Часть 4

-... Серьезно? Андромеда краснеет от не впечатленного и невеселого выражения лица своего Повелителя. Ясно, что ей неприятно сообщать такие плохие новости, даже когда она тяжело сглатывает и смотрит в землю, все равно кивая. -Это просто смешно -Да, мой господин. Так и есть. Она даже говорит так, как будто действительно так думает. Гарри вздыхает, откидывается назад и скрещивает руки на груди. Он уже подумывает о том, чтобы выместить свой гнев на Андромеде, но в то же время... Нет, это было бы недостойно его. Вместо этого он сидит и размышляет над тем, что сказала ему старшая ведьма. Она только что вернулась со встречи с новым министром магии, Амелией Боунс. Гарри всегда думал, что у бывшего директора DMLE была хорошая голова на плечах, но, похоже, даже она не может не склониться перед прихотями продажных дураков на вершине магического мира. Отношения Гарри и Гермионы были раскрыты, и теперь идиоты взяли на себя ответственность за сохранение чистоты своего спасителя или что-то в этом роде. Это… Закон о сохранении брака был самой идиотской вещью, которую Гарри видел за пределами волшебного мира, и, учитывая, как много он повидал за свое время в этом мире, это действительно о чем-то говорило. Но на самом деле, сделать так, чтобы любой Лорд или Наследник Древнего Дома ДОЛЖЕН был взять чистокровную ведьму в качестве своей первой жены ... Совершенно нелепо. Совершенно нелепо. Они стремились заставить ЕГО плясать под их дудку. - К-Гарри! Испуганный голос Гермионы отрывает Гарри от его мыслей, и он запоздало осознает, что влияет на окружающий мир. Вся комната сотрясается от его силы, и Андромеда выглядит совершенно напуганной, сидя напротив него. Гермиона тем временем наклоняется к нему, цепляется за него, крепко обнимает. Ее присутствие успокаивает его, и хотя Гарри раздувает ноздри от гнева, он все равно успокаивает себя. Это был неуклюжий ход, сделанный полными и абсолютными идиотами. Но Гарри также мог признать, что они загнали в чертов угол. Он мог отказаться от всех притязаний на то, что ему причиталось, он мог отказаться от всех притязаний на свою собственность. Черт возьми, он мог бы уехать из Британии и никогда не возвращаться. Часть его испытывала искушение сделать именно это. Но, вероятно, именно этого они и хотели. Гарри не мог заставить себя поверить, что дряхлые дураки, составлявшие Визенгамот, были настолько глупы, чтобы думать, что они действительно могут заманить его в ловушку с помощью этого закона. Нет, он отказывался верить, что они действительно были такими идиотскими. Вместо этого они явно пытались прогнать его. Гарри Поттер представлял угрозу их образу жизни. Гарри Поттер был Человеком-Который-Победил, и с той славой, репутацией и властью, которые были у него под рукой, он мог перевернуть все их общество с ног на голову. Они хотели заставить его бежать из Британии до того, как он это сделает. Это был единственный способ, которым все это имело смысл, по крайней мере, для Гарри. Теперь для Гарри было незаконно сначала жениться на Гермионе, незаконно для него жениться на женщине, которую он любил, прежде чем жениться на женщине, которую он едва знал, пока он оставался в пределах Великобритании. -Гарри... Гермиона выглядит растерянной, когда он смотрит в ее сторону, но в то же время решительной. - Я... я всегда буду верена тебе, Гарри. Всегда ты, что бы ни случилось. Я просто хочу, чтобы ты это знал. Я- ничего страшного, если я не твоя первая п-жена... Гарри просто качает головой и притягивает Гермиону к себе в глубоком, страстном, наполненном языком поцелуе. Его пальцы перебирают ее темные локоны, а язык скользит по ее податливым губам. Она тает в поцелуе, и когда они отстраняются друг от друга, она смотрит на него с чем-то похожим на удивление в ее слегка остекленевших глазах. Одного поцелуя достаточно, чтобы Гермиона смутилась и сильно покраснела. - Гермиона... Не говори глупостей, ладно? Что бы ни говорили