Часть 40

Подготовка к тайному собранию потребовала колоссальных усилий. Людей было много; часть из них на момент трагедии находилась на скрытых постах и миссиях далеко за пределами Конохи. Да и найти место, где можно незаметно разместить целую армию шиноби, не привлекши внимания ищеек Тобирамы и шпионов совета старейшин: задача из разряда невыполнимых. Но решение нашлось. Томоэ и Кадзуха предложили старый, заброшенный оружейный склад на самой окраине. Никто уже толком не помнил, какому клану он когда-то принадлежал. В скором времени эти массивные каменные постройки должны были пойти под снос ради возведения новой оборонительной стены. Но пока строители доберутся до окраин, пройдёт немало времени, а само помещение, огромное, крепкое и полуподвальное, идеально подходило для конспирации. ​Пока Томоэ и Кадзуха тайно, по цепочке, стягивали бойцов к складу, Изанами оставалась одна. Время неумолимо истекало. Чем ближе был час встречи, тем отчетливее её накрывала подступающая паника. Одно дело разгромить спесивых стариков на совете, пользуясь эффектом неожиданности, и совсем другое, выйти к профессиональным ликвидаторам. Эти люди беззаветно служили Мадаре. Теперь его не стало. Вероятность того, что они слепо присягнут на верность пришлой Сенджу, стремилась к нулю. В отличие от Томоэ, Кадзухи и Аято, знавших её лично, остальная армия видела в ней лишь тень своего покойного господина. Женщину из враждебного клана, которая никак не ассоциировалась с силой. ​— Что же мне делать?.. — Изанами быстрыми, рваными шагами мерила комнату. Глаз нервно подёргивался, зубы судорожно терзали ноготь. — Мне нужна их помощь... Если они откажутся, если уйдут всё пойдёт крахом. Что я им скажу? ​Она резко замерла посреди комнаты. Напряжение внутри зашкаливало, мысли путались, но цепкий ум уже педантично выстраивал сухие факты. ​ — Более того... как их убедить? В чём? Томоэ и остальные, конечно, встанут на мою сторону. Защитят, если придётся. Но если я сама буду стоять перед этой толпой и испуганно молчать, прячась за чужие спины, какой во мне толк?! Они увидят слабость. А такие люди презирают её сильнее смерти. ​Ярость на собственное бессилие вспыхнула изнутри, требуя выхода. Изанами наотмашь ударила кулаком по тяжелому деревянному стеллажу. Мебель жалобно затрещала, содрогнувшись до самого основания, и несколько плотных свитков вместе с архивными бумагами с глухим шумом посыпались на пол. ​Бумажный хаос у ног отрезвил её. Шум падающих документов разорвал порочный круг паники. Изанами замерла, восстанавливая дыхание и глядя на раскатившиеся по татами свитки. Медленно опустилась на одно колено и принялась собирать их, заставляя мозг работать хладнокровно. ​ — Чего они ждут? — спросила она себя, крепче сжимая в руке кожаный переплёт. — Они не ждут от меня громких речей. И уж точно не ждут, что я прямо сейчас продемонстрирую им сусаноо мужа. Это бред. Эти люди разбиты. Они потеряли командира, за которым шли в огонь. Больше всего на свете они сейчас злы, растеряны и загнаны в угол системой Конохи. ​Изанами поднялась на ноги. Её взгляд, ещё минуту назад дикий от страха, стремительно леденел. Внутренний аналитик окончательно взял верх над испуганной женщиной. ​ — Им не нужен лидер, который будет обещать золотые горы или пытаться казаться вторым Мадарой. Им нужен тот, кто разделит их ярость и укажет направление. Они хотят знать, что смерть Мадары это не конец его дела. И, самое главное, не конец их собственных жизней. Без меня старейшины и Тобирама пустят их в расход поодиночке. Они мне нужны. Но и я нужна им. ​Она вспомнила свою клятву перед алтарём: запретить себе быть слабой. Прежняя нерешительность улетучилась, уступая место холодному расчёту. ​— Цукуё... Мне нужно проложить ей путь, — тихо, но поразительно твёрдо произнесла Изанами в пустоту кабинета. — Вселенная дала мне этот шанс, и я его не упущу. ​ Она аккуратно положила собранные свитки на стол и решительно поправила широкие рукава тёмного кимоно. Взгляд стал хмурым и сосредоточенным. ​— Пусть смотрят. Пусть оценивают, — бросила она своему отражению в тёмном стекле окна. — Я заставлю их слушать. Накинув плотный тёмный плащ и натянув капюшон до самых глаз, Изанами скользнула в ночную прохладу. У границы жилого квартала её ожидал Аято. Он лишь приветственно кивнул, не теряя драгоценных минут на пустословие, и они стремительно направились к окраине. ​Чем ближе они подходили к цели, тем сильнее тревога ворочалась в груди, мешая дышать. Сердце колотилось как сумасшедшее. Пытаясь унять этот внутренний шторм, Изанами судорожно, раз за разом вела мысленный диалог с самой собой: ​ — Выровняй дыхание... Они люди твоего мужа, они не убьют тебя сразу. Это первое. Второе, на твоей стороне командиры, пусть их пока и немного. В-третьих, ты делаешь это ради вашей дочери. Не для себя, не из жажды власти, а ради Цукуё. Да, гарантий нет... но есть реальный шанс. Соберись. Соберись! ​— Госпожа, мы прибыли, — негромкий голос Аято резко вернул её в реальность. ​Изанами застыла в нескольких шагах от массивного, полуразрушенного здания. Сердце на секунду пропустило удар. ​— Если вам не по себе, я могу войти и начать говорить первым, — тихо предложил Аято, заметив её секундное оцепенение. ​ — Нет... — Изанами упрямо вскинула подбородок, отбрасывая остатки страха. — Это моя битва. Если я сейчас не встану впереди, они никогда меня не послушают. ​Аято едва заметно склонил голову, этот ответ его полностью устроил, и решительно отворил тяжёлую, скрипучую дверь. Из глуши и полумрака огромного помещения на них моментально устремились десятки настороженных, опасных глаз. ​Сделав глубокий вдох, Изанами на секунду сжала плотную ткань плаща на груди, фиксируя внутреннее равновесие, и уверенным, размеренным шагом прошла внутрь. Аято бесшумно следовал за ней, точно тень. ​ Атмосфера на заброшенном складе была удушающей. Воздух, пропитанный запахом ржавого железа, сырости и многолетней пыли, казался неестественно тяжёлым. Здесь собралось около пятидесяти человек: злых, растерянных и загнанных в угол. Мадара создавал свою личную гвардию не только из соклановцев: примерно три пятых из присутствующих были чистокровными Учиха, у которых в темноте то и дело зловеще вспыхивали алые угольки шарингана. Остальные представляли собой пёструю, но от этого не менее опасную силу: умелые наёмники, бродяги без клана и выходцы из малых, позабытых семей, которых Мадара приблизил за исключительные боевые таланты. ​Стоило Изанами остановиться в самом центре помещения, под блёклым лучом лунного света, пробивавшимся сквозь прореху в крыше, как десятки глаз уставились прямо на неё. В этих взглядах не было и капли почтения. Только глухое недоверие, давящая настороженность и немой вопрос к женщине, в чьих жилах текла кровь Сенджу. ​Томоэ и Кадзуха, стоявшие у кирпичной стены, синхронно сделали полшага вперёд, безмолвно обозначая свою позицию: они за спиной госпожи регента. Но остальная толпа продолжала хранить ледяное, враждебное молчание, пока из темноты дальнего угла не раздался хриплый, прокуренный голос одного из старших Учиха. Мужчина, чьё лицо пересекал глубокий шрам, поднялся с деревянного ящика: ​— Значит, Томоэ созвал нас ради неё?.. — шиноби сплюнул на земляной пол, не сводя с Изанами тяжёлого взгляда. — С каких пор личная гвардия Мадары-сама подчиняется приказам Сенджу? Наш господин мёртв. Клан катится в бездну, старейшины делят кресла, а Хокаге празднует победу. А мы, лучшие бойцы, сидим в этой крысиной норе как изгои и должны слушать сестру убийцы? Томоэ, ты привёл нас на убой? Решил сдать её родственникам, чтобы выслужиться перед советом?! ​По складу прошёл одобрительный, опасный