S01E11 / "Ограбление" / часть вторая

      Не удержавшись на ногах, она опустилась на землю, глядя как валуны проезжают мимо снова и снова, с каждым разом чуть медленнее — головокружение утихало. За валунами виднелись сизые с белой пеной волны, над ними — серое небо. Поодаль на холме поднимались башни какого-то городка. Пахло водорослями.       — Тошниться? — любезно предложила склонившаяся над Аской посланница.       — Я пас, — схватившись за близлежащий камень, Аска медленно поднялась, озираясь по сторонам.       Через поросшие редким ковылём пригорки к башням на холме тянулась жёлтая лента дороги. На горизонте виднелись белые зубцы, в которых Аска опознала горные верши…       — Как зовут? — посланница бесцеремонно сдвинула Аскины очки на лоб, и, оттянув веко, заглянула ей в глаз.       — Аска Яссь, семнадцать лет, — ответила та машинально.       — Возраст можно не говорить, — поправила посланница, — фамилию тоже. Откуда родом?       — Тариок? — предположила Аска, догадываясь, что ответ вряд ли устроит собеседницу. — Аркатт?       — Ответ неверный, — та оттопырила палец. — На кончик смотрим! — Повела в одну сторону, в другую. — Надо говорить «издалека».       — Кому говорить? — следуя взглядом за чуть двоящимся, но необычайно элегантным ногтем, уточнила Аска.       — Тем, кто спросит, — туманно ответствовала посланница.       — Погодите, — мотнула Аска головой, тут же пожалев об этом: берег охотно продолжил движение, когда голова остановилась. — Что вообще происходит? Куда вы меня вытащили? И зачем?       — Ваши корпораты тебе ведь рассказывали про валидацию необычного? — посланница оттянула Аске другое веко. — Воспроизводимость результатов?       — Типа, что один раз любая дура выживет? — вспомнила Аска, ощутив в груди неприятный холодок. — А второй — уже не любая?       — Поздравляю, — посланница посерьёзнела и, оставив Аскины глаза в покое, завершила осмотр. — Тебе представилась возможность выжить второй раз.       — Низменная… — начала Аска, возвратив очки на место, но не выдержала. — Жопа! Меня щас что, жрать будут? Я сама не завтракала ещё.       — Не прямо сейчас, — ухмыльнулась посланница, довольная произведённым эффектом, — и не то чтобы жрать. Пошли, — кивнула в сторону городка, — по дороге расскажу.       Поросшая ярко-жёлтым мхом дорога была пуста. Со стороны моря поддувал холодный ветер, Аска накинула капюшон.       — Кого вы там для меня приготовили? — голос сорвался, и вопрос прозвучал жалобнее, чем она рассчитывала. — Можно отказаться?       — Не паникуй, — строго ответила посланница. — Официальная причина звучит так: твои старые знакомые решили наведаться в… — пропела затейливое название, — который находится под протекторатом клеггов…       — Какие знакомые? — не поняла Аска. — Куда наведаться?       — Алая Роза, — терпеливо пояснила посланница. — Сюда, — подняла руку к башенкам на холме.       — Это что, ещё и мир другой? — ахнула Аска, чувствуя, как побережье собирается с силами, чтобы снова завести вокруг неё хоровод.       — Периферический транзитный узел, — поправила посланница назидательно. — Низкого уровня комфорта.       «Вот я и чувствую, что невысокого» — поёжилась Аска под порывом ветра.       — Вы что, скастовали, этот, как его, — напрягла память, — сложный переход?       — Тройной, — кивнула посланница не без гордости, — если быть точной.       Аска осмотрелась по сторонам и приняла решение:       — Я, пожалуй, всё-таки потошнюсь.       Нетвёрдой походкой скрылась в ковылях.       — Только недолго! — крикнула ей вслед посланница, снова нетерпеливо притопывая. — Времени в обрез.       Минутой позже Аска вышла из трав. Вид у неё был несчастный. Посланница, вздохнув, извлекла из рукава бутылочку воды и протянула Аске.       — Я-то вам зачем? — поинтересовалась та, отпив из горла.       — Есть подозрение, — терпеливо пояснила посланница, — что цветочники собираются сюда с той же целью, что и в Тариок.       — Тут где-то кусочек желтизны спрятан? — насторожилась Аска.       — Мой шеф полагает это вероятным, — подтвердила посланница. — И это вторая причина, менее официальная: он хочет взглянуть на тебя в деле.       — И что конкретно он от меня хочет? — без энтузиазма полюбопытствовала Аска, возвратив собеседнице бутылочку.       — Мы не знаем, где находится желтизна, — призналась посланница. — Надеемся, что с помощью твоей… подруги успеем обнаружить её быстрее цветочников.       — То есть с ними пересекаться не придётся? — Аска чуть повеселела. — Я что-то не уверена, что готова снова встретиться с Алой Розой.       — И я не уверена, — вздохнула посланница. — А уж как мой шеф не уверен… Чуть что пойдёт не так –живо отсюда эвакуируемся.       — Ладно, — настроение, ухнувшее было в ту самую расселину, неспешно начало из неё выбираться. — Пойдёмте что ли.       — Минутку, — посланница взглядом указала на грудь Аски. — Давай сюда.       — Ой, — вспомнила та про кулон. — Точно. Аспект телеметрии. Извините, что так вышло. Мне показалось, что оставить его на могиле будет правильно… А он совсем испортился, да?       Расстегнув цепочку, возвратила украшение. Посланница спрятала его в левом рукаве, достала точно такой же из правого.       — Как полномочный представитель клеггов, — заявила строго, — я должна выразить протест в связи с порчей дорогостоящего оборудования.       «Мне жаль», — хотела сказать Аска, но посланница продолжила:       — Однако могу заверить, что консульство в моём лице не станет возражать, если подобное оборудование подвергнется порче при сходных обстоятельствах ещё, — задумалась на мгновение, — двадцать шесть раз.       — У вас была большая семья, — произнесла Аска с сочувствием. — Примите соболезнования от нас обеих.       Жестом посланница велела ей развернуться и застегнула цепочку на шее, буркнув:       — Спасибо.       Заподозрив, что дзюуга не привыкла кого-то благодарить, Аска не дала этой мысли оформиться в слова, чтобы не усугублять неловкости. Вместе этого, оборотившись к посланнице, обняла её, проговорив:       — Это вам спасибо, что вытащили из приёмника.       Та напряглась, приподняв руки и, кажется, разведя в стороны. Нервно откашлялась.       — Ты ведь понимаешь, — раздался сверху её колкий голос, — что эти твои обнимашки — едва ли не самая опасная вещь, которая случалась со мной за последние пару столетий? Индикатор первичного жёлтого зашкаливает.       — Вас это пугает? — объятий Аска не ослабила.       — Неимоверно, — посланница аккуратно опустила твёрдую ладонь ей на плечо, и Аска спешно подавила мысль о том, что обниматься той, кажется, не приходилось совсем.       — Что же до приёмника-распределителя, — осторожно высвобождаясь, продолжила дзюуга не без отвращения, — ты не представляешь, сколько формуляров и в какой спешке мне пришлось заполнить, чтобы оформить перевод.       — Очень признательна за оперативность, — Аска отстранилась и изобразила короткий поклон. — Долго я бы там не продержалась.       Посланница фыркнула, кажется, и правда испытав облегчение, когда собеседница отступила на шаг.       — Туда, — кивнула в сторону дороги.       Вскарабкавшись по пологому склону следом за посланницей, Аска снова оглядела окрестности. Горы вдалеке выглядели красиво прорисованным фоном: окутанные дымкой вершины с белыми шапками. «Да это же снег! До чего неуютно жить в мире без глобального потепления» — Аска ощутила, как вздрагивают, мелко подёргиваясь, от непривычной прохлады мышцы по всему телу.       Посланница бросила на неё короткий взгляд, и под кожей заструилось, согревая, тепло.       — Спасибо, — кивнула Аска, и, чтобы не усугублять смущения, сменила тему. — Так рада, что с цветочниками пока можно не встречаться. Надеюсь, вы не станете с ними воевать, когда они появятся? Характер у Алой Розы, конечно, отвратный, но те, кто за хороших, мне кажется, должны предпочитать дипломатию, а не боевые…       — «Технически», как ты выражаешься, — посланница чуть прищурилась, — мы работаем как раз на тёмных клеггов.       «Мы! — возликовала Аска, — Наконец я услышала это!»       — Что? — переспросила секундой позже.       Посланница вздохнула.       — Краткий экскурс в историю. Последние пару столетий федерация переживает не лучшие времена. Проблема неоднородности межузлового пространства сформировала два основных центра силы. К первому примкнули торговцы, учёные и прочие пацифисты под эгидой бюрократического аппарата. Назвали себя «Министериум», разделились на двенадцать департаментов и делают вид, что они тут главные…       — Это они нашли способ преодолеть Границу? — встряла Аска.       Посланница снова вздохнула, нарочитым жестом поправив пряди над правым ухом.       — Каждая такая твоя ремарка, — проговорила бесстрастно, — стоит мне двух-трёх лишних страниц отчёта. Можешь хотя бы вслух не задавать вопросы, после которых инструкции предписывают вычистить память всему живому в области видимости?       — Извините, — покаялась Аска, не удержавшись от замечания. — Отсюда и до горизонта всё равно никого не видно.       Местность кругом не выглядела совсем уж безжизненной: по каменистую почве ковром стелились то ли лишайники, то ли кустарнички, среди которых поднимались тут и там пучки трав. Саму дорогу покрывал толстый слой мха жизнеутверждающего канареечного окраса. Если тут и таилась какая-то жизнь, помимо растительной, присутствия своего она ничего не выдавала.       — Алая Роза разболтала? — оставила укол без внимания посланница. — Первичный жёлтый?       — Цветочники, — выдохнула, помрачнев, Аска.       Посланница нахмурилась.       — То ли наших кого-то прорастили, то ли из министерских… — проговорила, размышляя вслух. Резко качнув головой, пустила по иссиня-чёрным волосам волну, — Так вот, второй центр силы составили по большей части старые параноики вроде моего шефа, которые предпочли отойти в сторонку, пока администраторы делили власть…       — А вас как называют? — живо поинтересовалась Аска.       — Во внешних узлах я представляю федеральную Канцелярию, — официально кивнула посланница.       — Вообще «Министериум», — призналась Аска, — звучит как-то внушительнее.       — Сомневаешься, ту ли команду выбрала? — криво усмехнулась посланница, — Мой тебе совет: держись параноиков. Не всегда живут лучше, но обычно дольше.       — И в какой момент, — тема пробудила Аскино любопытство, — ваш шеф оказался прав?       Посланница изобразила лицом страдание, но Аска уже успела узнать её достаточно хорошо, чтобы понять: через мгновение та продолжит рассказ.       — Чуть меньше трех сотен лет по вашему календарю, — посланница бросила на ковыли хмурый взгляд, будто подозревала их в подслушивании, — стало понятно, что Министериум повело не туда: засекреченные статьи бюджета, договоры со странными союзниками, неоднозначные с точки зрения морали эксперименты…       — Много маленьких косвенных признаков, — кивнула Аска, вспомнив речь Токи о непорядке в городе, — каждый из которых сам по себе ничего не значит.       — Именно, — посланница одобрительно кивнула. — Тогда-то мы и попытались устроить переворот.       — Так вы повстанцы? — пошутила Аска.       Посланница дёрнула щекой.       — Мы едва унесли ноги, — сообщила неохотно. — Пацифисты с дипломатами вырезали наших бойцов под корень. Переиграли по всем фронтам. Мы отступили, окопались в одном удалённом узле, и с тех пор так потихоньку и воюем.       — А сейчас насколько всё плохо? — озадаченно уточнила Аска, не ждавшая такого исхода.       — Контролируем приблизительно треть узлов федерации, — дёрнула острым плечом посланница, — строим козни министерским, они — нам. Внутренних раздоров клегги огласке не предают, и со стороны всё выглядит как обычно.       — Это как? — недопоняла Аска.       — Штаб-квартира Министериума располагается в узле Триннел, — покосившись на Аску, пояснила посланница. — Наша базируется в месте под названием Трелдон. Считается, что федерация состоит под двойным подчинением, столица расположена в Триннел-Трелдоне, и часть решений действительно приходится принимать совместно, хотя…       — А почему они светлые, а вы — тёмные? — не выдержала Аска.       — Игра слов, — хмыкнула посланница, ждавшая, похоже этого вопроса. — Когда клегги вышли на просторы сети, стали называть близлежащие узлы именами богов и героев, а когда те кончились, перешли к буквенно-цифровым кодам. Пока номенклатуру не успели доработать, был краткий промежуток, в котором вновь открытым узлам имена давали по времени обнаружения. Формально Трелдон — узел «трёх минут пополуночи», а Триннел — узел «семи минут до полудня». Но их давно уже называют просто «полуднем» и «полуночью», так и вышло.       — То есть к мировоззрению отношения не имеет? — Аска не теряла надежды разобраться, на чьей оказалась стороне.       Посланница скептически глянула на неё.       — За последние двести лет обе стороны успели натворить всякого, — взгляд её напомнил Аске готовую разразиться молниями грозу. — «Плохими», если упрощать, можно назвать и их, и нас.       Аска помолчала, переваривая откровения.       — Вы по крайней мере честны с собой, — блеснула очками из-под капюшона. — Это дорогого стоит. Можно спросить про Желтизну — вы не планируете её применить против Министериума?       — Видела в действии, — посланница дёрнула щекой. — Никто не заслуживает такой участи. Но многим наверняка захочется получить в руки этот козырь. Поэтому чем незаметнее будет вести себя некая Аска Яссь, тем лучше для всех.       Аска задумчиво кивнула.       — Можно вопрос?       — Ну, — устало вздохнула посланница, — Что ещё?       — Слушайте, — Аска чуть запнулась. — А память Итре вот прям обязательно надо было стирать?       Посланница сморщила нос, сделавшись похожа на рассерженную лисичку.       — У меня есть инструкции, — начала она, — должностные обязанности…       — А вы в курсе, что у неё СДВГ? — вставила Аска.       — В курсе, — буркнула посланница.       — Эти ваши декогнитивные монады, кто-нибудь вообще изучал, как они влияют?.. — Аска тоже наморщила лоб, роль нападающей её не радовала. — Вы же не первый раз уже ей стираете? Может, и СДВГ у неё…       — Декогнитивные монады влияют так себе, — отрезала посланница, — поэтому их так и назвали. Но поделать с этим всё равно ничего…       — Вы же мастер многих искусств, — снизу вверх посмотрела на неё Аска. — Первая и единственная посланница клеггов в Кагарте. Могущественная дзюуга. Моя ролевая мо…       — Про дзюугу откуда знаешь? — недобро блеснула глазами посланница.       — Вы разве через телеметрию не видели? — удивилась Аска. — Желтизна рассказала.       — Телеметрия к тому моменту уже другой сигнал подавала, — буркнула посланница. — Ну-ка поподробнее, что там тебе цвет посливал?       — Ну, — смутилась Аска, — я её попросила показать, кто как выглядит: ширишихары, там, виримиры всякие, и когда дошла до дзюуг, вы появились и такая — вжух!       — Вжух — что? — пристально взглянула посланница.       — Очень качественно меня распылили, — заметив недоумение в глазах собеседницы, Аска пояснила. — Ну, Желтизна показывала, кто как меня будет убивать. Это у неё, походу, первое развлечение за долгие годы: сидит, жрёт какой-то мистический попкорн и смотрит, как меня ширишихары шинкуют. За ночь больше двух тысяч раз убили.       Посланница погрузилась в раздумья.       — А ты что? — поинтересовалась осторожно. — Уворачиваешься? Контратакуешь?       — Я же не боец, — обиженно объяснила Аска. — Я с ними разговариваю.       Посланница моргнула, усваивая информацию, — раз, другой — и осведомилась ещё более осторожно:       — О чём?       — О жизни, — пожала Аска плечами. — Вот вы знали, что они взаправду считают действительность кошмарным сном? Интересная, если вдуматься, концепция…       — Избавь меня от азов шихарских ересей, — пробурчала посланница. — Если уж цвет взялся тебя учить, пусть учит чему-то полезному.       — О! — глубокомысленно произнесла Аска, пересмотрев взгляды на ночные экзерсисы. — Попробую. Только я, по правде, не хочу всяким смертоносным штукам учиться, я вообще всё ещё в Кагартский психологический надеюсь поступить.       Долго крепившаяся посланница не удержалась и накрыла лицо ладонью.       — Образование — важная часть моей идентичности, — обиженно заметила Аска. — Особенно университетское.       Не отрывая руки ото лба, посланница тихо застонала.       — А вот то, что вы направо и налево память без разбора стираете, — снова наморщила лоб Аска, — вам чести не делает. Как девочки в приюте могут чему-то научиться, если ваш колокольчик то и дело им мозги ест? Ладно, если какую-нибудь историю с математикой забудет, а если она от тирха убежала, а потом не вспомнит как.       — Это не колокольчик! — отрезала сурово посланница. — Это ты мне мозг ешь! Сколько раз тебе объяснять…       — Вы ведь хорошая? — невинно поинтересовалась Аска. — Ну то есть вы себя во многом вините, и считаете плохой, но вы же хотите быть хорошей? А быть хорошей — значит, помимо прочего, отвечать за свои…       — И чего ты хочешь? — подозрительно покосилась посланница. — Чтобы я реформировала вашу богоспасаемую систему опеки?       Аска задумалась. Вопрос звучал риторически, и задан был обычным для посланницы ехидным тоном. Чем-то, однако, он напоминал ловушки цветочников с их «Хочешь ли ты освободиться?» или «Желаешь ли всё понять?»       — Если, — произнесла она медленно, — вы считаете себя обязанной из-за могил ваших родственников и хотите таким образом расплатиться, то я не считаю свои действия услугой. Это был, если угодно, акт дружбы, который не накладывает на вас обязательств. Кроме того, если кому и реформировать систему опеки — так это мне, перекладывать такие вещи на кого-то ещё — как-то, ну, безответственно что ли.       Посланница снова покосилась на Аску, поджав губы, но ничего не ответила. Башенки города приближались, проступая пепельными тенями из пасмурного неба. Если не считать моховой дороги, словно бы выращенной меж каменистых холмов, местность выглядела до разочарования заурядно, не выдавая своего иномирного происхождения. «Ни тебе трёх лун, — огорчённо подумала Аска, — ни футуристических аппаратов. Одна унылая тундра вокруг».       — А вот о чём я хотела бы вас попросить, — продолжила вслух, — так это о том, чтобы пересмотреть критерии, на основании которых вы переводите девочек в Заблудшие Души. Та же Итра, например, — вы вообще видели её рисунки? Попросите как-нибудь нарисовать ваш портрет. Или Фьёрри — вы в курсе, что она трижды выжила? Или…       — Четырежды, — хмуро перебила посланница, — но это не тот характер угроз, который позволил бы…       — Вы же говорили, что берёте персонал, — Аска состроила было умильные глазки, но тут же сообразила, что с лысой башкой смотрятся они, наверное, так себе, — которому можете стирать память?       — Ты же вроде как против мнестических воздействий? — по взгляду посланницы стало ясно: и правда, так себе.       — Можете, — стоически пожала плечами Аска, — не значит «будете».       — То есть, — посланница скривилась, — ты хочешь, чтобы я вытащила из приюта твоих подружек и пристроила на тёплые…       — Взяли подмастерьями, — внесла Аска поправку. — У вас же дипломатическое ведомство. Кто-то должен протирать пыль, принимать корреспонденцию, заполнять документацию…       На слове «документация» скептическая до того посланница явно задумалась.       — Не выйдет, — заключила после паузы, — Есть такая штука — ночной меморандум…       — Что?       — Когда ваши корпораты вышли на клегговских дипломатов, — вздохнула посланница, — они должны были встретиться на нейтральной территории. И во всех трёх узлах, так совпало, в момент заключения соглашения стояла ночь. Поэтому основные положения договора называют «ночным меморандумом». По его условиям любой житель вашего узла может обратиться к полномочному представителю федерации клеггов и просить о защите, подданстве или сотрудничестве…       Посланница глянула на Аску, ожидая вопроса, и, не дождавшись, продолжила:       — При одном условии. Этот житель должен знать к кому обратиться и что сказать — сам, без подсказок и сторонней помощи.       — Иначе колокольчик? — упавшим голосом уточнила Аска.       Посланница кивнула.       — Мне жаль.       — Откуда такое странное условие? — насупилась Аска, просчитывая в уме варианты.       — Первый принцип дипломатии клеггов, — скривилась посланница, — состоит в том, что они общаются только с теми, кто знает об их существовании.       — То есть, если представить, что я заблудилась в тёмном лесу, — погрузившись в мысли, рассеянно проговорила Аска, — блуждаю и кричу «Ау!.. Ау!..»       — Оставив в стороне тот факт, — сурово заметила посланница, — что кричать в незнакомом лесу «Ау! Ау!» — худшая из возможных стратегий, клегги — последние, кто явится на вечеринку.       — Тихонько подкрадутся, — нервно хмыкнула Аска, — и страшным шёпотом скажут на ушко «При-иве-ет»?       — Это скорее шутка в духе ширишихаров, — возразила посланница. — А клегги будут наблюдать, как ты справишься с тем, кто говорит страшным шёпотом, и другими лесными обитателями. Если им понравятся твои стиль и мастерство, и они сочтут тебя пригодной к использованию в других, не менее тёмных лесах, возможно, они оставят намёк, где их искать, на дне какого-нибудь укромного дупла.       — То есть, — резюмировала Аска, — всё зависит от того, насколько я полезна для клеггов. А я вообще полезна?       — Как раз это, — усмехнулась посланница, — нам сейчас и предстоит выяснить.       Аска подавила дрожь.       — К вам вообще хоть кто-то обращается при таких условиях?       Посланница пожала плечами.       — В прошлом году был прецедент. Дошёл до консульства, додумался, что и как, но от статуса беженца отказался. Сам хотел справиться.       — Не выжил? — догадалась Аска.       — Нет, конечно, — дёрнула носом посланница.       — Но… — Аска запнулась, раздумывая.       Уже открыв рот, чтобы сказать — «Это ведь нечестно», она вспомнила — «Дипломатия клеггов — задумана нечестной. Клегги готовы говорить только с теми, кто достаточно — даже не умён — удачлив для того, чтобы оказаться в хорошо спрятанном месте в строго определённое время и произнести конкретные слова».       Посланница наградила её одобрительным взглядом.       — То есть, — медленно проговорила Аска, обдумывая условия задачи, — если я хочу вытащить какую-нибудь девочку из приюта, нужно сделать так, чтобы она сама обо всём догадалась, пришла к вам, как к представителю высокоразвитой гуманной цивилизации и попросила о защите?       — Насчёт гуманной не уверена, — хмыкнула посланница, — а в остальном верно.       — А если я всё-таки придумаю, как этого добиться, — продолжала гнуть свою линию Аска, — вы поможете им?       — А ты точно уверена, что девочкам нужна помощь? — прищурилась посланница, — Они там в приютах в тепле, в безопасности, еда, опять же, хорошая.       Аска содрогнулась.       — Еда, — сказала твёрдо, — там самая низменная из всего, что я пробовала. А насчёт безопасности — вы же про приют святого Карха в курсе?       Посланница помрачнела.       — Мы приняли меры с тех пор. Ситуация со святым Кархом не повторится.       