12-1. Ночной полёт

Легенда Катерины Альдау разрабатывалась в узком кругу. Меньше всего на свете Техасец желал допустить утечку внутри Бюро. По этой причине, к делу не привлекли все доступные ресурсы, весь грандиозный аппарат ФБР. Подготовка миссии близилась к завершению. Однако, в плане остался изъян. Команда Техасца не нашла способ ввести агента Смит в блистательную тусовку на райских островах. В таких случаях необходим кто-то изнутри. Кто-то известный и всем знакомый. Персона, способная отрекомендовать новичка, представить стороны перед рукопожатием. На выручку пришел Жан Пикард, неутомимый и строгий наставник Кэт. Пять минут раздумий, десять часов историй о былых делах, несколько звонков — и мозаика получила последний кусочек. Почтенный мэтр лично связался с владельцем одной из столичных галерей. Внучка галериста крутила шашни с художником-авангардистом Персивалем Россом, которого весь бомонд звал не иначе, как «Перси». По какой-то странной причине, мазня сукиного сына росла в цене изо дня в день. Одни критики говорили, что мистер Росс — халиф на час, переоцененный выскочка. Другие утверждали, что он новый Поллок, а дикие пёстрые полотна — лучшая из возможных инвестиций. Так или иначе, его картину «Переуплотнение Розового» собирались продать на мемориальном аукционе в Сан-Рикардо. На том же аукционе, где одним из лотов были заветные билеты в Кок-дель-Мар. Перси собирался засветиться на мероприятии. И это стало возможностью для внедрения федерального агента. Благотворительный фонд одной из столичных галерей получил щедрое пожертвование от семьи Альдау. Жан Пикард блестяще справился с ролью сводника. Его рассказ о молодой и богатой ценительнице абстрактного импрессионизма произвел впечатление. Почувствовав запах денег, дельцы от искусства принялись ковать железо, пока горячо. В тот же день наследница вымышленного богатого семейства получила приглашение лететь на аукцион вместе с Персивалем Россом и его подругой. Неизвестно, был ли сам Перси в восторге от этой идеи. Но кто такой художник, чтобы противиться воле продавца размалёванных холстов? *** Высшие силы благоволят агенту Смит. Последний день на американской земле не проходит перед телевизором с опостылевшими мелодрамами. Последними воспоминаниями о доме становятся влажные простыни, искусанные подушки, мужские ладони на заднице, охи, ахи, томные вздохи, и крики «Да, Господи, да!». Ник Петерсон снова и снова показывает себя с лучшей стороны. Увы, любовники не попрощались как следует. Получив своё, Кэт падает в объятия Морфея. Проспав пару часов, она приходит в сознание — и отдаётся занятию, несовместимому с беседами. Удачливому кавалеру остаётся лишь стонать, сопеть, зарываться пальцами в пышную шевелюру ненасытной красотки, и благодарить судьбу. Последний вздох. Последний стон. Последний салют из кипящей спермы. На живот измочаленному аналитику падают ключи от апартаментов. Наученная горьким опытом, Кэтти находит в себе силу оторваться от ковбоя из Оклахомы. Бросает на ходу лишь пару фраз — и мчится спасать Америку. — Спрячь флешку за зеркалом. Выруби электричество перед уходом. — И забудь историю с Бехолдером. Не суй туда нос. — Скоро увидимся, Никки! Шум воды из душевой заглушает ответ джентльмена. Кэт не призналась бы даже самой себе — но ей хочется думать, что вдогонку звучат слова обещаний. И даже клятв. Что-то мелодраматическое. Что-то сообразное моменту. Что-то в духе — «я буду ждать тебя вечно, моя любовь!!!». Между коллегами из Бюро проскочила искра. Запах озона еще не успел выветриться. Ник Петерсон — хороший парень. Пусть и ведёт себя как последний кретин в самые романтические моменты. Ночью Кэтти почти поверила, что ей нравится иметь дело с хорошими парнями. С первыми лучами солнца эта уверенность пошатнулась. Но не исчезла без следа. *** Ровно в семь утра — агент Смит взъезжает на парковку перед серым зданием офиса ФБР. Пришел день и час великой миссии. Инструктаж у Техасца занимает десять минут. Директор отдела национальной безопасности приготовил две новости. Новость первая — хорошая, распрекрасная, и даже сногсшибательная. Техасец торжественно вручает своей протеже именную карту «Юнайтед Бэнк оф Невис». Три сотни тысяч долларов и наказ «не стесняться пускать пыль в глаза, если это поддержит легенду». Кэт разглядывает золотые пальмы на чёрном пластике, и с трудом подавляет желание ущипнуть себя, дабы рассеять чары волшебного сна. Немыслимое дело — Дядя Сэм оплатил отпуск, который невозможно представить даже в самых смелых фантазиях. Мало того, Техасец дал зелёный свет фонтанам с шампанским, трюфелям, шелковым простыням, затеям с рулеткой, покеру, баккаре, и чем там ещё занимаются толстосумы днями напролёт? Вторая новость касается «Плана Б». Техасец рассматривает «плохой сценарий». Поясняет, как действовать в случае раскрытия и провала миссии. Все рекомендации сводятся к одному — защитить информацию о том, что Бюро копает под «Дайнову». И держаться подальше от ЦРУ, дабы не спровоцировать трения между спецслужбами. Кэт делает правильный вывод из речей Техасца. «Плана Б» нет и в помине. Никаких секретных убежищ. Никаких специальных дипломатических каналов. Никаких команд экстракции, вертолётов и лодок с морпехами. В случае проблем — Катерине Альдау полагается обратиться в консульство США, как и любому обычному гражданину, попавшему в передрягу. Плохая новость не успела превратится в источник тревоги. Все мысли агента Смит крутятся вокруг двух главных вопросов. Как с шиком пустить на ветер деньги налогоплательщиков? И, разумеется, как защитить демократию от корпоративных мерзавцев? В полдень — лимузин с чёрными стёклами увозит Катерину Альдау в аэропорт. *** На взлётной полосе ждёт серебристый «Эксельсиор Бичмастер» — восьмиместный джет, вип-чартер компании «Дон Фарацци». Хороший вариант для путешественника, чей кошелёк недостаточно толст, чтобы позволить личный самолёт. И чьё желание блеснуть слишком велико, чтобы лететь бизнес-классом. Компания-перевозчик имеет скользкую репутацию. Раз в полгода двухмоторные лошадки вывозят очередную сомнительную личность из-под носа федеральных маршалов — и начинался новый скандал. Поговаривают, что «Дон Фарацци» принадлежит то ли картелям, то ли триадам, то ли итальянской мафии. Ходят слухи, что первые лица из администрации президента Кацмана резвились на борту с мулатками. Из их затей получилось недурное кино – вот причина, по которой ФБР ещё не прижало чёртовых авиаторов. Говорят многое — но серебряные птицы продолжают летать над Тихим Океаном. Услугами «Дона Фарацци» пользуются тусовщики, богатые маменькины сынки, и ребята с Уолл-Стрит. Компания гарантирует отличный сервис. Приключение начинается с первой ступеньки трапа, а слухи и криминальные байки лишь придают ему остроты. *** Кэт выходит из здания терминала. Направляется к фигурам у самолёта. Её не покидает чувство тревоги. Как пройдут первые минуты в роли Катерины Альдау? Каким будет первое впечатление? Успела ли она чему-то научиться у желчного и крикливого француза? Рой вопросов. Ворох сомнений. Сердце Кэт взволнованно стучит, холодок предательски щекочет между лопаток. Но она решительно шагает по взлётной полосе. Вперёд, навстречу предназначению. Вперёд, навстречу судьбе! Возле серебристого джета прохлаждается пёстрая компания. Двое мужчин и дама в пёстром летнем платье. Агент Смит видит китайца в синей форме пилота. Золотая кокарда на его фуражке отсвечивает на весь аэропорт. Рядом переминается с ноги на ногу мистер Персиваль Росс — он же Перси, он же новый Де Кунинг, Поллок, Рихтер, и чёрт знает, кто ещё. Несмотря на щегольские белые бриджи и дорогие часы, художник похож на пьянчугу или торчка, выползшего из канавы в поисках новой дозы. Мешки под глазами. Шмыгающий красный нос. Растерянный затуманенный взгляд. Перси выглядит так, словно его вытащили из постели, наспех одели, и волшебным образом закинули на взлётную полосу. На локте творца висит пышная молодая дама. И не сводит с художника взгляд, полный обожания. Знойная, черноглазая, полногрудая милашка. Наследница прославленной династии знатоков и покровителей искусства. Лора