гул. Бродяги и наёмники недовольно зашептались, руки привычно легли на эфесы кунаев. Атмосфера накалилась до предела: секундная заминка и эта толпа либо развернётся и уйдёт, либо выхватит оружие. ​Адреналин выжгал последние капли страха, оставив лишь звенящую, ледяную ярость. ​— Хомура, следи за языком, — глухо прорычал Томоэ, делая шаг вперёд. Его чакра ощутимо заискрилась, готовая вспыхнуть в любую секунду. — Перед тобой не просто женщина. Она регент клана Учиха. Наша задача… ​— Не надо, Томоэ, — спокойным жестом перебила его Изанами. — Пусть говорит. Он имеет полное право негодовать, злиться и сомневаться. Как и все присутствующие здесь. ​Томоэ явно хотел возразить, но Кадзуха вовремя перехватил его за плечо, едва заметно мотнув головой: не надо, дай ей самой. ​Изанами плавным движением полностью откинула капюшон и открыто посмотрела в полумрак склада, позволяя каждому бойцу разглядеть своё лицо. ​ — Я прекрасно понимаю, как всё это выглядит, — её голос звучал ровно, заполняя собой гулкое пространство между каменных стен. — Я знаю, что вы злитесь на Хокаге. На моего брата, который лишил жизни вашего лидера. Но ваш лидер не был мне чужим. Он был моим мужем. И останется им, несмотря на свою смерть. Некоторые из вас были свидетелями того, как я навсегда отреклась от крови Сенджу. Я собственноручно отрезала Хокаге от дел Учиха, забрав всю полноту власти себе. ​ — И чего вы хотите добиться, госпожа Сенджу? — раздался другой, более молодой и дерзкий голос из толпы наёмников. — Нам-то какой резон рисковать головами ради вас? ​ — Я не ищу власти, — Изанами горько и коротко усмехнулась, качнув головой. — В истории ещё не было случаев, чтобы власть приносила кому-то чистое счастье. Вы ведь присягнули на верность моему мужу не только из-за его чудовищной силы или страха перед шаринганом, я ведь права? ​Она обвела толпу тяжёлым, пронзительным взглядом, заставляя даже самых хмурых бродяг поднять головы. ​— Вы уважали его гордость и его идеалы. Сейчас от Мадары ничего не осталось среди живых. Его тело запечатано... — её губы на мгновение предательски задрожали, напоминая о кровоточащей ране в сердце, но Изанами мгновенно взяла себя в руки, до боли сжав кулаки. — Но он оставил свою волю. И эта воля не исчезла вместе с ним в Долине Завершения. Она осталась в нас с вами. И, самое главное у него осталась дочь. ​Изанами на секунду опустила голову, взглянув на свои ладони. ​— Да, я всего лишь женщина по вашим меркам, я этого не отрицаю. Я не умею призывать сусаноо и не повелеваю гигантами. Но я мать. И я защищу своего ребёнка. Старейшины Учиха прямо сейчас хотят избавиться от нас. На себя мне плевать, пусть делают что хотят. Но я не дам этим дряхлым змеям тронуть его дочь. Я не дам им превратить Цукуё Учиха в свою послушную марионетку. ​Она снова посмотрела на притихшую толпу. ​ — У многих из вас есть семьи. Жёны, дети, братья. Вы прекрасно знаете это чувство: яростное желание защитить то, что вам дорого. Защитить тех, ради кого вы возвращаетесь с кровавых миссий. В этом вся моя цель. Спасти наследие Мадары и обеспечить будущее его ребёнка. ​Изанами сделала глубокий вдох и развела руки в стороны, показывая пустые ладони, она была безоружна перед армией убийц. ​ — Я не стану вас умолять. И не стану покупать вашу верность золотом из сундуков казначейства. Если вы не желаете во всём этом участвовать, можете прямо сейчас развернуться и уйти. Я не воткну вам нож в спину. Можете вести жизнь вольных отшельников, стать ронинами... или пойти к старейшинам и продаться этим дряхлым змеям за пару грошей. Это ваше право. Свою цель я вам назвала. Теперь выбор за вами. ​На складе повисла оглушительная, звенящая тишина. Десятки закалённых убийц, бродяг и элитных шиноби замерли, переваривая услышанное. Никто не шевелился. Слова матери, готовой перегрызть глотку любому за дитя своего вождя, ударили по их гордости сильнее, чем любой приказ..Хомура долго смотрел на Изанами, сузив глаза. Затем он медленно перевёл взгляд на Томоэ, на Кадзуху, и наконец убрал руку с эфеса меча. ​ — Чёрт меня дери... — негромко прохрипел он, и на его суровом лице впервые появилась подобие уважительной усмешки. — А у вдовы нашего господина зубы оказались поострее, чем у всего совета старейшин вместе взятого. Хомура ещё что-то бормотал себе под нос, но его слова потонули в резко изменившейся атмосфере. Толпа шиноби бесшумно расступилась, поспешно уходя с линии движения того, кто только что шагнул из самой глубокой тени в дальнем углу склада. ​В зале мгновенно все напряглись. Кадзуха незаметно положил ладонь на рукоять меча, а Томоэ сделал полшага назад, закрывая собой Изанами. ​ Сердце женщины пропустило удар. На свет луны медленно выплывал гигант. Этот человек был выше её почти на три головы, неестественно массивный, широкоплечий, источающий волны тяжелой, удушливой чакры. Его облик внушал первобытный ужас: вся голова и лицо были наглухо замотаны медицинскими бинтами, из-под которых угадывались тяжёлые шрамы и нарушенные пропорции, оставляя открытым лишь один налитый кровью правый глаз и нос. Чёрное одеяние шиноби дополняли тяжелые наплечники цвета запекшейся крови, а из-за спины торчала рукоять меча. Изанами невольно сглотнула подступивший к горлу ком, но упрямо заставила себя остаться на месте. Она не знала, кто это, от слова совсем. Перед ней стоял абсолютный, пугающий незнакомец, похожий на восставшего из могилы демона. ​— П..принце...цесса... — хрипло, ломаясь на слогах, выдавил он из себя. ​— Что?.. — переспросила Изанами, удивлённо приподняв брови. ​ ​— Принцесса.. з..защитить.. Господин... — Ему явно было трудно выговорить свои мысли, изувеченная челюсть под бинтами едва повиновалась ему, но в этом хрипе сквозила странная, почти фанатичная преданность. ​ Изанами не могла знать, кто этот человек и какая судьба сломала его. ​Этот необычный, пугающий человек был рождён от греха одним очень влиятельным господином в далёких землях. Отвергнутый собственной семьёй из-за врождённого уродства, он годами жил на правах бесправного раба в глухой глуши, не зная ничего, кроме побоев, голода и чужой всепоглощающей ненависти. Он вырос монстром, пока однажды на его пути не встал Мадара Учиха. Мадара не просто спас ему жизнь, он впервые отнёсся к нему как к живому человеку, разглядев под уродливой оболочкой редкую преданность. Именно Мадара дал ему имя — Акимицу. С того дня юноша стал буквально одержим своим спасителем. Он готов был сделать для него всё, даже самое гнусно и жестокое, слепо стремясь походить на своего господина. Это был тот самый верный соратник Мадары, который после его гибели собирался поднять кровавый государственный переворот против Хокаге, но был вовремя остановлен силами Томоэ и остальных товарищей. ​И сейчас Акимицу смотрел на Изанами, а в его израненной памяти, скрытой за пеленой суровых лет, отчётливо вспыхнул один единственный день. ​Это произошло незадолго до смерти Мадары. Изанами и Сая отсутствовали в квартале по клановым делам. Глава Учиха остался наедине с маленькой дочерью. Пока Цукуё весело бегала по саду, пытаясь поймать пёструю бабочку, Мадара сидел на деревянной энгаве, лениво перелистывая старые, пожелтевшие свитки. Его заставило отвлечься внезапное появление знакомой, тяжёлой чакры и затихший смех дочери. ​Мадара поднял взгляд и увидел Акимицу у дерева, прямо перед ним стояла Цукуё, удивлённо и любопытно снизу вверх разглядывая огромного, незнакомого дядю в бинтах. Мадара уже поднялся со своего места, собираясь забрать дочь, опасаясь, что Акимицу может случайно испугать дитя. Но малышка вдруг весело, звонко рассмеялась и потянула свои крошечные ручки к великану, который был в разы больше даже её