Глава 27

      Смех над цифровым уродце закончился резко и бесповоротно утром следующего дня. Лиён проснулась от настойчивого звонка в дверь. Не в домофон, а именно в дверь их квартиры–громкого, нетерпеливого, властного. —Кому там не спится в семь утра?—прохрипела она, выползая из комнаты в одном растянутом свитере и спортивных штанах.       Юбин уже был в прихожей, бледный и явно не выспавшийся. Он приоткрыл дверь на цепочку.       На пороге стоял Хёнджин. Но не тот Хёнджин, что читал котировки в халате. Этот был в безупречном чёрном костюме, от него веяло холодом ночи и дорогим парфюмом с нотками чего-то металлического. Лицо его было гранитной маской, но в глазах бушевала такая ярость, что Юбин инстинктивно отступил на шаг. —Разбуди сестру. Собирайся. У вас есть пятнадцать минут—бросил он, не здороваясь, и прошёл в гостиную, как хозяин. —Что случилось?—спросила Лиён, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       Хёнджин повернулся к ней. Взгляд его был тяжёлым, как свинцовая плита. —Твой преподаватель. Ли Минхо. Он в больнице.       Мир на секунду сплющился в тонкую плёнку, потом с грохотом вернулся на место. Звон в ушах. —Что?..Как?.. —Автокатастрофа. Ночью. На трассе, возвращался в Сеул. Его машину вынесло на встречку—Хёнджин говорил отчётливо, без эмоций, как зачитывал полицейский протокол—Водитель фуры отделался испугом. Минхо в реанимации. Тяжёлая черепно-мозговая травма, переломы, внутренние кровотечения. Прогнозы…осторожные.       Лиён стояла, не чувствуя ног. Юбин подскочил, подхватил её под локоть. —Сядь, Лиён. Блин… —Мы едем сказал Хёнджин, не обращая внимания на её состояние—Ты–потому что будешь бегать по стенам, если останешься здесь. Юбин–потому что ты её брат и должен быть рядом. Быстро. Машина внизу.       Он не спросил, хочет ли она. Он отдавал приказы. И в этой ситуации её парализованный мозг был только благодарен за это.       Через десять минут, почти не соображая, что делает, она была в машине Хёнджина–просторной, чёрной, пахнущем кожей и страхом. Юбин сидел сзади рядом с ней, молча сжимая её руку. Соён осталась дома, испуганно махая им вслед из окна. —Как ты узнал?—спросила Лиён глухим голосом, глядя в окно на мелькающие улицы. —У меня свои каналы в больницах и в полиции—коротко ответил Хёнджин, лихо обгоняя фуру—Особенно когда дело касается семьи Кан. Его отец уже в пути. Вернётся из Японии к полудню. А пока…пока мы будем первыми. —Зачем?—вырвалось у неё—Зачем ты везёшь меня туда? Ты же хотел, чтобы я держалась от него подальше!—Хёнджин на секунду встретился с её взглядом в зеркало заднего вида. —Потому что если он не выкарабкается, ты никогда себе этого не простишь. А если выкарабкается…ему понадобится причина, чтобы это сделать. И я, как ни цинично это звучит, надеюсь, что эта причина–ты. Чтобы он не решил, что эта катастрофа–удобный способ всё покончить.       Его слова были как удар ножом в солнечное сплетение. «Удобный способ всё покончить». Мысли о том, что авария могла быть не случайной, проносились в её голове и раньше, но услышать это вслух было невыносимо.       Больница встретила их стерильным холодом, запахом антисептика и тишиной, которая была громче любого крика. Хёнджин, очевидно, заранее всё уладил. Их провели по длинным коридорам к зоне реанимации. У тяжёлых дверей сидел полицейский и что-то записывал. Хёнджин переговорил с ним тихо, показав какие-то бумаги. Полицейский кивнул и пропустил только его и Лиён. Юбин остался ждать в холле.       За дверью был не один бокс, а целое отделение. Медицинская аппаратура тихо пищала, мигала огоньками. Хёнджин остановился у одного из застеклённых боксов. —Он там. Не пытайся зайти. Ты можешь только посмотреть.       Лиён подошла к стеклу. И замерла.       На больничной койке, опутанный трубками, проводами и датчиками, лежал Минхо. Его лицо было почти неузнаваемо–бледное, опухшее, с синяками и ссадинами. Голова бинтована. Одна рука в гипсе. Глаза закрыты. От того мощного, властного мужчины, который всего несколько дней назад сжимал её в объятиях в бетонной студии, осталась только хрупкая, сломанная оболочка, которую поддерживали машины.       У неё перехватило дыхание. В горле встал ком. Она прижалась лбом к холодному стеклу, не в силах оторвать взгляд. —Он…он в коме?—прошептала она. —Медикаментозная кома. Чтобы снизить нагрузку на мозг и дать телу восстанавливаться—пояснил Хёнджин, стоя сзади—Врачи борются за каждый орган. У него были…серьёзные внутренние повреждения.       Она стояла так, не зная, сколько прошло времени–минута, пять, десять. Мир сузился до стекла, за которым тикали мониторы, измеряя его борьбу за жизнь. Всё, что было между ними…власть, боль, страсть, нежность, игры…теперь казалось таким мелким, таким неважным. Важен был только этот тихий, прерывистый звук его дыхания, который она слышала через динамик. —Как это…как это произошло?