Часть 5

Сказать, что Гарри был занят, было бы некоторым преуменьшением на данном этапе игры. Конечно, большую часть этого он навлек на себя сам. Помимо того, что Гарри укрепил свою позицию в качестве лорда Блэка и установил свою базу власти в волшебном мире через Андромеду, он теперь вел переговоры с некой Амелией Боунс о браке с ее племянницей. И в то же время каждый чертов день дарил Сьюзен хороший, глубокий трах в задницу. Рыжеволосая была ненасытной, но Гарри это в ней нравилось. Как и Гермионе, поскольку Сьюзен более чем доказала, что к этому моменту она знала свое место в иерархии их отношений. Тем временем переговоры с Амелией шли хорошо, просто не слишком быстро. Очевидно, были традиции, которые нужно было соблюдать, когда дело доходило до заключения контракта с невестой, и даже если и он, и Амелия хотели одного и того же, чтобы Сьюзен получила автономию как Матриарх Дома Боунс, а также ее первенец, чтобы продолжить линию Боунс, им все равно приходилось ходить вокруг да около а что нет, торгуясь из-за мельчайших деталей. Андромеда заверила Гарри, что именно так все работает на одной из их ежедневных встреч, прежде чем залезла под стол, чтобы отсосать его член, и в то же время Гарри мог сказать, что Амелия была так же недовольна этим, как и он, но также смирилась с тем, как все было сделано. Поэтому тоже смирился с этим и позволил всему продолжаться. В любом случае, это была не самая большая головная боль, с которой приходилось сталкиваться в данный момент. Некоторые из людей, которых Андромеда привлекла от его имени, были… что ж, достаточно сказать, что они были волшебниками и ведьмами. Гарри быстро начал понимать, что идиотизм и поразительное отсутствие здравого смысла были удручающе распространены в волшебном мире. Таких людей, как Андромеда или Амелия, было меньшинство... И даже у этих двух ведьм были ошибки в суждениях, которые действительно сбивали с толку. Но помимо волшебников и ведьм, которые оказались занозой в его заднице, были еще и гоблины. Гринготтс хотел знать масштабы будущих бизнес-планов Гарри. Но могущественный молодой волшебник был не настолько глуп, чтобы передать такую информацию учреждению, которое, скорее всего, развернется и продаст ее тому, кто предложит самую высокую цену. За последние несколько недель ему пришлось отказаться от нескольких попыток гоблинов, и, честно говоря, Гарри все еще не был уверен, как убедить банкиров в том, что все, что им действительно нужно знать, - это достаточно, чтобы правильно распоряжаться его золотом. Им не нужно было знать о долгосрочной перспективе, им не нужно было знать каждую деталь более масштабных планов. Нет, Гарри не собирался так много отдавать гоблинам. Они узнают то, что им нужно узнать, когда решит, что им нужно это узнать. И ни мгновением раньше. Даже если они чувствовали, что он планирует большие дела лучше, чем большинство волшебников и ведьм, это не делало Гарри более склонным доверять им, это только заставляло его опасаться их. Но все это… можно было бы отложить в сторону. Независимо от того, насколько занят был Гарри, он бы все отложил и забыл ради любви всей своей жизни. И Гермиона продолжала извиняться за это, глупая девчонка. - Я сожалею, что вытащила тебя сюда, Гарри. Я... я должена была прийти одина. В конце концов, это было мое решение. Мне нужно извениться перед своими родителями за то, что я сделала. Я-ммф! Гарри заставляет свою возлюбленную замолчать поцелуем, его руки ласкают ее щеки и линию подбородка, когда он скользит языком по ее губам и смотрит в глаза. Гермиона тает в нем, как всегда, ее стоны приглушены, когда она извивается в объятиях. Когда он отстраняется, и качает головой, улыбаясь ей сверху вниз. - Гермиона… Я бы никогда не оставил тебя проходить через это в одиночку. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но помни, ты сделала то, что сделала для них, а не назло им. Ты неплохой человек, Гермиона. И все мы совершаем ошибки. Его слова заставляют ее прикусить нижнюю губу и отвести взгляд. Вздохнув, Гарри отпускает Гермиону и полностью отступает назад. - Раздевайся. Это заставляет книжную брюнетку замереть. Она краснеет, даже когда смотрит на Гарри. - К-Ха? Гарри только приподнимает бровь, глядя на нее, зная, какой эффект оказывает ярко-зеленый взгляд на его первую любовь. Покраснев, Гермиона, в конце концов, не нуждается в повторении дважды. Она протягивает руку и начинает расстегивать блузку, чтобы начать, и в мгновение ока оказывается полностью обнаженной. Гарри берет ее за руку и ведет к кровати с балдахином в центре довольно роскошной комнаты, в которой они остановились. Нет причин не остановиться в пятизвездочном отеле, когда у него есть деньги, чтобы заплатить за лучшее, верно? Несмотря ни на что, Гарри укладывает Гермиону на живот на кровать, игнорируя любые протесты, юныша начинает с ее плеч и продвигается вниз. Гермиона замолкает, когда парень начинает делать ей массаж всего тела, пока, в конце концов, она не начинает издавать тихие вздохи, стоны и всхлипы, пока он работает над ней. Гарри слегка хмурится от того, насколько напряжена брюнетка, но не прекращает работать. Справедливости ради, он вроде как понимает, где сейчас находится Гермиона, мысленно. Это тяжело, очень тяжело. Он не уверен, что принял бы то же решение, что и она, в отношении своих родителей, и не может заставить себя оправдать ее. Но также не осудит ее. Как и сказал, она сделала то, что считала правильным. Волдеморт и его Пожиратели Смерти… не собирались останавливаться. Не собирались отступать. В их телах не было ни единой доброй косточки. Они хотели причинить боль и страдания, хаос и разбитые сердца. Хотели уничтожить своих врагов любым доступным им способом. И если бы почувствовали хотя бы малейший намек на возможность, они бы ею воспользовались. Особенно в отношении Гермионы, с враждебностью между ней и Драко, с тем, что она была ребенком с плаката о том, как магглорожденный мог обойти Чистокровных каждый год, который она провела в Хогвартсе. Поэтому, если смотреть на это сквозь призму, неудивительно, что Гермиона решила отослать своих родителей подальше. И хотя Гарри не был знаком с Грейнджерами, он предположил, что Гермиона лучше знает, нужно ли очаровать пару, чтобы заставить их уйти. Потому что, в конце концов, именно это она и сделала. Вот почему они сейчас были здесь, в Австралии. Гермиона использовала магию довольно опрометчиво, чтобы стереть все воспоминания о ней из памяти своих родителей, прежде чем каким-то образом найти способ одновременно перевезти их в Австралию. Гарри не знал всех подробностей. Может быть, заклинание принуждения, чтобы заставить их собрать вещи и уехать? Причем сильная, или у них просто не было причин возвращаться с запертыми воспоминаниями о ней. Как бы то ни было, Гермиона сделала то, что сделала, и ее родители, по крайней мере, были в безопасности от рук Волдеморта. Они пережили войну, которую Гарри так основательно закончил, и они все еще живы сейчас, учитывая, что заклинания "Укажи мне", которые он наложил, когда они с Гермионой впервые прибыли в Австралию, сработали легко. Тем не менее, его возлюбленная была в стрессе. Она нервничала и чувствовала себя виноватой. Все это разумные эмоциональные реакции на ситуацию, учитывая обстоятельства, но Гарри знал, что это его обязанность - помочь ей справиться с ними. Итак, массаж. И боже, как это сработало. Гермиона застонала, когда его пальцы проникли в ее ягодицы, сжимая, ощупывая и разминая их. Она тяжело дышала, и ее тело дрожало, но в остальном она едва двигалась, когда он, наконец, оставил ее задницу и перешел на длинные, кремовые ноги. Сейчас она была в состоянии Дзен. Полностью расслабленный, на какое-то время пребывающий в полном покое. Гарри знал, что стресс вернется, знал, что она снова будет нервничать к тому времени, когда они, наконец, отправятся на поиски ее родителей, но, по крайней мере, смог сделать это для нее, здесь и сейчас. - К-Гарри… пожалуйста, мне нужно… Мне нужно больше. Понимая, чего именно она хочет, Гарри вздыхает и забирается на кровать, становясь на колени по обе стороны от распростертой брюнетки. Она немного покачивается, но в остальном не двигается, когда он выстраивается в линию, а затем скользит в ее нуждающуюся, истекающую слюной пизду сзади. Она более чем готова для него, и когда Гарри входит и выходит из нее медленными, уверенными движениями, он одновременно хватает ее за ягодицы и возвращается к массированию