Книжный вор

У каждого человека есть свой распорядок дня, а значит есть четкий план на свое утро. У тех психопатов из телека, который почему-то продолжают смотреть его предки, оно идеальное — подъем в шесть утра, душ, завтрак, кофе там, а затем с ослепительной и отвратительно-довольной улыбкой поход на работу, конечно же не забыв перед этим поцеловать жену на прощание. Дилан знает, что обычно по каналам крутят инфоцыганство, теории заговоров, сериалы для домохозяек (самый ужасный и бесячий жанр с протоптанными сюжетами тысячи раз, самыми банальными сюжетными поворотами и с одними и теми же актерами), уже устаревшие новости (и ужас, всякие там мемные видосы для стариков) и фантастику. Фантастику в виде идеального рабочего дня в шесть, мать его, утра. В утро понедельника. Без желания убивать всё и вся — а в частности чертового Карла Джейкобса, который в обязательном порядке будит его в шесть тридцать с этой тошнотворно-самодовольной улыбкой, без даже намёка на измученность краткостью ночи, причитая о том, что какое же прекрасное утро. И если кого-то будут искать на следующий день только после десяти утра — ведь обычные люди, но в частности абсолютно нормальные, начинают воспринимать окружающий мир только после десяти — и даже не стараться выяснить, где он закопан — то это только из-за солидарности к закопавшему Карла, который второй год терпит такие издевательства в свою сторону. В этом году стало ещё хуже — к ним в блок присоединился Лололошка (одна эта часть предложения вызывает холод внутри каждого кто хоть раз слышал о нём), и теперь на пару с Карлом те весело болтают каждый, мать его, завтрак с бесячими бодростью и жизнерадостью, стойко (если немного призадуматься, то ещё и восхитительно упорно, но сейчас шесть утра) игнорировали, иногда даже отвечают ему, тем самым провоцируя, с гребанной веселой интонацией, его желание прибить этих двоих на месте. Дилан отхлебывает отвратительный заварной кофе три в одном, треть молотого кофе которое составляют тараканы, показательно недовольно — Виктор смотрит на него схожим образом, а следующий вдох отчетливо даёт знать, что они оба разделяют одну участь соседей Карла Джейкобса и Лололошки Валгаруса. Да ещё Карл посмелел и стал раздражающим в три раза больше — нет, представляете, в три, учитывая, что в этом тандеме есть ещё Лололошка- Брэндон рядом тихонько ест свой многокалорийный завтрак, поглядывая на обе стороны стола, не понимая, что конкретно происходит — его в свои враги Дилан записывать пока не собирался, однако, тот ни разу не зевнул и лишь потягивался, тем самым беся. Этот, этот, ну, этот человек в отличие от них совсем не учится и высыпается со спокойной душой, ещё успевая заниматься спортом и не выглядеть как мертвец, и Дилан не потерпит такого в своем блоке — в Лаки Чармз не было ни одного студента, выглядещего как живой человек (кроме Дженны, но половина — и заодно он сам — университета убеждена в том, что она не человек вовсе, так что та не в счёт), и даже столь ослепительный своим идиотизмом (потому что радоваться жизни рано утром, когда даже Солнце с каждым днём ленится и встаёт всё позже и позже, тоже самое, что быть полным идиотом) Карл даже не скрывает мешки под глазами. Но не зевает. А вот касательно Лололошки — Дилан даже не уверен, спит ли он вообще, раз успевает и сделать всю домашку наперёд, изучить ну совершенно сторонние дисциплины, пахать на грядках (после того как ему запретили полоть свои), тусоваться и болтать со всеми, мгновенно отвечать на сообщения, резать себе пальцы в мастерских или ломать руки прыгая с верхушек деревьев и готовить