Глава 3. Колдовстворец

Право слово, с самого утра Тёмный Лорд едва ли был в хорошем расположении духа. Ночь выдалась нелёгкой: спал он от силы полчаса. Даже не смотря на то, что на протяжении всей его весьма долгой жизни он отводил на сон не больше пяти часов, посвящая значительную часть времени на дела, изучение Тёмных Искусств, борьбу с врагами и поддержку соратников, теперь, в мирное время, Волдеморт всё-равно не мог спать спокойно. Причина, как недавно это выяснил Снейп, крылась в родовой магии и потерянной дочери — что всё ещё с трудом укладывалось в голове Лорда. А в его голове всегда царил порядок. Кабинет министра магии не казался Волдеморту хоть сколько нибудь величественным и королевским, хотя некоторые подобные атрибуты здесь были. Сама комната имела по-истине впечатляющие размеры, и Лорд точно мог бы проводить здесь собрания Пожирателей Смерти, но для этих целей они вот уже несколько лет использовали новое здание недалеко от Площади Гриммо. Весьма символично разместить штаб прямо напротив своих бывших врагов. Тем не менее, Блек-Хаус, в котором долгое время жило большое количество членов Ордена Феникса, давно не мог похвастаться светом в окнах и дымом из трубы. Тёмный Лорд точно знал, что теперь в этом доме жил только Гарри Поттер. Помимо внушительных размеров комнаты Лорд всегда удивлялся рабочему месту министра: массивный стол из тёмного дерева, блестящий, лакированный, и роскошный, мягкий стул с высокой спинкой — трон, не иначе. Сам Волдеморт считал это откровенным излишеством и сперва даже немного сторонился своего кабинета. Для него, прежде всего, проявлением власти была поддержка народа и преданность соратников, а не трон или скипетр. Однако это кресло вызывало в нём глубокое чувство удовлетворения одним своим видом, и потому до сих пор оставалось в кабинете на прежнем месте. На столе расположились многочисленные документы: справа — ответы Макнейра о проделанной работе в Отделе Тайн, слева — списки кандидатов на новый пост в Министерстве. Но не это беспокоило Лорда в данный момент. Он взял лист бумаги, лежащий прямо перед ним, в руки и внимательно начал читать. В дверь тихо постучались и Том открыл её беспалочковой магией. — Мой Лорд, — поклонился Герберт Гринграсс. По лицу мужчины не было понятно, принёс ли он хорошие вести или нет. Волдеморт угрюмо кивнул ему и жестом предложил подойти ближе. Герберту Гринграссу было поручено следить за деятельностью Ордена Феникса после войны, а также за деятельностью любого оппозиционного движения в целом. Почти сразу после Битвы за Хогвартс, где Том сразился с Гарри Поттером, орденцы разбрелись кто куда. Сам Поттер дал публичное заявление о своей поддержке Тёмному Лорду и присягнул ему на верность. Очевидно, это не было полностью по воле Мальчика-Который-Выжил, скорее, очень убедительные доводы самого Лорда о том, почему именно следует окончательно сложить палочки и встать на его сторону. Том подавил своё искреннее, неистовое желание поквитаться с мальчишкой, доставившим ему столько проблем — Гарри был его крестражем. С таким стоило считаться, вот почему Риддл предложил взаимовыгодную сделку: спокойная жизнь самого Поттера и его друзей в обмен на присягу. Орден Феникса недолго представлял из себя сопротивление, британские волшебники довольно быстро примирились с новой властью, осознав, что Лорд Волдеморт вовсе не собирается строить тоталитарную империю. Не так страшен оборотень как его малюют. И всё же, были группы волшебников несогласных с властью Тома. Он миролюбиво их принимал, прекрасно знакомый с правилом, что оппозиция — залог прогресса. Самое главное, чтобы оппозиция контролировалась и не привлекала к себе слишком много внимания и поклонников. Мистер Гринграсс быстрым жестом дотронулся до шейного платка, неосознанно желая ослабить узел, но тут же одернул руку. Его землистого цвета лицо было серьёзным, и теперь Лорд мог увидеть напряжение в его глазах. Новости, которые Герберт собирался озвучить, вряд ли его порадуют. — Вчера поздно вечером близ Шеффилда в пабе «Золотая Бормотушка» проходило очередное собрание шайки Нудлера. Вот только в этот раз они нашли новых людей, теперь их больше сорока. — Больше сорока? — мрачно переспросил Лорд, но не ждал, что Гринграсс тут же ответит. — Значит, они все-таки затевают какую-то аферу против меня. Пусть… Чем быстрее они начнут свои жалкие попытки сменить власть, тем скорее мы придавим их и окончательно избавимся. — Нудлер пока не высказывал никаких чётких намерений. Видимо, он объяснил ход действий только приближенным, туда доступа