—спросила она, не оборачиваясь. —Слишком высокая скорость. Ночной дождь. Мокрый асфальт. По предварительным данным–потеря управления—голос Хёнджина был ровным, но в нём слышалась тень сомнения—Его машину нашли на обочине после столкновения с отбойником. Фура ехала по своей полосе. Водитель не виноват. —А если…если это не несчастный случай?—Хёнджин помолчал. —Это выяснит полиция. И, возможно, кое-кто ещё. Но сейчас не время для теорий. Сейчас время ждать.       К ним подошёл врач–усталый мужчина средних лет в халате. —Вы родственники? —Друзья семьи—ответил Хёнджин—Есть изменения? —Стабильно тяжёлое. Мы контролируем давление, работаем над остановкой внутренних кровотечений. Следующие 24 часа критичны. Если переживёт их…тогда можно будет говорить о перспективах. А пока…—он взглянул на Лиён, чьё лицо было мокрым от слёз, которые она даже не заметила—Поддержите его. Иногда пациенты в коме…они чувствуют присутствие близких. Говорите с ним. Пусть знает, что за него есть кому бороться.       Врач ушёл. Лиён смотрела на неподвижную фигуру за стеклом. —Что я могу ему сказать?—её голос прозвучал сломанно—Он же…он меня не слышит. —Говори—тихо сказал Хёнджин—Говори всё, что не успела. Обещай то, чего боишься. Ругай его за то, что он оказался таким идиотом. Неважно. Важен сам факт. Ты здесь.       Он отошёл, оставив её одну у стекла. Лиён глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Потом прикоснулась ладонью к холодной поверхности, как будто могла через неё дотронуться до него. —Слушай сюда, уёбок—начала она шёпотом, и голос её дрожал—Если ты думаешь, что можешь вот так взять и сбежать…что это какой-то геройский уход…то ты ошибаешься. Это просто трусость. Настоящая драма была бы, если бы ты выздоровел и нам пришлось разбираться со всем этим дерьмом. С твоим отцом. С Джисоном. С долгами. А так…так ты просто жалкий сбежавший должник—слёзы текли по её лицу, но она продолжала, сжимая кулаки—Ты обещал контролировать свою жизнь. Так вот, возьми под контроль и это. Выкарабкайся. Потому что я…я ещё не закончила с тобой. Я не разрешаю тебе уйти. Ты понял? Не Разрешаю.       Она стояла, шепча в стекло смесь угроз, мольбы и того, что было похоже на любовь, но назвать это словом она так и не смогла. Потом силы оставили её, и она сползла на ближайший пластиковый стул, уткнувшись лицом в колени.       Хёнджин вернулся, положил ей на плечо руку–неловко, но с какой-то скупой поддержкой. —Всё. Первый раунд окончен. Теперь нужно идти. Отец его скоро будет. Нам не стоит с ним пересекаться. —Я не хочу уходить—прошептала она. —Тебе нужно. И ему нужно, чтобы ты была в порядке. Иди. Я договорился, что тебя будут информировать. Каждые два часа. Через моих людей.       Он поднял её за локоть, почти силой заставив встать. Она в последний раз посмотрела на бокс, где под мерцанием мониторов боролся за жизнь человек, который стал для неё и тюрьмой, и спасением.       В коридоре их ждал Юбин. Увидев сестру, он просто обнял её, не говоря ни слова.       Дорога домой прошла в гробовой тишине. Хёнджин молчал, глядя на дорогу. Юбин держал Лиён за руку. Она смотрела в окно, но не видела город. Она видела стекло, застеклённый бокс, и неподвижное лицо.       Дома её ждал Феликс. Узнав новость от Юбина, он примчался с огромным термосом чая и таким выражением лица, на котором была написана вся скорбь вселенной. —Боже…Лиён…—начал он, но она покачала головой. —Не надо, Феликс. Никаких слов. Просто…побудь рядом.       Он кивнул и сел рядом на диван, просто присутствуя. Соён накрыла её пледом и принесла воды.       Лиён сидела, закутавшись, и смотрела в одну точку. Внутри была пустота, но странного свойства. Не та паническая, леденящая пустота, что была после его исчезновения. А тяжёлая, густая, как смола. Она знала, что где-то там, в стерильном свете больницы, идёт война. И она была от него так же далеко, как и все остальные. Но теперь у неё была новая роль–ждать. И надеяться. И злиться. И угрожать пустому стеклу.       Хёнджин, перед тем как уйти, остановился в дверях. —Я буду на связи. И помни: то, что я делаю, я делаю не для него. Для тебя. И для семьи. Потому что если он умрёт при загадочных обстоятельствах, грязь полетит на всех. А я терпеть не могу, когда грязь летит на моих. —Спасибо—выдавила она. Это было всё, что она могла сказать.       Когда он ушёл, а Феликс и Юбин тихо разговаривали на кухне, Лиён достала телефон. Она открыла чат с Минхо. Последнее сообщение от него было датировано днём до отъезда. Сухое: «Уезжаю. Вернусь. Не пиши.»       Она набрала новое сообщение. Не думая, просто выливая наружу то, что клокотало внутри. Лиён: Ты обещал вернуться и всё контролировать. Так вот, я считаю. 24 часа. Первые уже пошли. Не вздумай меня подвести, придурок. Иначе я найду тебя даже в аду и сама тебя добью. Понял?       Она отправила. Зная, что он не прочитает. Но надеясь, что каким-то чудом, через провода, через воздух, через эту ебучую вселенную, это сообщение долетит до него. И заставит его цепляться. Хотя бы из чувства долга. Хотя бы из страха перед её гневом.       Она положила телефон и закрыла глаза. Впереди были самые долгие сутки в её жизни.