Глава 5: Ночной кошмар

Стив шёл по узкой дорожке у края центральной площади Понивилля, и каждый шаг отдавался сухим хрустом травы под тяжёлыми ботинками. Тельняшка липла к спине после долгого, выматывающего дня, а штаны, державшиеся на нём буквально на честном слове, натягивались и мешались при каждом движении, и он невольно сжал кулаки, чтобы не сорвать их к чёрту прямо на месте. Рядом шли Луна и Селестия. Их копыта мягко ступали по траве, и после его тяжёлой походки это казалось особенно заметным. Свет фонариков, развешанных к празднику Ночной Луны, ложился на их фигуры тёплыми пятнами. Стив поймал себя на том, что снова украдкой смотрит на Луну — на то, как движется её грива, как спокойно и ровно она держится, как в её глазах всё ещё прячется эта странная смесь тепла, уверенности и едва заметной насмешки. Когда она, словно почувствовав его взгляд, чуть повернула голову, Стив тут же отвернулся и раздражённо мотнул головой. Не сейчас, Картер. Селестия шла чуть впереди и по-прежнему молчала, но Стив всё равно замечал, как время от времени её взгляд возвращается к его руке. Под задравшимся рукавом тельняшки всё ещё виднелась метка, и он машинально одёргивал ткань вниз, будто это могло хоть что-то изменить. Он до сих пор не понимал, что именно носит на себе, но с каждой минутой всё сильнее чувствовал: этот знак не просто странная отметина, а что-то, что уже успело втянуть его в чужую игру, правил которой он не знал. Когда впереди снова открылась площадь Понивилля, Стив невольно замедлил шаг. Праздник шёл своим чередом, словно ничего не произошло. Пони танцевали под флейты и барабаны, над столами тянуло сидром, выпечкой и яблоками, а фонарики, развешанные между домами, мягко раскачивались на ветру. После всего, что он уже успел пережить за этот день, это зрелище всё равно било по нервам своей беззаботностью. В его мире после таких разговоров люди не возвращались к музыке и сладостям так легко. Здесь же жизнь словно упрямо отказывалась останавливаться, и от этого Стив чувствовал себя ещё более чужим. Он глубоко вдохнул, стараясь собраться, но запах корицы, тёплого теста и сладкого сидра только сильнее подчёркивал, насколько далеко он оказался от всего привычного. На один короткий миг он просто застыл, глядя на эту живую, шумную площадь и не понимая, как вообще должен в неё вписаться. Однако задержаться ему не дали. Из толпы быстро вышла Рарити. Одного взгляда на него ей хватило, чтобы прийти к каким-то своим окончательным выводам. Её глаза скользнули по разодранной одежде, задержались на разошедшихся швах, и в следующую секунду рог у неё мягко вспыхнул. Стив сразу почувствовал, как невидимая сила уверенно потянула его за локоть, вынуждая остановиться. Он дёрнулся почти рефлекторно, резко и жёстко, как человек, слишком привыкший не позволять хватать себя без предупреждения, но магическая хватка оказалась крепче, чем выглядела на первый взгляд, и отпускать его явно никто не собирался. — Стив, дорогой, так совершенно нельзя, — воскликнула Рарити. В её голосе, как он уже успел заметить, хватало драматизма, но за ним без труда угадывалась вполне искренняя забота. Она ещё раз окинула его одежду внимательным, почти страдальческим взглядом и тяжело вздохнула. — Это просто ужас. Швы расходятся, ткань висит как попало, всё держится на честном слове. Нет, даже не спорь. Идём. Я приведу тебя в порядок. Как гость Эквестрии ты не должен выглядеть так, будто пережил нападение стаи мантикор. — Эй, подожди хоть секунду… — начал Стив, вскинув руку в слабой попытке остановить её, но было уже поздно. Рарити уверенно потянула его за собой магией, даже не оборачиваясь, будто вопрос уже был решён и обсуждению не подлежал. Её копыта быстро застучали по камням мостовой, а сама она двигалась с той целеустремлённостью, будто вид Стива был личным вызовом её чувству прекрасного. Стив бросил взгляд назад, ища поддержки хотя бы у Луны, но та лишь тихо фыркнула. В её глазах мелькнуло сдержанное веселье, и это почему-то раздражало Стива куда меньше, чем должно было. Она спокойно пошла следом, аккуратно сложив крылья и явно не собираясь ни вмешиваться, ни спасать его от Рарити. Селестия же осталась на площади. Вокруг неё уже снова собирались пони, и она без труда удерживала на себе всё их внимание. Даже издали было видно, как спокойно и уверенно она держится, будто происходящее уже разложено у неё в голове по местам.

