Будем «опиум» курить

      В это самое время Настя, еще не подозревавшая о том, что сделала ее мать, шла по окутанной мраком улице по направлению к городскому парку. Сбросив мамин звонок, она убрала красивую бежевую «Моторолу» поглубже в сумочку и достала оттуда же пачку сигарет — свежую, еще не распакованную.       Полчаса тому назад, по совету матери прибираясь в комнате, Настя обнаружила в дальнем углу старый блокнот, которым не пользовалась уже довольно долго. На пожелтевшей странице аккуратным ровным почерком, который Настя тренировала с первого класса и который к моменту окончания школы превратился в неряшливые каракули, были выведены цифры с буквами — номера телефонов старых знакомых. Первым в списке стояло имя «Катя».       Настя живо вспомнила времена четырехлетней давности, когда почти все свободное время она проводила в шумной дворовой компании. Катька тогда была главной заводилой и организатором всевозможных тусовок. Кажется, у нее первой из всей компании появился мобильник — блестящая черная «Нокиа». И все тут же бросались записывать ее номер, зная, что она редко бывала дома. Записала его себе и Настя.       И вот теперь, подумав пару секунд, она набрала на своем мобильнике этот самый номер. Она была почему-то уверена, что Катька спросит у нее первым делом что-нибудь вроде: «А ты вообще кто?» Однако, на удивление, та узнала ее сразу и даже принялась беседовать вполне мило. Выяснилось, что сегодня как раз намечалась большая туса в Парке культуры, где даже обещали быть кое-кто из старой компании.       Мгновенно Настя забыла и об уборке комнаты, и о решении провести хотя бы один этот вечер без порции никотина. И вскоре, ярко накрасившись, надушившись и надев полностью чистую одежду, она уже бежала навстречу «новым приключениям».       «Давай вечером с тобой встретимся, — сами собой заиграли в голове у Насти слова, — будем опиум курить». Эту песню часто слушала ее соседка по комнате в санатории. Слово «опиум» при этом ассоциировалось у Насти вовсе не со старым наркотиком, а с маркой духов.       В Парке культуры вся главная аллея была запружена шумно галдевшим народом. Если бы кто-нибудь взглянул в этот момент на аллею с высоты птичьего полета, то наверняка она напомнила бы ему поляну, полную светлячков. Или же факельное шествие лилипутов. А все дело было в прорезавших темноту парка ярких огоньках сигарет.       Присоединившись к компании, Настя также закурила. Мгновенно к ней обратились лица многих, так и светившиеся приветливостью и добротой. Из старой дворовой компании здесь были только единицы, в их числе и Катька. Впрочем, Насте это даже нравилось. Она не прочь была завести новые знакомства, а со старыми «друзьями», помнившими о ней много всякого разного, особо не хотела общаться.       После того как Катька представила ее новым членам компании, разговор пошел куда веселее. Все вокруг пили «Ягуар» и пиво, громко матерились и говорили обо всем, о чем только можно. Голова у Насти невольно закружилась. Она вновь увидела себя наивной светловолосой девочкой, что кашляла, неумело пытаясь затянуться сигаретным дымом, морщилась от вкуса алкоголя и в то же время была невероятно счастлива находиться в этой компании… Казалось бы, всего четыре года прошло, а столь многое поменялось… — Привет, Настюха, — внезапно услышала она рядом смутно знакомый голос. — Я Виталик, помнишь меня?       Настя напрягла память и вспомнила. На той злополучной тусе в Катькиной квартире, после которой ее связи с компанией резко оборвались, этот паренек тянул к ней на кухне руки и высказывал явно недвусмысленные предложения. В общем-то, именно с этого момента и завертелась вся нынешняя Настина жизнь, жизнь уже по-настоящему независимая и даже взрослая. — Привет, Виталик. Да, помню, — широко улыбнулась она парню. Тот был ниже ее на полголовы даже без учета каблуков, крепок и довольно-таки красив. Контраст с тем самым пареньком с тусы был прямо-таки разительным, видно было, что он явно повзрослел. И