завтраки всем. Он делает длинный и максимально измученный зевок — Дилан уже устал перечислять всё это и уже хочет спать на своей ставшей родненькой, такой мягкой и нежной, идеально теплой (правда она сейчас стопудово холоднее льда в их морозильнике) и приветствующей радушнее родной матери кровати. Парень подавляет многострадальческий хнык — негоже ему ныть и плакать как его сосед нюня-Карл из-за какой-то мелочи. День точно скоро закончится и Дилан к четырем тридцати уже будет нежится на ней с ноутбуком в обнимку, игнорируя тщетность бытия. В седьмом блоке становится тихо — слышатся лишь отвратительное чавканье Брэндона, стук ложки о стенки стакана, перемешивающей давно растворившийся сахар, и редкие глотки напитков. Дилан зависает и проклинает того, кто решил проводить общие завтраки, параллельно пытаясь вспомнить, кто же именно это был — так, Виктор едва не опаздывает каждый день, с великим трудом разлепляя глаза, Брэндон предпочитает есть на территории универа, пытаясь как-то подцепить ранних пташек, Карл сдался на первой же неделе… Он замечает, что Лололошка опять заляпался вареньем, и обессилено тянется к откуда-то появившемся салфеткам, берёт одну и кидает в его сторону. Лололошка, явно привыкший к такому, просто его благодарит и начинает вытирать щеки, а Дилан в ответ делает едва заметный кивок и глотает чуть остывшего кофе, в тот же момент осознавая, что виновный в этих до безумия странных и кринжовых завтраков по утрам сидит прямо перед ним. Он щурит глаза, продолжая пить кофе и жалея, что он не скомкал и не бросил эту салфетку ему в рожу. Лололошка замечает как чужие глаза пытаются прожечь в нем дырку и, приподняв голову, видит как Дилан держит высоко кружку с кофе и жадно допивает капли, не сводя с него взгляда и на секунду. Выглядит немного крипово на самом деле — особенно видя мешки под глазами и утреннюю ненависть, аж дрожь готова пробежать по всему телу… Парень вопросительно приподнимает бровь, заодно проходит пальцами по щеке пытаясь найти остатки варенья на лице, и когда ничего не обнаруживает, то его смущение становится сильнее. — Да? — Дилан с громким стуком ставит стакан на стол и продолжает пялится. Ему становится неловко и он слегка двигает головой в сторону, и видит как Карл просто кривит лицо и закатывает глаза. — Та забей на него — он так каждое утро, ты прекрасно знаешь это, Ло, — Дилан хмурится сильнее никак не отводя глаза. Карл вздыхает, вертит чашку чая в руках как бокал с вином, делает глоток и этой же чашкой указывает на Дилана. — И в чем ты винишь Ло на этот раз? Хотя твое прошлогоднее обвинение в мою сторону в том, что именно я являюсь причиной всему плохому в твоей жизни ничего не переплюнет, — к концу он уже бормочет, а голосе звенит глухая обида вместе с раздражением. Никто и бровью не повел, когда как у Ло почему-то защемило сердце и он жалостливо смотрит на Карла — Виктор замечает это и просто отмахивается, взглядом советуя не обращать внимание — это Карл, не стоит воспринимать всерьез и половины его слов с такой-то интонацией. Лололошку это никак не убеждает. — Всё ещё не откажусь от этих слов, но теперь к этому всему и прибавился Лололошка — я не знал, что жизнь может быть ещё хуже, — Дилан опять поднимает кружку и подносит к губам, а затем удивляется не обнаружив в ней и капли кофе. Утро становится ещё хуже — часовая стрелка даже не доходит до семи. — И почему же? — спрашивает Виктор, давя зевок, не забыв несильно пнуть Карла под столом — тот смотрит недовольно. Он приподнимает бровь, вновь закатывает глаза и одобрительно улыбается, покачав головой — Карл скрещивает руки на