нашему шпиону, к сожалению, нет, — Герберт не стал скрывать страха за сказанное Тёмному Лорду, но тот был больше задумчив, чем рассержен неспособностью своих людей выполнять элементарные распоряжения. — Кажется, я ещё три месяца назад отдавал приказ Уолтеру узнать, кто именно входит в верхушку группы Нудлера. Он вряд ли сможет сам пробиться туда, но составить список имён — проще простого! — Я передам ему, чтобы больше старался, — поникнув, ответил мистер Гринграсс. — Вот уж будь добр, — грозно сказал Том. — У него есть неделя. Гринграсс поклонился, а затем бесшумно вышел из кабинета, стараясь скрыться с глаз Лорла как можно скорее и безболезненнее. Наконец-то вернув тишину, Том продолжил вчитываться в документы, которые всё это время держал в руках. Дело Нудлера сейчас не имело сверхценности, ситуация с самым ярым активистом за свержение Волдеморта с поста министра Магии была под контролем: Уолтер, их глаза и уши, был всегда в курсе новостей с той стороны. Вот и сегодня он передал информацию Герберту Гринграссу, чтобы тот уже донёс непосредственно до начальства. Нудлер — посредственный маг, единственной силой которого был, разве что, хорошо подвешенный язык и способность убеждать неразумных творить глупости. Бумаги, так заинтересовавшие Тома, утром принёс Люциус. В окружении Лорда находилось лишь пара человек, которым он мог бы доверить что-то настолько личное, поэтому именно Малфой, отложив прочие дела, связался с Россией. От Волдеморта там была целая партия, которая, однако, пока не лезла активно в политическую борьбу за власть, а лишь прощупывала почву и налаживала новые связи. Им уже давно не поступало никаких поручений, и потому задачу разузнать информацию о конкретном человеке они восприняли очень ответственно. В этих документах, надо признать, едва ли было хоть что-то интересное, но и эти крохи сейчас были на вес золота. По сему выходило, что Адель Бенуа — восемнадцатилетняя девушка, обучающаяся на выпускном курсе российской академии магии Колдовстворец. Её официальным опекуном выступала сама академия — в магической части России такое практиковали: если ребёнок-сирота обладал какими-нибудь талантами или способностями, то школа брала его полностью на своё попечение. Но академия Колдовстворец тщательно соблюдала конфиденциальность в отношении всего, что касалось её «особенных» учеников, так что кроме имени и возраста ничего не было найдено. Как хорошо, подумал Том, что реформы в образовании было решено проводить в самое ближайшее время. Теперь у них есть официальный повод нанести визит в Колдовстворец: перенять опыт российских магов и отыскать Адель — иными словами, убить двух пикси одним ударом. Том откинулся на свой троноподобный стул и крепко задумался.

***

В России конец января ознаменовался большими холодами. До Новогодних празднований было ещё довольно тепло, особенно для зимы, но всю последнюю неделю нещадно дул ветер. Снег не шёл, напуганный морозами. Колдовстворцу такая погода едва ли была способна помешать, и ученики в выходной день радостно высыпали на улицу, во внутренний двор, где ветер почти не ощущался. Ребятня помладше вовсю резвилась в снегу: немного магии и разнообразные снежные фигуры выстроились по всей площади. Тут и там прыгали снежные зайчики, забавляемые детским смехом и беготней. Старшеклассники возводили крепости и обменивались снежными снарядами. Адель решила попасть из северной части дворца в восточную через внутренний двор, чтобы немного подышать воздухом. Последние пару дней она довольствовалась лишь парой минут на балконе в своей комнате. Не то чтобы ей было жизненно важно насытится кислородом, скорее она предпочла бы закрыться дома и никогда не покидать его стен, но ясный, зимний день сам располагал на прогулку, даже если эта прогулка состояла из нескольких метров от одной двери до другой. На улице она поежилась от холода, потому что вышла, не потрудившись сперва захватить тёплое зимнее пальто. Адель быстро накинула на себя согревающие чары и поторопилась зайти внутрь, минуя общее веселье и зазывающие голоса одноклассников. Сегодня у неё были другие планы. Дверь открылась с тихим скрипом, и Адель вошла внутрь, снимая с себя согревающие чары. В холодную пору в дворце всегда следили, чтобы ученикам было тепло, поэтому специальные греющие артефакты обновлялись каждый год. Кроме этого, во многих комнатах можно было разжечь камин и погреться от огня. Адель убрала выпавшую прядь волос за ухо и устремилась к лестнице, ведущей на второй этаж, а именно в спальню. Не в свою, но вполне в конкретную. София