Четвертая неделя

— Хочешь сказать, что ты действительно сомневаешься в своей завтрашней победе? — Панси поднимает бровь, садясь за стол напротив Гермионы с бокалом в руке. — Я до последнего была уверена, что Драко преувеличивает. Грейнджер сидит в массивном кресле в замке Забини, крепко впившись пальцами в подлокотники. Будто прямо сейчас решается вся ее судьба. Впрочем именно так и есть. Вторник четвертой недели ее замужней жизни. И, возможно, апогей всей её карьеры: весь день волшебники голосовали за нового Министра Магии. А теперь комитет подсчитывает голоса, заперевшись за железной дверью в комнате защищенной от магии, охраняемой аврорами и специалистами по проклятьям и тайнам. — Не понимаю, кому пришло в голову отменить назначение и ввести в моду выборы? — бурчит Грейнджер себе под нос. Её голос сильно меняется, в нем слышится дрожь и сомнения. — Не хочу показаться грубым, но это пришло в голову именно тебе семь лет назад, — едва сдерживает усмешку Драко. — Только не говори, что следил за этим процессом, — она складывает руки на груди. — Это было мое первое громкое дело в министерстве. И, похоже, довольно глупое дело… — Я бы назвала его иначе: довольно успешное дело, я тогда радовалась, как никогда, — подхватывает Панси. — А вот и мой муж! Блейз нехотя заходит в зал с самым недовольным выражением лица, которое только может изобразить. — Мы могли пойти на квиддич к Джинни и пить виски в ложе с Гарри, — но он все еще не теряет надежду. — Или мы все еще можем остаться дома и выпить вина, в моей коллекции есть чем вас удивить… — Гарри с сотрудниками бдит безопасность в министерстве, дорогой. — А твое вино мы откроем в честь победы Грейнджер, — подхватывает Драко. — Мне правда нужно отвлечься, — без нотки иронии в голосе произносит Гермиона. — Пожалуйста, не заставляй меня просить тебя о поддержке. В конце концов, ты был инициатором собраться сегодня. И Блейз сдается. — Я открыл нам камин, надеюсь, что не только я в этой компании терпеть ненавижу большой теннис, — и чуть тише добавляет. — Когда мы начали пытаться поддерживать Гриффиндорцев? Это все из-за тебя, Малфой, это все из-за тебя! И Гермиона впервые за вечер улыбается. Пока часть магической Британии замерла в ожидании имени нового Министра, пока семья Уизли во главе с Молли и Артуром замерли в ложе наблюдая за дочерью. Пока Гарри и Рон вышагивают под дверьми кабинета, следя, чтобы никто лишний не входил и не выходил, чтобы ни единого признака чужой магии не появилось. Пока Джинни ловит снитч, отвлекая внимание прессы и зевак… Драко, Блейз и Панси взвалили на себя не менее важную работу — не дать Гермионе сойти с ума от тревожности. Чтобы она не была одна, не считала минуты. И чувствовала себя защищенной.

