Часть 84 Огненная сталь

Маленькая деревушка окуталась в наступившую осень. Этот сезон ассоциировался у Джеймса с чем-то волшебным. Слишком сказочными тонами наряжались ветви, как фантастическая палитра, лес словно светился изнутри, искрясь алым, янтарным, салатовым, апельсиновым, золотистым, багровым. Та самая живительная атмосфера осени, ясного огня, который согревает, когда мир вокруг замерзает. Ласковый ветер плясал с задорно шуршащими листьями клена в грациозном танце. Шедевром искусства, словно мазки неизвестного мастера, пылали ягоды шиповника. Утренний воздух свеж и звонок, улавливается легкий аромат яблочного пирога, и даже сохранял частичку тепла, но единичные лужи на главной улице уже тронул слой льда. Окна ближайших домиков сверкали голубоватым остреньким серебристым инеем. Выйдя из «Три Метлы» Поттер деловито потянулся, разминая затекшие мышцы, и двинулся было вверх по улочки, в сторону станции, но замедлил шаг, озадаченно разглядывая покрытую ровным покроем хмурой краски до этого белоснежную стену здания. А вместе с ней и некогда незабываемую настенную живопись. Раздражение подступила быстрее порыва урагана. Творчество навечно было и будет свободно и неприкасаемо! Джеймс гневно взмахнул палочкой и слой коричневой краски пал на брусчатку, открывая взгляду граффити. Изображение огромного оскаленного волка и летящего гордого феникса. Терпкое алое чуть кисловатое вино согревало не только организм, но от части и мысли. А возможно это было вовсе и не вино. Глянув на красные наручные часы, обнаружил, что до отъезда оставалось еще время, дела в Хогсмиде он закончил, в Хогвартс заглядывал вчера, и юноша бойким шагом по проселочной неширокой полузаросшей дорожке направился до самой окраины деревушки. Вот за хутором стали видны безграничные поля колосьев цвета алебастра. Степь. Бескрайний простор пшеницы. Отливающаяся золотом, мятежная, своевольная, буйная на фоне разражающийся грозы. Лучи солнца с огромным трудом, но непокорно бились сквозь мрачные ряды облаков. Юноша поднял лицо, оказавшись в полоске легкого света, и закрыв веки, с наслаждением вдохнул минутное ускользающие тепло. Ветер немного запутался в его коротких русых завитках, делая шевелюру еще непослушнее. Одинокая стойкая фигура посреди бури. Его глаза стремительно открыли. В них летали крошечные огненные искорки, блестели и сияли солнечные бриллианты. Отражалась сама суть свободы души, смелость намерений, силы духа. То, что зажигало искры что в зимних сугробах, что в летних лугах. Он словно торопился жить, чувствуя, что может не успеть и времени осталось слишком мало. Я так соскучился Группа Порнофильмы Blackheart Thomas Bergersen Smells Like Teen Spirit Исполнитель Malia J *** В Лондоне на фасаде зданий были установлены внешние пожарные лестницы. Внешне шаткие, но на самом деле созданные из крепкого металла, обработанные огнестойкими материалами, небольшие ступеньки и тонкие ограждения по бокам тянулись к кроваво алому небосклону. Между ними обнаружились непродолжительные площадки. На одной из них, между пятым и шестым этажом Лунатик и заметил Бродягу. В руках у Блэка сидел маленький неряшливый серый клубочек. У уличного котенка были до дрожи ослепительные светлые зеленоватые глаза. Как будто светились даже ярче солнца. Огненный луч на несколько секунд остановился на уровне шестого этажа, окрасив юношей и юного кота в теплый, словно домашний плед, самый волшебный оттенок солнца. Блэк возобновил почти невесомо гладить урчащего, словно маленький трактор, котенка. Римус, продолжив молчаливую