Насте это очень даже понравилось. — Как там Светка-то поживает? — спросил внезапно Виталик, и Настя удивилась, что он даже помнит о том, как они когда-то дружили. — Вы вроде часто с ней вместе ходили. — Да не знаю, — пожала плечами Настя и выдохнула в сторону дым. — Я с ней давно уже не общалась. — А, ну ясно… Будешь? — спросил внезапно Виталик, отхлебнув из банки с «Ягуаром» и протянув ее Насте. — О, спасибо, — улыбнулась Настя и, взяв банку, опустила туда почти сгоревший окурок. «Ягуар» она не пила уже давным-давно. Да и вообще считала этот напиток недостойным для девушки вроде себя.       На лице Виталика, как и следовало ожидать, мелькнуло изумление пополам с отвращением, однако уже секунду спустя он смотрел на Настю как ни в чем не бывало, с широкой улыбкой. — Настюх, ты это… — заговорил он, внезапно помрачнев. — Ты прости меня… ну, за то, что я тебя тогда, у Катьки на хате… за задницу лапал и вообще… Ну, ты помнишь?.. Прости, короче. — А, ерунда какая, — беспечно тряхнула Настя головой, закуривая новую сигарету. — Я уже даже и забыла про это. — А, ну отлично, — так весь и просиял Виталик. — Мир тогда? — Нет, — с едва заметной хитрой улыбкой на губах ответила Настя. Ей в голову именно в этот момент пришла внезапная и в то же время столь привычная для нее мысль. — Не мир. — А почему? — спросил Виталик, скорчив плаксивую рожицу. Было непонятно, то ли он таким образом прикалывался, то ли и в самом деле обиделся. — Ну знаешь, я просто привыкла мириться с парнями совсем другим способом… — Продолжая улыбаться, Настя протянула свободную от сигареты руку и ласково погладила парня по плечу. Виталик смотрел на нее уже осоловелым взглядом, словно бы не веря своему счастью. — Ты че это… правда, что ли, хочешь?.. — он, словно не решаясь произнести вслух, показал действие жестом. Настя на это лишь усмехнулась. — Ну, я не против… — пожал Виталик плечами. — К кому тогда пойдем — к тебе или ко мне? — А зачем куда-то идти? — беспечно бросила Настя, стряхнув пепел с сигареты. — Можно же прямо тут… — Тут?! — как и следовало ожидать, выпучил Виталик глаза. — А что такого? Отойдем только за деревья. Всем же пофиг будет.       Виталик еще топтался на месте, чесал в затылке, явно раздумывая, стоит ли соглашаться. Но Настя, уже зная, что он окончательно и бесповоротно попался в ее сети, отшвырнула окурок на этот раз далеко в сторону и решительно потянула Виталика за собой.       Последующие десять минут Настя наверняка запомнила бы как самый грязный секс в своей жизни. Они с Виталиком просто отошли за толстое дерево в парке, Настя нагнулась, и Виталик, задрав ей юбку и приспустив колготки с трусами, начал действо. Презервативов ни у него, ни у Насти при этом не оказалось. Конечно, Настя могла позже выпить таблетку, но она почему-то твердо решила не делать этого. «Залечу так залечу, пускай», — подумала она с каким-то невероятным пофигизмом.       Вскоре Виталик кончил и тут же с каким-то донельзя смущенным видом принялся натягивать обратно трусы с джинсами. Настя, кончившая чуть раньше (несколько месяцев без секса довели ее уже до крайней степени возбуждения), также натянула трусики и колготки, привычно закурила. Здесь, в дальней части парка было как-то странно тихо, шумная компания вроде бы находилась довольно близко и в то же время в каком-то совсем ином мире. Их голоса долетали до Насти будто бы сквозь вату, а рядом с ней и Виталиком царили таинственные темнота и тишина. Словно бы они остались только вдвоем во всем мире. — А ты, Настюха, и правда… ниче такая… — глупо хмыкнув и растянув губы в улыбке, промолвил вдруг Виталик.       Настя в ответ лишь усмехнулась. Похоже, из уст парня это звучало наивысшим комплиментом. Она осторожно присела на краешек бетонной тумбы рядом и, заложив одну ногу на другую, принялась поправлять колготки, разглаживая складки на тонком черном нейлоне. — «Давай вечером с тобой встретимся… — пропел вдруг Виталик голосом, очень даже похожим на оригинального исполнителя. — …будем опиум курить-рить-рить…» Ты, Настюха, кстати знала, что в этой песне про опиум имелось в виду не «курить», а «прыскаться духами»?       