Часть 6

Он уже чувствовал, как снова подступает головная боль. Серьезно. Неужели волшебный мир всегда был таким нелепым? Был ли он просто ослеплен удивлением и благоговением перед магией, познакомился с ней в юном возрасте и частично внушил любовь к миру, который был сосредоточен вокруг нее? Гарри уловил проблески недостатков Волшебной Британии, когда он все еще рос, но только сейчас он увидел общую картину, ПОЛНУЮ картину. Волшебники и ведьмы были идиотами. Ясно и просто, общее обобщение или нет, подавляющее большинство магов, владеющих магией, были глупы до предела. И Гарри все равно приходилось иметь с ними дело. Сказать, что это было просто неприятно, было бы чрезмерным упрощением сложной череды негативных мыслей, проносящихся в голове, когда он сидел там и наблюдал за полным фарсом политического процесса, происходящего перед ним. Слава Мерлину, это был не Визенгамот. Нет, это, вероятно, было бы в тысячу раз хуже. Вместо этого, учитывая его подвиги, фамилию и все, чего он достиг, Гарри с уважением пригласили на встречу в Министерство магии. Другими участниками встречи были такие люди, как Амелия Боунс, в ее роли министра магии. Затем был Сайрус Гринграсс, который, по-видимому, возглавлял коалицию Благородных Домов в Визенгамоте. Гарри сказали, что он, по сути, представлял "Темных", но, конечно, волшебный мир не был настолько глуп, чтобы буквально навешивать ярлыки на свои политические фракции в честь чего-то синонимичного Добру и Злу. Ну... Те, кого называли Темными или Злыми, таковыми не были в любом случае. Потому что после Сайруса логика закончилась, ибо последним присутствующим на этой встрече был не кто иной, как Перси Уизли, который, по-видимому, каким-то образом оказался здесь, чтобы представлять… тот самый "Свет"? Он не притворялся, что понимает, какой в этом был смысл. Честно говоря, Гарри даже не хотел пытаться осознать это. Насколько он мог судить, семья Уизли смогла подняться довольно высоко, пока он был в коме, используя свою связь с ним и славу борьбы с Волдемортом с самого начала, чтобы увидеть, как высоко взлетела их звезда. Теперь они, по-видимому, возглавляли свою собственную коалицию, а Перси уполномочен говорить от имени указанной коалиции, несмотря на то, что Уизли были нищими все то время, что Гарри знал их. - Конечно, ты не можешь быть серьезным. Наказать Пожирателей Смерти, да. Заставьте их принять веритасерум, заставьте их признать, получили ли они свои Темные Метки под Империусом или по собственной воле, прекрасно. Но наказывать невинных только за то, что они делят кровь с Пожирателем Смерти? Волшебный мир слишком тесно связан кровью, чтобы такое когда-либо имело смысл. - Вы хотите сказать мне, что у Уизли нет общей крови с теми, у кого были обнаружены метки? В тот момент заговорил Сайрус, и Гарри поймал себя на том, что одновременно соглашается со старым Лордом и жалеет его. Хотя и не слишком много… он все еще был тем, кто заявлял, что оставался нейтральным на протяжении всей войны, и, учитывая, скольким Гарри пожертвовал, чтобы свергнуть Волдеморта раз и навсегда, он не мог утверждать, что его не возмущал этот нейтралитет, по крайней мере, немного. Но он обнаружил, что обижается на Перси Уизли еще больше, когда напыщенный рыжеволосый выпрямился и насмехался над Лордом, который был на десятки лет старше его. - Конечно, нет! Свет никогда бы не запятнал себя таким злом! Мы, Уизли, настолько чисты, насколько это возможно! Страдальческая гримаса на лице Сайруса показывает, что внешние эмоции этого человека примерно такие же, как и внутренние эмоции Гарри в этот момент. Почему, о, почему им пришлось иметь дело с этим полным и абсолютным идиотом? Перси всегда был помехой, но теперь он стал откровенным раздражением, и у Гарри не было реального желания работать с ним дольше, чем это было необходимо. - Гарри... Может быть, ты мог бы поделиться с нами своими мыслями по этому поводу. Голос Амелии разносится по комнате, когда Перси бросает кинжальные взгляды на Сайруса, а Гринграсс продолжает выглядеть страдающим, как будто он едва