паузу, сел рядом на край площадки. В шаге от верхних ступенек виднелось покупное бумажное блюдце со следами мяса. В одном из ушей любимого Люпин увидел наушник, с проводком, тянущемся к крошечному плееру. Парень поднял другой конец, свободно колышущийся в области груди Сириуса. Вопросительно моргнув и получив медленный, с ноткой нерешительности, но не возражающий кивок, аккуратно поместил наушник в ухо. Это легче, чем забыть, наслаждаться этой болью Я люблю тебя любить, мазать раны сладкой солью Всё прекрасно, всё пройдёт, остаются только шрамы Но не лей ты этот йод на сквозные раны. В наушнике играла песня, но слова звучали как будто через стекло. — Тебя что-то гложет, нервным последнее время… — А ты крайне уставшим и печальным. — с грустной усмешкой заметил Блэк. — Уныние ведь грех. Как и гнев. — досадливо качнул головой Римус. — Читал я эти семь грехов, десять заповедей. Больше напомнило описание меня, как личности. — кисло сообщил Сириус. Черты лица Блэка слегка заострились. — Ерунду говоришь! — сердито возразил юноше Люпин и в ответ получил легкий насмешливый тычок в плечо. Типо, не парься, хватит через чур серьезно реагировать на мои слова. Закат сгорел и на улочки ступила ясная, но с инеем во взоре, ночь. Похолодало и уверенно накинув на плечи парня, умудрившемуся дойти в одном джемпере, собственную кожанку, Блэк твердо потянулся за стоящей на ступень выше бутылкой алкоголя. Зеленоглазое чудо выпустила и недовольно впилась когтями в руку Бродяги. Котейку пришлось бережно установить на ступеньку, где тот с интересом и знанием ученого, стал созерцать звездное небо над заброшенной крышей, ища нереально волшебную ясную звездочку Альтаис*. — Сейчас мы выпьем шампанского и застрелимся. — саркастично фыркнул Сириус, глотнув блешащийся напиток, и жестом вложил бутылку в руку Римуса, который выступил радикально против предложения, хлопнув того по колени, но шампанское все-таки отпил, хоть и с укоризненной моськой. — Всем сейчас не сладко. Поводом мыслить мрачно всегда будет больше, чем позитивных. — А я оптимист. — нежно оскалился Бродяга. — Слышал шутку? Пессимист произносит прискорбно: — Боже, как же всё кругом плохо! Настолько плохо, что хуже, кажется, уже и быть не может! Оптимист неунывающе: — Может! Может! Так вот эт не шутка. — Ты хоть разок можешь ответить серьезно? — почти вздохнул Римус. — Неа. — чеширским котом улыбнулся Сириус. — Иначе это будет не так интересно. — Разговаривать всерьез? — Относиться к происходящему чрезмерно прилежно. — Хочешь сказать, реальность регулярно занудная персона? — Ага. — Я реален. — укор проскользнул в карих медовых очах. — Окей, не регулярно. — по-доброму фыркнул и иронично чуть сощурил стальные глазки Блэк. — Частенько. Ответом стало грозное сопение. В прочем, оно пропало, в миг, как Люпина бережно приобняли за плечи. — Весь мир сейчас попал в какой-то трагичный диапазон… — Между отчаяньем и надеждой. — мелодично закончил Бродяга. Наступила полночь. Котенок лениво потянулся, зевнул, обнажив маленькие, но острые клыки, и кажется, даже подмигнул им, за миг, до того, как бойко устремился по лесенке на крышу. А им пора возвращаться в штаб. Уже на последней площадке, глядя кудо-то вверх, Люпин задумчиво сказал. — Надежда рождается в сердце сама. — Или ее помогают оживить те, кто близок сердцу. — чудилось, что горящий кончик сигареты в тьме вспыхнул ярче. — Я всегда буду рядом. — решительно пообещал юноша. — Прям подпись в договоре распишешь? Но в живых светло-серых глазах начали плескаться любимые Римусу задорные чертята.