и разминанию их. Наклонившись вперед, Гарри улыбается, видя, как Гермиона вздрагивает, когда его горячее дыхание касается ее уха. -Я люблю тебя, Гермиона. - Я тоже люблю тебя, Гарри. Она бормочет это в свои объятия, даже когда он продолжает трахать ее, но он все равно слышит это. Широко улыбаясь, Гарри продолжает давать любви всей своей жизни именно то, что ей нужно. &&&&&&&&&&&&&&& Он не знал, чего ожидать, но даже Гарри не ожидал такого… - Пожалуйста, присаживайтесь. Судя по убитому горем, виноватому взгляду Гермионы, это действительно была ее мать. Но Эмма Грейнджер не выглядела так, будто у нее все хорошо. И учитывая отсутствие мужчины ... или кольца, если на то пошло, Гарри начал думать, что ему не следовало так быстро игнорировать то, как заклинание "Укажи на меня" указывало в разные стороны для матери и отца Гермионы. Но это было к делу не относится. Даже когда Гарри оценил плачевное состояние кабинета Эммы, а также койку в углу, Дантист смотрел на них обоих, как будто ожидая, что они заговорят. Прочистив горло, Гарри делает именно это. - Спасибо, что согласились встретиться с нами, мисс Грейнджер. Эмма вздыхает и качает головой. -Моя секретарша сказала, что это очень срочно, и мое расписание было довольно ... свободным в последнее время. -Мама... И вот так просто Гермиона больше не могла этого выносить. Единственное слово срывается с губ ведьмы-брюнетки, и слезы текут из ее глаз, когда она смотрит на мать, которая ее не помнит. Эмма Грейнджер хмурит брови, глядя в сторону Гермионы с недоумением и легкой тревогой из-за неправильного поведения молодой женщины. -Прошу прощения, что это было? Прежде чем что-то могло еще больше выйти из-под контроля, Гарри решил, что пришло время всем им играть одной колодой. Вытащив Старшую Палочку из кармана пальто, молодой человек направляет мощный магический инструмент в сторону Эммы Грейнджер. Ему не столько нужно произносить заклинание, чтобы отменить то, что сделала Гермиона, сколько он желает, чтобы его магия прошла через Старшую Палочку, направляемую на выполнение его приказов, поскольку он стремится исправить то, что было сломано в Эмме Грейнджер. На мгновение пожилая женщина выпрямляется как шомпол… затем она смотрит на Гермиону новыми глазами. На мгновение Гарри испугался, что она ответит отвращением или испугом, но, похоже, материнская любовь сильнее подобных вещей, или, по крайней мере, любовь этой матери. Через несколько мгновений она встает со стула и крепко прижимает к себе Гермиону. - Мой ребенок... Гермиона полностью перестает сдерживать свои эмоции, рыдая на плече матери, пока они просто обнимаются несколько долгих мгновений. Гарри откидывается на спинку стула и наблюдает, одновременно довольный тем, что Гермиона и Эмма воссоединились, и обеспокоенный тем, что ждет их впереди. Здесь нужно многое сказать… многое нужно объяснить. С обеих сторон, если судить по нынешнему состоянию Эммы. Как только мать и дочь расстаются, у них уходит добрая часть часа, чтобы обсудить все, что произошло с тех пор, как Гермиона и Эмма видели друг друга в последний раз. Гермиона объяснила, почему она сделала то, что сделала, и хотя Эмме это явно не понравилось, она также с готовностью простила свою дочь. А потом они перешли к тому, что произошло между Эммой и отцом Гермионы, Ричардом. Как оказалось, единственное, что удерживало родителей Гермионы вместе… это была она. Эмма рассказала, что у них почти всегда были проблемы на протяжении всей жизни Гермионы, но они пытались скрыть это от нее, и даже после раскрытия магии Гермионы они согласились поддерживать стабильность и здоровье для нее, пока она не станет молодой женщиной, способной самостоятельно стоять на ногах. К сожалению, полное удаление Гермионы из их памяти, казалось, имело непредвиденный эффект, лишив Ричарда Грейнджера каких-либо положительных качеств. Через несколько недель после того, как они с Эммой прибыли в Австралию, этот мужчина завел роман с молодой секретаршей в их общей клинике. Но Ричарду этого было недостаточно. Нет, он пошел еще дальше и развелся с ней. Но вдобавок ко всему… переехав в Австралию, Эмма дала мужчине, который, как она думала, любил ее, слишком много власти. Над их общим Стоматологическим