груди, сопит, но выпрямляется. — Теперь у нас общие завтраки — будто мне не хватает видеть ваши рожи по вечерам, — сквозь зубы выходит ответ. Теперь даже Брэндон смотрит на него удивленно — Дилан приподнимает руки и пожимает плечами. Брэндон пожимает свои и возвращается к завтраку — Дилану же непонятно, как столько влезает в него, и тошнота подступает к горлу и он отводит глаза. — А кто тебе запрещает не посещать их? — Виктор тянется к маслу — откуда оно у них? — и Лололошка подаёт ему его, чему студент-медик благодарно кивает. — Я тоже ненавижу утра, но больше я ненавижу отработки и голод, так что приходится вставать. Правда я ещё не ложился ещё… — он чешет в затылке, другой рукой поедает свой хлеб с маслом. Лололошка вспоминает, что Стефани за этого будет готова прибить на месте. — Не обязательно меня будить так рано, когда пары начинаются в девять — я теряю драгоценные полчаса сна ежедневно. — По крайней мере у тебя не шестидневка как у Ло, — комментирует Карл, глотнув чая. Дилан посылает ему очередной смертельный взгляд. — В отличие от Лололошки у меня вообще нет никакой тяги к жизни, — фраза звучит немного… депрессивненько и тушит настрой в комнате. Дилан бьет по руке Виктора, когда тот тянется к его порции яичницы и буквально шипит. Виктор отшатывается и резко прижимает руку к себе — стол замолкает и смотрит на Дилана удивленно. Воу — даже Кот не ведёт себя так. — Руки прочь, мой завтрак, — затем же парень показательно втыкает вилку в еду — звук скрипа фарфора или чего там больно режет по ушам — и кусает вилку — Дилан не подаёт виду тому, что зубчики больно впиваются в язык — проглотив завтрак. — Тебя бы вроде бесил Лололошка, не так ли? — хмыкает Виктор, потирая руку и искоса поглядывая на Дилана. — Это моральная компенсация за то, что мне приходится уживаться с Лололошкой в одной комнате, — чуть невнятно из-за куска еды звучит Дилан и проглатывает её. — Чего вы уставились? Нам скоро уходить, — все глазеют на него и после третьего его раздраженного куска возвращаются к своему завтраку — Карл возобновляет разговор с Виктором, и затем допив чай, тем самым завершая на удивление окончившийся спокойствием свой завтрак, встаёт из-за стола и идёт в спальню. — Посуду я мыл вчера! — глухо слышится его голос сквозь прикрытую дверь и парни переглядываются. Лололошка, как их личный и бесплатный повар, под общее соглашение (почти, но мнение Дилана в большинстве случаев никак не учитывается — так почему же?!) автоматически освобождается от этой обязанности — ещё учитывая, что на кухне он на удивление очень чистоплотный и почти всегда моет посуду сразу после использования — так что он заинтересованно улыбается, мгновенно ощутив напряжение в комнате. — У меня качалка. — Я завален конспектами, — в один голос отвечают Брэндон с Виктором, подняв руки. Дилан, не успевший вовремя зарегистрировать информацию в голове, мрачнеет и почти не слышно очень вульгарно выражается, на что оставшиеся хмыкают но тут же маскируют это под кашель. Утро не могло стать ещё хуже. — Викто-о-о-о-ор! — кричит Карл из комнаты. Точно, первое правило в таких ситуациях — никогда, при любых обстоятельствах, ни за что не говорить таких слов, и теперь Дилан испортил себе остаток недели лишь одной жалкой мыслью. Отстой. Остальные реагируют схожим образом — с тяжелым выдохом. Виктор хватается за переносицу и не смотрит на ещё более раздраженного Карла, который с ещё более громким топотом выходит из спальни. — Что опять? — руки парня уперлись бока, когда как сам Карл выглядит убийственно злым — то, что Дилан его поддел буквально несколько минут назад