Эпилог (или несколько недель из жизни героев)

— Получается это конец? — Драко чувствует, как напрягаются его челюсти. Слова даются не просто. А вокруг звенящая тишина ночи, и лунный свет, пробивающийся сквозь небольшую щель между штор. Малфой отстраняется от горячего тела Грейнджер и садится на кровати, обхватив колени руками. Они оба все еще тяжело дышат. На коже капли пота. В воздухе все еще аромат похоти и страсти. Но все это разбивается вдребезги, когда она начинает говорить: тихо, быстро и так просто, будто является самой бессердечной тварью. Кажется, что она совершенно не умеет подбирать время для разговора. Лежа обнаженной в кровати ночью, после потрясающего секса, Грейнджер рассуждает о том, как преподнести обществу новость об их разводе. Что станет причиной, почему так быстро. Нужно ли разыграть сцену сомнений. Будто все это было просто спектаклем. И теперь ее истинная сущность наконец-то прорывается наружу. Драко хочется накричать на нее в ответ. Послать ко всем дементорам. Но договор есть договор. И единственное, что он может сделать — не держать. Потому что… Драко не хочет признаваться даже себе в слабости, которую начинает испытывать рядом с ней. Не держать — ибо если она начала этот разговор, значит решила, что так для нее будет лучше. А ведь ты очень хочешь, чтобы ей всегда было лучше. — Выходит, что да, — Грейнджер старается выдавить из себя улыбку. Почему ты так просто это принимаешь? А ты надеялась, что у вас с ним всё по-настоящему. Думала, что он будет спорить. Сгребет тебя в охапку, назовет дурой и оставит рядом с собой. Думала, что дашь ему шанс принять решение, но по итогу останешься рядом. Но он отпускает. Что ж эта игра была отличной. Пора завершать. — Отправлю к тебе завтра моего адвоката. Он подготовит все документы и избавит нас от появления в суде, — поджатые губы выдают её нерешительность, только в темноте этого совсем не видно. Голос продолжает звучать уверенно. Ты оттягивал этот момент так долго, как только мог. И это все никак не отменяет того, что вы продолжите общаться. Дементор. Неужели она действительно предложила развестить, после всего, что с ними случилось? Так просто? Противное, липкое чувство заставляет думать, что все это лишь потому, что она как можно быстрее хочет избавиться от него и Скорпиуса. Ведь это так логично. Идеальная Грейнджер. Слишком идеальная, чтобы остаться с ними. Она выходит из Малфой мэнора на рассвете, цокая идеальными каблуками. Впервые не трансгрессирует прямо из комнаты. И не оборачивается. Будто ничего не случилось. Нет ни единой причины, способной её удержать. Договор окончен. Они оба получили желаемое.

***

— Ты не отвечаешь на звонки, — Гермиона сбрасывает обувь в прихожей семейного дома Уизли. — Поэтому ты решила искать меня у родителей? — удивленная Джинни упирает кулаки в бедра, становясь похожей на свою мать. — Гарри подсказал, я начала с вашего дома, но тебя и там не оказалось. Грейнджер окидывает взглядом комнату, оценивая насколько свободно она может говорить, и делает не очень уверенный шаг вперед. — Ты пьяна? — Джинни недоверчиво щурится. — Немного, — почти шепотом, будто самой себе стыдно в этом признаться. — Что произошло? — Твой брат готовит бумаги для моего развода. — Развода? — Молли тут же показывается с лестницы. — Гермиона, дорогая, какого развода? — Дементор! — Грейнджер выругивается. После чего достает из сумки со скрытым сжатием несколько бутылок вина, шоколад, сыр, несколько банок мороженого, и все это расставляет на столе. — Гарри сказал, что все уехали к дальним родственникам и Джинни заехала проведать пустой дом. — Мама вернулась за забытыми вещами, — теперь