бизнесом, над их новым домом, даже над их машинами. Как и подозревал Гарри, в данный момент она жила в своем офисе. Ее офис, расположенный в довольно убогой части города, был основан на небольшом бизнесе с теми деньгами, которые она отложила на свой личный сберегательный счет. Она все еще пыталась стать дантистом, но у нее не было ни дома, ни машины, о которых можно было бы говорить, а Ричард… Ричард забирал всех ее лучших клиентов. Сказать, что Гермиона была в ужасе от действий своего отца, было бы преуменьшением. Но когда она предложила вернуть ему его воспоминания, ее мать покачала головой и отказалась от этой идеи. - Нет... я... я... было бы лучше оставить его там, где он сейчас, Гермиона. Пусть у него будет его неправедно нажитая жизнь. Карма вернется к нему, так или иначе. Я просто… Я так рада, что ты снова с нами. Т-помнить тебя... - Ты, конечно, приедете к нам, чтобы остановиться в нашем отеле. Много места Глаза обеих женщин поворачиваются к нему при этих словах, даже когда Гарри слегка улыбается, скрывая свои истинные чувства. Карма действительно придет к Ричарду Грейнджеру ... И Гарри подтолкнет его в этом направлении, прежде чем они покинут Австралию. Но ни одной из женщин Грейнджер не нужно было этого знать. Гермиона и Эмма ... Они будут в центре его внимания на данный момент. Это было счастливое воссоединение, но, очевидно, могло быть и лучше. Гарри сделал бы все возможное, чтобы и его возлюбленная, и ее мать снова были счастливы, даже если это было последнее, что он сделал. -Я... я... в-очень хорошо. Эмма краснеет, отводя взгляд от его проницательного взгляда, а Гермиона прикусывает нижнюю губу, хотя и одаривает его счастливой улыбкой по поводу его решения. После этого не требуется много времени, чтобы упаковать те скудные пожитки, которые все еще есть у Эммы и которые имеют для нее какую-то ценность. Затем они втроем возвращаются в отель, и Эмма устраивается поудобнее. Что, конечно же, означает, что на данный момент она принимает первый настоящий душ за последние недели. Не то чтобы от женщины воняло или что-то в этом роде, она явно нашла какой-то способ позаботиться о своей личной гигиене, но определенно чувствовалось волнение, когда ее направили в экстравагантную ванну пятизвездочного отеля. И как только она оказалась за закрытой дверью и полилась вода, Гермиона… что ж, Гермиона больше не могла сдерживаться. -Спасибо тебе, Гарри. Спасибо тебе, спасибо, спасибо. Гарри приподнимает бровь, даже когда смотрит вниз на своего коленопреклонную любовницу. Гермиона краснеет, но не перестает дергать его за ремень и молнию, когда она быстро вытаскивает его член из боксеров, поглаживая его до упора в своих руках, продолжая благодарить его. Очевидно, что благодарность Гермионы также сделала ее невероятно влюбчивой. Ее язык скользит по всей длине члена и скользит по всем яйцам, пробегая по ореховой мешочке. Она чавкает и какое-то время играет с ним, делая ему комбинацию дрочки и минета прямо здесь и сейчас, когда ее мать находится всего в одной комнате от нее. Конечно, Эмма должна быть в душе, так что причин для беспокойства быть не должно. Это не мешает женщине пренебречь ожиданиями и выйти из ванной с полотенцем, обернутым вокруг мокрого тела, даже несмотря на то, что вода все еще льется. Она замирает, но она уже видела все это, даже когда Гермиона краем глаза замечает движение своей матери, пока та все еще прихлебывает его член. Лицо брюнетки-ведьмы резко поворачивается и становится ярко-красным при виде ее матери, наблюдающей за ней на коленях с большим толстым членом Гарри в руках. И дочь, и мать явно подавлены, даже когда Эмма пытается пробормотать какое-то оправдание. Очевидно, у нее была аллергия на мыло, которым пользовались в отеле, и она надеялась, что кто-нибудь из них сможет что-нибудь с этим сделать с помощью своей магии. Или, по крайней мере, это суть того, что Гарри получил от ее заикающихся, широко раскрытых глаз, попыток объясниться. Но она не убегала обратно в ванную. Она даже не отводила взгляда, который даже сейчас был прикован к члену Гарри. И видя это, наблюдая, как обе женщины Грейнджер краснеют от смущения, но ничего не делают, чтобы положить конец ситуации… что ж, это навело Гарри на кое-какую