ощущалось лишь шуткой по сравнению с этим. Ребята настороженно переглядываются — Брэндон доедает завтрак и пытается тихонечко свалить. У него вроде получается, но парень задевает стул, удар о землю которого звучит слишком громко, и под смущение он поднимает стул и садится на него вновь. Правда на полтора метра дальше от стола, но ладно — ему прощается попытка свалить во время чьих-то закидонов, которое предполагало, что если они находятся в одном помещении, когда начинается ссора, то они остаются до самого конца, так как Брэндон не бесил его за завтраком. А касательно правила — что за идиот его придумал, почему они все бесспорно с ним были согласны, а главное, какого черта Дилан подчиняется ему?! — Ты рылся в моих вещах, опять, не так ли? — Почему ты обвиняешь меня?! — тут же защищается Виктор, привстав. — Что я там должен был найти и нахрена мне вообще в них лазить?! — Карл хмурится, становится мрачнее и отвечает: — То есть в прошлом году ничего такого не было и мои смарт-часы просто так оказались у тебя? — Виктор было продолжил защищаться — да знаете, ему действительно нет дела до таких низких и людских пороков, как воровство, учитывая, что он сейчас изучает из всех своих сил, тратя столько времени и нервов! — но резко вспоминает, что да, случай был. Карл издаёт издевательский смешок — Виктор сжимает пальцы, прочищает горло, срочно ища слова для ответа. — Ладно, оно было — я каюсь, но точно не в этот раз! Типа, что я там кроме бардака найду-то? — Ага, а твоя куча пахнущей одежды никак не бардак, да?! Да я чистоплотнее тебя раза в четыре точно, и если бы не ты, то наша комната так бы и благоухала! — Карл вскидывает руки и обвинительно указывает на него пальцем. Ладно, и с этим Виктор спорить не собирается. Однако… — Ну уж извини — в отличие от некоторых я учусь тому, чтобы спасать жизни жертвуя собой и своей личной жизнью! — Которой у тебя нет и в помине! — прежде чем дать ответить Виктору, Карл продолжает: — А к черту — где мои книги?! — Вау, я и не знал, что ты умеешь читать, — саркастически комментирует Дилан, начав барабанить по столу. Отлично — у него разболелась голова и теперь он точно готов кого-то прибить или же убить на месте. И желательно того, чья фамилия Джейкобс и живёт с ним в одном блоке. — Да-да, очень остроумно, Дилан, — закатывает глаза Карл. — Виктор, колись — где книги?! Я не буду выплачивать штраф в размере пятнадцати-двадцати тысяч! — Лололошка роняет ложку с рук и смотрит на Карла круглыми глазами. — Да меня родители убьют, если руководство не сделает это первее! — он хватается за волосы и начинает нервно ходить из стороны в сторону. — О чем я думал, беря книги на лето — так, какие есть быстрые и выгодные подработки? У меня дедлайн до четверга, — Виктор, подуспокоившийся от упоминания приличной суммы денег, одаряет нервного Карла жалостливым взглядом. И даже Дилан некомфортно ёрзает на месте от этого — бр-р-р-р-р, Лаки Чармз и её политика, один лишь мрак и ужас. И чего это он поступил именно сюда… Но, он не успокаивается — до сих пор нет семи утра! Да он тут скорее с ума сойдет, прежде чем Карл додумается начать перерывать все свои вещи и чужие комнаты. Дилан не собирается подкидывать ему здравую идею — мучает его каждое утро, так пусть тогда сейчас нервы потреплет! — Так, моя подработка однозначно пошлёт меня на все четыре стороны и три буквы, родители наорут, убьют, воскресят и опять убьют, и так пока не насчитается достаточная сумма для моих похорон, и я не пойду торговать наркотиками, — Виктор приподнимает бровь — удивленным от этих слов выглядит только Лололошка. Мальчишке ещё узнавать