грозного отца. ​ Акимицу недоуменно, неуклюже опустился на корточки перед этим маленьким человечком. Он совершенно не знал, чего от него хотят. Малышка сделала шаг вперёд и мягко, невесомо погладила его по изуродованному лицу. Акимицу замер. Он мог поклясться, что в этих детских глазках мелькнула совсем не детская, чистая грусть. Цукуё словно интуитивно видела и чувствовала, как сильно болят его старые шрамы. Оглядевшись по сторонам, девочка резво подбежала к крыльцу, сорвала росший там яркий цветок и примчалась обратно. Протянув его Акимицу, она широко, беззащитно улыбнулась: ​ — Вазьми!.. — картавя, пролепетала она, стараясь поделиться своим детским теплом, чтобы этот странный, грустный дядя тоже улыбнулся. ​ Акимицу оцепенел, сжимаясь от нахлынувших чувств, и растерянно поднял взгляд на хозяина. Мадара, стоявший чуть позади, лишь слабо, понимающе улыбнулся и едва заметно кивнул своему соратнику. Юноша ведь несмотря на свои чудовищные габариты, он всё ещё был намного младше Мадары, дрожащими, огромными пальцами принял хрупкий цветок из рук девочки. Он честно попытался улыбнуться ей в ответ, но из-за бинтов и искалеченной челюсти этого не было видно. Но это было и не нужно. Эта маленькая девочка была первой в его жизни, после его господина, кто не увидел в нём монстра. ​ Для Изанами слова незнакомца оставались загадкой, но она видела, как в единственном открытом глазу этого гиганта, которого, судя по реакции зала, до дрожи боялись закалённые шиноби, стоят слёзы. Он не был врагом. Он был тем, кто нёс на себе абсолютную, непоколебимую печать верности её семье. ​— Принцесса сейчас в безопасности, — твёрдо сказала Изанами, окончательно отбросив страх. Она сделала шаг вперёд, подойдя вплотную к огромному мужчине, который возвышался над ней, точно скала. — Но ей нужна защита. Она единственное, что у меня осталось от него. ​ Акимицу медленно, грузно опустился на одно колено. Этот жест был настолько тяжёлым, что пол с глухим стуком отозвался под его весом. Великан низко склонил голову, прикрыв свой налитый кровью глаз. ​— Моя... жизнь... принадлежит... ей, — с мучительной натугой, хрипло выдавил он. Из-под бинтов послышался судорожный, свистящий вдох; было видно, что кости его челюсти едва двигаются, причиняя ему физическую боль при каждом звуке. Он не был глуп, его разум оставался чист, но изуродованное лицо превращало речь в пытку. Развернув свой мощный корпус к замершим за его спиной людям, он глухо продолжил, заставляя себя выталкивать слова сквозь зубы: — Вы... вольны... уйти. Но... я... остаюсь. Это... битва за... будущее. Кто хочет... уйти... уходите. Акимицу... остаётся... здесь. ​Его надрывный, изломанный голос прозвучал под сводами склада как окончательный приговор. ​В зале повисла мёртвая, звенящая тишина. Никто не двинулся с места. Изанами медленно обвела взглядом десятки пар глаз, которые теперь смотрели на неё совершенно иначе. В них больше не было презрения, они ждали её решения. ​— Повторяю, каждый из вас волен уйти, — произнесла она, глядя прямо в упор на Хомуру, который задумчиво коснулся шрама на лице. — Это моя битва. Но в одиночку я долго не выстою. Как не выстоит и моя дочь. Мне нужны не просто послушные солдаты. Мне нужны те, кто понимает, за что и ради кого мы боремся. Поэтому я прошу вас о помощи. ​Хомура долго смотрел на преклонившего колени великана Акимицу. Затем он перевёл взгляд на Изанами, шумно выдохнул и медленно, с глубоким уважением склонил голову. За его спиной один за другим начали преклонять колени остальные шиноби, и по складу пронёсся тихий шелест оружия, убираемого в ножны. ​ — Если сам Акимицу видит в вас ту, за кем стоит идти... — негромко произнёс Хомура, — то и мы остаёмся. Госпожа регент, каковы ваши приказы? Изанами заставила себя дышать ровно, хотя внутри всё пело от облегчения. Второй, самый страшный барьер был пройден. Теперь отступать нельзя. Взгляд её стал хмурым, леденящим, наполненным той самой фамильной волей, которую так хорошо знали в Конохе. ​ — Мой первый приказ, — её голос окреп, заполняя каменные своды склада. Она посмотрела сверху вниз на преклонившего колени гиганта. — Акимицу. С этого дня твоя единственная миссия, стать невидимой тенью моей дочери. Старейшины видят в ней полукровку, несущую кровь Сенджу. Для этих дряхлых змей она угроза и мишень. Ты не подчиняешься совету клана. Твоя единственная задача её безопасность. Если к Цукуё потянется чужая рука... отсекай её без колебаний. ​Из-под бинтов великана вырвался глухой, согласный шёпот. Он еще сильнее прижал кулак к полу, подтверждая, что приказ принят. Для него, отвергнутого всем миром, защита этой девочки стала новым, абсолютным смыслом жизни. Если раньше он был фанатично предан отцу, то теперь вся эта слепая верность переродилась в готовность умереть за его дитя. ​ Изанами перевела взгляд на Хомуру и остальных командиров: ​— Что касается совета старейшин... Они считают меня пришлой узурпаторшей. Они ждут, что я оступлюсь, чтобы вернуть себе контроль над кланом и пустить наследие моего мужа по ветру. Мы не дадим им этого шанса. Мне нужно знать о каждом их шаге, о каждой тайной встрече и попытке настроить против меня боевые кварталы. Кадзуха координирует слежку в тени, ваша задача помогать ему и обеспечивать конспирацию. Ведите себя как обычно. Возвращайтесь к миссиям. Пусть старейшины думают, что они празднуют победу и моё регенство лишь временная формальность. Но помните: теперь вы подчиняетесь только мне. ​На складе пронёсся тихий, одобрительный шёпот. Секунду назад эти люди были растерянными изгоями, но теперь Изанами дала им чёткую цель. Они защищали будущее клана от внутренних предателей. ​— Рассредоточиться. Уходите поодиночке, — скомандовала Изанами. ​ Шиноби начали беззвучно растворяться в полумраке склада, словно призраки, оставляя помещение таким же пустым, каким оно было час назад. Тяжёлая деревянная дверь склада со скрипом закрылась за их спинами, отсекая удушливый запах сырости и ржавого железа. Изанами шагнула в ночную прохладу окраины, подставив лицо свежему ветру. И только здесь, когда вокруг остались лишь Аято, Томоэ и Кадзуха, она наконец позволила себе опустить плечи. Напряжение, державшее её всё это время, точно тугой обруч, немного ослабло. Изанами глубоко, спокойно выдохнула, чувствуя, как мелко дрожат пальцы, всё ещё сжимающие ткань тёмного плаща. ​— Вы справились, госпожа, — негромко произнёс Томоэ, остановившись на полшага позади. В его голосе сквозило неприкрытое облегчение и гордость. — Настроить гвардию Мадары-сама на свою сторону... Я до последнего сомневался, что они станут слушать. ​— Они слушали не меня, Томоэ, — Изанами поправила капюшон, вновь скрывая лицо в тени. Взгляд её, устремлённый на спящие вдали кварталы Конохи, снова стал сосредоточенным и хмурым. — Они слушали свою верность ему. И свою любовь к клану, который старейшины готовы растащить по кускам. ​ Она обвела взглядом троих своих соратников. Аято безмолвно сканировал периметр, Кадзуха уже мысленно просчитывал новые маршруты для слежки, а Томоэ ждал её дальнейших указаний. Теперь она была не одна. За её спиной стояла не просто пара верных друзей, а целая армия профессиональных ликвидаторов, готовых перегрызть глотку любому за её дочь. Она стала сильнее. Намного сильнее. ​ — Возвращаемся, — твёрдо скомандовала Изанами, выпрямляя спину и возвращая себе маску абсолютного хладнокровия. Слабость была позволительна лишь на мгновение. — Нам нужно окончательно закрепиться на совете. Игра только началась, и старейшины не должны заметить, что почва под их ногами уже начала осыпаться. ​Четыре тени беззвучно скользнули в ночную темноту, растворяясь среди крыш Конохи.

