же опускает руку, но начинает его осматривать — Лололошка тяжело вздыхает. — Никаких видимых ран, поломанных костей и порезов, — уведомляет её Виктор и Эш быстро проведя по парню взглядом неуверенно кивает. — А внутренние органы?! — спрашивает Дженна, в отличие от подруги не стесняясь касания, шлепнув по лбу Лололошки, тем самым проверяя температуру. Глаза Виктора расширяются и тот переглядывается с Карлом и Диланом, на лицах которых играет это же осознание. Он уже готовиться опять осматривать Лололошку, в этот раз более детально, но им отвечает сам парень с усталым тоном: — Ничего у меня не болит, и не болело. И ничего не произошло, я про- — Что произошло?! — добавляется новый голос и Лололошка морщится — окружение вокруг воспринимает это за что-то совершенно другое, издав соответствующие звуки, а не истощенность от безумной концентрации куриц-наседок в квадратном метре вокруг него — этому. Лили проходит через дверь и за ней следует её сестра — реакция на обоих лицах схожа тем, что те обеспокоенно морщат брови и скрещивают руки на груди — в отличие от других девушек, не выглядя столь запыхавшимися. — Кто это был? — требует Стефани с почти ровным голосом, в котором сквозит сталь и огонь. — Никто, — вздыхает Лололошка. Стефани нахмуренно щурит глаза, поставив руки по бокам. — Мхм, — лишь отвечает девушка. Сцена повторяется вновь — на этот раз это Джой, который прихватил с собой аптечку, Престон, что паникующе оглядывается и Пьетро, что с привычным ему высокомерием, но со слишком спешными шагами походит к их блоку, и все трое почти одновременно оказываются возле их двери. — Со мной всё в порядке, ничего не произошло, — сразу пресекает их вопросы Лололошка, скрестив руки на груди — ему не верят, с его-то покрасневшими щеками и глазами, заложенным носом и трясущимися темными зрачками, лишь настороженно смотря на остальных, взглядом пытаясь узнать, что, черт побери, случилось. Престон кусает губы, к Джою подходит Виктор и помогает с аптечкой, а Пьетро властно прожигает Лололошку глазами, не веря ни единому его слову. — Так, все на месте? — словно по команде, у всех начинают звонить телефоны, и когда все смотрят, то видят, что это групповой звонок — у парня телефон не издает ни звука, и он разочарованно отводит взгляд — инициированный Бритни. Карл поднимает первым и включает громкую связь — парень же просто готовится к повторяющемуся диалогу, на манер пленника опустив подбородок. — Где все?! Мы с Кэссом застряли в чертовой пробке- — Лололошка жив?! — спрашивают двое людей в конце провода в один голос. — Да, жив, без видимых травм, и почти все здесь, — отвечает Карл, покосившись на упомянутого, что не желает встречаться ни с кем глазами. — И, твою ж, никак не говорит, что же произошло. — Ничего не произошло, — ровным тоном говорит Лололошка, не подняв головы. — Со мной всё в порядке, — четко выговаривает он. Неверующий фырк звучит из динамиков телефона: — Ага, верю я тебе- — Ой, Ло, что у тебя это с голосом?! — опять в один голос говорят Кэсс и Бритни. — Сколько ты плакал? Что или кто- — Ничего, — Лололошка качает головой и чуть ли не хнычет. К звонку присоединяются ещё пара людей — да, все Мстители в сборе для сражения с очень страшной, упрямой и нуждающаяся в утешении угрозой, что точно сдерживается из последних сил. — Действительно ниче- — Тогда почему ты прямо сейчас всхлипываешь?! — спрашивает Тэд паникующим голосом — на фоне звучали звуки кофейни, ох, и блин, остальные ведь буквально сбежались сюда за какие-то десять минут, и Лололошке становится немного стыдно. Или точнее, станет, если его, да поможет ему Господь или кто там управляет мозгами студентов, кто-нибудь собирается выслушать. — Именно это мы пытаемся узнать, — бормочет Дилан, спиной коснувшись холодильника и кинув на него всё же обеспокоенный взгляд. Лололошка хватается за переносицу — глаза начинают щипать вновь, и он ругает себя за сделанную ошибку. Ребята замечают как вновь у него слезятся глаза и готовятся к действиям — а щиплют глаза в этот раз намного намного сильнее и он вынуждается сильно