***

— Мерлин, а ты не говорила, что умеешь играть в теннис! — Драко в идеально сидящей на нем белой форме выглядит слишком счастливо. — У нас есть все шансы выиграть у них! — Не льсти мне, я сегодня совсем не собрана, — Грейнджер нервно кусает губы. — Не забывай возвращаться на центр, последний мяч мы проиграли ровно из-за этой ошибки. — Я энергия, я волна, сила течет через меня… — бормочет Блейз, смотря прямо перед собой на сжатую в руках ракетку. — Я победитель, я память великих теннисистов… — Милый, это просто игра. — Это мышление проигравших, Панси! — он резко срывается, театрально задирая подбородок. — Это все! Это жизнь! Это… — Он поэтому так ненавидит большой теннис, да? — усмехается Гермиона, наблюдая за тем, как Блейз повторяет аффирмации. — Он всегда воспринимает этот спорт слишком близко к сердцу, — кивает Малфой. — Впрочем, ты еще не играла с ним в карты… В этот момент раздается щелчок аппарации, отвлекая квартет от игры. Драко первым оказывается с палочкой наготове, направленной на незваного гостя. Второй рукой он отодвигает за свою спину Гермиону, беззвучно ругаясь на то, что они согласились отпустить охрану. Но ничего более не происходит. Внезапно появившийся Рон лишь поднимает руки вверх, показывая, что он свой и нападать не собирается. — Уже? — Гермиона выходит из-за спины Малфоя. — Все закончилось, — просто бросает Уизли в ответ. И этим будто подает знак, переворачивая все с ног на голову. На лице Грейнджер больше нет ни сомнений, ни страхов, ни азарта от игры. Она натягивается, как струна, входя в рабочее состояние. Её голос снова становится грубым, спина ровной, а мышцы лица напрягаются, прибавляя к ее внешности возраста и статуса. — Это случилось быстрее, чем я ожидала. — Сейчас час ночи! — возмущается Панси. — Вам не кажется, что это бесчеловечно… Разве не ждет хотя бы до утра? — Это работа, — отрезает Гермиона. — Я ведь говорила, что они могут закончить считать голоса в любой момент. — Я иду с тобой, — Драко вытирает пот со лба полотенцем, после чего направляет взгляд в сторону Рона. — Как ее супруг я имею право присутствовать. — Разумеется, — Уизли кивает в ответ. — Но только до определенного момента. У нас не так много времени, пора выдвигаться. — Три минуты. Гермиона не оборачиваясь покидает корт, чтобы переодеться. Драко устремляется следом за ней, не обращая внимания ни на что, кроме вздрагивающих от каждого шага Грейнджер кудрей, собранных в хвост. — Отвратительная работа, — выдыхает Панси, когда они оба скрываются в раздевалках. — Мы выпьем завтра за ее победу? — с надеждой в голосе спрашивает Блейз, обращаясь к Рону. Его взгляд оказывается слишком искренним и понимающим. — Хотел бы я знать наверняка, чтобы иметь возможность тебе ответить, — выдыхает Уизли, обмениваясь взглядами с Забини. На веснушчатом лице становится заметна не свойственная бледность. Едва ли он переживает меньше Гермионы. Едва ли кто-то из причастных переживает меньше неё. В расширенных зрачках Панси и Блейза тоже нет покоя. Кажется, что волна трепета и осознания важности момента накрывает каждого из них в полной мере. И объединяет.

***

Сотня голосов сливаются в один. Драко не может сказать точно, говорил ли с ним кто-то. И что именно вокруг него говорили. Он также не может точно сказать сколько прошло времени. Зато отчетливо чувствует, как тонкие пальцы Гермионы впиваются в его ладонь. Она стоит подле него, гордо выпрямив спину. В ледяном взгляде едва ли можно прочесть лишние эмоции. Идеально статная и холодная. Малфой осматривает помещение вокруг них снова и снова, будто ему недостаточно десятка авроров с Гарри Поттером во главе. Ему хочется убедиться, что она в безопасности. Потому что когда Гермиона настолько собрана и серьезна, ему кажется, что все неправильно. Но, увы, большее, что он может сделать в этой ситуации, это просто быть рядом. Молча. Стоять подле нее второй ледяной скалой. Опорой. — Все готово, — голос Гарри раздается над залом, приглашая зайти внутрь кабинета министра Магии. Рука Грейнджер выскальзывает из ладони Малфоя. — Мне нельзя с тобой? — я бы весь мир перевернул, если бы ты попросила. Только дай знак, позволь быть рядом. — Мне бы очень хотелось, чтобы было можно… — Я могу дождаться тебя здесь — Я справлюсь, прошу тебя, отдохни за нас двоих, — сохрани для меня островок безопасности, потому что когда я выйду из этого кабинета ничто не будет как прежде. Позволь мне вернуться к тебе. Позволь мне знать, что мне есть куда вернуться. Тяжелая дверь закрывается за её спиной. Отрезая трех кандидатов и трех их адвокатов от мира до утра. — Отвратительная доля все время ждать, — Гарри останавливается рядом с Драко, касаясь краем своей мантии ткани его пиджака. — Она победила? — Никто ещё не знает. — Мерлин, что за отвратительные правила. Могу я взорвать эту чертову дверь, узнать результат и забрать свою жену домой выспаться?! Неужели им недостаточно стресса? На его лице выступают красные пятна. Глаза смотрят в одну точку, а ладони сжимаются в кулаки. — Это, возможно, самый счастливый момент в её жизни, научись быть в тени в это время, — Гарри едва шевелит губами, тихо проговаривая слова, отзывающиеся внутри болью. — Ты так поступаешь с Джинни, когда она выигрывает кубок? — Именно. Это доля тех, кто выбрал для себя успешных женщин. Драко хочется огрызнуться, что он вообще-то не выбирал. И что Поттеру стоит засунуть свои советы в одно не самое приятное место. Но вместо этого он лишь крепче сжимает челюсть. Она была твоим выбором. И стоять здесь, чувствуя все то, что ты чувствуешь — это тоже твой выбор.