Министерство или Визенгамот, ты всегда будешь моей первой любовью. Мне было бы все равно, что говорит какой-то дурацкий закон. Насколько я понимаю, мы уже женаты. Насколько я понимаю, все, что имеет значение, - это твоё и мое мнение. Итак... Ты будешь моей невестой, Гермиона? Книжный червь-брюнетка кивает, широко раскрыв глаза и немного шокированная. Гарри ухмыляется и снова целует ее, на этот раз чуть более целомудренно, прежде чем отстраниться и пожать плечами. - Тогда все улажено. Ты уже моя жена. Все очень просто. А теперь, я полагаю, нам следует консумировать брак, не так ли? Гермиона только усмехается, и то, что следует за этим, является лишь подтверждением того, что у них уже есть. Гарри раздевает Гермиону, Гермиона раздевает Гарри, а затем они целуются, когда Андромеда становится на колени между ног своего Лорда, подпрыгивая вверх и вниз на его члене, пока он не станет приятным и готовым для Гермионы. Пока брюнетка-ведьма скачет на Гарри, пожилая женщина поклоняется его яйцам, а Гарри и Гермиона теряют себя друг в друге. Это лучший секс, который когда-либо был у них обоих, который стал еще более значимым и особенным из-за того простого факта, что Гарри уже признал Гермиону своей, на глазах у самой магии, если не у мужчины. Никакое правительство, никакой политический орган, полный самодовольных дряхлых старых дураков, не остановит его. И они, конечно же, не собираются заставлять его бежать. Нет, Гарри будет играть в их игру. Он собирается сделать так, чтобы казалось, что он делает то, что они хотят. И, в конце концов, этот мир, которым они так дорожат, власть, которой они жаждут.… все это будет принадлежать ему еще до того, как он закончит. Именно эта мысль приходит в голову Гарри, когда он наполняет Гермиону приятной густой порцией своей спермы, заставляя ее кричать до потолка, когда она кончает вдоль его члена. Прижимая ее к себе, пока она приходит в себя Гарри просто улыбается и размышляет об их совместном будущем и детях, которых она скоро ему подарит. &&&&&&&&&&&&&& - Паркинсон выбыл с места в карьере. Я не хочу ничего от вони Драко. Гермиона просто кивает и вычеркивает имя Пэнси с доски, которую она держит перед ним. Наступил следующий день, и сейчас они вдвоем сидят в его кабинете. Гермиона где-то нашла волшебную классную доску и написала на ней имя каждой чистокровной ведьмы, которую они знают. Некоторые имена уже вычеркнуты, но тогда они были заняты тем, что пытались определить, на ком Гарри собирается жениться "первым", чтобы успокоить идиотов в Министерстве. Задумчиво глядя на классную доску, Гарри обдумывает свой выбор, в то время как Гермиона делает то же самое. В конце концов, следующей заговаривает именно она. - А как насчет Дафны Гринграсс? Она не Пожиратель Смерти, и она никогда не была открытой фанатичкой в Хогвартсе. Гарри качает головой. - Нет, она не была. Однако есть причина, по которой девушку называли Ледяной Королевой Слизерина. Она не справится с тем, чтобы быть первой только по названию. Она попытается оттолкнуть тебя с самого начала, она попытается контролировать и тебя ... и меня. Это плохо кончилось бы для нее, но это вызвало бы больше проблем, чем нам нужно взваливать на себя прямо сейчас. Гермиона кивает в ответ на здравые рассуждения Гарри, и мгновение спустя имя Дафны тоже вычеркивается. Гарри склоняет голову набок и замечает имя, которое еще не было вычеркнуто. -Хм, а как насчет Луны? Здесь Гермиона отвергает эту идею, хотя она гораздо более осторожна в этом вопросе, чем он. Но, конечно, в конце концов окончательное решение остается за Гарри, и они оба это знают. Она здесь только для того, чтобы дать совет, даже если ее слово имеет для него большой вес. - Я не думаю, что это хорошая идея, Гарри. Не прямо сейчас. Она через многое прошла за последние несколько месяцев. На самом деле, слишком много. Может быть… может быть, дать ей еще немного времени? - Очень хорошо, вычеркни ее пока. Но тогда, как