Владленовна, преподаватель зельеварения, сказала ей, что Александр только что прибыл в Колдовстворец. Едва её дополнительное занятие закончилось, Адель со всех ног понеслась к нему, чтобы первой поприветствовать и обнять. Александра не было дома полгода, и Адель казалось, что прошла целая вечность. На второй этаж она буквально взлетела и сменила шаг на бег дальше по коридору. Портреты на стенах неодобрительно качали головами. Нужную дверь она нашла быстро, и как же было приятно вновь остановится перед ней, неловко поправить воротник, будто он был в беспорядке, и протянуть руку, чтобы постучать. А может и не было этих полгода? На секунду Адель показалось, словно она только вчера стояла здесь и точно также мялась перед тем как уверенно войти в комнату к Александру. — Войдите, — послышалось с той стороны, хотя Адель не сомневалась, что от волнения ей удалось разве что несколько раз дотронуться до двери костяшками пальцев. Внутри всё было также как она привыкла. А что должно было поменяться, подумала Адель, он уехал лишь на некоторое время, эти покои никому не отдадут. Всё лежало на своих местах — Александр любил порядок, разве что на рабочем столе частенько был хаос. Александр стоял в нескольких шагах. Его высокая, стройная фигура невольно вызвала в Адель восхищение, как и всегда. Он уже успел переодеться в традиционную форму Колдовстворца: офицерский китель королевско-синего цвета, чёрные брюки, высокие сапоги. Александр всегда носил форму с достоинством и большим почтением, никогда не воспринимая её как лишь отличительный знак их школы. Вот и сейчас он выглядел ровно также как полгода назад, в тот день, когда сказал, что ему нужно уехать из дома. — Здравствуй! — мягко улыбнулся он и сам первый шагнул вперёд и тут же сгреб Адель в объятия. И тотчас же её окутало тепло с головы до ног, и до самого сердца. Адель уже давно не чувствовала себя так хорошо, всё время не хватало чего-то, кого-то, части пазла, чтобы собрать саму себя, но вот Александр снова во дворце — такой спокойный и уверенный — и она тут же забыла тревоги. — Конечно же, ты сразу прибежала, я даже не сомневался, — посмеялся он куда-то ей в макушку. — Стала бы я терпеть, когда ты придёшь к обеду, — пробубнила в плечо довольная Адель и, в последний раз, вдохнув такой родной запах Александра, мятный, льдистый, отстранилась. Они оба сели на кровать. — И как тебе в подмастерьях у графа Григорьева? — спросила она, поудобнее устраиваясь и разглядывая лицо сидящего рядом юноши. А юноши ли? Александру в прошлом месяце исполнилось двадцать два года, лицо его почти совсем потеряло миловидные черты и превратилось в мужское, с налётом светлой щетины. Он изменился, отметила Адель, взгляд стал серьёзнее и будто глубже. Не было больше на ясных карих глазах поволоки мальчишечьего веселья и задора, зато появилась взрослая степенность. Александр готовился вступить в Гвардию, и граф Григорьев давал ему практику, а теперь он вернулся в Колдовстворец, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам. — Он сказал, что видит во мне потенциал стать мастером, — не без гордости сказал он. Адель же про себя отметила, что у Александра есть не просто потенциал, а настоящая обязанность стать мастером Боевой магии. Его способности восхищали, впрочем, именно поэтому Колдовстворец взял его, потерянного сироту, десятилетнего мальчишку, под своё крыло. Уже в детстве было понятно, что Александр Елагин станет выдающимся магом своего времени, как минимум в России уж точно. Адель прекрасно помнила всё его академические победы: и олимпиады по школьным предметам, и в спорте, и отличные результаты на выпускных экзаменах… Разве что в творчестве и искусстве он был полный профан, но Адель вовсе не винила его за это и не считала, что идеальный человек должен быть идеален по всём. По её мнению, Саша — прекрасный пример для подрастающего поколения, настоящее воплощение джентельмена, доброго и местного человека, стремящегося сделать этот мир лучше и счастливее. Для самой Адель он тоже был примером. Старший брат, товарищ, лучший друг. Член её маленькой семьи. Александр, в минуты её Горького отчаяния и слабости, всегда приходил, усаживал на лавку где-нибудь в тихом и укромном месте и говорил-говорил-говорил. Убеждал её, что она сильная и может справиться с любой трудностью, что она талантливая и ей нет равных, что у неё хватит терпения, что нужно только немного постараться и всё получится. А если уж случалось что-то настолько серьёзное, что Адель, которой вовсе не свойственны капризы, проходила к нему в слезах, он помогал