***

— Ты разогнал домашних эльфов… — Блейз констатирует факт, сидя развалившись на огромном стуле на кухне Малфой мэнора. — Мне казалось, что она оставила попытки освободить их… тогда к чему это? Драко резко замирает, отдергивая руки от поверхности стола. На его лице читается ужас и отвращение. Доля секунды, на которую он выпадает из созданного собой же вакуума, от чего замечает реальность: он стоит на собственной кухне в фартуке и пытается готовить. Смешно и нелепо. — Мама всегда так делала, когда у отца были важные встречи. Она говорила, что это лучшая поддержка для любимого человека, — тихо и сквозь зубы. Понимая, что звучит глупо. Просто иного поведения никогда не видел. — Твоя мать действовала, как женщина. И как любимый человек твоего отца. Ты уверен, что это точь в точь подходит вам с Грейнджер? — Блейз старается быть аккуратным в своих формулировках. — Я даже не уверен, что «мы» есть. А ты спрашиваешь меня о том, что нам подходит, — Драко с болью выплевывает каждое слово. Он всю ночь провел без сна. И ранним утром стоит здесь из-за человека, который в его жизни временно. Её цель, как и его исполнена. Они оба получили свое и могут больше никогда не встречаться. Блейз громко цокает языком, оповещая, что на кухню, почти крадучись, вошел Скорпиус. — Кажется, тебе стоит выдохнуть. И подумать о себе во всей этой истории. — В какой истории? — детский голос вклинивается в разговор. — Твой папа решил устроить ревизию на кухне, мой дорогой друг, — Блейз подмигивает Малфою младшему. — Как по мне, он перепутал свои обязанности с обязанностями дворецкого. Скорпиус старается сделать вид, что понял, о чем говорит Забини, после чего быстро переключает свое внимание. — Я нарвал цветов в саду, когда Гермиона будет дома? Зрачки Блейза довольно расширяются. — Ты каждый день даришь ей цветы? — Вчера шло голосование, а утром няня сказала, что ее еще не было дома… И все еще нет. Мы уже можем ее поздравить? — он медлит. — Мы ведь в любом случае ее поздравим? — Он очень, очень далеко пойдет… Скорп, почему ты выбрал маки? — Её любимый цвет красный. Это цвет Гриффиндора. Других красных цветов в саду все равно нет, — расстроенно тянет мальчик. — Ну почему бы тебе просто не повторить за сыном? Драко сглатывает, понимая, что его буквально загоняют в угол. И ему хочется в этот угол попасть. Ему хочется сдаться. Однако, что-то внутри протестует. Что плохого в том, чтобы подарить жене цветы? Что плохого в том, что твоя жена сегодня достигла цели и наверняка готовится подать на развод? Что плохого в том, что ты как дурак боишься признаться себе и ей в том, что от фиктивности в вашем браке остался только чертов договор на словах в самом начале? — Черт! — Драко выругивается вслух, будто забывая о присутствии сына. После чего хлопает в ладоши, призывая домовых эльфов. — Уберите здесь все, — он даже не оглядывается на то место, где только что пытался неумело пародировать Нарциссу. — Где мой ассистент, Мерлин заколдуй?! Пусть сейчас же закажет лучшие розы, — и осекается, будто что-то вспоминает. — Нет, красные тюльпаны. Пусть это будут красные тюльпаны. — Мы устроим ей сюрприз? — Скорпиус подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши. Драко задумчиво смотрит на него несколько секунд. — Да, мы устроим сюрприз. Вы с дядей Блейзом… — Я не соглашался помогать! — тут же взвизгивает Забини. — Ты уже помогаешь! В конце концов, я не звал тебя в гости этим утром! Так вот, вы с дядей Блейзом украсите зал и проследите, чтобы к вечеру подготовили ужин и достали из погреба лучшую бутылку вина, — он хмурится, смотря на друга. — Последнее на тебе, Забини. Вторую аналогичную можешь забрать себе в коллекцию. — А ты? — недоверчиво уточняет Скорпиус. — Я поеду поддержать ее лично во время инаугурации. Хорошо, что в волшебном мире она день в день, плохо, что Гермиона из-за всего этого не спит уже больше суток. И я невероятный идиот, что согласился уехать и ждать дома, вместо того, чтобы быть рядом и поддерживать. — Ты сказал, что вокруг нее и так много людей. — Людей… но меня нет. — И с чего ты вообще взял, что она выиграла? — Её до сих пор нет дома. Она бы в жизни там не осталась так на долго, если бы не готовилась стать Министром!