***

Из записей в дневнике Изанами: ​Собрание с личными воинами Мадары, которые теперь перешли на мою сторону, прошло на удивление легче, чем я ожидала. Да, большинство из них присягнули на верность моему мужу, а не мне. Учитывая, что Хаширама лишил его жизни, доверия ко мне изначально было мало, несмотря на то, что я была женой их лидера. Но я не устану повторять: моя цель не власть. Она мне и даром не сдалась. Цукуё... наша дочь, единственное, ради чего я готова пройти через этот ад. Я лишь хочу, чтобы она была в безопасности. Я чётко дала этим шиноби понять свои намерения и честно предложила уйти тем, кто не желает вмешиваться в эту чужую для них войну. Они меня поняли. Теперь наша цель одна: защитить наследие Мадары. После этой встречи дышать действительно стало намного легче. Зная, что за твоей спиной стоит собственная верная армия, первобытный страх отступает. Дел навалилось колоссальное количество, но сидеть и в одиночку горбатиться над архивными бумагами и политическими отчётами Изанами не собиралась, Аято и остальные взяли на себя львиную долю обязанностей. ​Однако главным оставалось другое: Изанами нужно было вернуть былую силу. Ей требовалось оружие, которое всегда будет при ней: её собственные навыки. Ради этого она вызвала Кэндзи. ​Мужчина прибыл на место незамедлительно. О тренировках и просьбе госпожи Кадзуха сообщил ему заранее, но выкроить время в плотном графике Изанами удалось лишь неделю спустя. Оставив в кабинете древесного клона для отвода глаз, сама она тайно выбралась на небольшую уединённую поляну далеко за пределами жилых кварталов Конохи. ​Кэндзи уже ждал её. На вид ему было около двадцати семи лет, чуть младше самой Изанами. Одетый в классическое тёмное кимоно клана Учиха с высоким воротом, он стоял неподвижно, словно статуя. Пунктуальный и собранный, прямо как в досье, которое она изучала. Завидев приближающуюся госпожу, мужчина почтительно и глубоко поклонился: ​— Госпожа регент, добрый день. ​— Подними голову, — негромко скомандовала она. ​ — Как прикажете, — Кэндзи выпрямился, глядя на неё спокойным, оценивающим взглядом профессионала. ​— Ты ведь знаешь, зачем я тебя позвала, Кэндзи? ​ — Да, Кадзуха передал мне вашу просьбу. ​— Отлично. Я верю вам и верю в ваши силы, — Изанами остановилась в нескольких шагах от него, заложив руки за спину. — Но в этой игре нельзя полагаться только на чужие спины, какими бы надёжными они ни были. ​ — В её словах есть доля правды, — мысленно подтвердил шиноби, уважительно зафиксировав её твёрдую позицию. ​ — Поэтому, раз уж Мадара безоговорочно доверял тебе, твоим навыкам и твоей силе, обучи меня, — прямо заявила Изанами. — Мои боевые рефлексы притупились, а навыки хромают после долгих лет мирной жизни. Для человека моего положения это непростительная роскошь. ​ — Как прикажете, я сделаю всё... ​ — И ещё одно, — резко перебила его Изанами, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. — С этого момента и до конца тренировки я больше не твоя госпожа. Обращайся ко мне неформально, как к обычному ученику. Никаких поблажек, никаких уступок и жалости к моему статусу. Считай, что на этом поле я для тебя чужой человек, которого тебе нужно сломать и пересобрать заново. ​— Но госпожа... — Кэндзи удивлённо приоткрыл рот, явно не ожидая такого. ​ — Это приказ. Кэндзи несколько секунд молча всматривался в её лицо, словно проверяя, не блефует ли она. Но, встретив её непоколебимый взгляд, он внезапно расслабил плечи, и вся его почтительная мягкость испарилась, уступая место жесткой, сухой манере опытного наставника. ​ — Понял, — Кэндзи скрестил руки на груди и сделал шаг к ней, мгновенно сокращая дистанцию. — В таком случае не жди, что я буду хоть как-то тебя жалеть из-за твоей неопытности или потому, что ты женщина. На этом поле жалость это яд. И главное... выпрями спину. У тебя осанка просела. ​Изанами без единого слова выполнила приказ, резко расправив плечи. ​— Я размышлял над планом тренировок сразу после того, как Кадзуха передал мне твою просьбу, — Кэндзи медленно пошёл по кругу, оценивающе оглядывая её фигуру, как командир осматривает новобранца перед боем. — Я решил разделить наше обучение на три этапа. Первый: тренировка тела. Твоя физическая форма сейчас явно оставляет желать лучшего, и хорошо, что ты сама честно это признала. Мы вернём мышцам былую стойкость и выносливость. Без крепкого фундамента любые техники лишь пустая трата чакры. ​Он остановился прямо перед ней, заглядывая в глаза. ​— Второй этап: оружие. Наверняка ты катану уже и держать правильно забыла, не то что блокировать удары на бешеной скорости. Будем вспоминать всё с самых азов, через пот и мозоли. И в конечном итоге тренировка элементов. Моя основная стихия земля, и я научу тебя всему необходимому для жесткой обороны и контратаки. ​Кэндзи хищно, по-учиховски усмехнулся, и в его глазах промелькнул опасный азарт: ​ — Предупреждаю сразу: легко не будет. Ты будешь проклинать тот день, когда решила меня позвать. Начнём прямо сейчас. Пять кругов вокруг поляны для разогрева, а потом проверим твоё базовое тайдзюцу. Бегом, — повторил Кэндзи, и Изанами, не тратя времени на пустые споры, сорвалась с места. ​ Пять кругов по пересеченной местности вокруг поляны были лишь легкой увертюрой к тому адскому аттракциону, который подготовил для неё Кэндзи. Когда она вернулась к центру поляны, слегка запыхавшаяся, но готовая к спаррингу, наставник даже не шелохнулся. Вместо этого он достал из сумки несколько плотных свитков и тяжелые металлические пластины. ​ — Закатай рукава, — сухо скомандовал он. ​Изанами беспрекословно подчинилась. Кэндзи подошел ближе, развернул свитки и быстрыми движениями наложил на её запястья и лодыжки фуин-печати. В ту же секунду Изанами почувствовала, как её чакра, обычно бурлящая, мощная чакра Сенджу, словно наткнулась на глухую гранитную стену. Её внутренний источник оказался наглухо заперт. ​— Печати ограничения, — пояснил Кэндзи, закрепляя поверх её предплечий и голеней тяжелые утяжелители. — С этого момента ты не сможешь использовать чакру. Ни для ускорения, ни для усиления ударов. И, самое главное... твоя хваленая целебная чакра больше не сможет залечивать твои микротравмы прямо во время нагрузок. Твое тело должно научиться выдерживать боль, усталость и предельный вес самостоятельно. Без костылей в виде медицинских техник. Ты должна рассчитывать только на свои кости, мышцы и сухожилия. ​ Под весом утяжелителей и под давлением заблокированных каналов Изанами покачнулась. Земля под ногами внезапно стала невероятно вязкой, а собственное тело налилось свинцовой тяжестью. Воздух показался густым, как кисель. ​— А теперь приседания. Сто раз, — Кэндзи отошел к краю поляны и скрестил руки на груди, превратившись в безжалостного надзирателя. — Не халтурить. Спина прямая, бедра параллельно земле. Если упадешь, начнем заново. ​Зубы Изанами судорожно сжались. Каждое движение теперь требовало колоссальных, неестественных усилий. На тридцатом приседании мышцы бедер начали гореть, словно в них заливали расплавленное железо. На шестидесятом колена предательски задрожали, а перед глазами поплыли темные круги. Без подпитки чакрой её тело казалось ей чужим, хрупким и пугающе слабым. ​ Кэндзи молча наблюдал за ней, не пропуская ни единой ошибки. Его взгляд оставался холодным, но глубоко внутри он не мог не признать: в этой женщине жила невероятная упрямая гордость. Любая другая на её месте давно бы взмолилась о пощаде или начала бы спорить, напоминая о своем статусе. Но Изанами молчала. Она лишь тяжело, с хрипом выталкивала воздух сквозь плотно сжатые зубы, продолжая сгибать и разгибать колени, преодолевая сопротивление собственного тела. ​— Семьдесят... Семьдесят один... — бесстрастно отсчитывал Кэндзи. — Ниже, ученик. Не жалей себя. Враг на поле боя не посмотрит на то, что у тебя затекли ноги. ​На сотом приседании Изанами едва не рухнула на колени, но упрямо удержала равновесие, тяжело дыша. По лицу градом катился пот, склеивая пряди темных волос, а легкие жгло от нехватки кислорода. Но в её взгляде, устремленном на Кэндзи, не было и капли покорности. Там горел чистый, упрямый вызов. ​— Отлично, — Кэндзи едва заметно кивнул, и на его лице впервые за день скользнуло нечто, похожее на суровое одобрение. — Первый подход окончен. Перерыв 5 минут, и переходим к отжиманиям. У нас впереди еще пять подходов, Изанами. Набирай воздух, пока можешь. Мышцы горели так, словно в них заливали кипящее масло. Отжимания сменялись выпадами, выпады бегом по крутым склонам, и всё это под безжалостным весом утяжелителей и с наглухо запертыми каналами чакры. На исходе первой недели, когда Изанами, обессиленная, лежала на сырой траве после очередной тренировки, в её сознании пульсировала лишь одна мысль: Неужели Мадара тренировал своих людей именно так? До полного истощения, до кровавого пота? ​Ответ пришел сам собой. Конечно, так. И даже жестче. Мадара не терпел слабости ни в себе, ни в окружающих. Но и её собственный отец, суровый глава клана Сенджу, в детстве не давал ей никаких поблажек. Напротив, с неё, как с дочери лидера, всегда спрашивали вдвойне. Кровь Сенджу в её жилах, даже будучи заблокированной печатями, словно бунтовала против немощи, заставляя подниматься снова и снова. Тело ломило так, что по утрам было трудно поднять руку, чтобы расчесать волосы, но Изанами упрямо преодолевала себя. Она запретила себе быть слабой и теперь платила за эту клятву сполна. ​ Физподготовка заняла долгие, мучительные два месяца. ​ Каждую неделю Кэндзи незаметно увеличивал вес металлических пластин на её запястьях и лодыжках. Каждую неделю он гонял её по пересеченной местности, заставляя преодолевать полосы препятствий, прыгать через глубокие рвы и взбираться на отвесные скалы без единой капли чакры. ​ Спустя два месяца поляну за деревней было не узнать: трава была вытоптана до голой земли, а на коре вековых деревьев остались глубокие следы от её тяжелых ударов. Но еще сильнее изменилась сама Изанами.​Милая, плавная походка уступила место хищной, собранной грации готового к прыжку зверя. Лишняя мягкость, появившаяся за годы спокойного замужества, полностью ушла, сгорев в огне изнурительных нагрузок. Мышцы спины, рук и бедер обрели сухой, стальной рельеф. Теперь, даже с утяжелителями, она двигалась легко и стремительно, а её дыхание оставалось ровным даже после многокилометрового кросса. Она вернула себе физический фундамент воина. ​В конце очередного тренировочного дня Кэндзи подошел к ней, когда она, тяжело дыша, но твердо стоя на ногах, заканчивала последний подход. Мужчина внимательно осмотрел её, и на его суровом лице появилась редкая, открытая улыбка уважения. ​— На сегодня всё, ученик, — Кэндзи коротким движением сорвал фуин-печати с её запястий. ​В ту же секунду мощная, сдерживаемая два месяца чакра хлынула по каналам Изанами, словно прорвавшая плотину река. Теплая, бурлящая энергия мгновенно заполнила каждую клеточку, за секунды снимая накопившуюся усталость и приятно покалывая обновленные, крепкие мышцы. Ощущение собственной полноценной силы было опьяняющим. ​— Первый этап официально завершен, — Кэндзи отошел к дереву, у которого стоял его походный мешок, сложив туда свиток — Ты выдержала то, от чего ломались многие мужчины в гвардии Мадары-сама. Твое тело готово. Послезавтра мы переходим ко второму этапу. Оружие. И поверь мне, Изанами, синяков у тебя будет гораздо больше, чем от обычных приседаний. Отдыхай.