не только словом — и она ценила это больше всего на свете. — Так ты пробудешь здесь до весны? — До середины марта, а потом в учебный полк, — улыбнулся Саша, устраиваясь поудобнее на своей постели. — Не переживай, на весенний бал я точно успеваю попасть. — В прошлом году тебя на нем не было, и Вениамин Павлович заставил выступать меня почти весь вечер, — с едва сдерживаемым раздражением сказала Адель. — Тебя все также продолжают эксплуатировать? — захихикал он, лукаво взглянув на Адель, та сильнее нахмурилась и осуждающе покачала головой. — Да, еще как! Мало мне уроков, грядущих экзаменов и кружка по пению… — У тебя волшебный голос, твое пение должен услышать каждый, — задумчиво протянул Александр. Лицо его немного преобразилось, как-будто он вспоминал что-то, но не было понятно, приятно ему это или нет. Они замолчали почти на целую минуту, и посреди оживленного диалога тишина показалась слишком громкой, от чего Адель захотелось сделать что-нибудь, лишь бы разбить это напряжение, откуда-то появившееся в воздухе. Она подскочила с кровати и деловито прошлась по комнате, убрав обе руки за спину. Александр прыснул от смеха: в женском кителе и с таким серьезным лицом она выглядела как генеральша. — Ты еще не слышал последние новости? — спросила Адель, на что Саша неопределенно пожал плечами. — В пятницу к нам в Колдовстворец прибудет делегация из Лондона. Директор устраивает официальный прием, и мы там присутствуем. — Из Лондона? — удивился он. — С какой целью они хотят посетить Россию? Разве у них не закончилась недавно гражданская война. Адель прикусила губу, ее терзали мысли об этом. Директор не уточнял цель их визита, но и разочарованным не выглядел. Хуже всего то, что во главе этой делегации был сам Лорд Волдеморт — о таком директор не забыл упомянуть и сказал это почти со священным восторгом. Ни для кого в России не было секретом, что Вениамин Павлович — его преданный фанат, и как сам только не вступил в ряды Пожирателей Смерти и не променял школу на помощь в свержении старой власти в Англии — непонятно. — Меня больше беспокоит, что их Темный Лорд будет здесь. В России достаточно своих проблем, и на разбирательства с его сомнительной политикой нет ресурсов, — мрачно высказалась Адель, уперевшись взглядом в пол. — Не думаю, что он приедет сюда для этого. Ты что, не слышала про Хогвартс? — хмыкнул Саша. — Хогвартс? Их школа? — Говорят, последние несколько поколений не могут похвастаться грамотными волшебниками, а талантливых — раз, два и обчелся. Граф Григорьев рассказывал, что маги не из состоятельных семей после обучения в Хогвартсе не могут написать ни слова без ошибок. Те, кто потом становятся артефакторами, пытаются продать абсолютно неработающие вещи. В глазах Адель горело недоумение. — То есть Лорд Волдеморт действительно хочет просто перенять опыт? — Вряд ли только опыт. Наверняка речь пойдет и об обучении по обмену, и найме преподавателей из России, пособия, книги и все в таком духе, — развел руками Александр. — Но зачем ему лично для этого присутствовать? Разве у темных лордов нет для такого подчиненных? — Может, захотел насладиться нашей природой? — посмеялся он. Саша бросил на Адель еще один задумчивый взгляд, будто силился разглядеть в ней что-то, а затем поднялся с кровати и засуетился: подошел к чемодану, разложенному прямо на полу возле комода. На чемодане явно стояли чары незримого расширения, потому что перебирал вещи он слишком долго — едва ли в эту кладь могло поместиться столько рубашек. В конце концов, когда Адель уже успела вздохнуть раз пять от раздражения, он, победно держа находку перед собой, подошел к ней. — Это тебе. Гостинец, — ужасно довольный собой произнес Саша и засиял как начищенные до блеска золотой кубок. Адель приняла подарок, обернутый в простую бумагу. С помощью волшебной палочки она аккуратно вскрыла упаковку. Поскольку до этого не было понятно, что за гостинцы приготовил ей друг, и Адель держалась настороженно — если бы это не передал ей в руки именно Александр, то она бы еще и не преминула использовать как минимум шесть чар, чтобы проверить подарок на скрытые заклятья, — то теперь просветлела от радости и совершенно не сдерживаясь, по-детски, набросилась на него с крепкими объятиями. — Эти струны для гитары не так и легко было раздобыть, у них напыление из лазурита, как ты и хотела. — Теперь звук будет кристально чистым! — восторженно воскликнула Адель и, отступив на полшага назад, посмотрела в теплые, переливающиеся самыми нежными чувствами глаза Александра, проникновенно сказала: — Спасибо.