***

Гермиона обнимает себя руками, когда ненадолго скрывается от объективов камер. Горячие пальцы впиваются в плотную ткань пиджака. Хочется завыть. Разве ты не об этом мечтала? Но звуки от вспышек колдокамер буквально сводят с ума, оглушая. Пора бы уже было привыкнуть. Однако, сегодня будто день особенный. Все воспринимается и дается сложнее. Ты мечтала об этом дне. Так какого черта ты им не наслаждаешься? Гермиона выходит из дамской комнаты с гордо выпрямленной спиной. Ей удается имитировать легкую походку и уверенность на лице. Последний рывок. Ты отличный оратор и сотни раз стояла на трибуне. Тебе, как никому, легко удается управлять толпой. И ты справишься. Ты все сделаешь на автомате. Как всегда идеально. Как всегда лучше остальных. И потом проведешь несколько дней в тишине и полной изоляции, зализывая раны. Только теперь это «потом» может настать слишком поздно. Ведь ты Министр Магической Великобритании. Ты, Гермиона Грейнджер, героиня войны, и… Свет от софитов ударяет в глаза. Их выключают практически сразу. Она просила без них. Но кто-то видимо ошибся. Не сразу, но Гермиона различает в толпе семью Уизли по рыжим волосам. Гарри неизменно стоит недалеко от нее самой, наравне со своим отделом охраняя жизнь министра. И Рон со стопкой бумаг в руках, готовый предложить текст речи, если она растеряется. Тебе должно быть спокойно. Уже спокойно. — Я благодарю вас за оказанное доверие. Мой план и моя решимость неизменны. Я дала вам обещание во время предвыборной компании и намерена его сдержать. Вместе мы проложим дорогу к новому, инновационному и счастливому будущему… А потом все кажется, как в тумане. Она просто делает свою работу. И, когда аплодисменты заполняют зал — машет рукой и спешит удалиться с трибуны. Первые сутки ее пребывания в роли Министра завершены. Теперь осталось добраться до дома. Выдохнуть и поспать. — Ты была хороша на сцене, — Драко сидит на диване в ее кабинете — в том самом, куда не должны и не могут заходить посторонние. На столе, который ранее был пуст, теперь возвышается пышный букет тюльпанов. — Как ты здесь…? — Подкупил охрану, — Грейнджер в ответ морщится. — Вспомнил, что женат на умнейшей ведьме своего поколения, и решил, что должен соответствовать. Ваши чары легко взламываются. — Надо попросить Гарри ужесточить контроль… — Гермиона устало опускается на диван рядом с Драко. — Поздно, я уже сам наложил чары на твой кабинет от посторонних. Не хочу, чтобы тебя тревожили. Грейнджер едва сдерживает смешок. Ее веселит ситуация: министерство, ее новый пост, усталость смешивается с чувством триумфа и Малфой собственной персоной. Безопасный, заботящийся и… родной? Моргану тебе в бабки, Гермиона, когда ты успела начать так о нем думать? — Как ты? — его голос бархатом разливается по комнате, наполняя собой пространство. Становится спокойно и легко. — Я очень хочу домой, — шепотом отвечает Грейнджер, не в силах оторваться от холодных серых глаз, смотрящих на нее излишне нежно. Дважды повторять не нужно. Малфой решает избежать испытаний магией, поэтому они выходят вместе через черный ход к ждущей их машине с водителем. Всю дорогу Драко держит Гермиону одной рукой за талию, другой за локоть, будто боится, что она может упасть. И расслабляется только когда машина трогается с места. — Скорпиус ждет нас на ужин, верно? — ее слабый голос дает понять, что она не сможет выдержать ещё одно мероприятие за сегодня. — Я смогу объяснить ему, почему для тебя сейчас важнее выспаться, — спокойно произносит Драко. — Нет, я хочу отметить свое назначение с вами, — Грейнджер отворачивает лицо к окну. — Мне нужно будет только раздобыть бодрящее зелье. — Ты уверена? Мы сможем подождать. — У меня впереди еще много приемов и поздравлений, — уверенно и будто с нотками просьбы. — Но этот вечер особенный. Они оба замалчивают причину. Понимают и не могут произнести. Этот вечер ведет их краху. Этот вечер начало конца.