***

Кэндзи встретил её на поляне, держа в руках два завернутых в плотную ткань свертка. Внутренне Изанами была готова увидеть привычные деревянные боккэны, но когда наставник резко сдернул чехлы, на солнце зловеще блеснула полированная сталь боевых клинков. Настоящие, остро заточенные катаны. ​Изанами удивленно приподняла бровь, но промолчала. ​ — Никакого дерева, — сухо отрезал Кэндзи, протягивая ей один из мечей рукоятью вперед. — Деревянный боккэн прощает глупости. Настоящая катана никогда. У них совершенно разный вес, разная инерция и баланс. Если ты привыкнешь махать легкой деревяшкой, в реальном бою твоя рука дрогнет под тяжестью боевой стали. К тому же... — он хищно прищурился, — страх оступиться и порезаться заставит твой мозг соображать в три раза быстрее. ​ Изанами уверенно перехватила тяжелую рукоять, обтянутую темной кожей. Ладонь тут же вспомнила приятный, холодный вес оружия. Проведя пальцами по цубе, она сделала короткий, пробный взмах. Клинок со свистом рассек утренний воздух. Рефлексы были на месте, но руки все еще казались слишком непривычными к специфической динамике клинка. ​ — Оружие это продолжение твоего тела, — Кэндзи встал напротив неё и обнажил свой меч. — Начнем с базы. Стойка Чудан-но-камаэ.(яп. 中段の構え, «стойка среднего уровня») Центр тяжести ниже, локти подобраны, острие направлено точно в горло противника. ​Изанами послушно скорректировала позу. Два месяца адской физподготовки не прошли даром, теперь её обновленные мышцы идеально держали баланс, а ноги намертво сцеплялись с землей. ​ — А теперь базовые удары. Мэн — вертикальный рубящий удар в голову. Коте — удар по запястью. До — рассекающий удар по корпусу, — чеканил команды Кэндзи. — Каждый удар отрабатываешь по тысяче раз. Медленно, концентрируясь на траектории. Ты должна чувствовать, как лезвие режет воздух, а не просто махать им из стороны в сторону. Следи за замахом: клинок не должен заваливаться за спину, открывая твою грудь. Работают кисти и предплечья, а не все плечо. Поехали. ​И начался новый круг изнурительного труда. Поляну заполнил монотонный, свистящий звук сотен и сотен рубящих ударов. Изанами раз за разом поднимала тяжелую сталь над головой и резко опускала её вниз по идеальной вертикали. Через час её ладони, несмотря на мозоли, начали гореть, а мышцы предплечий налились свинцом. Катана с каждым часом казалась все тяжелее, словно в её лезвие наливали ртуть. Стоило траектории хоть немного искривиться, как Кэндзи тут же наносил резкий, болезненный удар плоской стороной своего клинка по её локтям или бедрам, заставляя исправлять ошибку. ​— Глубже выпад! — требовал он, не отводя от неё жесткого взгляда. — На выходе из удара фиксируй кисти. Меч не должен гулять, Изанами. Сталь должна замирать как вкопанная. Еще пятьсот раз! ​К полудню её руки дрожали от колоссального напряжения, а пот заливал глаза. Но в мыслях Изанами была ледяная пустота. Она не думала о боли. Она думала о том, что каждый этот идеальный замах, это еще один шаг к тому, чтобы стать живым щитом для своей дочери. Она возвращала себе статус полноценного шиноби. ​

***

Десять дней превратились в бесконечную пытку. Кэндзи не давал ей передышки, превращая каждую секунду на поляне в изнурительную борьбу с собственной слабостью. ​ — Когда начинаешь скучать по дому, возьми меч и тренируйся, — ледяной голос наставника хлыстом опускался на её плечи всякий раз, когда она замедлялась. — Не трать время впустую. И не заставляй меня это повторять. — Но... кхе-кхе... — Изанами согнулась пополам, тяжело и хрипло кашляя от поднявшейся пыли и нехватки воздуха. Пальцы судорожно сжимали рукоять катаны, но руки ходили ходуном от перенапряжения. — Я больше не могу поднять меч. Кажется, рука вот-вот сломается... ​Кэндзи даже не повернул головы, продолжая стоять спиной к ней. ​ — Но она ещё не сломалась? — безразлично обронил он. ​ — ... — Изанами запнулась, не зная, что ответить на такую поразительную черствость. ​— Тогда бери меч и тренируйся, пока я не услышу хруст твоих костей, — отрезал Учиха, и в его тоне зловеще блеснула сталь. — Да... кха-кха... — она упрямо сжала зубы, заставляя себя выпрямиться. ​— Тем более, кости всегда можно срастить, — добавил Кэндзи, напоминая о её скрытых медицинских способностях Сенджу.

​Спустя месяц

​Поляна была залита каплями подсыхающей крови, а воздух пах железом и потом. Изанами стояла на одном колене, тяжело опираясь на клинок катаны, который глубоко ушел в землю. Весь её тренировочный костюм был в прорехах от острых выпадов Кэндзи, а на щеке багровел свежий порез. ​ — Отлично. Ты снова выжила, — Кэндзи легко, одним плавным движением убрал свой меч в ножны. На его одежде не было ни единой пылинки. — Как себя чувствуешь? ​— Больно... — выдохнула она, чувствуя, как каждая мышца взрывается отголосками недавнего яростного спарринга. ​ — Значит, ты привыкаешь, — Кэндзи подошел ближе, сверху вниз глядя на изможденную женщину. — Каждый раз, когда твоя плоть сокрушена, когда ты буквально воскресаешь из мёртвых, преодолевая предел, ты становишься сильнее. ​ Мужчина внимательно всматривался в её хмурый, несломленный взгляд. Глубоко внутри него росло тяжелое, давящее осознание. — Теперь я отчетливо понимаю, почему старейшины клана так отчаянно хотят уничтожить её, — подумал Кэндзи, завороженный её упорством. — Её талант и скорость адаптации превосходят все мои самые смелые ожидания. Если дать ей время... она станет непобедимой. ​— Уф... кхе-кхе... — Изанами попыталась подняться, но ноги предательски подогнулись, и она снова опустилась на траву, с трудом сдерживая кашель. ​ — Но тебе предстоит пройти еще долгий путь, чтобы овладеть истинной силой, — сурово продолжил наставник, пресекая любые попытки расслабиться. — Твой разум всё ещё полон сомнений, тревог за дочь и страха перед будущим. Поэтому отныне я стану тренировать тебя ещё жестче, ещё суровей. До тех пор, пока ты полностью не подчинишь свои эмоции, не убьёшь в себе малейшую слабость и не станешь настоящей, абсолютной хозяйкой своей физической оболочки. ​Изанами окончательно обессилела и повалилась на бок, растянувшись на примятой траве. Шел всего лишь первый месяц тренировок с оружием, а её тело уже ломали так, словно она заново очутилась на военном фронте. ​— Поднимайся, Изанами, — раздался над ней безжалостный приказ Кэндзи. — Вытри кровь с лица, отсеки гниющую плоть, если нужно, и подлатай себя своей чакрой. А потом немедленно бери в руки меч. ​Из её груди вырвался тяжелый, болезненный вздох. Она заставила свои медицинские каналы чакры открыться, согревая израненное тело зеленоватым свечением целебной чакры, и упрямо потянулась к рукояти клинка. ​— Да, наставник... — прохрипела она, заставляя себя подняться на ноги. ​ Два месяца тренировок с мечом превратили поляну в настоящее чистилище. Кэндзи не просто учил Изанами махать железом, он ломал её привычки мирной женщины, заменяя их хищными рефлексами убийцы.​ ​На исходе третьей недели когда осенний ветер начал срывать первые пожелтевшие листья с деревьев, поляну затянуло густым утренним туманом. Капли росы оседали на лезвии катаны Изанами, стекая по долу клинка прямо на цубу. ​ — Быстрее! Твой замах слишком предсказуем, Изанами! — Кэндзи сделал молниеносный выпад. ​Дзынь! ​ Сталь встретилась со сталью. От сильного удара вибрация передалась по предплечьям Изанами, отзываясь тупой болью в суставах. Она едва успела увести его клинок в сторону, скользнув подошвами по мокрой траве. ​— Ты защищаешься как Сенджу, — Кэндзи разорвал дистанцию, недовольно цыкнув. — Ты полагаешься на то, что твоё тело выдержит прямой напор. Но катана Учиха это не топор твоего брата Хаширамы. Это жало осы. Перенаправляй инерцию. Меньше грубой силы, больше текучести. ​ Изанами тяжело дышала, сдувая с лица мокрую от пота прядь волос. — Легко сказать меньше силы, — думала она, крепче перехватывая скользкую рукоять. — Моё тело веками ковалось для того, чтобы крушить препятствия лбом. Переучивать собственные кости в тридцать один год всё равно что гнуть вековой дуб. ​— Еще раз, — процедил он сквозь зубы, снова принимая стойку — Нападай. ​К концу второго месяца характер их спаррингов изменился. Больше не было монотонных повторений уязвимых стоек. Кэндзи атаковал всерьёз, заставляя Изанами балансировать на грани выживания. ​Однажды вечером, когда солнце уже лениво тонуло за горизонтом, окрашивая небо в цвет спелой брусники, Кэндзи зажал её у отвесного склона скалы. Его катана пробила её блок, чиркнув по плечу и оставив глубокий разрез на ткани хаори. На землю упали тяжелые багровые