Эпилог

Июль 1995 Гарри ранее все не решался навестить это место. Этот полуразрушенный дом, сохранивший отголоски былой жизни. Поместье походило на старинные развалины, увитые зеленым плющом. Медленно пройдя мимо заросших яблонь и вишен, мимо поросшей мхом ограды, шелестящих листвой кленов, ступил на окаменелый порог, постоял пару мгновений в раздумьях и все же аккуратно, стараясь наступать только на сохранившиеся более-менее доски, направился по покосившейся лестнице вверх. Одна из комнат, встретившиеся на пути, скорее всего бывшая детская, была полностью разрушена. Во второй же оставалась большая кровать, покрытая вековыми слоями пыли и валяющиеся на старом ковре дверцы шкафа или комода. Чердак был одним из немногих отчасти сохранившихся помещений поместья. Там, среди увитых паутиной метел и старинных сундуков, юноша обнаружил бережно укутанный в слои бархатной белой ткани старый фотоальбом. Алая обложка местами потрескалась, края листов от влаги чуть свернулись, но в целом содержание сохранилась. Присев на краешек единственного широкого окошка, Поттер открыл древний фолиант. Первой фотографией, встретивший Гарри, стала его фото в обнимку с так искреннее улыбающимся, будто через секунду сойдут живые и целехонькие у нему сюда, Джеймсом и Лили. С трудом собрав начинающие захлестывать эмоции, гриффиндорец грустно улыбнулся и с трепетом перевернул бумагу. И не успел взглянуть на следующую фотографию, отвлекшись на раздавшийся на лестнице шум шагов. А через полминуты на чердаке появился молодой мужчина с длинными волнистыми темно-каштановыми, почти черными, волосами и светлыми стальными очами. — Сириус! Ты же собирался остаться с Римусом у байка… — в растерянности произнес парень. — Решил, что здесь я тебе нужнее. Рем это чудо техники пока сам химичит. — по-доброму усмехнулся Блэк. С дороги до них донеслись раздавшиеся укоризненные и даже угрожающие ворчания Люпина. Заметив открытый альбом в руках крестника, тонкие обветренные губы растаяли в эхе улыбки. В ней таилась и теплая грусть, и растущие сожаления, и голоса прошлого. — Это мы в первый же год учебы на крышу Хогвартса умудрились залезть. — Бродяга саркастично хмыкнул, садясь боком к Гарри на покосившийся балкон и аккуратно указывая на вторую фотографию. На ней четверо юных гриффиндорцев лежат стайкой на крыше замка под звездным ночным небосклоном. На противоположной странице Гарри снова увидел пятеро смеющихся Мародеров на фоне закатной деревушки, их первая вылазка в Хогсмид. Но, к большому изумлению юноши, среди знакомых лиц Поттер разглядел одно незнакомое. Лицо юной гриффиндорки. — Ты не говорил, что вас было пятеро? — с растерянным замешательством спросил Гарри, рассматривая страницы альбома. — Игнис была удивительным человеком. Талантливой волшебницей, отличным бойцом, верным товарищем. — уголки рта Сириуса дернулись в легкой полуулыбке, а светлые серые глаза словно на секунду потеплели, стоило им остановиться на приоткрытом фотоальбоме. Но уже через миг очи вновь заледенели, а улыбка стало жестче. — И первой, кого Волан-де-Морт убил. Никто из нас так и не смог смириться с Акелиной смертью. Как и с гибелью Джеймса. Хоть и прошло уже много лет… Воздуха на чердаке как будто стало не хватать. Гарри, стараясь отвлечься от горьких мыслей, перевел взор на следующий лист с фотографиями. Фото раскидистого дуба на берегу Черного озера, в тени которого расположилась пятеро юных волшебников. Лето в Годриковой Впадине. Лукаво улыбающиеся Бродяга и Фенрир на крыше Хогвартс-экспресса. Лунатика в окружении высокого благородного оленя, статного блестяще-белого с отливами серебра волка, большого вальяжного черного пса, маленькой хвостатой мыши в Выручай-комнате. Всех пятерых Мародеров за созданием карты в гостиной Гриффиндора. Лениво валяющихся в тени садика Хогсмида. Летний ночной поход в кино. Билеты, лампочки, яркие шипучие напитки, ночные улочки. Помимо Бродяги, Сохатого, Фенрир и Лунатика, Гарри с изумлением увидел на той фотографии молодого парня с короткими вьющимися тугими кольцами вороными волосами и схожими по цвету с глазами Сириуса, но более темными, очами. Гриффиндорец узнал его. А точнее видел на семейном древе Блэков. Но на этой фотографии Регулус Блэк разительно отличался. С теплой улыбкой, мнимым укором во взоре и скользящим, едва уловим, почти детским счастьем в движениях. С заботливо закинутой на плечо брата рукой, он