Настя так и вздрогнула. Каким-то невероятным образом случилось так, что сегодняшним вечером им обоим пришла в голову одна и та же мысль. Все же, не подавая виду, она пожала плечами. И тут же совершенно явно услышала рядом мяуканье. Молодая дымчато-серая кошка, а может быть, кот (почему-то Насте хотелось думать, что это был самец), незаметно подкравшись, терлась о ее ноги. Последние лет семь Настя старалась на улицах города держаться подальше от кошек — те легко могли порвать ей колготки. Однако вновь, как и во время незащищенного секса, на нее нахлынула странная пофигистичность, и она принялась как ни в чем не бывало гладить мягкого пушистого зверька, не отгоняя его от своих ног. А затем, плюнув на все, даже взяла его на руки и посадила к себе на колени. Первый и единственный раз она порвала колготки еще в третьем классе — летела домой на радостях, чтобы сообщить родителям о пятерках за четверть по всем предметам, споткнулась и упала коленками прямо на асфальт. Ревела потом полчаса подряд, так что прохожие даже всерьез предлагали отвезти ее в больницу. Они не знали, что переживала Настя вовсе не из-за разодранных в кровь коленей. С тех пор каким-то невероятным образом ее колготки все время оставались целыми. Максимум снашивались и приобретали некрасивые черточки. — Где эта тварина ебаная?! Эй, ты, а ну иди сюда! Тебе пиздец, поняла?! Мало тебе тогда прилетело?..       Этот голос, доносившийся с дальнего конца аллеи, Настя однажды запомнила на всю жизнь и теперь легко узнала бы даже по паре слов. Внутри у нее на мгновение пробежал мерзкий холодок. Как наяву она увидела тот самый день четырехлетней давности, тусу у Катьки и девочку по имени Надя. Вспомнила, как та безнаказанно избивала ее на глазах у других ребят, которые даже снимали все это на телефон…       А потом Настя увидела себя стоявшей на крыше, у самого края. Ветер трепал ее зеленую футболку и длинные светлые волосы, размазывал по щекам непрерывно текущие слезы. А внизу — родители, друзья, случайные прохожие, милиция… Все чего-то ждали и в то же время так не хотели, чтобы это «что-то» произошло…       Один неверный шаг — и Насти наверняка не было бы сейчас здесь в парке, рядом с Виталиком, сидевшей на тумбе с котом на коленях и сигаретой между пальцами. И все из-за этой самой Нади… Настя глубоко затянулась. Привычная порция никотина несколько успокоила ее и вселила уверенность. — А ну-ка держи его. — Она сунула кота в руки оторопевшему Виталику, поднялась, отряхивая колени. — Щас поговорю с ней. — Э, Настюх, ты че, не надо… — Виталик с все еще осоловелым видом выпустил пушистого зверька; впрочем, тот сам явно не горел желанием сидеть у него на руках и, едва оказавшись на земле, тут же рванул прочь. — Она ж тебя на куски порвет… — Ты про Надю? — с усмешкой спросила Настя и внезапно сощурилась. — А кстати, кто она тебе вообще? Вы с ней встречаетесь? — Да если бы, — хмыкнул Виталик, почесав в затылке. — Она меня с десяти лет заебала шо пиздец. Решила, что нам надо быть вместе любой ценой, бля. Вот и ходит за мной везде хвостом, а на любую телку, что со мной рядом, бросается.       Виталик смущенно потупился. Должно быть, стало неловко оттого, что в глаза назвал Настю «телкой». А Настя лишь засмеялась в ответ. — Пошли со мной, щас посмотришь, как таких отшивать надо, — бросила она парню и своей вечной независимой походкой направилась обратно на аллею. Виталик с понурым видом шел за ней.       На аллее царило невероятное оживление. Компания стояла плотным полукругом, пока что скрывая от Насти собственно источник шума. Но визгливые выкрики совершенно явно долетали из центра толпы.       Стоявшая чуть позади остальных Катька обернулась, должно быть, услышав стук Настиных каблуков по асфальтированной дорожке. А увидев, что Настя как ни в чем не бывало направлялась к полукольцу, кинулась ей навстречу, загораживая путь и будто бы стараясь во что бы то ни стало не пустить к Наде.       