идею. - Эмма… ты, наверное, сейчас очень напряжена, но я думаю, тебе следует расслабиться. Встав со все еще торчащим членом, Гарри проходит мимо Гермионы, которая остается на коленях, наблюдая, как он приближается к ее матери, сильно покраснев, но не протестуя против того, что он задумал. Эмма тем временем так же очарована его голосом, как и его членом. - О-хорошо... - Перед тем, как мы пошли к тебе, я сделал Гермионе массаж. Я думаю, вам тоже не мешало бы иметь такую возможность. Хорошо? Тебе бы это понравилось? Эмма покусывает нижнюю губу, и ее взгляд на мгновение опускается на левую руку без кольца. Наконец она кивает. - Д-да... Создать подходящий массажный стол - дело минуты, и еще несколько минут потребуется, чтобы вытащить Эмму из полотенца и усадить на него. Стол приподнимается с треугольным блоком в центре, оставляя верх и низ Эммы на пологих склонах, в то время как ее задница торчит в воздухе. Можно было бы предположить, что это было не очень удобно, глядя на это, но Гарри знал по тому, как Эмма застонала, когда она практически растаяла на массажном столе, что это сработало для нее. Его руки начинаются с ее ног, в отличие от Гермионы, где он начал с ее плеч. Взгляд на ведьму-брюнетку показывает, что Гермиона сейчас на кровати, наблюдая за происходящим широко раскрытыми глазами. Она не собирается вмешиваться ... На самом деле, Гарри сказал бы, что она хочет этого так же сильно, как и ее мать сейчас. Поэтому он дает им обоим то, чего они хотят. Он делает Эмму счастливой, он помогает ей расслабиться. Его пальцы проникают глубоко и скользят по ее прекрасным формам в равной степени, пока он снимает напряжение с ее ступней, ног и спины. Парень двигается вверх и вниз по ее телу, но, в отличие от Гермионы, не обращает внимания на внутреннюю поверхность ее бедер или задницу ... по крайней мере, поначалу. Только когда он раскрепощает ее настолько, насколько может, только когда она превращается в лужицу человеческой слизи на массажном столе, Гарри делает шаг вперед. Юныша наклоняется и, используя свои руки, чтобы резко раздвинуть ее бедра, Гарри ныряет вниз и начинает лизать Эмму сзади. Женщина вздрагивает от этого неожиданного контакта, но затем воркует от невыраженного удовольствия, почти сразу же кончая ему на лицо, вскрикивает, но Гарри не останавливается, чувствуя похоть Гермионы и ее пристальный взгляд, направленный на то, что происходит перед ней. Используя свою магию, Гарри распространяет свою силу по всему телу Эммы Грейнджер. Красивая пожилая женщина, конечно, совершенно не готова к этому. Это было бы похоже на то, как если бы он вызвал несколько вибрирующих секс-игрушек, чтобы использовать их на ней все сразу. Но ему нет необходимости придумывать такие вещи, не тогда, когда может использовать свою магию, чтобы имитировать эффект, и все это без того, чтобы вытаскивать ее из-за стола. Играется вся ее фигура, от грудей до икр и губ, прикоснувшихся к лицу. Гарри продолжает пожирать Эмму, делая ее тело все более и более отзывчивым к его магии. Вскоре наступает ее второй оргазм, и этот гораздо более мощный, гораздо более взрывной, чем первый. Гарри еще раз лакает соки ее киски, а затем встает со своего места, лаская ее не только своей магией, но и руками. Примерно в это же время рядом с Гарри появляется Гермиона. Она целует его в шею, утыкаясь носом в подбородок, даже когда гладит его член до конца, до самого мачты. Когда Гарри убирает треугольный блок, на который опирается Эмма, мамаша переворачивается на спину, чтобы посмотреть, что ее дочь делает для него, как она его готовит… для ее матери. Сильно покраснев, Эмма смотрит в ярко-зеленые глаза Гарри и видит в них вопрос. Теперь она знает, чего он от нее хочет ... И после всего этого она более чем счастлива дать ему это. - П-Пожалуйста… Мне нужно, чтобы это было внутри меня. Г-продолжай. Пожалуйста, трахни меня. Гермиона смотрит на свою мать широко раскрытыми глазами в течение одного долгого мгновения, прежде чем покраснеть так же ярко, как и пожилая женщина. Затем она помогает направить член Гарри прямо ко входу Эммы, и мгновение спустя он уже внутри дантиста, когда начинает входить и выходить из нее. Гермиона, конечно, держится за него на протяжении всего опыта, даже слизывая лишние соки киски своей собственной матери с лица Гарри, когда он трахает ее.