Великий Суд (История 3 Рейха). Часть 2.

Рудольфа такое поведение насторожило. Никто не осмеливался так сильно ударить в дверь, тем более второй раз. Кто это мог быть? Почему он постучал вновь? Что ему нужно? Это кто-то из чужих? А что если это...  Но не успел он как хорошенько все обдумать, как тут послышался стук огромной силы. Краткая дрожь прошла по телу. Да что же это такое?! Казалось, будто если хозяин кабинета не откроет дверь сам, то её выбьют и все равно войдут, наплевав на мнение Рудольфа. Д-да, да? - немного неуверенно произнёс немец. Он не знал, чем эта встреча закончится, но был уже не в силах слушать этот жудкий стук. И тут же дверь медленно, с жудким скрипом отворилась. И на пороге стоял личный и ночной кошмар Рудольфа, его ужас, страх и дрожь. Человек более 2 метров роста, в огромных грязных от долгой хотьбы сапогах, с большим серпом, в теплом тулупе, а под ним была видна офицерская гимнастерка. Он не носил тулуп только в самую жаркую погоду. На руках были чёрные, как тьма перчатки, за которыми скрывал жудкие раны на руках. Все лицо было покрыто в жудких шрамах, большинство из которые он получил во время войны, а на правом глазу была чёрная повязка. А под ним скрывалась жудкая пустая глазница. Волосы были все в грязи, на голове была огромная офицерская фурашка, тоже вся грязная от дорожной пыли. Это был сам Сомов Сергей, собственной персоной. Он исполнил свое обещание. Он лично пришёл по душу Рудольфа. Суровый  вперемешку со злостью взгляд его единственного глаз был направлен на Рудольфа ещё до открытия двери. Будто с самого начала знал, где тот стоит. Во рту была наполовину выкуренная папироса. Обычно он спрашивал, прежде чем курить в помещении, но сейчас была не та ситуация, и он находился в обществе человека, на мнение которого ему плевать.В этот момент из всегда идеальной зализанной причёски Рейха несколько волосков встали дыбом. К мозгу резко прошёл мощный поток крови, будто специально сделал несколько упражнений для этого, но не смотря на это, его кожа наоборот побледнела до такой степени, что она была близка к тому цвету кожи, какая была у Веймара перед смертью, в глазах можно было прочитать ужас и животный страх, будто он был жертва перед сильным хищником, зрачки резко ссузились, а по всему телу от вида Союза и того, как он смотрел на него, пробежали табуном мурашки. Вот он, настоящий жудкий страх. Тот ужас и страх, который испытывали от присутствия Рудольфа многие, теперь он испытывал сам от присутствия этого русского. И не зря. Ой как не зря. Поэтому резко встав со своего места, он облакотился на стул и не мигая смотрел на Союза. Но Сергею было на это плевать. Он дошёл до места. Он дошёл до цели. А теперь можно устроить парадный марш! И пусть раньше, чем остальные, но почему бы и не позволить себе такую маленькую роскошь. Тем более перед лицом врага. То, что подумает Рудольф на его поведение, Союзу было все рано. Главное было не убить его, а в остальном его никто не ограничивал. И поэтому он начал спокойно, будто вокруг не бушует буря, и рядом нет его смертельного врага, отбивая каждый шаг каблуком сапог, шагать широким шагом по кабинету, будто маршируя, обходя его по кругу. Рудольф смотрел на это, как на явление Христа народу. Что этот русский задумал? Что это он делал? Через пару минут такого хождения Рудольф услышал какую-то незамысловатую мелодию. Глянув на Союза внимательней, он заметил, как губы этого русского шевелились. Значит, эта мелодию напевал он. Голос был грубым, низким и немного хриплым. Его голос во время войны сильно огрубел. А раньше, когда он пел песни детям, его голос был хоть и низким, но не таким грубым и хриплым. Раньше его слушать было одно удовольствие. Но это пение больше пугало, чем доставляло удовольствие. Рудольф от страха не мог ни говорить не двигаться. Он будто за одну секунду онемел от страха. Поэтому он просто стоял и молча наблюдал за Союзом.