Глава 6: Разговор в библиотеке

Утро в Понивилле началось с тонкого луча солнца, который пробился сквозь круглое окно и лёг Стиву прямо на лицо. Свет был мягким, но после ночи, полной чужих голосов и тревожных образов, показался почти издёвкой. Он медленно открыл глаза, несколько секунд лежал неподвижно и пытался понять, где находится. Деревянный пол холодил спину даже через одеяло, которое он ночью стащил с маленькой кровати. Всё тело ныло после сна на досках, но эта боль хотя бы была обычной и понятной. Куда больше раздражало другое: молодое тело отзывалось слишком легко. Суставы не хрустели, мышцы не тянуло так, как должно было после всего пережитого, а дыхание оставалось ровным, будто ему действительно снова было всего от силы лет двадцать. Стив медленно сел и потёр шею. Новая одежда помялась за ночь, но хотя бы не порвалась и не сползла при первом движении. Уже за одно это можно было сказать спасибо, хотя вслух он, конечно, не собирался. Сон всё ещё держался в голове. Поле под холодным светом, Найтмер Мун, Кризалис, обрывки их разговора, имена Сомбры и Дейбрейкер. Всё это не распадалось, как обычный кошмар после пробуждения, а оставалось ясным и цельным. Стив стиснул зубы и попытался прогнать образы, но чем сильнее старался, тем отчётливее вспоминались голоса и смысл сказанного. Он опустил взгляд на руку. Лунный знак слабо мерцал в утреннем полумраке, почти незаметно при солнечном свете, но Стиву и этого хватило. Он провёл по нему большим пальцем, уже без особой надежды что-то изменить. Кожа под пальцами отозвалась лёгким теплом, и раздражение сразу вернулось — тяжёлое, привычное и, как бы странно не звучало, удобное. Он сжал кулак и выдохнул через нос. Нет. Это явно был не просто сон. И Луна, хочет она того или нет, должна будет объяснить ему хотя бы часть этой чертовщины. Он встал, размял плечи и несколько раз повёл шеей, прислушиваясь к телу. После ночи на полу спина всё ещё ныла, но двигался он легче, чем ожидал. Это ощущалось странно: тело будто помнило меньше, чем он сам. Стив задержался на этой мысли, потом отогнал её и подошёл к окну. Он распахнул створку, впуская в дом свежий утренний воздух. Снаружи пахло травой, влажной землёй и выпечкой из какого-то соседнего дома. Запах был простой, тёплый, почти домашний, и от этого Стив на мгновение замер, не сразу понимая, что именно его зацепило. Он опёрся руками о подоконник и посмотрел на просыпающийся Понивилль. Улицы уже оживали. Пони с корзинами яблок, моркови и зелени шли между домами, переговаривались, здоровались и смеялись. Жеребята носились по площади, мешая взрослым и явно не считая это проблемой. Выше, в небе, пегасы работали с облаками, разгоняя их быстрыми аккуратными движениями. Солнечный свет ложился на крыши, окна и яркие стены домов, делая всё вокруг почти неправдоподобно мирным. Стив смотрел на это дольше, чем собирался. В груди появилось странное чувство, не злость и не зависть, а скорее тихая растерянность. Этот город жил так, будто утро могло быть просто утром. Без сирен, без дыма, без приказов по рации. Просто пони, корзины, смех, облака и запах свежей выпечки. Он хмыкнул и тихо пробормотал: — Чёрт. Будто мультфильм включили. Только без рекламы и с пони вместо людей. Стив отошёл от окна, натянул старые ботинки — единственное, что осталось от его прежней формы, — и вышел наружу. Дверь за спиной скрипнула, и этот обычный, грубый звук неожиданно помог окончательно проснуться. На улице было оживлённо. Пони здоровались друг с другом, кто-то кивал ему, кто-то задерживал взгляд на его фигуре и новой одежде чуть дольше, чем требовала вежливость. Стив отвечал короткими кивками и старался идти спокойно, не ускоряясь и не оглядываясь слишком часто. Он понимал, что для них он такая же диковина, как для него весь этот город. И всё же старые привычки никуда не делись: взгляд сам отмечал открытые участки, проходы между домами, возможные укрытия и пути отхода. Не потому, что он ждал нападения прямо сейчас. Просто его учили выживать слишком долго, чтобы за одно утро разучиться. Эпплджек появилась из-за