моргать, стараясь не смотреть ни на кого, чтобы не сделать ситуацию ещё хуже. Не получается — он окружен, и нет никого, кто был бы за его сторону, оставляя его один одиношеньким, и эта ситуация безумна иронична, и ни капли, ни в какую сторону не смешна, Вселенная. — Мне вызвать скорую? — низкий голос Лины заполняет пространство блока. — Нет, не надо, — отвечает Лололошка, тут же всхлипнув и выругавшись — сразу же ощущаются чужие руки на нем и ему ничего не остается, кроме как задрожать от ситуации в которой он оказался. Несколько хваток крепнут, кто-то его потирает, и кажется, кто-то встает перед ним, желая заглянуть в его лицо. — Все же, может- — Это всё лук, — не дает ей досказать Лололошка, прозвучав влажно. Втянув воздух, прочистив горло и подняв подбородок, он повторяет: — Это. Всё. Лук. Замолкают люди на проводе — комната была безмолвной и до этого. Парень раздраженно протирает рукавом глаза, наконец перестав ощущать в них жжение. — Мы договорились на чаепитие в честь законченных рубежных контролей, — он вновь вынужденно прочищает горло и мягко тянет чужие ладони, — и я решил приготовить жаркое на всех. И для этого мне надо было резать лук. Много лука. Чтобы хватило всем и каж- — Погоди-погоди-погоди, — Джой трясет головой. — Ты плакал из-за… лука. — Да. Лук. Репчатый. Многолетний. Который я добавляю в почти кажд- — Тогда почему никто из нас..? — спрашивает Стефани, покрутив пальцем, указывая на всех. — Я нарезал лук руками. Да, я их помыл, — предугадывает вопрос Тэда Лололошка, тут же услышав от него «а», — да, под ногтями тоже, — Престон опускает руку. — Я не успел помыть руки и пришли ребята. А потом произошло то, что произошло, — заканчивает парень, вздохнув от облегчения. Ура, победа. — Стоп-стоп-стоп-стоп, — Кэсс прочищает горло — на фоне издавались звуки ужасного общественного транспорта. — Ты резал лук, ведь так? — Лололошка подтверждает. — Тогда, мой дорогой друг, какого хрена ты молчал?! Знаешь сколько нервов я успел вымотать за эти жалкие- Все вдруг спохватились после слов Кэсса, и начинают говорить разом и упрекать его — он обиженно кривит губы и закатывает глаза, и видит вставшую перед ним Стефани. — И чего ты так реагируешь, м? Стольким потрепал нервы, а сам ещё смеет выражать недовольство, — он приподнимает бровь в ответ: — А кто-нибудь пытался меня послушать? — тишина вновь наступает в блоке семь. Соседи выглядывают из-за дверей, глядя на это сборище и надеясь, что ничего не случилось такого — а остальные начинают выглядеть виноватыми, и в этот раз они не желают встретиться с ним глазами. Карл пару раз моргает, чуть трясется от облегчения и старается делать вид, что он тут не причем, и вообще, панику посеял здесь лишь Виктор, который между прочим закрыл глаза и вздыхал, стараясь взять себя в руки. Щеки Дилана вспыхивают смущением, и он лишь бормочет что-то себе под нос, натягивает капюшон как можно сильнее и старается уйти отсюда. Прибывшие робко посматривают друг на друга, отказываясь задерживать взгляд, не зная какие слова нужно подобрать. Неловкое молчание прерывает гогот Лины — та кажется стукнула кулаком об стол — который длится довольно долго. К ней никто не смеет присоединятся — всё ещё неловко — но легкие улыбки начинают блестеть на губах, а атмосфера наконец просеивается и становится намного легче. Лина перестает смеяться лишь спустя несколько минут, да и успокаивается довольно долго, время от времени делая лишние вдохи, и наконец, прочищает горло. — О, боже, а я уже готовилась приехать за тобой, напоить тебя и потом вынудить сказать, что же не так, — Карл приходится окончательно в себя только после этого с протяжным «Э-э-эй, он ещё маленький!», вызывая согласные возгласы вокруг — ладно, Лололошка умудряется сдружиться с кем угодно, но конкретная дружба с Линой вызывает ряд вопросов и опасений почему, как, кто, за что и далее по списку. — Так, план уже не актуален, но принести чего-нибудь алкогольного я не прот- — Давайте оставим этот вечер в культурных рамках, — любезно отвечает Дженна, вежливо улыбнувшись — Дилан закатывает глаза. — Он ведь