насчет близнецов Патил? Подойдет и та, и другая. Возможно, и вместе. Гермиона смеется над его порочной ухмылкой, даже когда вычеркивает имя Луны. Но опять же, у нее есть причина, по которой они не будут работать. - Нет, ни одина из них не является... домашной чистокровной. Я уверена, что если бы ты попытался бы жениться просто назло Визенгамоту, они бы приняли другой закон, запрещающий браки с иностранцами, или что-нибудь еще, чтобы в свою очередь назло тебе. Это было совершенно нелепо, мысль о том, что руководящий орган принимает широкое законодательство только для того, чтобы поиздеваться над ним, но Гарри, тем не менее, видел, как это происходит. Волшебники и ведьмы, в общем, оказались довольно глупыми. В большинстве случаев это даже идиотизм. Пока Гермиона вычеркивает сестер Патил после его кивка согласия, они перебирают еще нескольких ведьм, исключая все новые и новые имена. Но затем, как будто привлеченный этим, потому что к этому моменту он окружен перечеркнутыми именами, взгляд Гарри падает на имя идеальной ведьмы. Внезапно на его лице появляется улыбка, он наклоняется вперед в своем кресле, кладет локти на стол перед собой и сплетает пальцы домиком. -О, теперь у этого есть обещание. Я сделал свой выбор, Гермиона. Все, что осталось, - это связаться с ведьмой. Гермиона переводит взгляд с классной доски на Гарри. -Что? Кто это? Гарри только загадочно улыбается. &&&&&&&&&&&&&&&&& - Эм... Спасибо, что обратили на меня внимание. Гарри просто улыбается, сидя там с Гермионой, стоящей в стороне, и некой Сьюзан Боунс, стоящей перед ним. Из того, что он помнил об их школьных днях вместе, рыжеволосая Хаффлпаффка не была полной слабачкой. Она не была ни слабовольной, ни совсем застенчивой. Но, конечно, тогда она не сталкивалась с ним и его магией, его силой. Использование этой почти невидимой магической мощи заставляет Сьюзен слегка дрожать, когда она краснеет и ерзает под его пристальным взглядом. Ее внутренняя поверхность бедер украдкой трется друг о друга, и Гарри знает, что она думает, что он не видит. О, но он это делает. - Конечно, Сьюзен. Ты прекрасная ведьма. А теперь, для целей этой встречи, почему бы тебе не сесть ко мне на колени, чтобы мы могли лучше узнать друг друга? Глаза Сьюзен расширяются от этого, но, несмотря на неуместный характер того, о чем он ее просит, несмотря на неприличие… она все равно спешит повиноваться. Молодая Костяная ведьма уже хочет его, независимо от того, хотела она этого раньше или нет, это несущественно, потому что теперь, когда она почувствовала вкус его силы, теперь, когда она провела немного времени в его присутствии, ее инстинктивно привлекает его магия. Точно так же, как Гермиона, точно так же, как Андромеда, точно так же, как Холихедские Гарпии, которых он подчинил своему влиянию несколько недель назад. Конечно, у бедной Сьюзен нет команды женщин-игроков в квиддич, которые могли бы поддержать ее и поддержать ее сопротивление еще немного. Как и Андромеда, она совсем одна, медленно и осторожно устраивается у него на коленях, все время краснея почти под цвет своих волос. Гарри улыбается и кладет руки ей на талию, по крайней мере, сейчас. -У тебя исключительное тело, Сьюзен. Идёт с исключительным умом. Комплименты вызывают ожидаемую реакцию, так как ее румянец становится еще более интенсивным, и она, заикаясь, произносит слова благодарности, все время ерзая у него на коленях. Ее пухлая попка уже возбуждает его член, и Гарри немного кряхтит от стимуляции, даже если это совершенно непреднамеренно со стороны Сьюзен. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Проходит совсем немного времени, прежде чем рыжеволосая понимает, какой эффект она оказывает на Гарри ... и застенчиво продолжает стимулировать его своей попкой. Гарри приподнимает бровь, и Сьюзан отвечает застенчивой улыбкой на выражение его лица. В ответ на ее явную провокацию Гарри протягивает руку и тут же хватает рыжеволосую за грудки. У Костяной ведьмы неплохая пара колотушек, по-настоящему впечатляющая грудь, с которой он может поиграть, пока его пальцы мнут и сжимают ее сиськи. Однако Сьюзен не пытается протестовать или что-то в этом роде. Она стонет и извивается в его объятиях, но она прижимается к нему сильнее, чем что-либо еще. -Значит, ты хочешь быть моей женой? Сьюзен мяукает от этого, а Гарри продолжает играть с ней. Без сомнения, это самое странная встреча, в которой когда-либо участвовала ведьма, но она не собирается упускать свой шанс. Она застенчиво кивает в знак согласия, показывая свое истинное желание. Она знает от своей тети, что Гарри теперь должен взять чистокровную в качестве своей первой жены, благодаря дуракам в Визенгамоте и политической игре за власть, происходящей в высших кругах Волшебной Британии. Но она никогда бы не подумала, что за миллион лет он может выбрать ее. По правде говоря, она не знала, что и думать, когда впервые получила приглашение встретиться с ним. Она не была полностью настроена на то, чтобы стать первой женой Гарри Поттера, на самом деле часть ее даже думала отказать ему, в основном потому, что она не хотела быть вовлеченной в политику, которая, без сомнения, будет окружать Гарри всю оставшуюся жизнь. Ах, но этот план уже был разрушен. Сьюзен и не подозревала, каким потрясающим может быть Гарри вживую. И вот теперь она сидела у него на коленях, уже наполовину обнаженная, когда он обнажил ее грудь и стянул лифчик, начав мять и приставать к ней в упор. Она продолжает стонать, даже когда осознает присутствие Гермионы. Тетя Амелия рассказала Сьюзен, почему Визенгамот принял Закон о сохранении брака. Юная ведьма знает, что Гермиона значит для Гарри ... но она не совсем уверена, что они стоят друг с другом, или где бы они стояли, если бы Сьюзен была первой женой Гарри. Сейчас она вообще ни в чем не уверена, кроме одного ключевого факта. Она хочет переспать с Гарри Джеймсом Поттером. Она хочет, чтобы он занялся с ней сексом, больше всего на свете прямо сейчас. -О чем ты думаешь, Сьюзен? Голос Гарри отрывает Сьюзен от ее мыслей, и она сильно краснеет, отводя взгляд, всхлипывая от ощущения его пальцев, проникающих в ее чувствительную плоть. Она не может просто сказать ему, о чем она думала. Вместо этого она находит, что еще сказать. Что-то связанное с тем, что все это значит. - Я… Я хочу продолжить линию Костей. Моя семья… мой дом… остались только я и тетушка. Мне нужно иметь наследников. Множество сыновей, чтобы обеспечить и тебя, и Дом Костей. Гарри делает паузу, обдумывая и обдумывая ее слова на мгновение. Затем он кивает в ее волосы, вдыхая ее аромат. - Это можно устроить, Сьюзен. Я дам тебе то, чего ты желаешь. Я подарю тебе детей. Но ты должна понять… ты всегда будешь второй после Гермионы. Ты будешь моей первой женой только номинально, только в глазах этих дураков. Их мнение для меня не имеет никакого значения, как и их законы. Все, что имеет значение, - это то, чего я хочу... Ты согласена? Сьюзен, густо покраснев, застенчиво кивает головой. Она бы не согласилась даже час назад, но это было до встречи с харизматичной, притягательной личностью, которой был Гарри Поттер. Она едва знала его за те годы, что они вместе учились в Хогвартсе, но теперь Сьюзен могла быть уверена, что знает Человека-Который-Победил ближе, чем большинство волшебников мира. - Мне нужно услышать, как ты это говоришь, Сьюзен. Она дрожит, но делает, как ей говорят. - П-Гермиона на первом месте. Я... я живу, чтобы служить, милорд. Тебе и Госпоже... Гермиона одобрительно наблюдает за происходящим, и Гарри, кажется, тоже доволен, судя по тому, как он все более похотливо прикасается к Сьюзен. - Это хорошо девочка. Хотя я человек нетерпеливый. Мы не будем ждать до нашей первой брачной ночи. Но если хочешь, можешь считать это нашей первой брачной ночью. Остальное - просто... формальность. Сьюзан вздрагивает, задыхаясь от шока и вожделения при