миссис Поттер обнимает себя руками, понимая, что ситуация приближается к краю неловкости. — И видимо остаюсь, — Молли подхватывает идею Грейнджер накрыть на стол. А Гермионе хочется закричать от того, как все это нелепо. Не стоило приходить сюда. Не стоило искать компанию, чтобы пожаловаться. Не стоило начинать ночью разговор, к которому была не готова. Моргану тебе в лучшие подруги! Какая же ты дура. Как же отвратительно ты научилась жить! — Вот ты где! — голос Панси окончательно выбивает почву из-под ног. Джинни вопросительно разводит руками. — Все просто: Драко сообщил Блейзу, Блейз мне. Гермиона не берет трубку, Рон из Министерства отправил меня в Годрикову Впадину, а Гарри уже сюда. — Это совсем не просто… — выдыхает Гермиона. — Мерлин, Гарри мог задержать вас обеих, но предпочел отправить ко мне… — сквозь зубы бросает Джинни. — Моя месть будет жестокой и неожиданной. — Судя по столу, нас ждет долгая беседа, — Панси по-хозяйски проходит вглубь дома. — Так давайте же скорее ее начнем. Потому что мне не терпится узнать, что взбрело в твою больную голову, Грейнджер! — Почему ты раньше не заходила к нам в гости? — Молли бросает довольный взгляд на миссис Забини. — Располагайтесь, девочки. Чувствую, что мне предстоит сегодня много чего услышать впервые. Гермиона в очередной раз тяжело вздыхает, смиряясь со своим положением. Она будто герой глупой комедии. И никто не знает: в конце зрители будут умиляться счастливому концу или смеяться над очередной неудачей. Садясь за стол Грейнджер невзначай прикидывает, сможет ли она обезвредить сразу троих. У нее давно не было практики… с другой стороны руки должны помнить. В этот момент она встречается взглядами с Молли. И вспоминает как та убила Беллатрису Лестрейндж. Нет, в этой схватке ей не выстоять. Придется идти в диалог. — Начнем с простого, — Панси разминает кисти рук, после чего разливает вино по бокалам и зачерпывает ложкой мороженое. — Как ты поняла, что нет идеи лучше, чем предложить развод? — У нас был договор, — Грейнджер стучит ногтями по столу. — И мы оба получили то, чего хотели, благодаря браку. — И что?! — возмущенно вскрикивает Джинни. — У вас был фиктивный брак? — удивляется Молли. — Чертов синдром отличницы! — возмущается Панси. — Ты в курсе, что мир многогранен и обо всем можно поговорить?! — Почему ты не отдала договор на изучение Рону? Лучше бы он занимался им, а не вашим разводом. Где эти чертовы бумаги?! — Джинни облокачивается на стол, подаваясь вперед. — У нас нет договора на бумаге, — неловко вставляет свою фразу Грейнджер, заливаясь краской. Взрослая ведь девочка. А такую простую деталь не уточнила даже для самой себя. У вас нет ничего, чтобы действительно заставило развестись. Ничего, кроме случайно оброненных фраз в самом начале. И они оба действительно взрослые люди, которые до этих самых пор все решали словами через рот. Историю с разводом она начала ровно так же. Но ведь он не спросил «зачем» ей это. И даже не спорил. Принял как должное… — Ты говорила, что влюбилась, — Джинни будто становится неловко. — Разве что-то изменилось с тех пор? — Мне кто-нибудь объяснит все с самого начала? — взрывается Молли. — Я никогда этого не говорила, — огрызается Гермиона в ответ Джинни, игнорируя вопрос миссис Уизли, и прячет взгляд. А предательский румянец трогает щеки. — Друзья с бенефитами. В моем возрасте и положении этого достаточно. Романтика осталась в детстве. — Но вы были счастливы и гармоничны вместе…? — Молли словно говорит сама с собой, вспоминая вечер, когда Драко и Скорпиус гостили в Норе. — А как же мальчик? Как же… — Это все неважно! — Грейнджер резко прерывает диалог. — Я привыкла жить