Бройдфункель, невеста Персиваля Росса. В конце семнадцатого века флорентийский еврей Шломо Бройдфункель подделывал полотна малых голландцев, утрехтских кавараджистов, и даже замахивался на Веласкеса. Тем же ремеслом промышляли его дети, внуки и правнуки. В пятидесятых годах Бройдфункели избавились от клейма аферистов и фальсификаторов. Превратились в меценатов, критиков, галеристов. И начали создавать новое искусство для нового времени. Внучка арт-дилера и подающий надежды творец — вот что называется удачным альянсом. Кэт изучила досье на эту парочку. Ничего противозаконного. Ничего странного. Счастливая молодая пара. Обычные состоятельные обыватели. Но в двадцати шагах от самолёта, Кэт чувствует, как холодеют ладони. Она лихорадочно вспоминает нотации старого француза. Кто кого должен приветствовать первым?! Что делать?! Наверняка, на этот счёт есть целый свод правил! Кэтти воображает ритуал из старых английских фильмов: реверансы, рукопожатия, полупоклоны, и прочая чепуха. Внучка толстосума, китаец и заспанный хлыщ — её первое испытание. Первая проверка легенды на прочность! Раздумья прерывает звонкий голос Лоры Бройдфункель. Прекрасный еврейский ангел спускается с еврейских небес — и протягивает руку помощи. — Прекрасно выглядите, госпожа Альдау! Добро пожаловать на борт, моя дорогая! Как же славно, что вы выкроили время для путешествия! Сан-Рикардо — это нечто! Знакомьтесь, это мой Перси! Ну же, Перси, не стой столбом! А это наш пилот, командор Ким! Перси корчит раздраженно-удивлённую мину, словно и не ожидал встречи. Китаец учтиво кланяется. Агент Смит не успевает открыть рот. Расторопная дама хватает её под локоть. И, не переставая тараторить, увлекает внутрь самолёта. *** Дебют Катарины Альдау состоялся. Всё страхи остались позади. Всё оказалось проще простого. Лора щебечет без пауз и перерывов — рассказы о путешествиях, свадебных планах, тусовках, выставочных залах. Обычное дело. Ничего не значащая болтовня. Кэт улыбается и поддакивает. Перси молчит и пялится в иллюминатор. На столе между кожаными креслами оказывается бутылка шампанского. Бокалы наполняются. Стекло звякает о стекло. Корпус самолёта вибрирует, раздаётся ровный гул двигателей. Разметка взлётной полосы приходит в движение. Минута — и огни города над заливом сливаются в мерцающее пятно. Кэтти вполуха слушает болтовню Лоры. Вместо возбуждения, азарта, радости — ею овладевает странное, щемящее чувство. Не тоска, не грусть, но меланхоличное томление от пузырьков шампанского и вида за стеклом иллюминатора. Будет ли этот мудак Никки её ждать? Нравиться ли ей в тупом компьютерщике хоть что-то, кроме члена? Как же её угораздило пойти против собственных принципов — и трахнуться с коллегой? Трахнуться аж дважды? Наверняка, это сигнал из самого сердца. Сигнал о большой и настоящей любви! Интересно, Длинный Пит ещё не вылетел с работы? О, Господи, нет! Нет, только не эти воспоминания! Немедленно взять себя в руки и переключиться на Никки! Вон из головы, чёртов Длинный Пит! Поди прочь, патлатый бездельник! Немедленно покинь туманные надежды! Ник Петерсон — вот приличный законопослушный гражданин из состоятельной семьи! Вот подходящий герой для романтических переживаний над вечерним городом! В каждом великом путешествии, на каждой важной миссии — важно думать, что тебя кто-то ждёт. Что по возвращению будет, кому позвонить. Годится ли хренов ковбой на эту роль? Вот же срань Господня! О чём она только думает? К Дьяволу всё это! Необходимо сосредоточиться на деле! Агент Смит машет ладонью, отгоняя неуместные мысли. Её собеседница принимает это за жест нетерпения. Бутылка оказывается над бокалом. Кэт бормочет слова благодарности. И встречается взглядом с Персивалем Россом. Впервые с начала знакомства — художник смотрит на Кэтти. Смотрит пристально, испытующе, напряженно, словно ожидает ответ на незаданный вопрос. Что-то грызёт беспокойного джентльмена. Что-то не даёт наслаждаться полётом, шампанским, и обществом прекрасных женщин. Наконец, он выпаливает свой вопрос. Вопрос сложный, важный — и даже судьбоносный.