может поверить, что ему приходится иметь дело с этим. Гарри приподнимает бровь от того, что его наконец включили, но тоже не очень удивлен, даже когда оба "представителя" поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Если бы он захотел, вероятно, мог бы вмешаться в любое время и привлечь внимание, если не уважение каждого человека в комнате. Хотя Перси был на удивление непохож на него с тех пор, как поступил. Однако усмешка, когда его взгляд переместился с Гарри на женщин рядом с ним, не принесла мужчине Уизли никаких очков в глазах Гарри. Потому что, конечно же, он взял с собой Сьюзен, Гермиону и даже Андромеду. Был какой-то вопрос о том, разрешено ли ему это делать, но Гарри не потерпел возражений. Если бы они хотели, чтобы он присутствовал на этой встрече, чтобы он действительно участвовал в их идиотских политических играх, тогда они позволили бы ему его ведьм. Забавно, но они действительно хотели, чтобы он был вовлечен достаточно сильно, чтобы это произошло, поэтому все три женщины стояли рядом или позади него, когда он сидел в конце стола и обдумывал слова Амелии. Конечно, Гермиона, очевидно, кипела на медленном огне всю встречу, и ей не терпится вмешаться, когда Гарри не отвечает сразу. Как и ее право, это не значит, что она принадлежит ему или что-то в этом роде. - Я думаю, что это чушь собачья. Все это полная чушь. Насколько глупым нужно быть, чтобы возложить грехи одного к ногам всех? Только подумай, если бы Закон о военных репарациях был принят так, как ты предлагаешь, Перси, кто-то вроде Сириуса Блэка был бы наказан за действия Беллатрикс Лестрейндж. Здесь нет никакой справедливости. Никакого разумного верховенства закона. Перси хмурится, когда брюнетка-книжный червь легко и непринужденно разбирает его аргументы. Конечно, Сайрус Гринграсс выглядит так, будто он выжатый лимон, страдальческая гримаса превратилась в выражение, которое ясно дало понять, что он не был уверен, должен ли он быть счастлив, что магглорожденный из всех людей встал на его защиту. Или что она придумала более простой и более убедительный аргумент за полминуты разговора, чем он за последний час. - Никто не спрашивал твоего мнения, Грейнджер. Это дело всего волшебного мира… в любом случае, ты едва ли являешься частью этого. Даже брови Лорда Гринграсса приподнимаются при этих словах. Перси, по сути, подошел настолько близко, насколько мог, к тому, чтобы назвать Гермиону грязнокровкой, подвергая сомнению ее место в волшебном мире, насколько мог, не говоря об этом прямо. И Гарри был взбешен этим. Стиснув зубы от гнева, молодой человек наконец встаёт и рост делает его самым высоким человеком в комнате, даже когда Перси стоит. Он может видеть момент, когда старший мальчик осознает это, глаза Перси наполняются легким намеком на страх, когда Гарри бросает злобный взгляд в его сторону, прежде чем перевести взгляд на Амелию и Сайруса. В конце концов, однако, он переходит обратно на Перси, и Уизли действительно колеблется, буквально и физически, его плечи опускаются, когда на них оседает аура Гарри. Через мгновение Перси тяжело опускается на стул. Только тогда Гарри заговаривает. - Гермиона Грейнджер, возможно, самая умная ведьма в комнате. И она моя самая близкая подруга. Ее мнение не нужно спрашивать. Вы можете предположить, что там, где дело касается меня, ВСЕГДА спрашивают ее мнение. Это понятно, Перси?- Спустя мгновение и еще один проницательный взгляд Гарри наблюдает, как Перси неуверенно кивает.