***

Дом Рарити стоял у края площади и сразу бросался в глаза даже среди ярких домиков Понивилля. Он выглядел куда наряднее остальных: круглые окна с витражами, аккуратные узоры на стенах, вывеска с тремя драгоценными камнями над входом. Всё в нём ясно говорило, что здесь живёт пони, для которой внешний вид — не пустяк, а почти вопрос чести. Когда Стив переступил порог, его сразу накрыло непривычным теплом и запахом ткани, лаванды и чего-то сладкого, хоть и едва уловимого. После пыли, сырости, дыма и всего остального, к чему он привык, это место казалось слишком чистым и ухоженным. Внутри повсюду стояли манекены, на которых висели самые разнообразные наряды. Со столов и спинок кресел свисали отрезы ткани — шёлк, бархат, кружево, ленты. Вдоль стен тянулись полки с катушками ниток, коробками, игольницами и какими-то аккуратно разложенными мелочами, назначение которых Стиву было непонятно и, честно говоря, не особо интересно. Под ногами лежал светлый ковёр с цветочным узором, и от этого ему сразу стало не по себе. Он замер у двери, глядя вниз на свои ботинки, перепачканные землёй и пылью, потом перевёл взгляд на чистый пол и неловко переступил с ноги на ногу. — Чёрт, я тут всё перепачкаю… Рарити не стала терять времени. Стоило Стиву переступить порог, как рядом с ним уже вспыхнула лента сантиметра, подхваченная её магией. Она ловко скользнула вокруг его талии, плеч, груди и бёдер, а сама Рарити обходила его кругами, сосредоточенная и явно увлечённая куда больше, чем минуту назад на площади. — Так… плечи широкие, талия уже, чем кажется из-за этой катастрофы вместо одежды… м-м, посадка будет непростой, но интересной, — пробормотала она, больше себе, чем ему. В её голосе звучало то особое воодушевление, которое появлялось всякий раз, когда перед ней вставала задача посложнее обычной. Стив стоял неподвижно, стараясь не дёргаться, пока сантиметр вился вокруг него с пугающей деловитостью. Он уже собирался съязвить, но в этот момент взгляд Рарити задержался на шраме, тянувшемся вдоль рёбер. Она сразу притихла. — Ох, дорогой… — произнесла она уже совсем другим тоном. Не театрально, а тише и внимательнее. — Это ведь не случайная царапина. Стив кашлянул и машинально потянул тельняшку вниз, прикрывая бок. Смотреть на неё не хотелось, поэтому он уставился куда-то выше, в сторону люстры. — Ирак, — буркнул он. — Долгая история. И не для швейной мастерской. Рарити моргнула, быстро взяла себя в копыта и тут же кивнула, словно уже всё решила. — Прекрасно. Значит, будем работать с тем, что есть, — пробормотала она, и рог у неё вспыхнул чуть ярче. — Сиди смирно и ничего не трогай. С этими словами она почти мгновенно исчезла в глубине дома, мелькнув фиолетовой гривой между манекенами и рулонами ткани. Стив проводил её взглядом, потом тяжело опустился на стул у окна. Тот недовольно скрипнул под его весом. Усталость накатила сразу, будто только и ждала, когда он перестанет держаться на одном упрямстве. Тельняшка задралась, открывая шрам на боку, и он машинально провёл по нему пальцами. Кожа давно срослась, но память работала куда лучше тела. Песок, жар, стрельба, чужие крики — всё это никуда не делось, просто сидело внутри и ждало, когда он останется без дела хоть на минуту. Луна села напротив. Крылья она чуть расправила, а в её позе было то спокойствие, которое раздражало бы Стива, если бы не действовало на него странно успокаивающе. Она ничего не говорила, просто смотрела на него, чуть склонив голову, и от этого молчания становилось не по себе сильнее, чем от любых расспросов. — Что? — буркнул он, потирая шею. — Я опять что-то натворил? Луна едва заметно улыбнулась. — Нет, Стив. Ничего нового. Просто ты выглядишь так, будто сам не понимаешь, как ещё держишься. Он хмыкнул и отвёл взгляд. — Бывает. — Бывает, — спокойно согласилась она. — Но от этого не становится легче. Стив ничего не ответил. Луна помолчала ещё немного, потом заговорила тише: — Эквестрия и правда странное место для того, кто только что потерял всё привычное. А для тебя — тем более. Ты всё время будто ждёшь удара, даже когда вокруг тихо. Он коротко усмехнулся, но без веселья. — Привычка. Луна посмотрела на его руки, стиснутые на коленях, потом снова подняла взгляд. — Я заметила, — сказала она мягко. — И, наверное, именно поэтому ты кажешься таким потерянным. Не потому, что слаб. Просто ты всё ещё стоишь одной ногой там, в своём мире. Он хмыкнул и отвернулся к окну, за которым всё ещё мелькали огни площади. Сквозь стекло доносились приглушённые голоса, смех