***

— Так что, какое мороженое мы сегодня будем пробовать? — Гермиона приседает так, чтобы ее глаза оказались на уровне лица Скорпиуса. — Ммм, шоколадное… Нет! Карамельное! — он сжимает губы в тонкую полоску. — Манго, хочу манго! — Ты уверен? Мальчик неуверенно приближается к стеклянной витрине, заглядывая в нее в поисках нужного вкуса. И, с каким-то особенным трепетом проговаривает: — Ванильное. На самом деле я хотел бы ванильное. — А почему сразу его не попросил? — искренне удивляется Гермиона. — Не круто любить обычные вкусы. — Ну, как тебе сказать… — Грейнджер пожимает плечами. — Два рожка с ванильным вкусом, пожалуйста. Лицо Скорпиуса озаряется радостью, а губы растягиваются в улыбку, когда вафельный рожок попадает к нему в руки. — А знаешь! Знаешь я еще вчера сыграл на скрипке… — его речь становится быстрой и плохо понятной. Кажется, что он вываливает на Гермиону слишком много. И Грейнджер ничего не остается, кроме как улыбаться. Интересно, в какой момент Драко случайно обронил, что ванильный вкус — это скучно. И как сильно он себя возненавидит, когда услышит эту историю? — Привет! — Дафна подходит к столу, за которым расположились Гермиона и Скорпиус неожиданно. — Проходила мимо кафе, увидела вас, решила зайти поздороваться. Её нижняя челюсть напряжена. Внимательный взгляд только что не оставляет дыры. — Скорп, ты видел какая здесь детская комната, не хочешь сходить поиграть? — Гринграсс дожидается, пока мальчик доест мороженное и скрывается за стеклянной дверью. — Как тебе новый пост? — Дафна вальяжно откидывается на спинку стула. — Спасибо, что спросила, хорошо, — Гермиона выдерживает паузу. — В самом деле мне не нравится выпускать ребенка из виду надолго. Если у тебя есть тема для разговора не для его ушей — выкладывай, и я пойду к Скорпиусу. — А из героини выходит отличная мать наседка, — она искренне усмехается, буравя Грейнджер взглядом. — Дафна, я не шучу. У тебя есть три секунды, чтобы начать. Или я ухожу. — Почему ты с ним мила? — она щурит глаза, поддаваясь вперед. И тут же отступает. — С кем? — Я увидела вас сильно раньше, чем подошла. И как бы глупо это не звучало — какое-то время следила за вами… — внимание Дафны обращается к пальцам, лежащим на коленях. Кажется, что она начинает их нервно заламывать. И совершенно выходит из образа уверенной в себе слизеринки. — Тебе заняться больше нечем? — Гермиона невольно огрызается. Ей кажется, что бывшая однокурсница спятила. — Ты когда-нибудь теряла сестру? — Дафна поднимает взгляд, и встречается им со взглядом Грейнджер. Необъятная пустота и боль. Скорбь, которая разрывает нутро на куски, выливаясь в мир злостью. Гермиона решительно нечего ответить. Но она начинает всерьез понимать свою собеседницу. Нет, Гринграсс не сходила с ума. Она держится из последних сил, пытаясь