что-то шутливо кричал в ответ смеющейся Игнис. Сириус еще с пару секунд размытым, едва ли читаемым, взглядом наблюдал за тем мигом и перелистнул страницу. Их главная победа по квиддичу на 6 курсе. Фото всей команды, в центре Джеймс воодушевленно кричащей в прыжке, Сириус, радостно размахивающий битой с сидящей на плечах Акелой, которая ликующе откинула назад голову, под изредкие лучи грозового солнца и воинственно вскинула вверх кулак с зажатым порхающим золотым снитчем. Зимняя прогулка в Хогсмиде ироничной красноволосой гриффиндорки с светлыми зелеными глазами в черной шубке и серьезного, черноволосого черноглазого слизеринца в холеном плаще. Рождество в спальне факультета, бесящиеся на кровати Сириус с Акелой, пытающийся выдать сердитое выражения лица, заметно посмеивающийся Римусом. Красные кеды Игнис, покачивающиеся на фоне главного дворика Хогвартса весной. Игра пятерки в осенние яркие листья в солнечный выходной около замка. Ночь у костра с игрой на гитаре. Последнее рождество, кадр как над замком встают лучи восходящего зимнего солнца. Пятеро торчащих смеющихся растрепанных курящих макушек из окна больничного отсека, в кадре мелькнули рыжие длинные пряди, явно намекая, кто сделал эту фотографию. Орден Феникса общее фото. Двадцать три счастливых волшебников и двадцать четвертого за объективом. Все они тогда боролись за светлое будущее для всего магического и не магического мира и надеялись дожить до него. Мир был восстановлен, но дожили до радостного конца далеко не все из них. Фото со свадьбы Лили и Джеймса. И рядом же со свадьбы Сириуса и Римуса. Селфи Пруэттов и Игнис на фоне утреннего штаба. Тусовка шестерки в магловском ночном клубе. Красочная цветная полоса на мрачном пасмурном весеннем небе. Котики на улочке в утренней Косой аллее. Его день рождения, он уютно сопящий в колыбельке, а рядом кадр с Джеймсом, Лили, Акелой, Сириусом, Римусом, Питером, Алисой и Фрэнком, Эдгаром. Алый огненный закат на холме над обрывом с бурлящей рекой. Фотография юной девушки в лучиках утреннего солнца с короткими светлыми и красными волосами, искрящимися горящими зелеными глазами, играющей на устах ироничной озорной полуулыбкой, с перепачканными красками пальцами и отливающим голубизной листом бумаги на спинке бархатного кресла. Под фото Поттер приметил инициалы, оформленные родными завитушками, А. И. и другим, более резким и отрывистом, подвижным подчерком еще одну подпись Фенрир. Фотография граффити на стене и брызг красок внизу на снегу. Фестрал на опушке едва проснувшегося после зимы весеннего Запретного леса. Фотография грустного задумчивого первокурсника слизеринца. Потолок беседки в стеблях плюща и ласточки в голубом ясном небе. Ночной парк в объятиях ярких фонарей. Слегка покачивающиеся детские качели в туманном саду и алые цветы. Бескрайнее поле перед бурей и закатные блики в городских окнах. На последним фото, которое успели вклеить в фотоальбом, был кот, уютно спящий калачиком на обивке кресла в гостиной дома Поттеров. — Здесь фактически вся наша молодость. Моя, Римуса, твоих родителей, Акелы. — ласково провел красивыми, словно выточенными искусным скульптором, пальцами по старой обложке Сириус. А Гарри с трудом сдерживал слезы, глядя на эти лица, этих волшебников, эти мгновения. Слезы щемящей тоски и гордости. Люди больше не услышат Наши юные смешные голоса Теперь их слышат только небеса Люди никогда не вспомнят Наши звонкие смешные имена Теперь их помнит только тишина. *** Обращение автора Я бы не хотел того, чтобы эту историю сравнивали с крестражем, ибо вложил в нее частичку своей души, но по-настоящему верю и истинно надеюсь, что Эпоха мародеров оставила в твоем сердце счастливые и ясные эмоции, впечатления и воспоминания. Чтобы написанный мною томик позволил читателям хотя бы на несколько минут очутиться в мире волшебства и магии, почувствовать себя тем самым одиннадцатилетним подростком, ждущем у окошка свое письмо из Хогвартса или же начитанным взрослым, который вернулся домой со своей серьезной работы, случайно, буквально на секунду, остановивший взор усталых глаз на стоящих на дальней полке коробке с старыми фотографиями, стопке книг и безмятежно висящим галстуком любимого факультета, и его уста тронула бы беззаботная и лучезарная улыбка, словно во времена нашего детства. До скорой встречи, До скорой встречи, Моя любовь к тебе навечна, До скорой встречи… ❤️‍🔥