- Хорошо. Что касается этого идиотского законодательства… Я ловлю себя на том, что удивляюсь, почему любой волшебник или ведьма чувствует необходимость быть таким ... мстительным. Не то чтобы кто-то из вас действительно сражался с Волдемортом. Его слова врезаются в них всех, особенно то, что он использует имя своего мертвого врага. Перси выглядит пораженным, но, конечно, он так и делает. Гарри, по сути, говорит, во многих словах, что он не собирается поддерживать Уизли. Что, на самом деле, никогда не поддерживал Уизли. Сайрус понимает это, если судить по расширению глаз и едва заметной улыбке на обычно суровом лице. Гарри не сомневается, что до конца дня любой, кто хоть что-то представляет в высших кругах волшебного мира, будет знать, что существует серьезный раскол между Гарри Поттером, Человеком, который выиграл, и семьей Уизли, восходящей звездой Великобритании. -... Я полагаю, мы закончим эту встречу здесь. Амелия встает, Сайрус и Перси быстро делают то же самое. Гарри смотрит, как они уходят, и улыбается, когда им удается по-настоящему выпрямиться и ускорить шаг, только когда они покидают комнату, пронизанную его аурой и магией в этот момент. Тихо вздохнув, Гарри снова устраивается в кресле и откидывается на спинку, несколько мгновений задумчиво рассматривая закрытые двери комнаты. - Итак… что вы все думаете? Полагаю, мы уже знаем мнение Гермионы.- Брюнетка издает неделикатное фырканье, за которым следует хмурый взгляд, когда она смотрит на закрытые двери. Хотя Гарри точно знает, на кого она смотрит. - Конечно, это ужасная идея. - Сьюзен права. Как и Гермиона. В лучшем случае это глупое законодательство, а в худшем, возможно, конец нашего мира, каким мы его знаем.- Гарри мрачно посмеивается над этим, жуткая мысль о том, что это было бы не так уж плохо, проносится у него в голове. Но он не говорит этого вслух, потому что понимает, что на самом деле означают слова Андромеды. Хотя уход от нынешнего уклада вещей был бы не так уж плох, учитывая, насколько идиотски все это выглядит… если "Свет" добьется своего, они в конечном итоге получат весь контроль, который только могут пожелать, над всеми остальными. Никто, обладающий хоть каким-то здравым смыслом, на самом деле не хотел этого. Да, это была бы перемена, но не к лучшему. Примерно в это время двери открываются, и внутрь входит знакомая, но в то же время незнакомая ведьма. Гарри сразу узнает ее, как и ее спутники, если их реакция вызывает хоть какое-то удивление. Но в то же время у него никогда в жизни не было настоящего общения с этой девушкой. Она была одноклассницей в Хогвартсе. А у Гарри их было предостаточно. - Дафна Гринграсс... И что привело тебя ко мне? Тем не менее, Дафну нельзя было по-настоящему сравнить с другими безымянными, безликими учениками Хогвартса, которых Гарри едва помнил. Даже если он никогда не общался с белокурой ведьмой… она привлекала его внимание более чем достаточно раз, когда он был молодым, глупым и гормональным. Дафна Гринграсс была не первой ведьмой, которая возбудила его чресла, но она определенно сделала это своей внешностью, красотой…неприступностью. Они называли ее Ледяной принцессой Слизерина. И сейчас она действительно выглядела как Принцесса. Она была чрезвычайно привлекательна, хотя, было ли это чарами, которые она, несомненно, использовала, чтобы прихорашиваться, Гарри не мог сказать. Тем не менее, под великолепным лицом было не менее великолепное тело. И без консервативной хогвартской мантии, прикрывающей ее, она выбрала наряд, который подчеркивал как ее пышную грудь, так и длинные, бледные ноги. Проще говоря, она выглядела как современная принцесса. И она так же говорила как женщина, достаточно забавно. - Я хотела бы попросить у вас аудиенции, лорд Блэк. Я прошу лишь минуту вашего времени, чтобы умолять вас в этот самый страшный час.- Ее голос звучал так чопорно и правильно, когда она говорила. Она была серьезна, и даже если это был "самый тяжелый час", она ничего не пропускала сквозь свою бесстрастную маску. Гарри, само собой разумеется, был в некотором роде возбужден. И учитывая, кем он был, не собирался этого скрывать. Его взгляд скользнул вниз к ее декольте, а затем не слишком быстро вернулся к ее лицу, и когда обнаружил там проблески удовлетворения и нетерпения, улыбнулся. - Очень хорошо. Но они остаются.- Они были его тремя ведьмами, которые стояли позади него, враждебно глядя на Дафну. Она слегка запнулась при этих словах, но в конце концов подчинилась его желаниям. Буквально поклонилась, так сказать. - Конечно, милорд. Я... я нуждаюсь в защите для своей семьи. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти мою младшую сестру. Гарри приподнимает бровь при этих словах. - Твоя младшая сестра? От чего бы это? Гринграссы нейтральны. Дафна на самом деле морщится от этого. Ах, значит, ее семья - это ее слабость. Неудивительно, но интересно наблюдать, как фасад трескается по мере того, как она смущается и злится из-за своей сестры. - Астория... она влюбилась в Малфоя. Она хочет выйти замуж за высокомерного понса и к черту последствия. Похоже, наша мать читала ей в детстве слишком много сказок, милорд. Она не совсем видит лес за деревьями. Я бы попросил вас вмешаться. Гарри не утруждает себя вопросом, КАК она могла бы заставить его вмешаться. Это невысказано, но они оба знают, что если бы он действительно решил вмешаться, каким был бы ЕГО выбор… не ее. Тем не менее, он все равно чувствует себя немного скептически. - И что именно вы предлагаете в обмен на эту просьбу, Дафна Гринграсс?- Принцесса возвращается, когда Дафна надевает свою бесстрастную маску на место и встает во весь рост. Которая все еще не так высока, как он, но он сидит, и ему нравится, как ее новая поза влияет на ее грудь.- Я могу предложить себя… но только в браке. В конце концов, я Гринграсс. Это вызывает реакцию у его девочек, но Гарри поднимает руку, прежде чем Гермиона или Сьюзен успевают сказать хоть слово. Он тоже ничего не говорит, просто смотрит на Дафну, приподняв бровь. Он может сказать, что она еще не закончила с тем, что это такое… девушка собиралась с духом, чтобы сказать что-то еще ... Что-то, что, если Гарри был прав, она действительно не хотела говорить. Бросив взгляд на Гермиону и Сьюзен позади него, Дафна говорит: - У меня также есть подарок для вас, лорд Блэк. Щелчок ее пальцев - и двери снова открываются. Фигура в плаще входит внутрь, ее черты скрыты капюшоном, когда она осторожно закрывает и запирает за собой дверь. Однако Гарри не чувствует никакой опасности, никакой угрозы, поэтому он остается сидеть, даже когда фигура в плаще подходит к Дафне ... и снимает с нее плащ. Трейси Дэвис очень красивая, действительно великолепная… но тогда это может быть как-то связано с тем, как она одета в дополнение к своей естественной красоте. Трусики без вырезов, прозрачный бюстгальтер и слизеринско-зеленые чулки определенно создают довольно аппетитную картину ... особенно с зеленым кляпом между ее накрашенными черными губами и ошейником с шипами на шее. - Трейси твоя, делай с ней все, что тебе заблагорассудится, Гарри. Все, что ты захочешь… она с радостью подчинится этому. На этот раз Гарри знает, что не сможет помешать Гермионе вмешаться. Он даже не пытается. - Что?! Что это такое?! Как… как ты смеешь пытаться использовать другую ведьму таким образом! Как ты думаешь, Гарри нужны рабы? Это все?! Когда Гарри промолчал, Дафна посмотрела на Гермиону, а не на него. Выражение ее лица холодное, даже когда Трейси остается рядом с Дафной ... В знак поддержки, даже если у девушки кляп во рту и она едва одета. - Это был бы не первый раз, когда Трейси служила этой цели. Или ты думал, что таким ведьмам, как мы, которых избегает Свет и домогается управляемая мужчинами Тьма, было легко? Как, по-твоему, мы пережили Пожирателей Смерти или гормональных, избалованных мальчиков Слизерина? Как ты думаешь, сколько бы ТЫ продержалась, Грейнджер? Гермиона усмехается над этим. - Ты так же обращался со своей сестрой? Так вот почему она бросилась в объятия Малфоя? Что угодно, чтобы защитить себя, не так ли? Глаза Дафны расширяются от гнева, а ноздри раздуваются. Ясно, что обе ведьмы нацелены на драку. Но прежде чем они могут пойти дальше, Гарри начинает действовать. Его рука поднимается вверх... а затем опускается вниз. Это движение останавливает всех ведьм в комнате, обращая все взгляды на него, поскольку его аура и магия усиливают физическое действие и создают гнетущую атмосферу. Этого более чем достаточно, чтобы отключить и Гермиону, и Дафну, поскольку последней приходится фактически держаться за край стола, когда ее колени дрожат от давления, которое он оказывает на нее. Без помощи волшебной палочки Гарри рассеивает кляп