состоится, так ведь? — Лололошка пожимает плечами. — Мне не хочется выбрасывать столько еды, — и разговоры плавно перетекают в обсуждение сегодняшнего чаепития, и в которых время от времени всё же бросают внимательные взгляды, что лишний раз убеждаются в том, что с ним всё хорошо, прощание и пожелания до вечера с теми, кто на проводе. Лололошка освобождает свои дыхательные пути — он вновь дышит полным носом в этом случае — выходит из ванной и приступает к ужину, который, ура, не сгорел. — Погодите-стоп-стоп, — привлекает общее внимание Джой и все смотрят на него. — Получается, Лололошка всё это время умел готовить, — парень кивает, — а ты, — он указывает пальцем на Виктора, — всё это время молчал об этом? — Джей, тише, Джей, — Виктор поднимает руки в защитном жесте и настороженно шагает назад. — У нас было условие- — У вас была вкусная, домашняя, разнообразная еда на протяжении семи недель и ты молчал? — Джой медленно подходит к нему, постепенно снижая тон. — Скажи мне, Виктор Эдвард Тиррингтон, почему ты молчал? — Именно поэтому мы держали это в секрете, — хмыкает Дилан, покачав головой. — Это привилегии соседей по блоку. — Не-а, — влезает в разговор Лили, показательно дернув подбородком, — это должны быть привилегии друзей, а не людей, которых Ло вынужден терпеть. — Разве? А на чьи деньги покупались продукты для этой самой еды? — парирует Дилан, посмотрев на неё с вызовом. Ох, раз так, думает Лили, сощурив глаза, то она готова на спор. Карл закатывает глаза, фыркает от очередного спора, что может вылиться в ругань, Дилана с их друзьями и измученно прислоняется поясницей к столешнице, всё же радуясь, что причина слез Лололошки какой-то тупой лук, и он надеется, что никогда не станет их причиной или же увидит их. Раз сердце готово было разорваться от простого вида покрасневших глаз, то что будет, если Ло начнет по настоящему плакать?.. Радует то, что никто из них не знает этого, как и не знает курс действий — ну что ж, все они в одной лодке, и вынуждены терпеть до конца учебы, которая почти и не сжирала нервы по сравнению с Лололошкой. Ох, а Карл то был на все сто процентов, что готов к чему угодно, и нервы у него стали стальными, за неимением лишних, и из-за этого никакие сюрпризы жизни его даже не удивят. Ну, Лололошка любит ломать границы, лимиты, руки, им психику, нервную систему… Говоря о нем — Карл замечает, что тот вытаскивает ингредиенты к жидкому тесту, и удивленно смотрит на него. В ответ Лололошка улыбается шире — всё время после выяснения недоразумения улыбка не сходила с лица, как бы ситуация не была, эм, их ситуацией, было до безумия приятно от того, сколько же людей тут же прибежали, стоило лишь им услышать. — После всего случившегося, вы заслужили шарлотку, — затем посмотрев на остальных, добавляет: — две шарлотки, — слышится громкий голос Дженны, что присоединилась к спору, и та опять готовиться ругаться с Диланом и Лололошка вздыхает. — И веганский пирог. Дверь внезапно и резко распахивается во второй раз за этот вечер, ударившись о стену, и да, Лололошке стоит поднакопить для замены двери и вызова маляра — все вздрагивают и обращают внимание на неожиданного гостя, которым оказывается Нолан, что схватился за дверную рамку, тяжело дышал и обливался потом. Дженна ойкает, когда вспоминает, что они ничего больше не писали в чате и заливается стыдливым румянцем. Рубашка прилипла к нему, на руках был помятый пиджак, а кожаный портфель качается на запястье руки, что схватилась за косяк. Когда он поднимает измученный взгляд, все разом бросают: — Лололошка в порядке. Нолан кривится, опирается о дверь, но медленно скользит вниз и показывает палец вверх, до сих пор пытаясь восстановить дыхание. — Клянусь, когда, — парень закашливается, — когда, вы-вы все, а в осо-собенности ты, — он едва поднимает руку, но ясно то, что он указал на Лололошку, — будете нуждаться в адвокате, я-я, — он набирает воздуха во все легкие, — то я, фух, сделаю всё что угодно, лишь бы посадить вас, — бедняжке подают воду и он её жадно глотает. — Три шарлотки, — лишь говорит Лололошка.