Часть 1

Если бы мистер Дурсль об этом знал, его, наверняка хватил бы удар. Неподалёку от его дома, того самого дома номер четыре на Тисовой улице, который он полагал своей крепостью и абсолютно непричастным к делам магического мира, происходит практически совещание нескольких волшебников, от которых он всю жизнь мечтал быть как можно дальше. Но если бы он потом узнал, от какой заботы (на ближайшие одиннадцать лет постоянно и далее эпизодами) избавила его судьба, не исключено, что он тут же выздоровел бы и неустанно очень горячо благодарил ту самую судьбу грядущие одиннадцать лет. На его счастье и несчастье одновременно, человек мирно спал и знать не знал, каких потрясений он избежал. Зато эти потрясения готовились свалиться на голову совсем другого человека, совершенно к ним не готового. И этот человек, над головой которого судьба уже занесла своё орудие, миновав голову мистера Дурсля, в данный момент не спал. Но и не сказать, чтобы бодрствовал. Он пребывал в таком состоянии шока и горя, в котором только и можно пребывать, узнав о гибели любимой женщины (пусть и вышедшей замуж за другого) и всё ещё ощущая в руках тяжесть её мёртвого тела. А судьба его тем временем решалась неподалёку от дома мистера Дурсля в компании нескольких других волшебников, казалось, ничуть не опечаленных данным прискорбным фактом. — Хагрид задерживается, — проговорил Дамблдор, самый старший из собравшихся, вроде как самый мудрый, директор целой школы, где обучали на волшебников. — Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. Правая рука директора, дама куда более серьёзная и ответственная, чем он. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. — Жизнь в этом доме самым плачевшейшим образом отразится на психике ребёнка, — раздался вдруг голос из темноты, а следом вышла не сказать чтобы сильно юная, растрёпанная дама, что выглядела именно так, как положено выглядеть настоящему оракулу или же пророку, когда он, или как в данном случае, она, собиралась вещать. — Одиннадцать лет мучений и издевательств для того, кто, по сути, единственная надежда всего волшебного мира? Такая благодарность будет тому, кто уже нанёс сильнейший удар Тому-кого-нельзя-называть, и кто единственный сможет прикончить его окончательно в будущем? Мальчик может или просто не выжить, или же будет не в состоянии мыслить здраво и выполнить свою миссию. А только закончить жизнь пускающим слюни идиотом в больнице святого Мунго. И тогда Тот-кого-нельзя-называть подомнёт под свою волю не только магический, но и магловский мир. МакГонагалл очень редко прислушивалась к словам профессора Трелони. Ну держит Дамблдор эту блаженную на полном обеспечении, ну пытается та учить всех подряд чертить схемы судьбы по звёздам, ну да и ладно. Вреда от этого в любом случае меньше, чем от уроков того же Хагрида, но тут эта дама высказала на редкость здравую мысль. — Бедный малыш только что потерял обоих родителей, — подхватила МакГонагалл, — и раз его некому теперь защитить, это должны сделать мы. И уж самое последнее дело оставлять его у этих людей, кем бы они там ни были. Будь моя воля, я вообще превратила бы всё это семейство в жуков. А тех — в пуговицы. И пришила к пальто профессора Трелони. Вон у неё как раз трёх пуговиц не хватает на одном только рукаве. — Но куда вы предлагаете его тогда деть? — сердито шикнул Дамблдор. — В магический мир его брать нельзя. Он кишит приспешниками Сами-знаете-кого, и стоит им узнать о Гарри, его ничто не спасёт. Да и кто согласится воспитывать такого ценного ребёнка, по сути, ежеминутно рискуя собственной жизнью? Куда лучше, когда это делают люди, не подозревающие о его важности. — Запрут в чулане с пауками и будут всячески издеваться словесно и физически, — выдала Трелони. — Может, в семейство Уизли? — высказала предложение МакГонагалл, передёргиваясь от мыслей о пауках. — У них столько детей, и все мальчики, что одним больше одним меньше, никто и не заметит. Наложим на ребёнка чары, чтобы стал рыжим. Тем более, у них недавно как раз ещё один мальчик родился, ровесник нашего. Можно будет сказать, что двойняшки. — У них уже есть два взрывоопасных близнеца, что умудрились поджечь мою мантию, расколоть посох, разбить очки и едва не остричь усы, когда я заглянул к ним буквально на пять минут, подумав о том же самом, дорогая Минерва. Да и старшие там явно воспитанием не блещут. Нет, это не пойдёт. Может вы Минерва, или вы, Трелони, раз уж так не хотите оставлять его здесь? — Мы слишком на виду, — поспешила отказаться от высокой чести МакГонагалл. — Появление малыша у нас точно не останется незаметным. — Значит, нам нужен маг, который живёт достаточно скрытно и обособлено ото всех, чтобы никто не задумался, куда он делся, пока Гарри будет расти, и чтобы никто даже и не знал, что мальчик у него. И что мальчик этот вообще есть. И кто достаточно внимателен и ответственен, чтобы хорошо позаботиться о нём, — хмыкнул Дамблдор. — Вы такого знаете? Приходит кто-то в голову? Нет? Тогда и не мешайте! Старый маг решительно шагнул к дому мистера Дурсля, раздвинув, едва не оттолкнув со своего пути обеих женщин. Те переглянулись за его спиной. — Знаю! Есть! — шёпотом закричала вдруг Трелони. И назвала имя. МакГонагалл прикрыла глаза. Может, Дурсли не такой уж плохой вариант? Всё же Северус Снейп… в роли… воспитателя для малыша… Да ещё такого малыша… О безответной любви Снейпа к матери Гарри не знали только молодые учителя. Вся «старая гвардия» была в курсе. Как ещё Снейп воспримет такой подарок? На тисовой улице разлилась тишина и неподвижность. Дамблдор задумался, Трелони застыла, не закрыв рот, МакГонагалл пыталась собраться с мыслями. Все трое молчали и не шевелились довольно долго. — Там с Гарри всё будет в порядке? — первым разморозился Дамблдор. — Относительно психики, слюнопускания и прочего? Трелони не успела ответить. Прямо с неба на дорогу шмякнулся мотоцикл с великаном Хагридом за рулём. — Фух, сколько же голубей объехать пришлось, — заявил он, вытирая со лба прилипшие перья. — Вот. Поспел. Как просили. А это наш малыш? Ути-пути милый какой! Решили, куда везём пацана? Дамблдор посмотрел на Трелони, та активнейше закивала. МакГонагалл молчала, наверное, впервые в жизни не зная, как будет лучше. — В Паучий тупик, иначе называемый тупиком Прядильщиков, — сказал Дамблдор. — Я покажу на карте. Она ведь у тебя с собой? Хагрид крякнул, но спорить не стал, только покопался за пазухой и протянул Дамблдору сложенный в несколько раз засаленный кусок бумаги. Мистер Дурсль повернулся во сне, всхрапнул, и заулыбался, что случалось с ним нечасто. Знал бы он, что только что миновало его и его семью… А судьба, на полноготка пройдя над его головой, устремилась дальше, на совсем другую голову, которую ничто теперь не могло спасти от определившегося в эти минуты будущего.