осознании того, что она собирается потерять свою девственность прямо здесь, прямо сейчас. В словах Гарри нет другого смысла, и когда она обнаруживает, что медленно опускается на колени перед могущественным молодым волшебником, она также обнаруживает, что смотрит прямо на его член, когда он вытаскивает его из тесных рамок и показывает ей. - Тогда продолжай, Сьюзен. Соси это. Она делает то, что ей говорят, без колебаний, без страха. И пока она покачивает головой вверх-вниз на члене Гарри, впервые в жизни взяв его в рот, Сьюзен не сводит глаз с ярко-зеленых радужек Гарри. Он улыбается ей сверху вниз, его пальцы все время перебирают ее рыжие локоны. Его наслаждение ее покорностью, желанием доставить ему удовольствие совершенно очевидно. - Ты хорошая девочка, Сьюзен. Очень хорошая девочка. Ты далеко не последняя женщина, которую я возьму в постель. Ты даже не вторая. Конечно, есть еще Гермиона. А потом Андромеда, моя управляющая. И еще много чего помимо этого. Я тоже не собираюсь останавливаться в ближайшее время. Однако, как моя первая… публичная жена, ты будешь второй после Гермионы. Даже Андромеда будет знать, что нужно повиноваться тебе как своей Госпоже. Здесь Гарри делает паузу, его улыбка становится еще шире. Сьюзен увеличивает темп, с которым она покачивается вверх-вниз на его члене, чавкая по всей его длине. - Все, кто последует за тобой, будут в твоем распоряжении, Сьюзан Боунс. Все, кто придет после тебя, будут знать, что ты ближе ко мне, чем они когда-либо могут быть. Разве это не звучит просто восхитительно? Сьюзен не может толком ответить, но Гарри и не ждет ответа. У него на уме совсем другие вещи. Следующее, что она помнит, это то, что ее оторвали от земли и перевернули на спину через кофейный столик позади нее. Гарри продолжает трахать ее лицо вот так, по-настоящему беря контроль над собой, когда он входит и выходит из ее жаждущего горла, нащупывая и разминая ее груди. Ее голова свисает с края стола, что делает ее прямой удар по пищеводу… но Сьюзен все равно давится и давится из-за огромной длины во рту и пищеводе. - Гагкх! Гагкх! Гагкх! В конце концов, Гарри наклоняется над ней еще немного, погружая весь свой член ей в рот. Из-за этого его яйца оказываются у нее перед носом, но ему, похоже, все равно, когда он протягивает руку между ее ног, его пальцы скользят по ее абсурдно влажным половым губкам ... а затем проходят даже мимо них. Когда он начинает вводить свои пальцы в тугую, нетронутую задницу Сьюзан, рыжая головка издает приглушенные визги вокруг его члена. Гарри терпеливо объясняет, что он делает, несмотря на ее визги и то, что она давится его членом. - Пока Гермиона не забеременеет, я буду трахать твою задницу в одиночку. Твои дети родятся, Сьюзен... Но не раньше, чем родится мой первенец. И мой первенец принадлежит Гермионе. Впервые за все время Гермиона заговаривает об этом. Она умиляется тому, как Гарри доминирует над Сьюзен, и ее тон задыхающийся, но уверенный, когда она говорит. - Конечно, этого не будет, пока мы не закончим школу. Я должна сосредоточиться на том, чтобы сдать свои ТРИТОН, прежде чем смогу остепениться и стать матерью ... Гарри только посмеивается над этим, а затем, наконец, вырывается из горла Сьюзен. Его массивный член шлепает по ее изуродованному лицу, и хотя слезы текут из ее глаз, а слюна и слезы покрывают ее черты, Сьюзан может только смотреть на массивный, смазанный член, который вот-вот окажется внутри нее. Несмотря на ее заявленное желание стать матерью, ее не очень волнует, в какую дырку он трахается в данный момент. Только то, что он, наконец, справляется с этим и трахает ее. Это именно то, что делает Гарри. Она снова переворачивается, на этот раз со стола на землю, где оказывается на четвереньках. Нога толкает ее в затылок, а руки тянут за бедра, прижимая ее лицо к полу, даже когда ее задница поднимается в воздух. Понимая, что именно этого хочет от нее Гарри, Сьюзен не сопротивляется