капли. ​ — Стоп, — Кэндзи опустил оружие, тяжело дыша. На его лбу тоже блестели капли пота, гонять сестру первого Хокаге несколько месяцев подряд оказалось задачей не из легких даже для него. — Твой левый бок всё ещё открывается при резком развороте. Почему? ​ Изанами не ответила. Она прижала ладонь к ране, активируя легкое зеленое свечение медицинской чакры. Края пореза начали медленно стягиваться. ​ — Я думаю о совете старейшин, — тихо призналась она, глядя на свои окровавленные пальцы. — Кадзуха присылает отчеты. Они роют под меня. Собирают голоса среди малых семей клана. Я боюсь... боюсь упустить момент, Кэндзи. Пока я торчу здесь, на этой поляне, они могут подобраться к Цукуё. ​Кэндзи молча подошел ближе, вонзил свою катану в землю и скрестил руки на груди. В его глазах не было жалости, но появилось глубокое, мрачное понимание. ​— Твоя тревога, это твой главный враг на этом поле, Изанами, — негромко, но веско произнес он. — Когда ты держишь в руках меч, в твоей голове не должно быть ни старейшин, ни Конохи, ни даже твоей дочери. В этот момент существуешь только ты и клинок. Если твой разум блуждает в залах совета клана, пока ты сражаешься, противник отсечет тебе голову быстрее, чем ты успеешь вспомнить имя своей девочки. Кому тогда поможет твоё регентство? Что станет с Цукуё, если её мать принесут в квартал на носилках под погребальный марш? ​ Изанами вздрогнула, словно от пощечины. ​— Меч не терпит разделенного внимания, — продолжил наставник, делая шаг назад и снова вытаскивая катану из земли. — Твой страх делает тебя медленной. Оставь политику за пределами этой поляны. Здесь ты куешь свое выживание. Подними оружие. ​Она посмотрела на рукоять своего меча. Очистив разум от мыслей о заговорах, старейшинах и интригах, Изанами сжала пальцы. Внутри неё осталась только чистая, концентрированная воля к жизни. ​— Да, наставник, — её голос прозвучал удивительно ровно и холодно. ​В последний день второго месяца Кэндзи устроил ей финальный экзамен по фехтованию. Спарринг длился больше получаса без остановки. На этот раз Изанами двигалась совершенно иначе. Исчезла неуклюжесть, ушла лишняя суета. Она порхала по поляне, её клинок двигался с безумной скоростью, отражая удары Кэндзи один за другим. Она больше не пятилась, она нападала, заставляя сурового Учиху маневрировать и уходить в глухую оборону.​Когда их клинки в очередной раз скрестились с оглушительным звоном, замерев в опасной близости от лиц друг друга, Кэндзи резко отпрыгнул назад и убрал меч в ножны. ​— Достаточно, — на его лице играла хищная, довольная улыбка. — Две тысячи ударов в день, бессонные ночи и литры пота дали свой результат. Ты больше не машешь мечом как палкой. Ты чувствуешь его баланс. Твои руки стали стальными, а реакция вернулась к уровню лучших лет войны. ​Изанами опустила катану, её дыхание было частым, но контролируемым. Она чувствовала невероятную, монолитную уверенность в собственных силах. Мышцы больше не ныли от усталости, они просили действия. ​— Два этапа позади, Изанами, — Кэндзи подошел к своему походному мешку и достал оттуда свиток с изображением символа земли. — Ты укрепила плоть, ты подчинила себе сталь. Теперь пришло время для самого сложного. Мы заставим эту землю содрогнуться под твоими ногами. Начнем тренировку ниндзюцу. Неделя, — Кэндзи убрал свиток стихии Земли обратно в походный мешок и строго посмотрел на неё. — Я даю тебе ровно семь дней отдыха. ​Изанами удивленно моргнула, всё ещё сжимая катану. ​— Всё-таки ты остаёшься госпожой регентом, и за эти два месяца в резиденции наверняка скопилась гора документов, которую твой клон не сможет подписать, — наставник слегка смягчил тон. — А главное... если мы начнём стихийные тренировки прямо сейчас, твои руки просто отвалятся. Их придётся зашивать или ампутировать окончательно. Твои мышцы и каналы чакры истощены до предела двухмесячным марафоном со сталью. ​Изанами молча кивнула, признавая его правоту. Она прижала ладони к предплечьям, чувствуя, как под кожей ноют перегруженные меридианы чакры. Кэндзи был абсолютно прав. Она не Хаширама. Её брат-близнец обладал чудовищным, почти божественным даром, его клетки регенерировали с такой скоростью, что он мог вырастить заново отрубленную руку или ногу прямо посреди боя. Изанами же, будучи выдающимся мастером медицинских техник, могла лишь лечить. Сшивать ткани, ускорять деление клеток, останавливать кровотечения. Но если она окончательно сожжёт свои каналы чакры непомерной нагрузкой стихии земли, никакая медицина ей не поможет. Ей нужен был полноценный отдых. ​Эта неделя в Конохе пролетела для неё как один бесконечный, но куда более привычный бой, только политический. Развеяв клона, Изанами с головой погрузилась в дела клана. С утра до ночи она сидела в кабинете, разбирая финансовые отчёты, подписывая приказы о распределении миссий и принимая доклады от Аято и Томоэ. Кадзуха тоже не сидел без дела: его ищейки то и дело приносили вести о том, как старейшины клана Учиха шепчутся по углам, пытаясь переманить на свою сторону глав побочных ветвей. ​ — Пусть шепчутся, — холодно думала Изанами, уверенным почерком подписывая очередной документ. — Пока они плетут свои интриги, земля под их ногами уже готовится разверзнуться. ​Тело, получив долгожданную передышку и качественную подпитку медицинской чакрой, восстанавливалось с поразительной скоростью. К концу шестого дня Изанами поймала себя на мысли, что её пальцы больше не дрожат, когда она держит чашку с чаем, а мышцы предплечий налились приятной, упругой силой. Руки больше не ныли. Напротив, они требовали действия, требовали снова сжать рукоять меча и подчинить себе новую силу. ​Ровно через семь дней, когда ночной туман снова окутал окраины Конохи, Изанами оставила свежего клона за рабочим столом и беззвучно выскользнула из окна резиденции.​На старой, вытоптанной до земли поляне её уже ждал Кэндзи. Свиток стихии Земли лежал на траве у его ног. ​— Руки целы? — вместо приветствия спросил наставник, скрестив руки на груди. ​— Абсолютно, — Изанами уверенно шагнула на поляну, сбрасывая на землю тёмный плащ. В её глазах горела готовность. — Я готова к третьему этапу, Кэндзи. ​ Кэндзи не стал сразу требовать от неё складывать ручные печати. Вместо этого он подошел к центру поляны, опустился на одно колено и мягко прижал ладонь к вытоптанной, сухой почве. ​ — Перед тем как ты разобьешь свои ладони в кровь о первый булыжник, давай вспомним базу, ученик, — спокойно произнес Кэндзи, закрыв глаза. — Дотон, или высвобождение земли это не просто умение швыряться камнями. Это глубокая, ментальная связь с самой твердью, на которой мы стоим. Как медик, ты привыкла, что твоя чакра мягкая, текучая, податливая. Но дотон потребует от тебя прямо противоположного. Тебе придется сделать свою чакру плотной, тяжелой и непоколебимой, как скала. ​Изанами внимательно слушала, тоже опустив взгляд на землю. ​— Суть дотона основана на манипуляции землёй во всех её проявлениях, — продолжил Кэндзи, и под его ладонью почва едва заметно завибрировала. — Он позволяет шиноби использовать всё, что находится вокруг: грязь, глину, тяжелые валуны, чернозем, как для создания неприступной защиты, так и для сокрушительных наступательных дзюцу. Опытный мастер дотона не зависит от ландшафта: если вокруг только голые скалы или, наоборот, зыбучий песок, он способен самостоятельно генерировать материю для техник, выпуская её прямо из своего рта. Но до этого тебе еще далеко. ​Наставник открыл глаза и поднялся, отряхнув ладонь от пыли. ​— Главное и самое опасное свойство высвобождея земли, это контроль над физическими свойствами материи. Ты должна научиться изменять прочность исходного материала и его вес. Ты можешь превратить горсть рыхлой земли в щит, который будет крепче титановой стали, или сделать огромный валун легким, как пушинка, чтобы застать врага врасплох, а в момент удара вернуть ему истинный, сокрушительный вес. ​ Кэндзи сделал короткий шаг назад, и его силуэт на секунду размылся, после чего он буквально провалился сквозь землю, не оставив после себя ни единого зазора или трещины. Изанами резко обернулась на тихий шорох за спиной. Кэндзи уже бесшумно соткался из монолитного пласта земли у неё за спиной. ​ — И наконец, конспирация, — закончил он, поправляя высокий воротник кимоно. — Мастер дотона способен свободно перемещаться под землёй в любых направлениях. Это идеальный инструмент для того, чтобы уйти в глухую оборону, скрыться от преследования или подготовить внезапную, смертоносную атаку из слепой зоны врага. Для твоих целей, Изанами, дотон