Вот ведь забавно, подумала Настя, спокойно и без лишних рывков отодвигая Катьку в сторону. Четыре года назад именно Катька притащила ее после той тусы к Наде, которая принялась ее избивать. А теперь — все наоборот…       Настя направилась к толпе. Не пытаясь неловко протискиваться между людьми и попутно извиняться, гордо и независимо, не сбавляя шага, она шла навстречу судьбе, и все только расступались перед ней, даже не думая ничего возразить.       И вот, ее взору наконец предстала Надя. За прошедшие четыре года она ни капли не изменилась. Не то что внешне, но даже по бушевавшей на ее лице гамме чувств можно было понять: жизнь абсолютно ничему ее не научила. — А, вот ты где, тварь ебаная! — вскинула она взгляд на Настю, каким-то чудом узнав ее сразу: уж она-то успела с их последней встречи измениться довольно сильно. — Ну ща опиздюлишься по полной! Говори, гадина, что у вас с Виталиком было?!       Глаза Нади метали молнии, лицо раскраснелось, волосы были всклокочены. Все вокруг так невольно и отшатнулись назад. И лишь Настя осталась на месте, не дрогнув ни единым мускулом. — Я с Виталиком только что трахнулась, — громко и внятно произнесла она. Вокруг тут же послышались шепотки, довольно быстро, впрочем, стихшие. — И буду с ним трахаться и завтра, и послезавтра, и хоть каждый день, сколько захочу! Потому что имею полное право распоряжаться своей жизнью! И хрен ты мне чего сделаешь, уродка!       Краем глаза Настя взглянула на Виталика: тот переминался с ноги на ногу позади нее, даже не думая вмешаться. Надя же была похожа на приготовившуюся к прыжку дикую кошку. Она вся так и тряслась от гнева, серебряные сережки прыгали в ушах, посверкивая в лунном свете. — Ну все, пизда тебе, — прошипела она наконец. И в этот момент Настя, глубоко затянувшись, выпустила длинную струю дыма прямо в лицо противнице. — Фу, блядь! — закричала Надя, отскочив назад и замахав руками перед носом. — Ты еще дышать на меня будешь, тварь!       Из толпы вокруг раздались совершенно явные смешки, и Надя заметно смутилась. Усмехнулась и Настя. Действительно, в общей атмосфере их компании выглядело нелепым, когда кто-то не просто не курил, но и прямо-таки воротил от табачного дыма нос.       Обстановка вроде как была разряжена, но Надя все же не хотела сдаваться просто так. Она сжала кулаки, готовясь полезть в драку, но затем, посмотрев на горящий кончик Настиной сигареты, которой она как бы невзначай водила в воздухе перед собой, на ее острые шпильки, одну из которых она также будто случайно выставила вперед, окончательно сдалась и отступила. Настя же, бросив окурок на асфальт, развернулась и пошла прочь. Она поняла, что ей здесь больше нечего делать.       На обратной дороге к дому она заглянула в пачку. Там оставались еще сигареты, однако чутье подсказало Насте зайти в ближайший ларек и купить еще одну упаковку. Она как будто бы знала, что с оставшейся дома частью блока что-то случилось.       На темном бездонном небе помигивали редкие звезды. Дул свежий ночной ветерок, город вокруг шумел листвой деревьев и машинами, жил привычной жизнью. Настя запрокинула голову, вдохнула воздух полной грудью. И тут же из сумочки тренькнул сигналом СМС телефон. На экране под незнакомым номером горели буквы, с которых, казалось, так и стекал яд: «ПИЗДЕЦ ТЕБЕ, ОТЫРИНА!!!»       Настя лишь рассмеялась. Ничего лучше, чем громко рассечь воздух кулаком после так и не состоявшейся драки, Надя, похоже, не смогла придумать, поэтому и прислала лишь сообщение с угрозой, чем окончательно подтвердила свою слабость. Отвечать ей смысла не было, однако Настя все же быстро набрала на клавишах еще более короткое сообщение: «Я не Отырина».       И это было чистой правдой. В шестнадцать лет Настя взяла себе девичью фамилию матери. Теперь она была Бластенцовой, а прежнюю фамилию, звучавшую словно обзывательство, оставила в прошлом.