одна. Я умею это делать. У меня нет нужды в семье, поддержке или чем-то подобном. Послушайте, это ведь и правда удобно. Если я хочу семейный праздник — я могу прийти сюда. Хочу понянчить детей — Джин, у меня есть крестник благодаря тебе. Если мне нужно будет поехать в отпуск — очередь выстроится составить компанию. Я обеспечила себе идеальную жизнь самодостаточной женщины. И если мужчина за пять недель ничего ради нас не сделал — я тем более не буду. Повисает тишина. Неловкое тиканье стрелок настенных часов становится невыносимо громким. Молли, Джинни и Панси смотрят на раскрасневшееся лицо Гермионы. Последняя тяжело дышит после монолога, переводя агрессивный взгляд с лица на лицо. — Но ведь он делал… — после паузы тихо произносит Панси. — Может ты просто не хочешь теперь замечать? — Если я замечу, мне станет невыносимо больно, — шепотом отвечает Грейнджер. — Я уже пробовала построить семью. И пыталась быть хорошей. Это не мое. Лучше тогда заниматься тем, в чем имеешь хоть какие-то способности. И снова пауза. Оглушительная и болезненная. — Милая, — Молли начинает неловко. — Никто из нас не знает, что именно и когда тебе пришлось пережить. Ты никогда этим не делилась в полной мере. И то, какой ты стала, заслуживает уважения и восхищения. Но не кажется ли тебе, что это лишь доспехи, которыми ты попыталась отгородиться от мира? С Драко их не было, но сейчас ты снова в них. — Доспехи, — Грейнджер усмехается, — моя защита и проклятье. — Это хорошая броня, — миссис Уизли протягивает ладонь, чтобы сжать пальцы Гермионы в своих. — Но если она заржавеет и схватится, ты можешь навсегда остаться в заточении. — Мне нужно время, чтобы все это переварить, — Грейнджер сдается. — В самом деле все идет совершенно не по плану. — Вам нужно поговорить друг с другом. Еще раз. Столько раз, сколько потребуется, чтобы вы оба признались, что должны быть вместе, — Джинни хмурит брови. — Можем устроить вам случайную встречу где-нибудь, только скажи, что готова. — Они должны уехать сегодня со Скорпиусом на пару недель во Францию к Нарциссе. У меня будет время обо всем подумать. — Вряд ли он поедет к матери сейчас, — недоверчиво произносит Джинни. — Кроме матери там еще ряд деловых встреч, поэтому, полагаю, что он действительно поедет, — Панси отворачивается. — Главное, чтобы это не просочилось в прессу. И чтобы ваши адвокаты тянули как можно дольше. — Первое возьму на себя, — Джинни смотрит прямо перед собой, проглатывая мороженое, обжигающее горло холодом. — И с Роном тоже поговорю. — Адвокат Драко и мой адвокат, поэтому и с той стороны будет помощь, — Панси растягивает слова, окончательно осознавая происходящее. — Дементор, поверить не могу, что мой друг повел себя так глупо и позволил тебе выйти из мэнора не поговорив нормально. — Наконец-то мы перешли к теме, ради который я сюда пришла, — не выдерживает Грейнджер. — Может я уже поною вам, и мы просто договоримся, что он нехороший человек? Три пары глаз удивленно смотрят на Гермиону. Джинни не выдерживает первой, начиная сначала сдавленно, а потом полноценно смеяться. Панси подхватывает сначала смешком, а потом звонким смехом. И Молли завершает эту картину. — И правда, собрались взрослые женщины и давай решать проблемы, вместо того чтобы просто тебя пожалеть, — Джинни одной рукой обнимает подругу. — Не повезло тебе с нами. — Но мы сейчас все исправим, — Панси открывает вторую бутылку. — Так что тебя не устраивало в ваших отношениях все эти жуткие четыре недели? — Ох, это было просто кошмарно, — Грейнджер вытягивает ноги, опираясь спиной на спинку стула. — Он научил меня себе доверять. И принимать заботу. Вы только представьте, как это было подло! — И все-таки расскажите начало. Как вы вообще до этого додумались? — Миссис Уизли, позвольте я начну, — Панси облокачивается на стол. — Я ведь с самого начала была против! Брак без любви и так быстро…