угла, легко таща за собой телегу, доверху наполненную яблоками. Красные, крепкие и аккуратно уложенные в несколько рядов, они выглядели так, будто их только что сняли с веток — ещё свежие, с лёгким садовым блеском на кожуре. Шляпа у неё чуть съехала набок, но сама она шагала бодро и уверенно, будто для неё утро уже давно началось и впереди ждало ещё столько работы, что тратить время на усталость было просто некогда. Телега поскрипывала за её спиной, покачиваясь на неровностях дороги. Заметив Стива, Эпплджек сразу широко улыбнулась. В её взгляде не было ни настороженности, ни лишнего любопытства — только открытая и простая доброжелательность, от которой сразу становилось ясно: она не собиралась ходить вокруг да около. Приподняв копыто, она окликнула его: — Доброе утро, Стив! Ну как первая ночь на новом месте? Выспался? Стив остановился, сунул руки в карманы и посмотрел на неё из-под чуть нахмуренных бровей. Уголок губ едва заметно дрогнул. — Нормально. Если считать пол кроватью, а маленькую подушку — персональным издевательством. Эпплджек рассмеялась, будто именно такого ответа от него и ждала. — Ага, значит, кровать не подошла, — протянула она, поправляя съехавшую набок шляпу. — Надо будет сказать Искорке, чтобы не забывала: ты у нас повыше обычного пони. — Было бы неплохо, — сухо ответил Стив. — А то я вчера чуть не сложился пополам. Он хмыкнул и отвёл взгляд, но раздражения в голосе было меньше, чем в словах. Скорее усталая привычка ворчать — и, возможно, слабая попытка скрыть, что забота, даже такая простая, застала его немного врасплох. Он уже собирался идти дальше, когда заметил розовую фигуру за ближайшим прилавком. Пинки Пай высунулась из-за угла с подносом, на котором громоздились кексы с яркой глазурью. Улыбка у неё была слишком широкой, чтобы обещать что-то спокойное. Стив замер на полсекунды, оценил расстояние до ближайшего поворота и без лишних объяснений свернул в сторону. — Мне пора, — бросил он Эпплджек. — От Пинки уходишь? — усмехнулась та. — Выполняю тактическое отступление. За спиной послышался радостный голос Пинки: — Стив! У меня есть утренние кексы! Они почти не сладкие! — Вот именно это меня и пугает, — пробормотал он, ускоряя шаг. Свернув за угол, Стив ненадолго остановился у стены дома и перевёл дыхание. Это было нелепо, но после вчерашнего он уже усвоил очень важный урок: если Пинки решила кого-то накормить, спорить с ней почти бесполезно. Он поправил одежду и двинулся дальше, к центру Понивилля. Улицы постепенно вывели его к большому дереву, которое оказалось не просто деревом, а целым домом. В стволе были вырезаны окна, дверь и небольшие балконы, а над входом висела вывеска: «Золотой Дуб. Библиотека». Стив прищурился, глядя на здание. В его мире деревья обычно не служили библиотеками, но после всего, что он уже видел, спорить с этим было поздно. Он толкнул тяжёлую деревянную дверь и вошёл внутрь. Его встретил запах старых книг, воска и сушёных трав. Полки тянулись вдоль стен почти до потолка, забитые томами, свитками и папками. Где-то в стороне стояла лестница, ведущая на верхний ярус, а в центре комнаты уже собрались шестеро пони. Рэйнбоу парила возле книжной полки, лениво удерживаясь в воздухе и время от времени поглядывая на стол, где Искорка разложила книги, свитки и несколько исписанных листов. Флаттершай сидела рядом с Рарити и тихо рассматривала одну из открытых страниц, хотя по выражению мордочки было видно, что половину написанного она не понимает. Сама же Рарити держалась спокойно, но время от времени бросала взгляд на дверь, явно пытаясь выгадать момент, чтобы незаметно ускользнуть. Искорка была полностью поглощена делом. Перед ней лежала толстая книга, рядом парил блокнот, а перо быстро выводило строчки. Судя по разложенным закладкам, она успела поднять половину библиотеки ещё до завтрака. Селестия стояла чуть в стороне, ближе к свету из окна, и внимательно просматривала один из свитков. Луна находилась рядом, но не вплотную к сестре. Она будто слушала всех сразу, но думала о чём-то своём. Когда Стив вошёл, все в комнате сразу