Аска покачала головой.       — Я верю, что вы так думаете. И что вы предусмотрели больше, чем я могу себе представить. Но вы не могли предусмотреть всего. А быть хорошей, значит…       — Знаешь, — с толикой раздражения перебила её посланница, — большая часть проблем возникает из-за чьих-то попыток быть хорошей. Всякий раз, когда кто-то не может сдержать порыва и бросается спасать и помогать, не подумав о последствиях, заканчивается это куда хуже, чем без всякой помощи. Попробуй просчитывать для начала хотя бы на пару шагов вперёд, планировать лет на десять, лучше на двадцать.       — Мне семнадцать, — напомнила Аска, — как я могу планировать на срок больше своей…       — Именно поэтому, — отчеканила посланница, — я не сказала «пятьдесят». Ты понятия не имеешь, какая обстановка в моём ведомстве, насколько там безопасно, как там кормят, в конце концов.       — Всяко лучше, чем в распределительном центре, — буркнула Аска.       — Смогут ли твои случайные знакомые, работая на меня, получить высшее образование? — не останавливалась посланница. — Смогут ли адаптироваться к нормальной жизни, если решат уйти? Какое пособие станут получать по старости, если до неё доживут? И, главное, захотят ли вообще такой жизни или ты приписываешь им собственные мечты?       — Ну, э-э-э… — Аска подняла руки. — На эти вопросы я и про себя не смогла бы ответить. Про мечты — может быть, это вы хороший аргумент придумали. Но мне кажется, важно дать им возможность выбора, а там пусть сами решают. И вообще, — в голову пришла новая мысль, — как я сама могу чему-то научиться, если вы не дадите мне наделать собственных ошибок?       Последний довод, как ни странно, подействовал.       — Ладно, — неохотно уступила посланница, — если кто-то из них обратится ко мне, выбор у них будет.       — Спасибо, — кивнула Аска, — это много для меня значит.       — Только учти, — дзюуга отвела взгляд, — у них могут быть… — свела пальцы, демонстрируя мизерный характер проблем, — ма-аленькие трудности с тем, чтобы тебя припомнить…       — Вы что? — ахнула Аска. — Всему приюту память почистили?       — Инструкции, — глядя в сторону, проговорила посланница, — не допускают неоднозначных толкований.       — Неклёво, — качнула головой Аска. — Прямо вот очень неклёво. Мы же только подружились! Но я их всё равно оттуда вытащу!       — Удачи, — буркнула посланница. — Только имей в виду: подыгрывать не стану.       Путницы приблизились к городским стенам. Над аркой ворот парусили флажки и вымпелы. Позади виднелась площадь полная лотков, палаток и прилавков.       — А где все? — обвела взглядом Аска площадь.       Торговые ряды были пусты: ни покупателей, ни продавцов, только вились над шатрами цветные ленточки.       — Всеобщая эвакуация, — посланница тоже прошлась взором по площади. — Обычная мера перед налётом цветочников. Осталась команда связистов, чтобы отслеживать переходы.       «Кого клегги боятся больше, — задумалась на мгновение Аска, — цветочников или депрессивной девочки-ботаника, которая желтеет глазом при острой неприязни?»       — Праздник какой-то? — Аска с любопытством озиралась по сторонам.       Антуражем площадь напоминала городские фестивали, виденные в Кагарте с Гемиртой, хоть и не дотягивала по пышности до дня осенней листвы. У самых ворот возвышалась палатка с сувенирами: на прилавке среди ручной работы браслетов и бус поднимался стакан с флажками. Рядом россыпью лежали значки на длинных иглах.       — Годовщина падения Белой Розы, — посланница протянула значок Аске, следом потянулись прикреплённые с обратной стороны ленточки.       На синем с переливами фоне в обрамлении белых лепестков печально щерился череп.       — Этот символ, — подняла Аска глаза, — что-то значит? Типа, я повстречала цветочников, и всё, что у меня теперь осталось, это вот этот отстойный значок?       — Скорее «смерть цветам», — без тени улыбки пояснила посланница. — Если вдруг потеряешься, с этим знаком никто не станет удивляться что ты не знаешь языка или местных правил. В прежние времена его носили те, кто потеряли всё по вине цветочников и бежали из родного узла. Их звали тогда «дети цветов».       — У меня на спине такой же логотип! — откинув капюшон, Аска изогнула шею, безуспешно пытаясь заглянуть себе меж лопаток. — Я думала, из игрушки какой…       — Одни и те же символы, — посланница недипломатично изогнула бровь, — в разных мирах…       — То есть вы уже тогда знали, — поняла Аска, — что затащите меня в какую-то жопу с низким комфортом?       — Не могла исключить такой возможности, — посланница поморщилась, услышав ругательство. — И сколько раз тебе говорить: не используй части тела для выражения чувств, на редкость вульгарная привычка.       — У вас они тоже есть, эти части тела, — Аска расправила ленточки, шедшие наискось, как у давешнего банта в ментальной проекции. «Как ширишихара его завязывала?»       — К несчастью, — согласилась посланница, — но это не повод разбрасываться непристойностями. Неприятную ситуацию или место можешь назвать низиной, долиной, расселиной…       Разложив ленты на прилавке, Аска повторила по памяти движения девочки с бантами: получилось кривовато, но узнаваемо — асимметричные петли пересеклись под кругом значка, сделав его похожим на присевшую отдохнуть стрекозу.       — Можно оставить? — прервала Аска урок изящных манер, приподняв значок. — Или денег стоит?       — Бесплатно, — буркнула посланница. — Пропаганда федерации. Якобы это они Белую Розу…       Аска аккуратно пронзила худи иглой значка: бант с ним в центре расположился пониже ключицы.       — Тогда и вы возьмите, — сграбастала ещё значок, протянув посланница. — Вашу ведь семью тоже…       Дёрнув щекой, дзюуга приняла значок, погрузив острие в ткань хламиды. Ленточки затрепетали на ветру.       — Куда дальше? — в глубине души Аска надеялась на чуть большее проявление чувств.       Посланница кивнула в центр площади.       — У меня тут рандеву с офицером из команды связи. Пошли.       Аска последовала за ней, оглядываясь по сторонам. Город, оставленный в разгар праздника, не выглядел брошенным, казалось, обитатели отошли на минутку и вот-вот вернутся. На высоких столах ещё пузырились просторные бокалы, вздымался над широкими кружками пар, а закуски на тарелках не утратили привлекательности. «Что ж так жрать-то хочется?» Куда бы Аска ни глянула, всюду взгляд натыкался на еду. Под жаровнями тлели угли, призывно побулькивали котлы, а меж палаток веял дразнящий аромат чего-то не очень полезного, но явно сытного. Урча животом, Аска провожала глазами горки трудно идентифицируемой снеди, пытаясь угадать, мясная она или нет, и если мясная, то насколько. В нескольких шагах проскакала галка, держа в клюве кусок лепёшки. Положив на мостовую, принялась с аппетитом расклёвывать, не без опасений поглядывая на возможную конкурентку бледно-голубыми глазами.       «Даже у галки есть завтрак. Где ж она такую лепёшечку урвала? И сама-то вся округлая… Нажористая…».       — Можно чего-нибудь покушать? — не выдержала Аска. — А то, если начну желтизну искать, меня всё равно к еде выведет. Ну, если время позволяет.       Посланница пошевелила носом, принюхиваясь.       — Ладно, — согласилась неожиданно легко. — Пока связисты не подошли, есть пара минут.       Кивнула на ближайший лоток.       — Угощайся.       Нанизанные на прутики продолговатые шматочки с перетяжечками отдалённо походили на колбаски.       — Это что? — Аска подозрительно наклонилась, рассматривая шматочки и сглатывая слюну. — Черви какие-нибудь? Или кузнечики?       — Что-то имеешь против кузнечиков? — хмыкнула посланница, подхватывая прутик с колбаской. — Или червей?       — Против мяса, — Аска проводила взглядом быстро исчезающую во рту дзюуги колбаску. — Только растительную пищу ем.       Посланница сунулась в соседнюю палатку. По-хозяйски заглянула под крышку одной посудины, другой, подхватила широкие щипцы, лепёшку и, споро насыпав внутрь пёстрых начинок, скрутила в тугой свёрток.       — Держи, — протянула девочке.       — А что там? — подозрительно обнюхала свёрток Аска.       — Овощи, — удержалась от колкости посланница, — с грибами. Неразумными.       — А что, — Аска откусила и просветлела лицом, — бывают разумные грибы?       Пряный вкус разошёлся во рту, наполняя теплой уверенностью в том, что завтра всё-таки наступит.       — Кого только не бывает, — вздохнула посланница, подхватив ещё шматочек и обкусывая с разных сторон. — Цветочники, кстати, твои пищевые пристрастия вполне могли бы счесть шовинизмом.       — Об этом я не думала, — проговорила Аска с набитым ртом. — То есть вегетарианцев у вас тут нет?       — Отчего же? — пожала посланница плечами. — Воинственно настроенные типы из благополучных узлов, которые цветочников в глаза не видели.       Обе стали за столик, активно жуя.       — Подойдёт офицер, — предупредила посланница, — с ним не здоровайся. На тебе маскировка. Клегги, цветочники, да и кто угодно другой, узнает о твоём присутствии только когда ты сама с ними заговоришь.       — Это вы на меня заклинание наложили? — Аска с интересом оглядела свои руки и ноги, выглядевшие, впрочем, как обычно.       «Заклинаний не существует, — голос посланницы раздался прямо в голове. — Я наложила маскировку. И потрудись отвечать только мысленно, чтобы не сбить настройки».       «Ладно, — подумала Аска, — Какой у нас план?»       Из-за палаток показались несколько мужчин в затрапезного вида камуфляже.       «Почему без оружия?» — не сдержала разочарования Аска.       «С кем им сражаться? — вздохнула посланница. — С Алой Розой? Её всё равно не победить. Их задача — засечь приближение цветочников и бежать».       Приблизившись, военные отсалютовали посланнице, один — видимо старший по званию — пропел несколько длинных фраз.       «Хорошие новости, — перевела посланница. — Цветочники не спешат».       Пропев что-то в ответ, коротким жестом отпустила военных.       «Доела? Выдвигаемся».       «Эй, а заплатить? — строго блеснула Аска очками. — Или вы, как госслужащая, считаете, что можно всё бесплатно брать? Так и начинается коррупция, мы с девочками вчера про это целый сериал отсмотрели».       «Ты даже хуже моего шефа, — сообщила посланница, оставив на столе пару извлечённых из рукава монеток. — Такая же чистоплюйка».       «Приму за комплимент, — мысленно хмыкнула Аска. — Куда идти?»       «Вообще, — ответила посланница хитрым прищуром, — это к тебе вопрос. Ты у нас специалист по первичному жёлтому, тебе и вести».       «Прошлый раз такие поиски кончились тем, что весь город спалили, — Аска ощутила, как мурашки пробежали по спине недружной стайкой. — Сейчас у вас опять маков цвет наготове?»       «Прошлый раз, — хмыкнула посланница, — с тобой не было меня».       «Эй! — всполошились Аска. — Во всех историях, когда кто-то так говорит, для неё это плохо кончается. Вы уж как-нибудь поосторожнее. Прорастят вас цветочники, и кто меня обратно переправит? Карьера попаданки — ни разу не моё».       «Не суетись», — посоветовала посланница.       «Никогда не была серьёзней, — обиженно подумала Аска. — И вам советую: представьте, что мы окажемся в жо… расселине. Защит каких-нибудь на себя бросьте что ли…»       «Ладно, — поджала губы посланница. — А ты не паникуй. Подыши. Вспомни, как нашла желтизну в Тариоке».       «Чудом, — подавила дрожь Аска. — Вы же в курсе, что она может выглядеть как угодно?»       «О чём думала?» — подсказала посланница.       «Как не сдохнуть, по большей части» — погрузившись на миг в воспоминания, Аска ощутила, как сердце заходится торопливым стуком.       «Что чувствовала?» –дзюуга заглянула Аске в глаза, и трепыхание в груди прекратилось.       «Ужас, — начала перечислять Аска. — Панику. Жрать хотелось. Может, мне лучше сразу мистическую подругу спросить?»       Взглянула на посланницу: лицо той осталось непроницаемо.       «Вы хотите, чтобы я попробовала сама найти? — догадалась Аска. — Не полагалась во всём на Желтизну?»       «Представь, что это твой город, — посоветовала посланница. — Уехала на время, вернулась, и, хотя выглядит незнакомым, ты знаешь, где что. Нужно только вспомнить».       «Было бы это так просто», — нахмурилась Аска.       «Тогда представь, что у тебя сбежал питомец, — прищурилась посланница. — Собачка или, не знаю, котик».       «Он же потеряется! — испугалась за воображаемого котёнка Аска. — Столько палаток нагромоздили».       «Куда побежал?»       «Туда» — Аска двинулась меж палаток.       «Почему именно туда?» — посланница пошла следом, приотстав на полшага.       «Такое чувство, будто только что был здесь, — попыталась объяснить та, — оглянулся, махнул хвостиком и дальше побежал. Рыженький такой».       Посланница мысленно фыркнула.       «У вас был котик?» — Аска свернула с площади, с любопытством оглядываясь по сторонам.       Если бы не вывески с непривычным алфавитом, улица вполне могла бы располагаться в каком-нибудь благополучном городке Аркатта: тротуары с мощённым по краю орнаментом, стриженые газоны, ухоженные клумбы.       «Не было, — эти два слова посланница подумала очень мрачно. — Ни собачки, ни котика».       «Хотели бы?» — Аска задержала взгляд на арке меж домами и двинулась дальше: туда воображаемый котёнок не сворачивал.       «Куда мне котик? — в мыслях посланницы послышался мягкая усмешка. — За тобой бы уследить. И это ты ещё своих товарок не видела».       «Расскажете? — Аска свернула на перекрёстке, мимоходом отметив занятную конструкцию светофора. — Сколько ещё в приюте девочек? Какие они?»       «Скоро увидишь, — Аске почудился мысленный вздох. — Надеюсь, вы друг друга не поубиваете».       «Кажется, здесь», — Аска остановилась перед пышным зданием с колоннами: воображаемый котик явно прятался где-то внутри.       «Губа у тебя не дура, — стала рядом посланница. — Это городской банк».