***

— Что значит бумаги не готовы? — взгляд Драко, кажется, способен прожечь адвоката на сквозь. — Есть несколько нюансов, которые необходимо до уточнить… — Великий Салазар! Так уточняй! Я обещал ей, что все пройдет гладко и быстро. — Конечно, — мужчина виновато склоняет голову. — Я скоро закончу и все пришлю. Он покидает мэнор поджав губы. Теперь тянуть время не получится. И нужно сообщить об этом миссис Забини как можно быстрее. — Господин Малфой, письмо! — эльф появляется из неоткуда, протягивая запечатанный конверт. — От кого? — Драко все еще в своих мыслях о разводе и совершенно не хочет отвлекаться. Его не было чуть больше двух недель. Гермиона все это время не выходила на связь. От нее ничего не было слышно. И даже Панси и Блейз отказывались передавать о ней новости. А он переживал, каждую минуту думал и переживал. Настолько, что в конце все это вылилось в кошмары, где их было четверо: он, Гермиона, Скорпиус и незнакомая маленькая девочка. Идеальная семейная идиллия, которая с каждым днем становилась от него всего дальше. — Из больницы Святого Мунго. Драко на автомате разрывает бумагу конверта, доставая письмо. Быстро пробегается по строчкам и замирает, когда видит диагноз. Его внимание возвращается к конверту: он проверяет адресата, затем снова вчитывается в содержимое письма. Выругивается. Проверяет все еще раз. Какая нелепость! Нужно было сразу увидеть, что письмо не для него. Почему эльф об этом не сказал?! Мерлин! До Драко наконец доходит смысл происходящего. И лицо бледнеет. — Мистер Малфой, все в порядке? — зашедшие в зал няня со Скорпиусом замирают в недоумении. — Д-да… — он медлит, потерянное выражение лица выдает ложь. — Да. Я скоро буду. И в тот же момент трансгрессирует к Министерству, надеясь, что Грейнджер как всегда задерживается на работе. Это ведь так в ее духе, а теперь и в ее рабочем статусе. — Малфой, я не уверен, что тебе сюда можно, — Гарри с виноватым видом преграждает дорогу. Одетый в идеально посаженный костюм начальника авроров, он едва ли походит на самого себя: вымотанный, уставший и будто давно разочарованный в происходящем. Удача, что именно он встретился на пути. Счастье, что он вполне способен понять, почему Драко важно попасть в кабинет Гермионы. — Я ее муж. — Вы разводитесь, — Гарри кашляет в руку, чтобы никто кроме них не расслышал, что он сказал. — Либо ты отходишь в сторону, либо я вспоминаю темную магию, которой меня научил Сам-Знаешь-Кто, и ты… — Я понял, Малфой, это очень важный вопрос. Просто проходи, — Гарри едва скрывая улыбку отходит в сторону. Это обязательно нужно будет рассказать Джинни, она будет просто в восторге. — Полагаю у тебя дело чрезвычайной важности, — Грейнджер отвлекается от бумаг, поднимая взгляд на гостя. — В следующий раз можешь отправить письмо и просто пригласить на ужин, я не откажусь. Малфоя неожиданно пронзает мысль, что она снова ведет себя как бездушная тварь. Или просто сама еще не знает… — Нам точно нужно разводиться? — другого в голову просто не приходит. Да и это звучит так глупо и некрасиво, что хочется ударить самого себя. — Что? — она нервно сглатывает. Из взгляда исчезает всякая уверенность. — Я не хочу с тобой разводиться, Грейнджер. Мне нравится, какая семья из нас получается. Мне нравится, как ты преображаешь наши со Скорпом жизни. Если тебя что-то не устраивает — скажи, мы все поменяем, мы… я со всем справлюсь. Только если, конечно, мы тебе не противны