найти смысл. Будто Астория была для нее большим, чем просто сестрой. Её неотъемлемой частью. — Астория умерла неожиданно и в самом расцвете сил. Она была так весела, нежна и даже хотела развестись с ним, чтобы все начать с нуля. Я была за нее счастлива в этот момент. Но и когда про беременность стало известно — тоже была счастлива. Я бы приняла любое ее решение. Только не смерть. — Меня учили не жалеть мертвых, ты это хорошо знаешь… — Я и не прошу ее жалеть. — Для тебя, живой, у меня бы нашлись слова, не будь ты так категорична и жестока ко мне и Драко. Гринграсс в очередной раз усмехается. — Я видела, как ты на него смотришь. И как он с тобой говорит, — Дафна шмыгает носом. — Никто, слышишь, никто не заменит Асторию! — повисает очередная пауза, в которую Гринграсс опускает взгляд. — Но ты будто можешь стать достойной альтернативой. — У меня нет цели заменить Скорпиусу мать. Да и жена для Драко из меня так себе выходит… — Шутишь? — Дафна все же подается вперед. — Они оба от тебя без ума. Я так взбесилась, когда увидела ваши колдографии со свадьбы. Он на нее так не смотрел. Да и с чего бы! Они были добрыми приятелями, хорошими партнерами и чертовски отвратительными сожителями… Потом я увидела ваш завтрак. И теперь вот это представление в кафе… — Дафна, я… — Знаешь, о чем она просила перед смертью? Чтобы о ее сыне позаботились. Она хотела им счастья. Всегда. И они вдруг стали счастливы с тобой. — Послушай… — Гермиона всерьез пытается перебить женщину, но едва ли это возможно. — Грейнджер, я второй раз этого не повторю. Спасибо, что появилась в их жизни. И извини, что остро отреагировала. Я хотела защитить племянника. Не могла поверить, что и он тоже счастлив в вашем союзе. Дафна переводит дыхание. — Они оба часть моей семьи. И, похоже, ты теперь тоже. Гермиона сглатывает, сжимая зубы. Очередная волна злости и разочарования вот-вот накроет Гринграсс с головой. Но не сегодня, нет. Сегодня Грейнджер ей не признается в том, что брак фиктивный. И что он вот-вот и подойдет к концу. Да и с чего бы ей говорить об этом с Дафной, когда они и с Драко толком не обсудили свои планы? Четвертая неделя подходит у концу. Уже несколько дней, как Гермиона занимает свой пост. А они все избегают неудобный разговор, находя для этого все более и более нелепые предлоги. Но времени откладывать больше нет. Грейнджер сжимает челюсть, обещая себе поставить точку сегодня же. В ночь с воскресенья на понедельник. Чтобы хотя бы себе не врать. — Спасибо, — она выдавливает улыбку для Гринграсс, стараясь хотя бы внешне показаться милой. — И, если конфликт исчерпан, думаю, что мы будем рады видеть тебя в гостях. — Спасибо и тебе. Эта сцена выходит приторно сладкой. И от этого внутри становится особенно мерзко. Вам действительно пора поговорить. И закончить это представление.