и музыка. Праздник жил своей жизнью, будто ничего не произошло, и это почему-то раздражало ещё сильнее. — Странное — это ещё мягко сказано, — пробормотал он. — Я до сих пор жду, что сейчас очнусь в госпитале. Или где похуже. Потому что всё это… — он неопределённо махнул рукой в сторону окна, — говорящие пони, праздник, какая-то магия, разговоры про метки и судьбу… слишком уж похоже на бред сумасшедшего. Он провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть с себя весь этот день разом. Луна чуть подалась вперёд. Её взгляд оставался спокойным, но в голосе появилась та серьёзность, которая почти всегда раздражала Стива именно потому, что звучала слишком уверенно: — А если это не бред? Если это и есть реальность, с которой тебе теперь придётся жить? Что, если Эквестрия — не случайность, а место, где ты должен быть? Стив резко перевёл на неё взгляд. Внутри сразу поднялось знакомое глухое раздражение. Не на неё даже, а на сам тон. На эту её спокойную, почти философскую уверенность, будто всё в мире можно разложить по местам, если подобрать правильные слова. — Да вы тут все любите говорить загадками, — сказал он сухо. — "Должен быть". "Не случайность". "Новый путь". Удобно, наверное. Особенно когда это происходит не с вами. Он осёкся, но было уже поздно. Пальцы сами стиснули край тельняшки так, что побелели костяшки. Слово дом всё ещё неприятно царапало изнутри. Оно задело то, к чему он не любил возвращаться даже мысленно. На языке уже вертелся резкий ответ, что-то привычное, колючее, что сразу поставило бы между ними стену, но в этот момент с другой стороны дома послышался быстрый стук копыт — частый, звонкий и приближающийся. Рарити вернулась так стремительно, будто всё это время только и ждала момента для выхода. Рог у неё светился ярче обычного, а перед собой она в магии несла новый комплект одежды. Это была уже не попытка спасти остатки его формы, а совершенно другая вещь — тёмно-синее кимоно, глубокого ночного оттенка, с аккуратно вышитыми серебром созвездиями. На груди, чуть левее, виднелся лунный месяц, почти повторяющий метку на его руке. Она без лишних церемоний вложила одежду ему в руки и тут же заговорила, едва сдерживая довольное волнение: — Примерь. Немедленно. Я вдохновилась твоей меткой и, разумеется, Луной. Только не вздумай спорить, это действительно удачная работа. Повезло, что у меня уже было всё необходимое и оставалось только немного перешить. Стив машинально принял кимоно и провёл пальцами по ткани. Она оказалась мягкой, но плотной, не декоративной в плохом смысле слова, а добротной, будто вещь сшили не только для красоты, но и чтобы её действительно носили. Он поднял взгляд на Луну. Та спокойно смотрела, с лёгкой улыбкой, и в её выражении было что-то вроде тихого одобрения, от которого спорить почему-то расхотелось ещё сильнее. Стив тяжело выдохнул, стянул через голову тельняшку и, уже не тратя сил на лишнее смущение, быстро избавился от окончательно погибших штанов. После этого он надел кимоно и почти сразу почувствовал разницу. Ткань легла по фигуре так, как надо. Нигде не тянуло, не висело и не норовило сползти, как его прежняя одежда. После всего, что на нём болталось до этого, ощущение было почти непривычно нормальным. Он шагнул к зеркалу на стене и остановился. Из отражения на него смотрел всё тот же человек — высокий, подтянутый, с усталым лицом и слишком жёстким взглядом для такого мира, — но теперь этот человек хотя бы не напоминал бродягу, которого вытащили из свалки и забыли одеть по размеру. Тёмная ткань сидела на нём неожиданно хорошо, серебряная вышивка не выглядела вычурной, а лунный знак на груди не резал глаз, как он ожидал, а скорее собирал весь образ во что-то цельное. Стив хмыкнул, ещё раз оглядев себя в зеркале. — Не думал, что когда-нибудь надену что-то такое, — пробормотал он. — Похож на какого-то самурая из старого кино. Рарити всплеснула копытами так, будто услышала именно то, на что рассчитывала. — Ты выглядишь великолепно, дорогой. Вот теперь в этом есть вкус, характер и хоть какое-то достоинство. И, что особенно приятно, тебе действительно идёт. Она обошла его сбоку, оценивая результат уже профессиональным взглядом, а потом довольно кивнула самой себе. — Для первого вечера в Эквестрии — более чем достойно. Стив повернулся к ней и машинально потёр затылок. От похвалы ему стало не по себе. Чувство было почти забытое и оттого особенно неловкое, будто его снова поймали на чём-то