и узнавать всех этих с разных сторон. — А разве четверг уже не завтра? — подаёт голос Лололошка. Карл зарывается глубже в волосы и почти не слышно кричит от ужаса, из-за чего парень начинает чувствовать себя виноватым — даже если во всем этом нет его вины и в помине… — Проституция? — Карл смиряет Виктора бесстрастными глазами. — Ты просил быстро и много. Ну да — тебя-то не возьмут туда с твоей-то рожей- — Спасибо тебе большое, Ви, — с сильным сарказмом и натянутой улыбкой отвечает Карл, склонив голову в бок. — Прям до невозможности! У меня аж целый список того, что я считаю должно быть услышано именно- — Или можно взять кредит. В банке. Который обслуживает нас. Студентов, — Карл останавливается, зависает и смотрит на одну точку перед собой. Радужка глаз Дилана делает дугу в бок и он вздыхает: — И да — наркобарон из тебя тоже отстойный. А ты, Виктор, извращенец, — упомянутый, разивший рот в тихом, но вполне ясным «О», и не понимающим как эта мысль даже не пришла в его светлую голову, лишь пожимает плечами — все люди грешны, ибо людьми были созданы пороки — мол, бывает. — Так, у меня вроде бы хорошая история, и шанс того, что мне его дадут есть, — Дилан тихо сопит из-за отсутствия в его сторону благодарности. Тогда пошел к черту, Джейкобс, и говорить тебе сначала всё проверить, а потом брать кредит он не собирается. — Так, — Карл хлопает в ладоши — часы, наконец, показывают семь ноль-ноль и у него теперь есть ещё полчаса перед выходом — и обводит всех взглядом. — Когда решение найдено, нужно на всякий перерыть весь блок, — ах, зараза, раз догадался, то не такой он безнадежный каким всегда с удовольствием показывает это, — Ви, — парень опять делает тяжелый вдох и трет виски, не понимая, за что ему всё это наказание в виде идиотов в лице соседей, — не переставлял ли ты их куда-нибудь? — Карл, — Виктор набирает воздуха. — Я даже не знал, что ты брал книги — нахрена, зная, что нам даже нельзя толком дышать возле них? — Повышение квалификации! Прикиньте, а я искренне хочу стать хорошим спецом в экологии и решил взять несколько книг на лето! — кричит Карл. Потом он горбится и прячет лицо в ладонях. — Вы правы — и почему я подумал, что это хорошая идея? Я же такой растяпа и растеряша, — хнычет он. В груди Лололошки сильно заныло — он готов вот-вот встать на ноги и начать поиски вместе с Карлом или же пытаться помочь ему с деньгами, лишь бы не слышать как тот страдает. И что за такие дурацкие правила?! А если студента спасёт испорченная книга, которая не дала ему умереть, не знаю там, от пули?! То что, придётся платить — даже когда руководство должно волноваться о том, что его студент чуть ли не охапкой попал в руки смерти?! Мысли идут одна за другой, пока Карл сокрушается (и до сих пор всё-таки не додумывается о том, что сначала бы попробовать поискать и лишь затем впадать в уныние, замечает Дилан), но одна из них останавливает весь мыслительный процесс, из-за чего Лололошка отводит глаза и медленно пытается уйти отсюда. А где Брэндон — не уж то сумел убежать? — Так! — Карл вновь хлопает в ладоши. — Раз ты не брал или не переставлял книги, может быть ты видел как кто-нибудь заходил- Он замолкает — тишина распространяется по всему блоку и словно останавливает время (а солнце светит и птички поют, и слышится как просыпаются их соседи по блокам — счастливчики…) как и пространство вокруг них. Дилан с Виктором осознают это следующими — все разом переводят взгляд на поникшего от смущения Лололошку. — Куда ты подевал мои книги, — в этот раз это звучит как приказ, учитывая, что это вообще-то вопрос, — Лололошка. — Эм, — тот