***

      Серый промозглый туман поднимался от самой земли на высоту нескольких этажей, лип к окнам, оставляя стекла запотевшими, нагонял тоску и тревогу. Лена, стоя у окна, с грустью смотрела на улицу, где из-за тумана почти ничего нельзя было разглядеть. Витя за кухонным столом с безразличным, как и почти все последнее время, видом, уплетал яичницу с сосиской.       Настя, как и следовало ожидать, вернулась этой ночью довольно поздно, когда Лена уже дремала под громкий Витин храп. Услышав, как хлопнула входная дверь, она пристально уставилась на полоску света, видную сквозь щель под дверью в спальню. Мимо прошлепали ленивые шаги, из-за двери повеяло сильным запахом духов. Лена поплотнее укуталась в одеяло. Вот-вот, совсем скоро Настя не найдет в своей комнате заветных пачек… Придет ли разбираться прямо сейчас или оставит это на утро?       Однако Настя, как оказалось, сначала отправилась в душ. Время ожидания росло, Лена под одеялом дрожала и даже начала всхлипывать… Но потом все же заснула, так и не дождавшись скандала.       И вот теперь, утром, при одной мысли о встрече с дочерью ее снова начинало трясти. Вот ведь выходило глупо — совсем уже взрослая женщина, а боялась такого… Видимо, Настя и в самом деле несла в себе некую невероятную сущность.       Устав ждать, Лена села за стол, придвинула к себе сковородку. И тут же в коридоре раздались ленивые шаги, скрипнула кухонная дверь. Внутри у Лены все так и обмерло. — Всем доброе утро, — произнесла Настя, подходя к кухонному столу и наливая в стакан воду из графина. Витя промолчал, будто бы не расслышав, а Лена пристально посмотрела на дочь, стоявшую к ней спиной и пившую воду. На Насте сегодня, как и вчера днем, была длинная, до бедер, бело-синяя тельняшка и тонкие черные колготки, а на ногах — белые резиновые тапки. Когда она развернулась к столу, на лице ее нельзя было прочесть ровным счетом ничего. Однако затем Лена увидела у нее в руках зажигалку с сигаретой.       Настя села за стол, заложив ногу на ногу. Преспокойно сунула сигарету в рот и щелкнула зажигалкой. Кухонный воздух тут же наполнился запахом сладковатого дыма. Тут уже даже Витя не выдержал: оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на дочь так, будто видел ее в первый раз. Настя глубоко затянулась и выпустила густую струю в потолок. Лену так и заколотило. — На вот, ешь. — Она придвинула дочери сковородку с яичницей и как можно более невинным тоном продолжила: — Где была вчера? — Гуляла, в парке, — равнодушно ответила Настя, будто бы не заметив сковородку перед собой. Затянулась снова, так что кончик сигареты ярко засветился. Лена опустила взгляд на ложбинку меж грудей дочери и внезапно представила, как никотин всасывается в Настины легкие, как учащенно бьется при этом ее слабое сердце и сокращаются сосуды. Это несколько придало ей бодрости: все же не зря она лишила Настю сигарет.       А Настя меж тем затянулась еще раз, а потом как ни в чем не бывало стряхнула пепел в свою любимую кружку. Взгляд ее по-прежнему оставался донельзя равнодушным. — Вот взять бы и высечь тебя, — произнес вдруг Витя угрюмо, сквозь зубы. — Как в детстве, взять и отхлестать ремнем как следует. Дожили мы, блин. Это ведь даже не избалованность, это я просто не знаю что!..       На последней фразе он резко возвысил голос и двинул кулаком по столу. Лена придержала его за руку с тихим успокаивающим «Витя!..», однако в голове у нее в этот момент пронеслась на удивление злорадная мысль: «Надо же, вспомнил о том, что у него есть дочь, впервые за последний месяц!»       