оживились. Рэйнбоу первой заметила его и опустилась ниже, Флаттершай подняла взгляд от книги, а Искорка наконец оторвалась от записей. Стив остановился у порога, быстро оценил всех взглядом и понял, что попал не на обычное утреннее чаепитие. — Доброе утро, — сказала Искорка, стараясь звучать спокойно, хотя глаза у неё сразу загорелись интересом. — Мы как раз разбираем вчерашний случай. Вернее, пытаемся. Пока без больших успехов. — Конечно, без больших, — буркнула Рэйнбоу, опускаясь на спинку стула. — Половина этих книг выглядит так, будто их писали до изобретения нормального языка. Искорка бросила на неё недовольный взгляд, но спорить не стала. Стив сделал несколько шагов внутрь и остановился у края стола. Он не собирался сразу выкладывать всё перед всеми, но после такой ночи молчать тоже не мог. Взгляд сам нашёл Луну. Она смотрела на него внимательнее остальных, и Стиву показалось, что она заметила не только его появление, но и то, как он держится. Слишком ровно и слишком собранно для человека, который просто зашёл узнать новости. Луна чуть изменилась в выражении мордочки и спросила: — Ты плохо спал? Вопрос прозвучал спокойно, но попал слишком точно в цель. Стив задержал на ней взгляд, затем перевёл его на Селестию. Та уже отложила свиток и смотрела на него ровно, хотя настороженность в её глазах никуда не делась. Он провёл ладонью по затылку и выдохнул. — Не то чтобы плохо, — сказал он, подбирая слова. — Скорее странно. И мне кажется, это касается не только меня. Искорка сразу выпрямилась, а перо зависло над блокнотом. — Что именно значит “странно”? Стив не сразу ответил. Он стоял молча, сунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону, будто решая, стоит ли вообще произносить это вслух. О снах он говорить не любил. В его мире они обычно были либо бессмысленным мусором после усталости, либо тем, что лучше забыть до рассвета. Но ночное видение не исчезало. Оно держалось в памяти слишком крепко: чёткое, связное, с голосами и именами, которых он не должен был знать. — Я видел кое-что ночью, — наконец сказал он. — Явно не обычный сон. Слишком ясный и слишком последовательный. Там были имена, которые я услышал впервые, но ощущение такое, будто они что-то значат. И значат много. Рэйнбоу нахмурилась, однако на этот раз промолчала. Флаттершай чуть ближе придвинулась к Рарити, а та перестала поправлять ленту и уже не отводила взгляда от Стива. Разговор постепенно потерял прежнюю непринуждённость, и вместо неё в комнате появилось напряжение, которое никто не спешил нарушать. Селестия сделала шаг ближе к столу. Её голос оставался спокойным, но в этом спокойствии уже чувствовалась осторожность. — Какие имена, Стив? Он посмотрел сначала на неё, потом на Луну. Ночная принцесса слушала очень внимательно; прежняя мягкость в её лице исчезла, уступив место сосредоточенности и тревоге, которую она явно старалась удержать под контролем. — Найтмер Мун, — произнёс Стив. — Кризалис. Сомбра. И Дейбрейкер. После этих слов тишина стала почти ощутимой. Луна не отступила и не отвела взгляда, но Стив заметил, как она едва заметно напряглась при первом имени. Селестия внешне почти не изменилась, только её взгляд стал жёстче, будто сказанное задело что-то глубоко спрятанное внутри. Стив тяжело выдохнул и опустил глаза на край стола. — Они говорили о вас. О Луне. Об Искорке. И о том, что кто-то собирается ударить первым. Он сжал пальцы, чувствуя, как под кожей отзывается знакомое тепло, но смотреть на руку не стал. Если сейчас снова уставится на метку, то собьётся. Ему нужно было рассказать всё по порядку, пока сон не начал расползаться в памяти или, хуже того, становиться ещё реальнее. Он посмотрел сначала на Селестию, потом на Луну, и именно на ней задержал взгляд дольше всего. — Сначала было поле, — начал он. — Огромное. Потом подул холодный ветер. Я чувствовал всё так, будто стоял там на самом деле. Не как во сне, где половина деталей разваливается, стоит проснуться. Там всё было слишком чётко. Луна не перебивала. Она только чуть напряглась, и Стив заметил это по тому, как изменилось