слишком личном. Он кашлянул, скрестил руки на груди и, стараясь вернуть себе обычный сухой тон, спросил: — И сколько я тебе теперь должен? И чем у вас тут вообще платят? Золотом, камнями, деньгами? У меня с собой должны быть несколько патронов, но, думаю, это не тот случай. Рарити и Луна переглянулись. На лице Рарити отразилось искреннее изумление, а Луна тихо рассмеялась, прикрыв рот копытом. В её взгляде не было насмешки, только мягкое веселье, и от этого Стиву стало ещё более неловко. — Платить? — переспросила Рарити, моргнув. — Дорогой, о чём ты вообще говоришь? Это подарок. Я не могла оставить тебя в тех лохмотьях, да ещё после всего, что ты пережил. Это было бы жестоко и совершенно неприемлемо с точки зрения вкуса. Луна чуть склонила голову и добавила уже спокойнее, с лёгкой улыбкой: — В Эквестрии не всё обязательно сводится к расчёту, Стив. Он перевёл взгляд с одной на другую и на секунду растерялся. Подарок. Просто так. Без условий, без скрытого долга, без последующей расплаты. В его мире так не бывало. Там за всё приходилось платить, и чаще всего не деньгами. Стив отвёл глаза, будто ему стало трудно выдерживать их доброжелательность, и неловко дёрнул плечом. — Ладно, — пробормотал он. — Тогда… спасибо, Рарити. Правда. Это… очень кстати. Рарити сразу просияла, будто только этого и ждала. — Вот и славно. Так звучит уже гораздо лучше. Стив тихо хмыкнул, всё ещё не до конца зная, куда девать эту внезапную благодарность, и лишь сильнее почувствовал, насколько чужим для него остаётся мир, в котором кто-то может просто взять и сделать что-то хорошее. Они вышли из ателье, и Стив ещё раз невольно отметил, что кимоно сидит на нём на удивление удобно. После болтающейся формы, вечно сползающего ремня и швов, готовых разойтись в любую секунду, это ощущалось почти непривычно. Ткань не тянула, не мешала двигаться, а тёмный цвет и серебристая вышивка уже не казались ему чем-то совсем уж нелепым. По крайней мере, теперь он не выглядел так, будто его только что вытащили из-под завалов и забыли привести в порядок. На площади всё ещё шумел праздник. Пони смеялись, переговаривались, где-то снова заиграла музыка, а над столами по-прежнему тянуло сидром, выпечкой и яблоками. Стив вдохнул прохладный воздух и только начал привыкать к мысли, что его наконец-то оставят в покое, как услышал быстрый стук копыт и хлопанье крыльев. Искорка и Рэйнбоу появились почти одновременно. Искорка подошла первой, как всегда с блокнотом и пером наготове. В её глазах горело знакомое возбуждение, но теперь оно было направлено не только на его метку или историю, а на вполне практическую задачу, которую она, похоже, уже успела для себя решить. — Стив, тебе нужно жильё, — выпалила она без всяких вступлений. — Нельзя же просто оставить тебя без места, где можно нормально спать, есть и… в общем, жить. Я уже начала прикидывать варианты. Нужен дом недалеко от центра, чтобы до тебя можно было быстро добраться, если что-то случится. Она осеклась только на секунду, заглянув в блокнот, будто проверяла, ничего ли не забыла, а потом добавила уже чуть спокойнее: — И, конечно, там должно быть достаточно места. Рэйнбоу зависла рядом в воздухе, скрестив передние ноги на груди. Вид у неё был такой, словно вся эта затея с поиском дома была очевидной с самого начала, а остальные просто слишком долго до этого доходили. — Ага, именно, — поддержала она. — Нужен нормальный угол. Не знаю, к чему ты там привык у себя, к казармам, палаткам или ещё чему, но здесь тебе точно не придётся ночевать где попало. Она подлетела ближе и быстро и без церемоний ткнула его копытом в плечо, после чего ухмыльнулась: — И да, выглядишь ты теперь куда лучше. Рарити, конечно, иногда перегибает, но в этот раз попала в точку. Стив перевёл взгляд с Искорки на Рэйнбоу и только моргнул, не сразу понимая, в какой момент его жизнь успела дойти до стадии, где две говорящие пони всерьёз обсуждают для него жильё, будто это совершенно обычное дело. Он пожал плечами, скрестил руки на груди и снова перевёл взгляд с одной на другую. О доме он по-настоящему не думал уже очень давно — наверное, с тех пор, как ушёл в армию и вся его жизнь уместилась в рюкзак, оружие и бесконечные переезды с базы на базу. Само слово звучало для него почти чуждо, как что-то из другой жизни, в которую он давно перестал верить. И всё же внутри едва заметно шевельнулось что-то старое и полузабытое. — Мне подойдёт что угодно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без