Настя же с по-прежнему на удивление равнодушным видом продолжала сидеть за столом и выдыхать дым. «Если кто из знакомых или соседей заявится к нам сейчас, то наверняка не поверит своим глазам: шестнадцатилетняя девочка спокойно курит прямо перед родителями! — подумала Лена. — «Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!» И матерью тоже. А ведь Настя еще даже не взрослая! Просто, видимо, слишком рано стала считать себя такой».       И внезапно при взгляде на хрупкую фигуру дочери в голову Лены пришли довольно странные мысли. Эпитет «худая», которым она наградила Настю вчера, увидев ее на подоконнике в комнате, явно не подходил ей. Скорее следовало бы сказать «тонкая». «Я тонкие курю», — сказала Настя в ответ на упрек матери в подрыве своего здоровья. И все у нее было именно тонким — руки, ноги, пальцы, сигареты, будь они неладны, колготки… Даже легкий цитрусовый аромат парфюма, который Лена ощутила вчера на шее дочери, обнимая ее, тоже можно было назвать тонким… — Так, ну все! — резко одернула саму себя Лена, прерывая внутренний монолог и в то же время настраиваясь на серьезный разговор. Выдержала секундную паузу и заговорила уже самым мягким тоном, на который только была способна: — Настюш, потуши сигарету, пожалуйста. Ты ведь знаешь, как нам с папой неприятно этим дышать.       Настя с неизменным выражением лица загасила тлеющий окурок о внутреннюю стенку кружки. Даже странно, что она подчинилась так легко, подумала Лена. И вдруг поняла: своим демонстративным курением прямо при родителях Настя вовсе не мстила матери за вчерашний поступок. Она просто была сама собой. Очень вряд ли что-то бы поменялось, не выкинь Лена сигареты. И все же она твердым голосом продолжила: — Во-первых, прости меня, пожалуйста, что выбросила вчера все твои сигареты. Но я правда не могу тебе позволить гробить свое здоровье, особенно в таком юном возрасте. Так что извини, но покупать тебе сигареты я больше не буду, даже не проси. Уж потерпи как-нибудь полтора года, до совершеннолетия, а потом делай что хочешь.       Сквозь холодную маску Настиного равнодушия внезапно стрельнула некая искра эмоций. Некая вспышка затаенного бунтарства. Но затем она улыбнулась. Буквально на секунду, но Лене было достаточно и этого. — Хорошо, мам, — тихо, почти шепотом, произнесла она и опустила ресницы. В том, что Настя продолжит после этого курить так или иначе, Лена не сомневалась, однако она была рада уже хоть какому-то компромиссу с дочерью. — А во-вторых, — продолжила Лена, смотря теперь только на Витю, — мы с папой тут посоветовались и решили… Одним словом, мы скоро снимем тебе отдельную квартиру. Попробуешь пожить самостоятельно, не завися от нас. Посмотришь, каково это — настоящая взрослая жизнь.       Настино лицо вновь превратилось в закрытую книгу. Радовалась ли она такому решению родителей или же совсем наоборот? А вот Витя вытаращил глаза. Оно и понятно, ведь «мы с папой решили» было слишком сильно сказано. Скорее, Лена последнюю неделю отсутствия Насти просто несколько раз заводила с Витей разговор об этом, а тот в ответ лишь хмыкал что-то невразумительное и продолжал пялиться в телевизор. Его безразличие к судьбе дочери достигло в последнее время прямо-таки невероятных масштабов. Вот и теперь он, переводя несколько секунд изумленный взгляд с жены на дочь и обратно, затем едва слышно пробурчал себе что-то под нос и обратился к своей тарелке, уже ни на кого не смотря.       А у Лены внутри почему-то поднялась радость. Ей казалось, что она совершила нечто невероятное, если не изменившее жизнь дочери кардинальным образом, то по крайней мере серьезно на нее повлиявшее. И похоже, ее радость передалась и Насте. Лицо той пошло морщинами, а затем вдруг осветилось улыбкой, самой настоящей, не мимолетной. — Спасибо… — прошептала она.