чешет в затылке и не смотрит ни на кого. — Я их не брал? Судя по чужим взглядам и поведению никто ему не верит. Он хотя бы попытался. — Книги. Сюда. Сейчас, — Лололошка обреченно кивает, встаёт из-за стола и идёт в спальню. Дверь открывается с тихим скрипом, который громко отражается по блоку — вот он, суд Божий, который определит, сколько же парню осталось жить, или же тот начнет отвечать за свои грехи сразу же тут на месте, тоже возможно взяв кредит — Кот приподнимает глаз, недовольно смотрит на всех них и просто переворачивается на другой бок. Лололошка умудряется издать звук умиления — Карл тоже, но оно было заглушено его яростью — и идёт к комоду. Сев на колени, и открыв его, он поражается увидев что там — парни сзади звучат по громче и нецензурнее, широко разинув рты. Книжки аккуратно стоят рядом друг с другом, рассортированные по алфавитному порядку и не выглядящие так, словно прошедшие через круги ада. Карл шумно выпускает воздух из своих легких, тем самым звуча как чайник, облегченно откинув голову вверх когда замечаются те самые три книги — ура, он будет жить! — Погоди, что там делает моя книга? — Дилан пихает Лололошку в сторону и тянется к нужной ему книге. — Черт тебя дери — я думал, что оставил её где-то. — А что атлас мозга забыл у тебя? — Виктор указывает пальцем на упомянутую книгу. — Стоп-стоп-стоп — разве эта книга не Джоя? — он сгибается и тянется к ней. — Почему я так уверен в том, что они всё украдены тобой, я прав? — Лололошка встаёт на ноги, отходит и до сих пор не осмеливается посмотреть на них. — Лололошка, — требует Виктор. Парень делает краткий кивок. — Я их начинал читать, увлекался и забывал спросить разрешения, — парень чешет за ухом, а голос его дрогает в какой-то момент, но он быстро приходит в себя. — Извини, Карл, я не знал, что они библиотечные, и там предусмотрен штраф. Карл делает глубокий вдох, чтобы не накричать на него тут же на месте — книги найдены, целы (или по крайней мере, он на это очень надеется), и будут возвращены сегодня в родные стены к братьям своим и сестрам. И да — правила у их библиотеки одним словом пиздец (пять тысяч ST за один утерянный экземпляр — они что, печатаются с золотыми чернилами, переплёт шьется из шелка, а сама обложка делается из драконьей кожи?! Типа, ладно, есть действительно дорогие и редкие работы — но какого хрена, Лаки Чармз?!), но, твою ж, Лололошка буквально своровал у них книги. В груди нарастает разочарование — Карл пытается прогнать это ощущение. Он берет книги, прижимает их сильно к груди, сдерживает порыв их расцеловать и смотрит на Лололошку строго. Типа — как и почему? Он бы и не против поделиться или пересказать всё по пунктам, чтобы было легче — не уж то тому проще просто своровать нежели спросить? — Извинишься ты лишь после того как вернёшь всё владельцам, ясно? — Карл прочищает горло от напряжение в голосе и возникшего холода в нем. — Пошлите — у нас скоро пары, — не дождавшись ответа, он выходит из комнаты, спиной ловя переглядывание Дилана и Виктора. Лололошка действительно переборщил на этот раз, если аж Карл начал вести себя так — они ничего не говорят, берут свои книги и тихо выходят из комнаты, закрыв за собой дверь. Парень прислоняется к комоду — тот тихо скрипит — и смотрит на потолок, на кончике языка ощущая слишком горький вкус совести. Он действительно не хотел и если бы просто знал- Кот словно ощущает его эмоции, сонно поднимает голову, встаёт на лапки, не забыв раскрыть пасть в огромном зевке, и начинает тереться об его ногу. Лололошка наклоняется к ней и начинает гладить, думая, а стоит ли идти сегодня на пары.