это идеальное оружие. Старейшины клана и Учиха привыкли полагаться на огненные техники (Катон), а земля, это то, обо что их пламя разобьется и увязнет. ​Он протянул ей свиток с базовыми техниками. ​— Твоя первая задача на сегодня, закрыть глаза, направить чакру в стопы и научиться слышать землю. Почувствуй её плотность. Измени структуру почвы под своими ногами так, чтобы твоя стопа ушла вглубь на три вершка, но земля при этом не рассыпалась, а сжалась вокруг твоей ноги, как стальные тиски. Приступай. ​ Изанами закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ей не нужно было учиться Дотону с нуля. Эта стихия, наряду с водой, с самого рождения текла в её жилах, питая её способность управлять мокутоном. Она прекрасно знала, каково это, поднимать каменные глыбы или размягчать почву. Но раньше она всегда использовала Землю лишь как дополнение к дереву. Мокутон был её главной силой. ​Теперь же условия игры изменились. Ей нужно было научиться защищаться чистым, концентрированным дотоном так, чтобы никто и не вспомнил о её истинном геноме. ​— Я знаю дотон, Кэндзи, — тихо произнесла Изанами, открывая глаза. — Но я привыкла использовать его как щит, а не как меч. ​ — Мне и не нужен от тебя меч из камня. Для атаки у тебя теперь есть сталь, — Кэндзи одобрительно кивнул, заметив, как уверенно её чакра отозвалась на призыв. — Мне нужно, чтобы твоя защита стала абсолютной. Чтобы ты могла уйти под землю за долю секунды до того, как в тебя прилетит огненный шар. Показывай, что умеешь. Нападаю без предупреждения. ​ Кэндзи молниеносно сложил серию ручных печатей, и из его рта вырвался мощный поток острых каменных снарядов. ​ ​Её руки взлетели в привычном жесте. Ей отчаянно хотелось призвать деревянный щит, который привычно поглотил бы удар, но она силой воли подавила этот импульс, заставляя чакру кристаллизоваться в чистую фракцию земли. ​— Дотон: Дорю Хэки! (Стихия земли: Земляная стена) — выкрикнула она. ​Земля перед ней с грохотом содрогнулась, и вверх поднялась массивная, толстая стена из спрессованного булыжника. Каменные снаряды Кэндзи с оглушительным треском врезались в её преграду, выбивая фонтаны искр и каменной крошки, но щит выстоял. ​ — Неплохо, но медленно! Твоя стена слишком рыхлая, — раздался голос Кэндзи... прямо над её головой. ​Изанами резко вскинула взгляд. Наставник уже стоял на вершине её же каменного щита, занося катану для удара. Действовать нужно было моментально. Вместо того чтобы пятиться, Изанами направила чакру в почву под своими ногами, резко размягчая её до состояния вязкой, засасывающей жижи. ​ — Грязевая ловушка. — Изанами отпрыгнула назад, пока Кэндзи приземлялся. ​ Ноги наставника по самые щиколотки увязли в тяжелой, плотной грязи, которая мгновенно схватилась вокруг его лодыжек, точно как цемент. Кэндзи оказался заперт. Но радоваться было рано: Учиха лишь хищно оскалился и на глазах Изанами превратился в брёвнышко, техника замещения. Настоящий Кэндзи атаковал со спины. Изанами почувствовала колебание воздуха затылком. Времени на возведение стены не оставалось. Она вспомнила слова наставника о конспирации и, доверившись инстинктам, буквально скользнула вниз, за секунду до удара провалившись сквозь землю, словно в воду. ​Клинок Кэндзи рассек пустой воздух. Пару мгновений на поляне царила идеальная тишина. Изанами находилась под толщей земли, удерживая дыхание и чувствуя тяжелые шаги наставника над собой через вибрацию почвы. Она двигалась в темноте легко, её чакра воды и земли идеально сглаживала сопротивление породы. Выждав момент, она бесшумно соткалась из земли в десяти метрах от него, тяжело дыша, но удерживая идеальную боевую стойку. Кэндзи медленно опустил катану и посмотрел на неё с искренним, глубоким уважением. ​— Вот это уже разговор, — Кэндзи убрал оружие. — Ты отлично комбинируешь мягкость и жесткость. Твои щиты монолитны, а уход под землю, чистый и быстрый. Теперь наша задача довести эти три приема: каменный щит, грязевую ловушку и подземное перемещение до абсолютного автоматизма. Старейшины клана Учиха сильны и хитры, но они сгорят в собственном пламени, когда поймут, что бьют по пустому месту, а их ноги увязают в твоих капканах. Работаем дальше, Изанами. Нам нужно отточить это до идеала. Потом можем перейти уже более серьёзным техникам на площадь.

***

Прошёл почти месяц с тех пор, как они начали оттачивать стихию земли. На поляне Изанами стояла на коленях, её ладони были глубоко погружены в рыхлую почву. — Выше концентрацию, Изанами, — тихо, но требовательно разнёсся над ней голос Кэндзи. — Не пытайся просто выдавить камень наружу силой чакры. Почувствуй его. Земля это живая ткань, у неё есть поры, трещины, скрытые грунтовые воды. Сожми её. Сделай её плотнее гранита. ​Изанами мысленно погрузилась под дерн. Её чакра, обычно стремящаяся прорасти гибкими корнями дерева, теперь послушно меняла свою структуру. Она заставляла миллиарды песчинок и фракций камня стягиваться в единую, монолитную массу. Контроль чакры, отточенный годами медицинской практики, здесь сослужил ей великую службу: там, где обычному шиноби требовались колоссальные объёмы энергии, Изанами брала ювелирной точностью. ​Она резко распахнула глаза, и земля под Кэндзи мгновенно превратилась в жидкую трясину, а в следующую секунду, стоило ей сжать кулак, эта грязь мгновенно окаменела, превратившись в монолитные стальные тиски, намертво запечатав ноги наставника. ​— Отличный контроль состояния почвы, — Кэндзи даже не пытался вырваться, одобрительно осматривая каменный капкан. — Переход от зыбучей грязи к столетней скале за долю секунды. Это спасёт тебе жизнь на совете, если кто-то из стариков решит сложить печати катона. ​Ещё через три недели Кэндзи посчитал, что база усвоена безупречно. Пришло время для того, ради чего они вообще уходили так далеко от Конохи, для масштабных, разрушительных техник, способных изменить ландшафт поля боя. ​— Маленькие щиты хороши в переулках деревни, Изанами, — Кэндзи отошёл к самому краю леса, запрыгнув на толстую ветку вековой ели. — Но если поднимут против тебя целые боевые отряды, тебе понадобится нечто большее. Тебе понадобится сила, способная похоронить под собой целую армию. Повторяй за мной! ​Кэндзи с бешеной скоростью переплёл пальцы в сложной комбинации печатей: Кабан - Собака - Птица - Обезьяна - Тигр. ​— Дотон: Дорю Кога! (Стихия земли: Растущие каменные клыки.) — выкрикнул он. ​Земля в центре поляны с оглушительным рёвом взорвалась. Изголодавшаяся твердь выбросила вверх десятки гигантских, остро заточенных каменных пик, похожих на клыки доисторического чудовища. Они с хрустом переламывали вековые деревья, мгновенно превращая ровную поляну в смертоносный частокол. Изанами заворожённо смотрела на эту мощь. ​— Мой черёд, — процедила она. ​Её руки взлетели, пальцы замелькали в идеальном, отточенном ритме. Чакры внутри неё было предостаточно. Источник Сенджу наконец-то раскрылся на полную мощность после четырёх месяцев изнурительного ада. Она направила этот колоссальный поток прямо вниз, под основание каменных клыков Кэндзи. ​— Дотон: Тэндо Сэн Кога! (Стихия земли: Тысяча растущих клыков!) — её голос сорвался на властный крик. ​Поляна содрогнулась так, словно началось землетрясение высшего ранга. Гул шёл из самых недр. Земля вокруг Кэндзи начала подниматься огромными пластами, а затем во все стороны, на сотни метров вокруг, с оглушительным, оглушающим грохотом начали прорастать исполинские каменные пики. Они были втрое выше и толще тех, что создал наставник. Мощная, необузданная волна дотона буквально перепахала ландшафт, превращая лес в неприступную, ощетинившуюся каменную крепость. Когда пыль наконец улеглась, Кэндзи стоял на вершине одного из её каменных пиков, тяжело дыша и с трудом удерживая равновесие. Его глаза были широко распахнуты от шока. Половина леса за поляной была стерта и заменена её каменным частоколом. ​— Невероятно... — прошептал Кэндзи, спрыгивая вниз, к Изанами, которая стояла бледная, но твёрдо удерживающая равновесие. По её подбородку текла тонкая струйка крови из носа от колоссального выброса чакры, но взгляд горел триумфом. — Ты контролировала каждую пику. Ни одна не сорвалась, ни одна не рассыпалась. Ты создала масштабное дзюцу без использования мокутона... Чистый, сокрушительный дотон. Изанами медленно вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони и посмотрела в сторону Конохи. Полгода её клон искусно водил старейшин за нос, пока сама она ковала своё новое я. Теперь у неё было всё, чтобы защитить Цукуё и заставить совет клана Учиха считаться с ней.