То, что следует за этим, - это, конечно, секс втроем. С этим никто не спорит, даже если это инцест по своей природе. Но тогда единственная проблема Гарри с инцестом заключается в том, что он создал отсталое, инбредное общество в Великобритании. Однако Гермиона и ее мать не могут забеременеть друг от друга, так что в данном случае инцест - это… просто отлично? Хех, Гарри знает, что он немного лицемер в этом отношении, но если это неправильно… он обнаруживает, что не хочет быть правым. Как только Эмма устает от первого прикосновения Гарри к ее удивительно тугой пизде и наполняется густой вязкой спермой, Гарри поворачивается к Гермионе и тоже дарит ей немного любви. Молодая женщина кончает тем, что скачет на нем до полной спермы, подпрыгивая вверх и вниз на его члене и теребя свой клитор, отвернувшись от него, к своей матери, наблюдая за ней, пристально глядя на нее ... позволяя ей увидеть все, чем стала ее дочь. Учитывая то, как Эмма теребила пальцами свою собственную только что оттраханную пизду, прикусив нижнюю губу, она, конечно, не нашла ничего из того, что увидела, желанным. Итак, как только Гарри тоже вошел в Гермиону, он и она оба вернулись к Эмме, потянули ее на кровать, где они уложили ее и начали заниматься сексом втроем всерьез. Все трое, конечно, теряют счет времени. Разврату нет конца, и у Гермионы, и у Эммы, похоже, слишком много несемейной любви, чтобы предложить ее друг другу и ему. От траханья Эммы сзади, пока она ела свою дочь, до поцелуев Мионы, пока она каталась на лице Гермионы, а его член входил и выходил из задницы брюнетки-ведьмы. Они трахались до самого утра. Проблема Эммы с мылом была полностью забыта по ходу дела, то есть до тех пор, пока они не перенесли вещи в душ, и Гарри наколдовал средство без запаха, на которое у нее не было аллергии, чтобы они могли им мыться. Конечно, "мытье посуды" превратилось в секс в душе, чего им всем троим очень хотелось. И секс в душе превратился в еще один продолжительный роман, который в конечном итоге привел к тому, что все трое были в некоторой степени чистыми, прижимаясь друг к другу на массивной кровати с балдахином, на которой они все только что прелюбодействовали ранее. Гарри оказывается в середине сэндвича с Грейнджер, Эмма с одной стороны, а Гермиона с другой. Эмма всего лишь примитивная, в конце дня, и к тому времени, когда они все обнимаются, она почти сразу же крепко засыпает, отключается и дремлет рядом с Гарри, в то время как Гермиона сворачивается калачиком на другом его боку. Она тоже хочет спать, но она также ведьма с чуть большей сопротивляемостью и выносливостью, чем ее мать. В конце концов, Гарри улыбается ей, когда она медленно засыпает. Однако, прежде чем она полностью теряет сознание, он дает ей обещание. - Я никогда не оставлю тебя, Гермиона. И я обещаю… тебе никогда больше не придется покидать свою мать, никогда. Блаженная улыбка Гермионы, когда она проваливается в забытье, наполняет сердце Гарри радостью. Он проводит еще мгновение, проводя рукой по ее волосам ... Затем он протискивается между обеих женщин, заключая их в объятия друг друга, чтобы они не заметили его отсутствия, пока обе мирно спят. Встав с кровати, Гарри оглядывается на мать и дочь, обнаженных и обнимающихся друг с другом, и тонко поджимает губы. Их семья, возможно, была извращенной и неестественной в глазах общественности, но будь проклят Гарри, если он позволит кому-либо причинить вред какой-либо из женщин, которых он любил. Особенно Гермиона… и, как следствие, теперь ее мать. Так что, конечно, теперь, когда он сделал Эмму и Гермиону настолько счастливыми, насколько мог, теперь, когда он благополучно уложил их спать, остается только одно. ... Он не убьет Ричарда Грейнджера. Он не опустится так низко. Из уважения к тому, что этот человек стал отцом Гермионы, он даже не причинит Ричарду слишком большого вреда. Но это не значит, что обычный дантист не заплатит за то, что он сделал. Еще до конца ночи Гарри вернется в объятия двух прекрасных дам, которых он оставляет в своей постели. И Ричард… У Ричарда будет повод пожалеть обо всем, что он сделал со своей бывшей женой.