лишних эмоций. — Хоть сарай, хоть землянка, хоть шалаш. Лишь бы крыша не текла и ветер не гулял по углам. Рэйнбоу закатила глаза и тут же подлетела ближе. — Ну нет, так не пойдёт, — заявила она и легонько ткнула его копытом в плечо. — Ты и так, похоже, полжизни провёл в местах, где жить нормальному существу вообще не положено. Хватит с тебя. Уголок её рта дёрнулся в довольной ухмылке, и Стив невольно уставился на неё, не сразу поняв, шутит она или правда говорит всерьёз. Потом перевёл взгляд на Искорку и увидел, что та кивает с такой сосредоточенностью, будто речь идёт не о доме для чужака из другого мира, а о задаче, которую просто нужно решить правильно. Он устало потёр лоб. — Вы это сейчас серьёзно? — пробормотал он. Искорка шагнула ближе и тут же подхватила его за локоть магией, уже явно не собираясь ничего обсуждать. — Конечно, серьёзно, — сказала она с такой уверенностью, будто вопрос давно был закрыт. — Мы с Рэйнбоу уже нашли место. Оно рядом с площадью, до него легко добраться, там спокойно, удобно и… — она на секунду запнулась, но всё-таки честно добавила, — недалеко от библиотеки. На случай, если понадобится что-то проверить. Стив только тяжело вздохнул и позволил ей потянуть себя вперёд. Часть его по-прежнему хотела развернуться и уйти куда-нибудь подальше, желательно туда, где не было бы ни пони, ни магии, ни разговоров о судьбе и гармонии. Но ноги уже налились усталостью, а внутри, как назло, продолжало шевелиться любопытство, которое всё ещё не давало просто махнуть рукой на этот мир. Следующие полчаса тянулись в бесконечных разговорах и новых попытках Понивилля не оставить его в покое. В какой-то момент из ниоткуда снова выскочила Пинки Пай и принялась с энтузиазмом совать ему кексы с розовой глазурью. Стив отбивался как мог, бормоча что-то про сахар, желудок и то, что не собирается умереть второй раз, на этот раз от переизбытка сладкого. Пинки, впрочем, явно не считала это серьёзным доводом. В конце концов они остановились у небольшого домика недалеко от площади. Он был низким, аккуратным, с круглыми окнами, белыми ставнями и цветочными горшками под ними. На фоне остального Понивилля дом выглядел почти игрушечным, и Стив невольно прищурился. Светло-розовые стены ему поначалу совсем не понравились, но сам дом производил странно спокойное впечатление. В нём не было ничего вычурного. Просто тихое, ухоженное место, где, по крайней мере, можно было закрыть дверь и остаться одному. Искорка распахнула дверь с таким видом, будто собиралась представить ему королевский дворец. — Добро пожаловать домой, Стив, — сказала она с явной гордостью. — Теперь это место твоё. Мы с Рэйнбоу всё подготовили и… в общем, надеюсь, тебе здесь будет хорошо. Рэйнбоу хлопнула его по спине так, что он едва не качнулся вперёд, и подмигнула с привычной самоуверенной ухмылкой: — Спокойной ночи, чувак. Завтра увидимся. Только не вздумай проспать до вечера. Они ушли, и их голоса быстро растворились в шуме площади, смешавшись с музыкой, смехом и далёкими выкриками. Стив постоял на пороге ещё пару секунд, потом вошёл внутрь и прикрыл за собой дверь. Та протяжно скрипнула, будто тоже устала за день не меньше него. В доме пахло тёплым деревом, сушёными травами и чем-то сладким, почти медовым. После холода снаружи и всей этой вечерней суеты запах казался слишком домашним, слишком спокойным, будто это место вообще не имело права существовать в его нынешней жизни. Свет с площади пробивался через окна и ложился на стены с цветочным узором, на пол, на невысокую мебель, которая с первого взгляда выглядела так, будто её делали не просто для пони, а для пони ещё и небольшого роста. Стив медленно огляделся. Кровать стояла у стены и была аккуратно застелена, но даже на вид казалась для него безнадёжно маленькой. Стол был низковат, стулья — слишком хрупкими на вид, а подушки больше напоминали декоративные, чем те, на которых действительно спят. Он подошёл к кровати, недоверчиво посмотрел на неё сверху вниз и тихо хмыкнул. — Ну да. Конечно. Усталость давила уже так сильно, что ему было почти всё равно. Он всё-таки решил попробовать. Сел на край кровати, будто проверяя, выдержит ли, и слушая, как деревянная рама жалобно скрипнула под его весом. Стив замер, потом медленно перенёс вторую ногу и попробовал улечься. Получилось плохо. Колени тут же упёрлись, ступни почти свисали с края, а плечи заняли столько места, что стало ясно: ещё немного, и либо он рухнет