Трейси. Затем он манит ее вперед одной рукой. Молодая ведьма покорно шаркает вперед, опустив голову, но как только она оказывается рядом с ним, он останавливает ее. Заклинание принуждения гарантирует, что она скажет ему правду, когда он заставит ее посмотреть ему в глаза. - Расскажи мне свою историю, Трейси Дэвис. Она начинает говорить, прямо тогда и там. Девушка с юных лет подвергалась сексуальному насилию со стороны своего сводного брата, и, учитывая, что она сама была ведьмой-полукровкой, поступление в Слизерин не принесло ей радости и гордости. Пока Трейси сбивчиво, но правдиво рассказывает историю своей жизни, Гарри чувствует реакцию других ведьм в комнате. Ни Дафна, ни Андромеда не удивлены: первая, потому что она уже знала все это, а вторая, потому что она знала в более абстрактном смысле, что происходило за кулисами в волшебном мире. Но Гермиона и Сьюзен оба в ужасе и опечалены, услышав историю Трейси. Однако, в конце концов, упомянутая история ДЕЙСТВИТЕЛЬНО показывает Дафну в положительном свете. Вынужденная говорить правду, Трейси подробно описывает все ужасные переживания, с которыми она столкнулась от рук слизеринских мальчиков за годы учебы в Хогвартсе. Но она также рассказывает о каждом случае, когда Дафна могла защитить ее и использовать свое влияние, чтобы обеспечить Трейси относительную безопасность рядом с ней. Ведьма-полукровка действительно любит Дафну, и она не боится в этом признаться. Эта идея отдать ему свое тело, чтобы сделать его более сговорчивым с ее подругой, в конце концов, была скорее идеей Трейси, чем Дафны. И Гарри может сказать, даже без слов принцессы Гринграсс, что Дафна любит Трейси так же сильно. - Я сделаю все для моей Госпожи, лорд Блэк. Пожалуйста, позволь мне показать тебе. Она готовится опуститься на колени, одновременно снимая лифчик, но Гарри останавливает ее резким жестом и покачиванием головы. Таким же горячим, как все это, таким же возбужденным, как он сейчас.… это не то, чего он на самом деле хочет. Это оставляет неприятный привкус у него во рту, и он предпочитает не испытывать никакого чувства вины за свое удовольствие, большое вам спасибо. - Тебе и не нужно, Трейси. Леди Гринграсс, я помогу вам. Я помогу твоей сестре... А пока все, о чем я попрошу тебя, - это немного показать себя. Дафна моргает при этих словах. - Шоу? Гарри слегка хихикает и улыбается. - Я хотел бы увидеть, как сильно ты любишь свою ... слугу здесь. Я хотел бы видеть, как вы двое выражаете эту любовь прямо здесь, прямо сейчас. ... В конце концов, он все еще немного извращенец. И он может чувствовать наслаждение, исходящее от Гермионы и Сьюзен позади него, наряду со смущением. Андромеда, с другой стороны, скорее удивлена, чем озадачена, в то время как Дафна и Трейси обмениваются взглядами, за которыми следует улыбка в его сторону, когда последняя возвращается к столу, в то время как первая отвечает. -Это не будет проблемой, лорд Блэк. Это вообще не будет проблемой. И это действительно не так, с того момента, как Дафна и Трейс впервые обнимаются, Гарри видит любовь, которую разделяют эти двое. Их страсть трудно сравнить, хотя он думает, что на данный момент у него такой же уровень, если не больше, как у Гермионы и Сьюзен. Тем не менее, это то, о чем он просил, поэтому, откинувшись на спинку кресла, он наслаждается зрелищем. Обеим его женам не требуется много времени, чтобы присоединиться к нему, даже если ни одна из них еще официально не замужем за ним. Стул, на котором он сидит, был довольно простым, когда он впервые приехал, но в качестве демонстрации магической силы Гарри превратил его во что-то действительно нелепое, с мягкой спинкой и толстыми подлокотниками. Скорее кресло, подходящее для Короля, чем что-либо другое. Гермиона и Сьюзен пользуются этим сейчас, даже когда Трейси и Дафна БЫСТРО становятся горячими и тяжелыми на другой стороне комнаты, счастливо пользуясь друг другом. Рука Гермионы первой вытаскивает неистовый стояк Гарри из штанов и гладит его, но Сьюзан наклоняется и начинает помогать мгновение спустя, когда его член вырос