Глава 26

      После исторических переговоров с кузеном и мрачных предзнаменований о шторме, наступила странная пауза. Радиоэфир от Минхо по-прежнему молчал. Хёнджин, вернувшись из Пусана, поселился в отеле и слал лишь лаконичные сообщения: «Жди. Не отсвечивай». Даже Джисон внезапно стал меньше попадаться на глаза, словно получив свыше строгий выговор.       И жизнь, ебёная в три гриба, внезапно подкинула сюжет не для психологической драмы, а для абсурдной комедии.       Всё началось с того, что Юбин, доведённый дипломом до состояния овоща, решил, что ему срочно нужен «креативный импульс». Импульсом оказалась идея снять для своего проекта по «инновационному культурному центру» не просто чертежи и визуализации, а «живую, дыхательную 3D-модель» в программе, которую он осваивал последние три дня и которая, по его словам, «взорвала ему мозг». —Она не просто рендерит, Лиён!—кричал он, размахивая руками на кухне в семь утра—Она симулирует падение света в зависимости от времени суток! И шум ветра! И, блять, рост мха на северной стене через десять лет! Это же гениально! —Звучит как идеальный способ сойти с ума—буркнула Лиён, пытаясь залить в себя кофе—И к чему здесь я? —Ты будешь моделью!—объявил Юбин, сияя—Нужен человеческий масштаб! Чтобы зритель почувствовал себя в пространстве! Ты встанешь в позу, я тебя отсканирую на телефон, загружу, и ты станешь частью моего проекта! Вечной и нестареющей! —Я отказываюсь быть вечным цифровым призраком в твоей ебучей фантазии. —Я тебе за это заплачу! Пиццей! Двойной пепперони! —…С густой сырной кромкой? —С самой густой!       Так Лиён оказалась впутанной в эпическую трёхчасовую сессию, где она должна была изображать «посетителя, созерцающего арт-объект в лучах закатного солнца» (стоять с идиотским выражением лица, уставившись в стену), «молодую маму с коляской на открытой террасе» (катать по полу табуретку, накрытую одеялом) и, апофеоз всего–«влюблённую пару у смотровой площадки» (для чего пришлось задействовать Феликса, который изображал «возлюбленного» с таким энтузиазмом, что чуть не сломал ей руку в «страстном порыве»). —Ты уверен, что это поза влюблённых, а не захват заложника?—хрипела Лиён, пытаясь вывернуть руку из его замка. —Я черпаю вдохновение из токсичных отношений—парировал Феликс—Это сейчас в тренде. Реализм! —Ты реалистично мне сейчас всё вывихнешь, мудак!       Юбин, тем временем, ползал вокруг них на корточках со смартфоном, издавая странные звуки: «Да-да! Вот так! Больше трагедии в глазах! Феликс, ты должен смотреть на неё, как на последнюю мармеладку в пачке!»       Соён, принесшая всем чай, наблюдала за этим цирком с тихим ужасом, будто боялась, что это заразно.