***

Последний день шестимесячного ада начался на удивление тихо. На этот раз Кэндзи не заставлял её бегать до седьмого пота и не требовал поднимать многотонные глыбы. Они стояли друг напротив друга с обнажёнными мечами, и наставник удовлетворенно оглядывал её. ​— После этих полугода тренировок твоё владение мечом и силой элемента земли вышло на совершенно новый уровень, — признал Кэндзи, и в его голосе слышалась искренняя гордость учителя. ​— Спасибо, Кэндзи, — тихо ответила Изанами, крепче перехватывая рукоять катаны. ​ — Моей заслуги здесь лишь отчасти, — мужчина качнул головой, переводя клинок в боевую позицию. — Опыт, вот настоящий учитель. Твоя прошлая жизнь, твои друзья, семья, опасности, с которыми ты уже сталкивалась в эпоху войны... именно они научили тебя куда большему, заложив этот фундамент. А теперь самое время проверить, как ты действуешь под давлением. Ты должна мыслить рационально даже в самых непредсказуемых обстоятельствах. Например, сейчас я буду тебя атаковать, а ты блокировать мои удары. Готова? ​ — Да, — Изанами подобралась, выставляя блок. ​Кэндзи сорвался с места. Серия его ударов была молниеносной, агрессивной, но Изанами двигалась безупречно. Её дотон подпитывал устойчивость ног, а катана двигалась точно по выверенным траекториям, со звоном отражая каждый выпад. ​ — Неплохо... — Кэндзи закрутил клинок, безуспешно пытаясь нащупать брешь в её обороне. — Такую защитную стойку действительно трудно пробить. Забавно… теперь я наконец понимаю, почему Мадара всегда говорил, что в ближнем бою ты раздражающе упряма. ​ Мадара говорил... ​Имя покойного мужа, сорвавшееся с губ наставника так обыденно, ударило наотмашь. Сердце Изанами пропустило удар. Перед глазами на миг вспыхнул образ его тёмных силуэтов, его сурового взгляда. Всего на долю секунды. На одну крошечную, непростительную долю секунды она замерла, упустив контроль над реальностью. ​Этого Кэндзи и ждал. ​Пользуясь её заминкой, он сделал резкий, обманный финт, проскользнул под её рукой и с силой толкнул назад. Спина Изанами с глухим стуком врезалась в толстый деревянный столб, а у её горла, едва не касаясь кожи, замерло холодное, острое лезвие его катаны. Она была зажата и полностью безоружна. ​— Ах... — из её груди вырвался возмущённый вздох. — Так нечестно.. Это коварная, подлая уловка.. ​— А ты думаешь, твои враги на совете будут соблюдать моральный кодекс? — ледяным голосом спросил Кэндзи, сильнее прижимая её к столбу. В его глазах не было и капли прежнего тепла. — Можешь сколько угодно жаловаться на подлые приёмы, Изанами. Если, конечно, останешься в живых. Потому что мёртвые молчат. Тревога, гнев, затаённая скорбь, страх за ребёнка, все эти эмоции вечные спутники воина в бою. Но истинный воин никогда не идёт на поводу у своих прихотей и воспоминаний. Только полностью освободившись от влияния эмоций, ты в любой, даже самой патовой ситуации сможешь сделать правильный, холодный выбор. ​Изанами смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как бешено колотится пульс прямо под его клинком. Кровь Сенджу требовала взбунтоваться, но разум понимал: он прав. Он только что спас ей жизнь в будущем, показав её главную уязвимость сейчас. ​ — Совсем как ты? — с лёгкой, горькой иронией спросила она, пытаясь заглянуть ему в душу. ​Кэндзи на секунду прищурился, а затем медленно убрал меч от её шеи и сделал шаг назад, разрывая дистанцию. ​— Забавно. Ты как будто пытаешься понять меня, — на его губах промелькнула едва заметная, грустная усмешка. — Но ты не такая, как я, Изанами. И никогда ей не станешь. У тебя собственный, совершенно иной путь. ​Он снова вскинул катану, принимая стартовую стойку. Всё его лицо вновь превратилось в каменную маску сурового инструктора. ​— Начнём заново. Сосредоточься и постарайся подчинить эмоции разуму. Запри воспоминания в самый дальний угол. Принимай наиболее рациональные решения, которые лучше всего подходят в текущих обстоятельствах. Это наша последняя тренировка, ученик. Соберись с силами! ​Изанами глубоко выдохнула, выметая из головы остатки боли, образа Мадары и страха перед старейшинами. Оставив внутри только ледяную, звенящую пустоту и чистую концентрацию, она крепко сжала рукоять меча и сделала шаг вперёд. ​— Нападай, наставник. ​ Спарринг возобновился с новой силой. На этот раз Изанами заперла воспоминания о Мадаре в самый дальний, глухой угол своего разума, оставив внутри лишь ледяную сосредоточенность. Кэндзи атаковал яростно, без жалости, проверяя каждый сантиметр её обновлённой защиты. ​Мечи сталкивались со звоном, выбивая снопы искр в полумраке угасающего дня. Изанами искусно комбинировала дотон, мгновенно размягчая почву под ногами Кэндзи, и тут же переходила в контратаку катаной. Она двигалась рационально, взвешивая каждый шаг. ​И всё же, опыт Кэндзи, ковавшийся в десятилетиях непрерывных войн, не имевший никакого перерыва взял своё. В затяжном, изнурительном обмене ударами он поймал её на едва заметном микро-движении, сместил центр тяжести и точным, выверенным финтом выбил катану из её уставших пальцев. Оружие со звоном отлетело в травы, а остриё меча Кэндзи замерло в паре дюймов от её груди. ​Изанами застыла, тяжело дыша. Поражение. Но в её глазах не было ни капли прежней обиды или злости, только спокойное, зрелое принятие. Она сделала всё, что могла, и заставила мастера попотеть ради этой победы. ​Кэндзи медленно опустил клинок. На его суровом лице, обычно застывшем в каменной маске, медленно расплылась довольная, искренняя улыбка. Он убрал катану в ножны и почтительно, но уже без былой дистанции, кивнул ей. ​— Дальше ты будешь тренироваться в одиночку, — спокойно и веско произнёс он, глядя на израненную, но гордую госпожу. — Всё, что нужно, я тебе дал. База, рефлексы, контроль плотности и масштаб элемента, теперь всё это внутри тебя. А твоя задача выточить всё это до абсолютного идеала. ​Изанами опустила взгляд на свои ладони, покрытые жесткими мозолями от меча и земли. Эти руки больше не были руками слабой, скорбящей вдовы. Они были руками воина. ​ — Спасибо тебе, Кэндзи, — негромко, но твёрдо ответила она, поднимая свой меч и убирая его в ножны. — Ты дал мне куда больше, чем просто тренировки. Ты вернул мне меня саму. ​Невидимая маска сурового инструктора мгновенно сползла и с лица Кэндзи. Вся его фигура подобралась, плечи опустились, а манеры вновь обрели безупречную, почтительную строгость. Полгода неформального общения испарились за долю секунды, уступая место незыблемому кодексу шиноби. ​Мужчина отступил на три шага назад, давая госпоже личное пространство, и склонился в глубоком, безукоризненном поклоне. ​— Я благодарен за оказанное доверие, госпожа Изанами, — его голос звучал официальноробез малейшего намёка на недавнюю хрипоту или иронию. — Для меня было честью обучать вас. С этого момента я и мои люди полностью поступаем под ваше прямое командование. Мы готовы выступить по первому вашему слову. ​Изанами плавно подняла руку, позволяя ему выпрямиться. Её движения вновь обрели ту самую регентскую грацию, но теперь под этой мягкостью Кэндзи отчётливо видел стальные пружины готовых к бою мышц. ​— Ты отлично справился со своей задачей, Кэндзи, — спокойно ответила она, накидывая на плечи тёмный плащ, скрывая под ним рукоять катаны. — Твоя верность и твои труды не будут забыты. Возвращайся в квартал и держи своих людей наготове. Скоро начнётся совет. ​ — Как прикажете, госпожа регент, — тихо отозвался Учиха. ​Сложив одну ручную печать, Кэндзи растворился в вихре сухих листьев, не оставив после себя нзчего. Изанами осталась на поляне одна. Окинув прощальным взглядом перепаханную землю и вздыбленные каменные пики, которые медленно оседали под воздействием времени, она развернулась в сторону Конохи. Полгода тайной подготовки подошли к концу. Настало время выйти из тени и показать старейшинам, кто на самом деле правит в этих землях.