***

      Снова Лена везла дочку в машине, на этот раз на вокзал. Решение о съемной квартире было принято довольно быстро, и Лена уже начала поиски жилья. А Настю на время решила отправить в деревню к тете Рите. Пусть отдохнула бы от родительской опеки да порезвилась бы на свежем воздухе.       Подумав о воздухе, Лена невольно сморщила нос. Салон машины постепенно наполнялся ароматом духов дочери, который не нравился Лене. Какой-то сладкий и приторный. — Такими духами, Насть, наверное, только женщины низкого поведения и пользуются, — не выдержала она. — Ты уж только не принимай на свой счет, пожалуйста. Но реально не могла что-нибудь поприятнее купить?       Перед отъездом Лена сводила Настю в торговый центр, прикупить ей новой одежды. Для сельской местности она хотела присмотреть удобные и практичные вещи, но Настя, как и почти всегда в последнее время, взялась за свое и стала примерять футболки ярких цветов, мини-юбки, колготки и туфли на шпильках. Под конец, разумеется, затащила мать в отдел косметики и парфюмерии. Зачем, спрашивается, ей все это было нужно в деревне?       И вот теперь Настя недовольно покосилась на мать, но ничего не сказала. Лена заострила взгляд на волосах дочери, поседевших на концах. Сколько бы она в последнее время ни красилась черной краской, седина слишком явно просвечивала сквозь нее. И это было еще одним доказательством невероятной «внеземной» сущности Насти.       А еще Лена поняла, что пожалуй зря она так давила на дочь. Настя ведь столько всего пережила, а теперь получила от матери такой внезапный подарок, и все равно та пыталась ее поучать… Лена перевела взгляд с волос дочери на костяшку ее указательного пальца, которую она нервно покусывала. Затем — на одежду: черная болоньевая жилетка и тонкий трикотажный кардиган; белая спортивная куртка, в которой Насте стало жарко и потому она повесила ее на спинку сиденья (зачем все-таки было надевать такое в деревню?). Потом, уже по какой-то странной привычке — на заложенные одна на другую ноги дочери в вечных черных колготках. И наконец, оставила Настю в покое, полностью сосредоточившись на дороге. Остаток пути они не разговаривали. — Мам, — произнесла вдруг Настя, когда машина затормозила возле вокзала. — Если можно, выбери мне квартиру поближе к Парку культуры, пожалуйста. Мне там очень понравилось. — Хорошо, Настюш, — грустно улыбнулась Лена. — Ну все, пора, электричка через десять минут.       Она приобняла дочь на прощание, чмокнув ее в щеку чуть пониже уха. Как и в давние времена, она сделала это очень аккуратно, стараясь не размазать Настину косметику. — Ну давай, Насть, — произнесла она внезапно севшим голосом. — Тете Рите привет. И, это… береги себя, ладно? — Хорошо, мамочка, — прошептала Настя, и в глазах ее на секунду блеснули слезы.