выражение её мордочки. — Потом я увидел две фигуры. Одна была похожа на тебя, — продолжил он, обращаясь уже к ней. — Но это была не ты. Или не та ты, которую я встретил здесь. На ней была чёрная маска, а имя само всплыло в голове. Как я уже сказал, звалась ты Найтмер Мун. В комнате стало тише. Искорка замерла с пером над страницей, Рэйнбоу перестала двигать крыльями, а Рарити осторожно перевела взгляд с Стива на Луну. Флаттершай опустила глаза, будто само имя прозвучало слишком тяжело. Луна выдержала его взгляд, хотя далось ей это непросто. Стив увидел, как в её глазах мелькнула боль, быстро спрятанная за привычной выдержкой. От этого ему стало неуютно, но он продолжил. Сейчас останавливаться было нельзя. — Напротив неё стояла другая пони, или чёрт знает кто. Чёрная, с крыльями как у насекомого, с дырами в ногах и зелёными глазами. В ней было что-то такое, от чего сразу понимаешь: перед тобой враг. Не просто неприятная личность, не местный псих, а кто-то, кто привык врать, ждать и бить туда, где будет больнее всего. Её имя тоже всплыло само — Кризалис. Искорка всё же начала писать, но уже не с прежней торопливостью, а осторожно, будто боялась упустить смысл. Селестия же стояла неподвижно. Только взгляд у неё стал жёстче. — Они говорили друг с другом, — продолжил Стив. — Кризалис торопила Найтмер. Требовала ударить по Селестии, пока та слаба. Говорила о каком-то Королевстве, о Лунной Империи и о Сомбре. По её словам, он тоже готов вмешаться, если это даст ему выгоду. Селестия не изменилась в лице, но Стив заметил, как Луна коротко посмотрела на сестру. — Найтмер не согласилась сразу, — продолжил он. — Она сказала, что нападать рано. Что если Селестию загнать слишком далеко, она может стать Дейбрейкер. Я не знаю, кто это, но по тому, как они говорили, понял: для них это плохой вариант. Кризалис уверяла, что у неё есть план. Чейнджлинги в Кантерлоте, влияние изнутри, ослабление по капле. Что-то в этом роде. Искорка резко подняла голову, но Селестия едва заметным движением остановила её раньше, чем та успела задать вопрос. Стив это заметил и продолжил уже тише: — Потом они заговорили об Искорке. Найтмер сказала, что её нельзя недооценивать, потому что в прошлый раз ваша “магия дружбы” сломала расчёт. Кризалис ответила, что Искорка сильна, пока рядом друзья, и значит надо ударить по этой связи. Отрезать, запутать, поссорить, короче сделать что угодно, я не понял точных слов, но смысл был именно такой. Стив выдохнул, чувствуя, как внутри снова поднимается злость, но удержал её под контролем. Просто посмотрел на Селестию и Луну по очереди. — Вот что я видел. И теперь мне нужны ответы. Не красивые слова про судьбу, не “мы разберёмся позже”, а нормальные ответы. Кто такая Найтмер Мун? Кто такая Кризалис? Что за Дейбрейкер? Почему я вообще услышал этот разговор? И почему, чёрт возьми, это связано со мной? Луна шагнула ближе, и Стив впервые за всё утро заметил, как трудно ей стало держать лицо. Она не отвернулась и не спряталась за королевской осанкой, но имя Найтмер Мун явно задело её глубже, чем остальные могли понять. На мгновение она опустила взгляд, будто собиралась с силами, а затем снова посмотрела на него. — Найтмер Мун… — тихо повторила она. — Это не просто кто-то из старых сказок, Стив. Искорка перестала писать. Перо застыло над листом, а Рэйнбоу, до этого лениво висевшая в воздухе, опустилась чуть ниже. Рарити сжала копыто у груди, но промолчала. Даже Флаттершай перестала прятаться за гривой и осторожно подняла глаза. Луна сделала короткий вдох. — Это была я, — сказала она. — Не та, какой я хотела быть. Но всё равно я. Моя зависть, мой гнев, моё одиночество… всё, чему я позволила стать сильнее меня. Стив смотрел на неё молча. Он ожидал уклончивого ответа, красивой сказки или какой-нибудь королевской версии событий, где острые углы давно сглажены. Но Луна сказала это прямо. Без оправданий. Без попытки выглядеть лучше. Она чуть повернула голову к окну, словно ей было легче говорить не прямо в лица всем присутствующим. — Я хотела, чтобы ночь больше не заканчивалась. Тогда