на пол, либо кровать развалится под ним сама. Он полежал так секунду, глядя в потолок с выражением человека, который даже спорить с этим уже не хочет, потом тяжело выдохнул и сел обратно. — Да ну к чёрту. Стив поднялся, стянул с кровати одеяло и подушку, бросил их на пол и без лишних церемоний устроился там. Доски были жёсткими, но, по крайней мере, хотя-бы нормальными и привычными. Ничего не скрипело под ним на последнем издыхании, ничего не норовило сложиться пополам. Кимоно смялось, подушка оказалась смехотворно маленькой, но сейчас ему было плевать. Он вытянулся на полу, прикрыл глаза и почти сразу провалился в тяжёлый и глубокий сон. Но сон, в который он провалился, не принёс ни отдыха, ни тишины. Это была не та тяжёлая, спасительная темнота, после которой просыпаешься хоть немного целым. Наоборот, сон оказался слишком ясным и слишком настоящим. В нём всё ощущалось острее, чем наяву, и именно поэтому выбраться из него не получалось. Стив будто очнулся посреди бескрайнего поля. Трава вокруг уходила во все стороны и слабо мерцала под холодным серебристым светом, лившимся с неба. Звёзды висели непривычно низко, и от одного взгляда на них становилось не по себе. Под босыми ногами земля была влажной и холодной, трава липла к ступням, а роса пробирала до костей. Ветер был слабым, но настойчивым. Он скользил по лицу, по шее, забирался под одежду. Даже одежда на нём здесь выглядела иначе — светлее, почти белой в этом странном свете, с тонкими золотистыми нитями, едва заметно поблёскивавшими при каждом движении. Ткань тихо шуршала, и этот звук почему-то казался единственной знакомой вещью во всей этой пустоте. Стив моргнул, пытаясь понять, где кончается поле, но горизонт расплывался, будто сам сон не хотел давать ему опоры. Вокруг не было ни домов, ни деревьев, ни дороги — только это бесконечное пространство и две фигуры вдали, в самом центре, к которым взгляд тянуло помимо воли. Первая фигура напоминала Луну, но лишь отчасти. Это была не та Луна, которую он встретил в Эквестрии. Её шерсть казалась темнее самой ночи, а грива больше не походила на звёздное небо — она текла тяжёлыми тенями, в которых время от времени вспыхивали короткие, бледные разряды. Глаза светились холодным голубым светом, пустым и неподвижным. Нижнюю часть морды закрывала чёрная маска, похожая на боевую броню, с выгравированным полумесяцем. Даже силуэт у неё был другим: выше, массивнее и жёстче. От неё веяло не просто силой, а угрозой, скрытой, но явной для любого, кто хоть раз чувствовал приближение беды ещё до первого выстрела. И хотя Стив не смог бы объяснить, откуда это знает, внутри сразу всплыло имя: Найтмер Мун. Напротив стояло другое существо. В нём тоже угадывались черты пони, но всё остальное будто было сломано или искажено. Чёрное тело блестело, как хитин, в ногах зияли неровные дыры, а сквозь них пробивался тусклый зеленоватый свет. Полупрозрачные крылья напоминали стрекозиные, только рваные по краям. Глаза горели зеленью, слишком яркой и слишком живой для чего-то доброго. Когда существо чуть приоткрыло пасть, в слабом свете блеснули длинные клыки. Стив не знал, откуда в голове взялось это имя, но оно всплыло так же ясно, как и первое: Кризалис. И вместе с ним пришло то же мгновенное понимание — перед ним не просто враг, а нечто чужое этому месту, опасное и хищное. Он застыл. Всё внутри среагировало мгновенно, по старой привычке. Отступить. Найти укрытие. Оценить дистанцию. Понять, кто нападёт первым. Пальцы сами сжались в кулаки, тело приготовилось к рывку, но ноги не двинулись. Они словно вросли в землю. Паника коротко ударила в грудь, знакомая, резкая, как в первые секунды после взрыва, но он подавил её усилием воли и заставил себя дышать ровно. Стив понял, что в этом сне он не участник. Только свидетель. И ему оставалось одно — смотреть, как эти двое начинают говорить. Кризалис шагнула вперёд. Её крылья дрогнули с сухим, неприятным треском, и голос прозвучал почти ласково, но за этой мягкостью чувствовался яд: — Найтмер, хватит медлить. Ты даёшь Селестии время, а она из тех, кому нельзя его давать. Если хочешь трон, если хочешь свою Лунную Империю, действуй сейчас. Её сила уже не та, что прежде. Она устала, выгорела, и с каждым днём это видно всё яснее. Даже Сомбра это понял. Он уже готов воспользоваться моментом. Вопрос только в том, успеем ли мы раньше. Найтмер повернула к ней голову. Маска холодно блеснула, а в глазах вспыхнуло раздражение. — Ты, как