—

      Когда мучения закончились и Юбин скрылся в своей комнате с криком «Я создаю шедевр!», Феликс и Лиён вывалились на балкон, как выброшенные на берег киты. —Боже—выдохнул Феликс, закуривая—Я думал, моделинг–это просто красиво позировать. А это, оказывается, экстремальный вид спорта. У меня всё тело болит, будто меня побила футбольная команда. —Попробуй постоять тридцать минут в полуприсяде с «задумчивым» лицом—огрызнулась Лиён, потирая плечо—Моя жопа онемела навеки. —Зато теперь ты увековечена в цифрах как «влюблённая идиотка у перил». Если этот проект Юбина когда-нибудь реализуют, твой призрак будет вечно пугать посетителей.       Они курили молча, глядя на грязный двор. —Кстати, о призраках—сказал Феликс—Твой садист-препод всё ещё в отлучке? —Да. Тишина. —Может, он передумал и свалил на Бали? Без тебя? —Может—пожала плечами Лиён. И странным образом эта мысль сейчас не вызывала паники, а лишь лёгкую досаду, как от потерянного дорогого аксессуара. Она была слишком уставшей от всего, чтобы полноценно страдать. —Ну и ладно. Значит, у нас с тобой образовалось вакантное место для…не знаю, нового безумия. Может, займёмся самопознанием? Или йогой? Хотя, после сегодняшнего, лучше просто лежать и не двигаться.       Их философствование прервал громкий вопль из комнаты Юбина. —БЛЯЯЯЯЯТЬ!       Лиён и Феликс переглянулись и бросились внутрь.       Юбин сидел перед монитором, уставившись на него с выражением человека, только что увидевшего апокалипсис. На экране в фоторealistic 3D красовалось его детище–футуристический культурный центр. И прямо перед главным входом, в самом центре площади, гордо возвышалась…их с Феликсом сканированная модель «влюблённой пары». Но что-то пошло не так. Программа, видимо, глюкнула. И теперь Феликс в модели был похож на самого себя, а вот Лиён…Лиён имела голову, смоделированную идеально, но вот тело. Тело было явно мужским, мускулистым и, что самое главное, голым по пояс. И это тело в страстном порыве обнимало цифрового Феликса. —Что…это…—прошептала Лиён. —Это…—Юбин сглотнул—Это, кажется, баг слияния текстур. Он взял твоё лицо и…прилепил его к телу из стандартной мужской библиотеки моделей. Самой…детализированной библиотеки. —О господи—ахнул Феликс, присмотревшись—У неё…у «него»…там…пиксели всё прорисовали. Очень подробно.       На экране застывшая в объятиях парочка из «Лиён-головы-на-мужском-телe» и Феликса выглядела как самый сюрреалистичный и порочный арт-объект в истории архитектуры. —УДАЛИ ЭТО!—заорала Лиён—СЕЙЧАС ЖЕ! —Не могу!—завопил Юбин в ответ, мечась по комнате—Это автосохранение! Файл весит как танк! Он сейчас выгружается в облако для рендера! ОНО УЖЕ ТАМ! —ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО ВЫГРУЖАЛ?! —Я ХОТЕЛ ПОСМОТРЕТЬ, КАК СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК ОТРАЗИТСЯ НА ЕГО…НА ЭТОМ…НА ЧЁМ-ТО ТАМ!       Они втроем уставились на экран, где их цифровые кошмары теперь жили своей вечной жизнью в облачном хранилище. —Ну что ж—первым опомнился Феликс—Поздравляю, Юбин. Ты только что создал первый в мире архитектурный проект с элементами хоррора и психологической эротики. Думаю, твой преподаватель оценит. Особенно если увеличит масштаб. —Я умру—простонал Юбин, уткнувшись лицом в клавиатуру—Меня отчислят. Или арестуют. —Подожди—сообразила Лиён—Ты же сказал, это только для масштаба? Значит, на финальной презентации этого…этого монстра не будет? —НЕ БУДЕТ!—закричал Юбин, поднимая голову—Я его замажу! Кустами! Огромными, ебучими кустами! Или стаей голубей! Или…или срочно смоделирую ядерный взрыв на этом месте!       Пока Юбин в панике пытался «закустарить» своё цифровое проклятие, Лиён и Феликс вышли на кухню. Стресс был так велик, что смех накатил на них истерический, неконтролируемый. —Боже…мое…лицо…на…голом…мужике…—давилась слезами Лиён, держась за столешницу. —И этот голый мужик страстно обнимает меня!—хохотал Феликс—Это лучше, чем любой сериал! Представляешь, если бы это увидел твой Минхо? Он бы сжёг весь университет к хуям, начиная с кафедры архитектуры! —А Хёнджин!—всхлипывала Лиён—Он бы сказал: «Наконец-то ты нашла себе подходящую, стабильную форму отношений–цифровую и с мужеподобным телом!»       Они смеялись до слёз, до боли в животах, пока не ввалился Юбин, бледный как смерть. —Всё…закустарил. Рябиной. Очень густой. Но…—он сглотнул—Но я не уверен, что она полностью закрывает…э…нижнюю часть композиции. Если увеличить… —НИКТО НЕ БУДЕТ УВЕЛИЧИВАТЬ, ЮБИН!—хором крикнули они.       Вечером, когда все немного успокоились, а Юбин дал клятву никогда больше не сканировать живых людей, Лиён сидела одна в своей комнате. Она снова проверила телефон. Тишина. Ни Минхо, ни Хёнджина. Только Феликс прислал скриншот с рендера, где из-за густой рябины торчала знакомая голова и рука, страстно впившаяся в плечо цифрового Феликса. Подпись: «Наша вечная, запретная любовь. В 4K».       Она ухмыльнулась и отложила телефон. Мир, возможно, летел в тартарары. Её личная жизнь была клубком из ядовитых змей. Но сегодня, прямо сейчас, самый большой пиздец в её жизни имел форму абсурдного цифрового арт-объекта с её лицом на мужском теле. И как-то это было даже утешительно. Потому что если всё может стать настолько ебнутым и смешным, значит, ещё не всё потеряно. Значит, можно просто посмеяться, выдохнуть и ждать, когда твой личный демон-преподаватель закончит свои дела и вернётся, чтобы снова всё осложнить. А до тех пор–есть пицца с двойной пепперони, идиотский брат и лучший друг, который готов стать твоим цифровым любовником в случае архитектурной необходимости.