на физическом уровне или… если у тебя нет другого. Драко замолкает, прикидывая в голове варианты будущего. — Впрочем, другой тоже не проблема. Я ведь могу его убить, подкупить или… — Нет никакого другого! — Грейнджер понимает, что этот поток мыслей нужно прервать. — Я не дам тебе развод. Ты моя жена, и я готов за тебя бороться, — подводит итог Малфой. И в кабинете повисает тишина, за которую Гермиона пытается справиться с нахлынувшими чувствами. — Чтобы что? Тебе нравится секс со мной — отлично, мы ведь договорились, что оба не заинтересованы в других отношениях и можем заниматься сексом по дружбе. Ради Скорпа? Что ж… Драко не выдерживает: — Ради нас. Ради наших разговоров по вечерам. И ощущения дома. Ради тебя смеющейся за завтраком. Ради бесконечных прогулок. Ради того, чтобы я мог сопровождать тебя, куда бы ты не пошла. Ради… — он словно запинается. — Ради детей, которые могут у нас с тобой появиться. — Я бесплодна, Малфой. Без терапии, которая может меня сломать, я никогда не смогу иметь детей. Она словно обливает его ледяной водой из отчаяния и смирения. Ее лицо искажает боль. И Драко готов возненавидеть себя за то, что до сих пор не узнал о ней и половины. И потому причинил сейчас боль, хотя должен был начать аккуратнее. Он аккуратно опускает на стол перед ней вскрытый конверт. — Прости, что прочитал. Я не посмотрел адресата, понял только тогда, когда… в общем, прочти. И мы поговорим. Грейнджер недоверчиво вынимает из конверта письмо. Она отлично знает, что будет внутри. Очередное назначение. Сбой нервной системы или что-то вроде того. Скорее всего теперь в острой фазе, потому что так плохо она себя еще не чувствовала. Но когда она дочитывает до конца, ее будто током ударяет. — Это ошибка… — Но ты ведь не принимала противозачаточные? — Конечно, в них ведь нет смысла. Я просто не могу и все… и… Мерлин… Она вспоминает, как дышала парами зелья в лаборатории. Пробовала на вкус, и, вероятно, получила по итогу дозировку даже больше, чем нужно. Было глупо не пойти к врачам после. — Если ты хочешь сохранить брак из-за этого… то не стоит, — она не понимает радоваться ей или плакать. Слишком много эмоций сразу. Слишком много неизвестных. — Я воспитаю сама. И ты никогда о нас не услышишь. Мне не нужны подачки. Если ты не хотел сохранить наш брак до того, как узнал, мне и сейчас этого не нужно. — Я хотел не мешать тебе жить жизнь! — Драко взрывается. — Только и всего! Мы оба взрослые люди со своими планами. Если бы я услышал хоть толику сомнений в твоём голосе в ту ночь, я бы не позволил тебе выйти из спальни. Но я не хочу быть тем, кто навязывается тебе. Я хочу, чтобы ты выбирала меня так же, как я выбираю тебя. Грейнджер закрывает лицо руками, теперь уже совсем не сдерживая слезы. — Идиоты. — Что? — Оба идиоты. Взрослые идиоты. Со своими идиотскими планами на жизнь. Сквозь слезы просачивается смех. Атмосфера в комнате резко перестает быть напряженной. Все встает на свои места. И становится так просто. Драко опускается на колени и кладет предплечья на стол. — Грейнджер, ты возьмешь мою фамилию, а? И давай я помогу в этот раз перевезти твои вещи ко мне домой. Ни к чему тебе напрягаться. — Я попросила Рона затянуть развод, пока мы с тобой не поговорим. — А я велел своему адвокату сегодня все ускорить, чтобы ты не нервничала… Мерлин! Надо срочно его остановить! Грейнджер окончательно сдается желанию засмеяться. — Дождись меня в этом кабинете, хорошо? — Драко мгновенно выпрямляется. — Я все улажу и вернусь сюда. После чего мы разберемся с твоими вещами, сходим вместе к врачам и… — Я по тебе скучала. Я так по тебе скучала. — Я тоже, Грейнджер. Но теперь все хорошо.