всегда, видишь только удобный миг и не видишь цены, — ответила она низким, ровным голосом. — Если ударить слишком рано, Селестия не падёт. Она сорвётся в Дейбрейкер. А это уже не уставшая правительница и не старшая сестра, которую можно дожать. Это пламя, которое выжжет всё вокруг, не разбирая, кто друг, а кто союзник. Ты этого добиваешься? Кризалис скривила губы в насмешке, но в глазах мелькнуло раздражённое согласие. — Нет. Я не настолько глупа. Дейбрейкер нам не нужна. Никому из нас. Но ждать бесконечно я тоже не собираюсь. Мои чейнджлинги уже в Кантерлоте. Они рядом с ней, ближе, чем она думает. День за днём они тянут из дворца силу, спокойствие и доверие. По капле. Когда придёт час, Селестия будет уже не той, что прежде. Ей не хватит сил ни на гнев, ни на сопротивление. Найтмер не ответила сразу. Она смотрела мимо Кризалис, куда-то в пустоту, словно просчитывала ходы наперёд. — А Искорка? — произнесла она наконец. — В прошлый раз вы все недооценили её. Слишком много силы скрывается за её мягкостью. Если она вмешается, твой расчёт может рассыпаться. И Сомбра... — её голос стал ещё холоднее. — Ты правда веришь, что он останется верен хоть кому-то, кроме самого себя? Кризалис коротко рассмеялась, и от этого смеха у Стива по спине прошёл холод. — Искорка сильна, только когда ей есть на кого опереться. Друзья делают её опасной. Значит, нужно ударить так, чтобы она осталась без них или хотя бы без уверенности в них. Что до Сомбры, я не питаю к нему доверия. Я просто знаю, как устроены такие, как он. Дай ему шанс урвать власть, и он будет идти рядом ровно до тех пор, пока ему это выгодно. Этого достаточно. Она подошла ещё ближе, понизив голос: — Но проблема сейчас не в нём и не в Искорке. Проблема в тебе, Найтмер. Ты всё ещё колеблешься. Всё ещё оглядываешься на прошлое. Всё ещё думаешь о Селестии как о сестре, а не как о препятствии. Пока ты сомневаешься, она жива. Пока она жива, наш момент уходит. Найтмер медленно перевела на неё взгляд. В нём уже не было раздражения, только лёд. — Не смей путать осторожность со слабостью. Я не боюсь Селестии. Я боюсь ошибки, которая похоронит нас всех раньше, чем мы подойдём к трону. Если мы двинемся, то только тогда, когда я буду уверена, что она не успеет превратиться в нечто похуже самой себя. Кризалис задержала на ней взгляд, потом чуть отступила, хотя выражение морды осталось недовольным. — Тогда решай быстрее, — сказала она тише, но жёстче. — Время не на твоей стороне. И не на моей. Если мы упустим этот момент, в следующий раз Селестия уже будет ждать удара. Найтмер ничего не ответила, и от этого молчания стало только тяжелее. Стив слушал, и чем дольше тянулся этот разговор, тем сильнее росло ощущение, что он случайно оказался рядом с чем-то слишком большим и слишком опасным, чтобы просто стоять и смотреть. Имена, намёки, полусловa, чужие планы — всё это складывалось в картину, смысл которой он ещё не понимал, но уже буквально чувствовал кожей. Ему хотелось вмешаться, шагнуть вперёд, сорвать этот разговор хотя бы одним резким словом, однако тело не подчинялось. Он напрягся, попытался сдвинуться с места, но ноги будто вросли в землю, а горло стиснуло так, что даже вдох дался с трудом. Знакомая, въевшаяся в тело паника поднималась медленно, но верно, сжимая грудь изнутри. Так бывало перед боем, когда опасность уже рядом, когда она почти коснулась тебя, а ты всё ещё вынужден ждать и не можешь сделать ничего. Потом мир вокруг пошёл трещинами. Это произошло резко и почти без перехода. Поле дрогнуло, словно по нему ударили изнутри, небо разошлось чёрными изломами, и звёзды одна за другой погасли, будто кто-то просто выдёргивал их из темноты. Ещё мгновение назад перед ним стояли две фигуры, а в следующую секунду всё рассыпалось и рухнуло в пустоту. Стив рывком сел на полу, хватая ртом воздух так, словно его выдернули со дна. Сердце колотилось быстро и тяжело, отдаваясь в висках, пот стекал по шее и спине, одежда липла к телу, а дыхание никак не хотело выравниваться. Несколько секунд он просто сидел, не двигаясь, пытаясь отличить сон от яви и заставить себя понять, где находится. Постепенно комната собралась обратно: низкая мебель, светлые стены, окно, через которое в дом лился холодный лунный свет. Всё было на месте, всё было реальным, и всё же после увиденного даже эта тихая, маленькая комната казалась чужой и слишком тесной, словно стены успели придвинуться ближе, пока он спал. — Какого хрена... — выдохнул