мне казалось, что только так меня наконец увидят. Что если день не придёт, то у всех не останется выбора, кроме как посмотреть на меня. Селестия подошла ближе и мягко коснулась плеча Луны копытом. Луна не отстранилась. Наоборот, на секунду прикрыла глаза, принимая этот короткий жест поддержки. — Это было давно, — добавила она уже тише. — Но прошлое не исчезает только потому, что тебе неприятно о нём говорить. Стив слабо кивнул. Эта фраза оказалась неприятно понятной. Селестия перевела взгляд на него. — Кризалис — королева чейнджлингов, — сказала она. — Они умеют менять облик и питаться любовью. Если она снова что-то замышляет, это плохо. Очень плохо. Стив устало потёр переносицу. — “Питаться любовью”, — повторил он. — Конечно. Почему бы и нет. Искорка чуть оживилась, но поймала взгляд Селестии и заметно притормозила, прежде чем начать объяснять. — Для чейнджлингов любовь — источник энергии, — сказала она уже спокойнее, хотя в голосе всё равно слышалось напряжённое любопытство. — Если Кризалис говорила о Кантерлоте, надо проверить дворец, стражу, придворных, письма, расписания… всё, где можно спрятаться под чужим лицом. Рэйнбоу нахмурилась и сложила передние ноги на груди. — И не начинать хватать каждого второго пони за шкирку, — заметила она. — Потому что тогда мы сами устроим ей праздник. Искорка открыла рот, чтобы возразить, но потом медленно закрыла его и неохотно кивнула. — Да. Именно поэтому действовать нужно осторожно. — Надо же, — пробормотала Рэйнбоу. — Я сказала умную вещь. Рарити бросила на неё короткий взгляд. — Рэйнбоу, дорогая, сейчас не лучший момент для гордости. — А я и не горжусь, — буркнула та. — Почти. Стив посмотрел на Селестию. — А Сомбра? На этот раз она ответила не сразу. Её лицо осталось спокойным, но Стив заметил, как взгляд на мгновение стал тяжелее. — Тёмный король, — сказала Селестия. — Опасный, упрямый и слишком любящий власть. Мы считали, что с ним покончено. — Обычно, когда кто-то о ком-то так говорит, этот кто-то потом возвращается, — сухо заметил Стив. Рэйнбоу фыркнула и чуть ухмыльнулась. — Вот теперь это звучит как наши проблемы. Флаттершай тихо посмотрела на неё. — Рэйнбоу… — Что? Я же не сказала, что рада. Рарити вздохнула и аккуратно поправила ленту на шее, хотя та и так сидела идеально. — Давайте хотя бы не делать вид, будто это обычное утро. Стив только что рассказал, что видел во сне наших худших врагов и ещё… — она осторожно взглянула на Селестию, — кое-что очень неприятное. Стив уловил паузу. — Дейбрейкер, — сказал он. В комнате сразу стало тише. Даже Рэйнбоу перестала качаться в воздухе. Селестия не отвернулась, но мягкость с её лица исчезла. — Это имя лучше не произносить без причины. — Я уже понял, что это имя здесь не жалуют, — ответил Стив. — Так кто она? Селестия несколько секунд молчала. Луна взглянула на неё с тревогой, но не вмешалась. — То, чем я могла бы стать, если бы потеряла себя, — наконец сказала Селестия. — Если бы сила солнца оказалась сильнее моей воли. Стив чуть прищурился. — То есть твоя версия Найтмер. Луна резко посмотрела на него, но Селестия не обиделась. Только выдохнула через нос и медленно кивнула. — Грубо. Но близко. Искорка снова подняла перо, но писала уже не так быстро, как обычно. Видно было, что она выбирает слова. — Тогда сон точно нельзя игнорировать. Стив назвал имена, которые не мог знать, описал Найтмер Мун, Кризалис, упомянул Сомбру и Дейбрейкер. Это либо предупреждение, либо связь с чьей-то памятью, либо… — она заметила выражение лица Стива и осеклась. — Ладно. Я не буду сейчас перечислять все варианты. Но нам правда нужно это изучить. — А пока вы будете изучать, — вмешалась Рэйнбоу, — я могу слетать в Кантерлот и посмотреть, что там происходит. — Одна ты никуда не полетишь, — тут же сказала Искорка. — Я и не сказала, что одна. Я сказала, что могу. — Мы никого никуда не отправим вслепую, — спокойно остановила их Селестия, но взгляд у неё был уже собранным. — Сначала проверим то, что можно проверить отсюда. Стив слушал их и чувствовал, как разговор снова уходит в сторону большого плана, в который его втянули без спроса. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Селестию. — Значит, я умер, очнулся здесь, помолодел, получил вашу магическую проблему на руку, теперь ещё вижу сны про заговоры, тёмных королей и солнечную версию конца света. Правильно понимаю? Искорка уже хотела что-то уточнить, но взглянула на него и передумала. — Если коротко… да. — Отлично, — сказал Стив. — Очень бодрое начало дня. Рэйнбоу тихо прыснула, но быстро сделала вид, что кашлянула. Рарити укоризненно посмотрела на неё, хотя уголки губ у неё тоже дрогнули. Луна, до этого молчавшая, подошла ближе, и от этого Стив почему-то почувствовал себя чуть легче. Она смотрела на него не как на проблему, которую нужно срочно решить, а как на живого человека, которому за одну ночь свалили на голову слишком много. — Я понимаю, что ты не просил об этом, — сказала она тихо. — И не стану делать вид, будто это справедливо. Но если всё действительно связано с моей магией, я помогу тебе разобраться. Не обещаю, что ответы окажутся простыми, но ты не останешься с этим один. Стив настороженно посмотрел на неё. В его взгляде всё ещё держалась привычная готовность оттолкнуть любую помощь раньше, чем она успеет стать слишком личной, но прежней злости уже не было. — Только без загадок, — произнёс он после короткой паузы. — Я не хочу слышать ничего в духе «ты поймёшь, когда придёт время». Луна чуть улыбнулась — слабо, но искренне. — Я постараюсь говорить прямо. Стив прищурился. — «Постараюсь» звучит не слишком обнадёживающе. — Зато честно, — ответила она. Стив хотел было хмыкнуть или отпустить очередную колкость, но слова почему-то не нашлись сразу. Он задержал на ней взгляд дольше, чем собирался. В мордочке Луны всё ещё оставалась тревога, однако теперь к ней примешивалось что-то другое — будто упрямое желание остаться рядом, даже если он снова огрызнётся и попытается сделать вид, будто ему всё равно. Это сбило его сильнее, чем любые обещания. Он не привык, чтобы кто-то смотрел на него так: не как на живое оружие и не как на обузу. Он выдохнул и опустил руки. — Ладно. Тогда начнём с простого. У вас есть кофе? Искорка моргнула. — Кофе? Рэйнбоу оживилась: — О, это я знаю. Горькая штука, от которой некоторые пони становятся ещё более нервными. — Значит, подходит, — сказал Стив. Луна впервые за всё утро легко усмехнулась. — Найдём тебе кофе. А потом займёмся концом света. Он кивнул, отводя взгляд первым. — Ладно, принцесса. Допустим, я тебе верю. Но если вместо ответов мне опять начнут пихать кексы или кормить обещаниями, я официально выхожу из этого дурдома. Рэйнбоу хмыкнула и подлетела ближе, зависнув чуть сбоку. Ухмылка вернулась на место, но теперь в ней было меньше поддёвки и больше поддержки. — Не драматизируй, Стив. До выхода из дурдома тут ещё далеко. Зато теперь ты хотя бы не один в нём. Он хмыкнул, но уголок рта всё-таки дрогнул. — Утешила. — Обращайся, — довольно сказала Рэйнбоу. Он выдохнул и качнул головой. — Чёрт с вами. Но сначала кофе. И никаких кексов. Я серьёзно. Искорка тут же оживилась, словно ей наконец дали задачу, которую можно решить без древних пророчеств и тёмных королей. — Кофе найдём. Есть одно кафе недалеко отсюда, там обычно спокойно по утрам. И пироги у них хорошие, плюс я предупрежу, чтобы не предлагали кексов. — Уже звучит подозрительно, — сказал Стив. — Это просто завтрак, — возразила Искорка. — В этом городе, как я уже успел понять, “просто” обычно заканчивается этой вашей магией, пением или розовой засадой с глазурью. Рарити тихо прыснула, прикрыв рот копытом, а Флаттершай впервые за всё утро улыбнулась. Даже Селестия позволила себе короткую, усталую улыбку. Луна шагнула к двери первой и оглянулась на Стива. — Идём. Ответы подождут. Тебе нужно прийти в себя. Он хотел возразить из принципа, но передумал. Вместо этого молча пошёл следом, чувствуя, как тяжесть в груди понемногу отступает. Он всё ещё не знал, что ждёт впереди — магия, война, очередной абсурд или всё сразу. Но впервые за долгое время рядом были те, кто не собирался бросать его одного посреди этого хаоса.