до полной мачты, давая им обоим достаточно мужественного мяса, чтобы иметь с ним дело. Тем не менее, внимание Гарри сосредоточено исключительно на Трейси и Дафне, когда наблюдает, как они общаются, наслаждаясь лесбийским сексом, которого он, по сути, от них требует. Ни один из них, кажется, совсем не расстроен приказом, хотя, на самом деле, если уж на то пошло, они еще больше стремятся устроить ему шоу, дать ему именно то, что хочет. В мгновение ока Дафна ведет Трейси к ее влагалищу, и покорная ведьма с удовольствием ест свою "госпожу", как она ее и называла. После этого белокурая наследница Гринграсс поднимает Трейси с колен и наклоняет ее над столом. Судя по палочке, которую она направляет на свою промежность, и вытекающим из этого стонам и оргазмам Трейси, Дафна изготовила какой-то страпон и трахает им Трейси. Учитывая, как Дафна стонет при этом, Гарри подозревает, что страпон действительно волшебный. Все это время Гермиона и Сьюзен продолжают делать ему двойную дрочку, их собственные глаза зациклены на лесбийском шоу так же, как и его. Андромеда тоже подошла, но старшая ведьма, похоже, довольствовалась тем, что просто обвила руками его шею сзади, положив грудь на затылок, пока она наблюдает за происходящим. Все это очень эффектно. Целых полчаса горячего лесбийского секса. Дафна даже не сохраняет контроль над всем этим. В конце концов наступает момент, когда Трейси толкает свою "любовницу" на спину на большой стол, на этот раз поклоняясь телу Дафны, когда она прижимает ее к нему своими руками, языком и своими обнаженными, чувственными формами. Две юные ведьмы великолепны вместе, и представления о том, как они будут выглядеть с ним, зажатым между ними, когда они поклоняются его телу, достаточно, чтобы Гарри кончил прямо на руки Гермионы и Сьюзен. Конечно, две ведьмы, которые были и будут его первой и второй женами, с удовольствием слизывают семя, когда оно стекает по их пальцам. Тем временем Дафна и Трейси медленно приходят к естественному завершению своего веселья, отрываясь друг от друга, когда они тоже испытывают по одному последнему оргазму. Они выпрямляются и встают рядом, сцепив пальцы и держась за руки. Обе ведьмы раскраснелись от возбуждения и желания, пристально глядя на Гарри и делая очевидным то, чего они хотят. Он не удивлен, все время, что они провели в объятиях друг друга, также было потрачено на то, чтобы чувствовать, как его магия и аура давят на их потные, обнаженные тела. Конечно, Гермиона и Сьюзен тоже хотят большего, и вряд ли им понравится, что их игнорируют. Андромеда, вероятно, останется в стороне, если он не пригласит ее прямо, но это все еще четыре молодых ведьмы, которых нужно удовлетворить. Гарри, конечно, может это сделать, он определенно может. Но он все равно будет ждать, пока один из них сделает первый шаг. Как раз в тот момент, когда он уверен, что кто-нибудь сломается и будет умолять его отдать свой член, раздается стук в запертую дверь. Гарри морщится, и через мгновение и Трейси, и Дафна одеты в более консервативные одежды, чем ТА, в которой на самом деле вошла ЛЮБАЯ ведьма. Когда они поворачиваются лицом к дверям, упомянутые двери открываются как раз в тот момент, когда Гарри изгоняет из комнаты запах горячего лесбийского секса. Пожилые ведьмы и волшебники, которые входят в комнату, ни о чем не догадываются, даже когда Дафна и Трейси быстро отходят в сторону, их глаза расширяются при виде того, что, должно быть, весь факультет Хогвартса чуть не наткнулся на них двоих, занимающихся сексом. Хотя точнее было бы назвать их бывшими преподавателями Хогвартса. Когда волшебно зачарованный зал заседаний Министерства мгновенно расширяется, чтобы вместить больше людей, Гарри испускает низкий вздох и откидывается на спинку стула, его собственная магия видит, как его член возвращается в штаны без какой-либо помощи со стороны Гермионы или Сьюзан, которые уже оба сдвинулись с подлокотников его кресла вместо этого снова встать рядом с ним на более приличном расстоянии. Эта встреча обещала быть еще более напряженной, чем предыдущая.