он, проводя ладонями по лицу. Пальцы заметно дрожали, и это раздражало его почти так же сильно, как сам сон. Он слишком ясно помнил всё, что только что видел. Поле, холодный свет, Найтмер Мун, Кризалис, имя Сомбры, имя Дейбрейкер — всё сидело в голове с такой чёткостью, будто это были не случайные образы сна, а чья-то чужая память, зачем-то втиснутая ему в сознание. Если бы дело ограничилось тревожным бредом, он бы, может, и отмахнулся, но здесь было что-то иное. Слишком последовательное, слишком внятное и слишком цельное для обычного кошмара. Он опустил взгляд на руку, и внутри сразу неприятно сжалось. Лунный знак светился заметнее, чем прежде, всё ещё слабо, но уже не так, как раньше. В полумраке комнаты его было видно сразу, и от этого становилось только хуже. Стив машинально потёр метку ладонью, сначала легко, потом сильнее, как будто упрямством можно было стереть сам факт её существования, но знак не исчез. Напротив, кожа под пальцами стала теплее, почти горячей, и это ощущение живого, чужого тепла заставило его резко отдёрнуть руку. Он стиснул зубы, чувствуя, как вместе с остатками сна внутри снова поднимается тяжёлое, злое напряжение, потому что впервые с момента пробуждения в этом мире ему стало по-настоящему ясно: что бы ни происходило, оно не собирается отпускать его просто так. Поднялся он не сразу. Ноги всё ещё дрожали после сна, и, когда Стив наконец встал, пол под ним тихо скрипнул. Он подошёл к окну, упёрся ладонью в подоконник и на несколько секунд прижался лбом к холодному стеклу, надеясь, что этот простой, почти механический жест хоть немного приведёт мысли в порядок. Снаружи Понивилль уже спал. Праздничный шум давно стих, фонарики на площади погасли, и дома стояли тёмными, неподвижными силуэтами, но небо над ними оставалось ясным, а звёзды горели так же ярко, как в том сне. От этого сходства ему стало не по себе. Оно было слишком точным, слишком навязчивым, будто сон не кончился окончательно, а просто отступил на шаг, оставив после себя след. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от увиденного, но стоило только ослабить внимание, как перед ним снова возникли чёрная маска Найтмер Мун, зелёные глаза Кризалис и весь их разговор, слишком ясный и подробный для обычного кошмара. Стив по привычке пытался подойти к этому так, как подходил ко всему опасному и непонятному на войне: разложить по порядку, отделить факты от догадок, понять, где угроза и что делать дальше. Только здесь эта привычная логика не работала. Вместо понятной схемы у него в голове крутились чужие имена, полузнакомые смыслы и всё то ощущение, что он случайно увидел нечто, к чему не должен был иметь никакого отношения, но почему-то оказался втянут в это по самую шею. Он отошёл от окна и несколько раз прошёлся по комнате, прислушиваясь к собственным шагам в тишине. — Найтмер Мун… Кризалис… Сомбра… Дейбрейкер… — тихо проговорил он, словно проверял, не рассыплются ли эти имена, если произнести их вслух. Не рассыпались. Наоборот, зазвучали ещё реальнее. — И Искорка… Почему именно она? Остановившись, он посмотрел на руку. Метка по-прежнему слабо светилась в полумраке, и этого оказалось достаточно, чтобы у него снова сжалось внутри. Стив долго смотрел на неё, потом медленно провёл большим пальцем по коже, уже без надежды что-то стереть или изменить. Всё произошедшее слишком настойчиво складывалось в одну цепь, и чем больше он об этом думал, тем меньше оставалось шансов убедить себя, что это был просто сон. Слишком ясно, слишком последовательно, слишком много такого, что не могло взяться из пустоты. Он коротко выдохнул и с раздражением ударил кулаком в стену. Боль в костяшках пришла сразу, простая и понятная, и именно этим немного отрезвила. В ней не было ни магии, ни намёков, ни чужих тайн. Обычная боль, которая возвращала его в чувство. Постояв так ещё несколько секунд, Стив медленно сполз по стене на пол и сел, упершись затылком в доски. Сон не отпускал. Он всё ещё стоял перед глазами с такой ясностью, словно не ушёл до конца, а просто спрятался где-то на границе сознания, выжидая, когда он снова потеряет бдительность. И чем дольше Стив сидел в этой тишине, тем отчётливее понимал одну вещь: метка, Эквестрия и Луна связаны между собой куда сильнее, чем ему хотелось бы, а значит, всё это только начинается. Он провёл ладонью по лицу и почти шёпотом сказал в пустую комнату: — Чёрт, Луна… если это как-то связано с тобой, нам точно придётся поговорить.