—

— Тебя теперь очень опасно пускать к себе, не так ли? — Эш хмыкает и начинает рассматривать книгу — да, все с ней в порядке, и даже погнутые края аккуратно склеены скотчем. — Надеюсь, ты прикарманил себе только книги, — она листает книгу и улыбается. — А я не могла понять, как я умудрилась где-то посеять её, — заметив комментарий, мелко, но старательно написанный на полях ручкой, девушка почти невесомо проводит по нему пальцем — с книгой её отца всё хорошо, со спокойствием понимает Эш. — Я не понимаю, зачем тебе столько-то, а?! — Дженна же, в отличии от неё звучит громче. — Никто не мог понять, куда подевались учебники, а забрал, оказывается, их ты! — она указывает на ссутулившегося Лололошку пальцем. — И главное, на тебя-то никак не подумаешь! — Дженна пересчитывает количество — и да, ровно восемь книг украденных с мастерской, замену которым руководство до сих пор не решалось найти. — Нет, я понимаю там фантастика или популярные книги — но скучные для других учебники? — Лололошка пожимает плечами, но не даёт ответа. Дженна поправляет очки и пытается поднять книги — тяжелые, зараза. К ней подходит Престон, что тоже с удивлением обнаружил свои пропавшие учебники, и берет часть, тем самым помогая, на что она с благодарностью улыбается. — И что ты такого нашел интересного в истории Геэзы? — хмыкает Бритни, вертя ту книгу. — Как бы, это даже не интересная африканская страна, — Лололошка вновь пожимает плечами. Девушка удивленно смотрит на его нынешнюю неразговорчивость. — Дже-е-ен, а я смогу вернуть себе хотя бы часть штрафа? — упомянутая, что уже собиралась уйти, задумывается, и через пару десятков секунд отвечает, что спросит об этом. — Ты не злишься, — замечает до этого тихо сидевший Карл, чему она удивляется ещё больше — что произошло сегодня-то? — А, ну да — я до этого потеряла две книги и оплатила штраф, — небрежно машет Бритни рукой, открыв книгу. — Так что, да — буква ю, мне, ну вы поняли, — она быстро перелистывает книгу. — Эх, а я её так и не дочитала, — качает головой девушка и закрывает её с громким хлопком. Дженна и Престон уходят из общаги в мастерские — маленькая толпа в виде ожидавших возврат или слишком любопытных глаз расходится, чтобы пропустить их, чему вахтерша что-то недовольно бормочет. — Я так и не понял, что, по словам Ви, тебе было интересно в научной книге про мозг, написанной на соответствующем языке, — комментирует Джой, вертя свою книгу в руках. — Разве для далеких от этого людей это может увлечь? — Но Лололошку-то увлекло, — отвечает Виктор, качнув головой. Джой ответно ухмыляется. — Может тогда тебя в книжный клуб записать? — Лили чешет в затылке. — Если тебя пустят, конечно — да и когда ты успел украсть их? Мы ведь тебя пустили буквально на несколько минут… — Надеюсь, что ты не украл ещё чего-нибудь, — презрительно добавляет Стефани, скрестив руки на груди — Лили её пихает локтем, никак не придавая этому сил. — А мы тебе доверились, — с горечью продолжает девушка. Совесть опять сжимает грудь и Лололошка опускает глаза. Карл, заметивший это, кусает губу, но никак не комментирует это — за день он уже перегорел эмоциями и теперь ничего, кроме глухого разочарования, парень не чувствовал по отношению к другу. Теперь надо и остальным показать свои эмоции, в тоже время не давая перейти границы дозволенного — а разочарованных людей сегодня предостаточно… — Если ты скажешь мне какие пункты были интересны, — привлекает внимание Джой, — то я возможно тебя прощу. Так что-? — Лололошка смущенно ёрзает, до сих пор (а стыда у него почти никакого — так казалось, по крайней мере до этого случая) не смотрит на них и пожимает плечами в который раз. — Ло? — Больше всего мне понравилось как опровергали гипотезы и пытались строить свои на основе уже доказанных, — решается подать голос Лололошка. Джой смотрит на него заинтригованно. — О, мне тоже — и стало так жаль Маклина. Чертовы маркетологи, — и затем, Джой начинает выражать возмущение. Лололошка неуверенно добавляет комментарии и выражает мнение, но с каждым разом увлекается сильнее — к беседе присоединяется Виктор и теперь все трое заинтересовано болтают под общее замешательство от стольких терминов. К концу недели он успевает обсудить прочитанные книги со всеми, правда, всё ещё получая настороженные взгляды и невольную параноидальную слежку вокруг чужих вещей (в особенности книг), а Дилан добавляет презрительное: — Сын маминой подруги.