ему. Она не хочет, все, чего она хочет, это чтобы он дал ей то, чего она так отчаянно жаждет. Пальцы входят и выходят из ее тугой, но расслабленной попки, когда Гарри наклоняется над ней, его массивный ствол всего в нескольких дюймах от ее пухлой попки. - Поклянись мне в верности здесь и сейчас, Сьюзен. Поклянись своей жизнью и магией служить мне до конца своих дней. Требовать подобной магической клятвы было равносильно преступлению. В конце концов, Магии на самом деле было все равно, была ли клятва дана по принуждению, ее просто заботило, чтобы клятва была дана. В суде Гарри могли привлечь к ответственности за любые преступления, если бы Сьюзен решила донести на него, если бы она боролась с ним, если бы попыталась сбежать от него. Но в тот момент, когда его магия уже наполнила ее до краев, все, чего хотела Костяная ведьма, это подчиниться. Все, чего она хотела, - это занять свое место у ног Гарри и Гермионы. Это было не то, чего хотела бы для нее дорогая тетя Амелия, но Сьюзен это почти не волновало. Сейчас она хотела только одного. - Да! Я клянусь в этом, Гарри! Я клянусь своей верностью, своим послушанием своей жизнью и магией! Я буду служить тебе до конца своих дней, я буду твоей на всю вечность! Пожалуйста, п-просто трахни меня уже! Магия клятвы, которую она только что произнесла, сгущается вокруг них. Ее слова искренни, а клятва тверда, поскольку она образует ошейник вокруг ее шеи. Но это не нежелательный ошейник. Подчинение Гарри кажется правильным. Это похоже на то, что должно произойти. Его сила, его магия... Всего этого слишком много, чтобы Сьюзен могла что-то противопоставить. И когда его пальцы заменяются его членом, и он, наконец, проникает в ее заднюю дверь, глаза рыжей головки закатываются, а ее язык высовывается изо рта, когда она кончает на месте. Это далеко не ее последняя кульминация в тот день, когда Гарри грабит ее задницу, вспахивая ее девственную задницу до конца. Он трахает ее, и она визжит, как заколотая свинья, а потом стонет, как распутная шлюха. Она кончает снова и снова от его великолепного ствола, врезающегося в ее задницу, и соки ее киски впитываются в пол под ней, когда ее пустая, незанятая киска выплескивает каждый выброс, и ничто не может остановить это. В конце концов ситуация обостряется. Сьюзан заканчивает тем, что в какой-то момент обслуживает Гермиону своим языком, а в другой она наблюдает со своих колен, как Гарри трахает свою первую возлюбленную на ее глазах, беря пизду Гермионы и кончая глубоко внутрь ведьмы-брюнетки. Сьюзен подозревает, что Гарри на самом деле не намерен ждать, пока Гермиона закончит школу, прежде чем забеременеть ей. Но независимо от того, сделает он это или нет… это не место рыжеволосой говорить. Она знает, где ее место, она знает, кому служит. Гермиона - ее Любовница, да ... Но Гарри - ее лорд-муж, человек, которому она будет повиноваться до конца своих дней под страхом смерти и потери магии. Клятва, которую она дала, связывает ее лучше, чем любая веревка, кандалы или цепь. И это именно то, что нравится Сьюзен. Она всегда скрывала свою покорную натуру от своих друзей и семьи. Она была последней Косточкой, не считая своей тетушки, и это означало, что ей нужно было поддерживать определенный статус-кво. Но теперь, с Гарри, ведьма наконец-то могла быть самой собой. Ее покорная натура, ее мазохистские наклонности… наконец-то она была свободна и могла занять свое место у ног могущественного волшебника. Ей просто повезло, что этим волшебником был Гарри. Он мог бы ставить Гермиону выше нее до конца ее дней, но он все равно будет хорошо относиться к Сьюзан. Это она знала точно. Он будет заботиться о ней и об их детях, потому что, по крайней мере, Гарри Джеймс Поттер был хорошим человеком. Он также был могущественным волшебником. Их дети будут в безопасности с ним как с отцом, а она - как с его супругой. Она была счастлива быть его женой ... и делать все, что он от нее хотел.