Часть 2

Паучий тупик назывался так вовсе не из-за пауков или того, что их там водилось больше, чем где-то в другом месте. Так он назывался из-за ткацкой фабрики, что стояла на берегу небольшой речушки. А раз фабрика ткацкая, то и тупик изначально был тупиком Прядильщиков. Потом видимо кто-то ради шутки бросил: «Паучий тупик», ведь те тоже неустанные прядильщики. Кто-то бросил, кто-то подхватил. Так и пошло, сначала в шутку, а потом уж и всерьёз. Местные привыкли, даже на картах он стал Паучьим. Ткацкая фабрика не разрослась до современного комбината, так и осталась низеньким грязным зданием, с теми же технологиями, что и двадцать лет назад, но не погибла, а удержалась на плаву, значит производила товар, что пользовался каким-никаким спросом, и давал какую-никакую прибыль. И с тем же усердием отравляла всё вокруг. Речушка, куда сливались нечистоты, давно уже была мертва. Деревья на берегу засохли на корню и стояли, растопырив сухие ветви, действительно, как паучьи лапы, закрывая солнце, что и так заглядывало в тупик нечасто. А если добавить сюда и запах, что намертво въелся в воздух и не сносился никаким ветром, можно было сделать вывод, что жить тут соглашались от крайнего отчаяния. Когда пойти уже просто больше некуда. Но это маглы. Представить, что хоть один маг добровольно согласится жить здесь, было немыслимо. И всё же, такой маг был. Не последний человек в магическом мире вообще и в Хогварсе в частности. Мотоцикл Хагрида плюхнулся на максимально чистый пятачок берега, где хотя бы проглядывалась земля и вроде не было видно ничего, способного пропороть колёса. Профессор МакГонагалл, сделав первый вдох, закашлялась. Посмотрела на Дамблдора, но не сказала ни слова. Она понимала: или это, или дом Дурслей. Интересно, что бы сказала на эту вонь профессор Трелони, какое пророчество выдала бы? Но на неё, увы, не хватило места, поэтому к дому профессора Снейпа они двинулись в усечённном составе. Впереди Дамблдор с младенцем на руках, за ним МакГонагалл с тяжёлыми думами. Хагрид остался стеречь любимый мотоцикл. Едва ли хоть какому маглу было бы под силу поднять его в воздух, но вот разобрать на запчасти — запросто. Хагрид, по крайней мере, был уверен в этом. Дамблдор не настаивал. Он нёс малыша Гарри в квартиру Северуса Снейпа так же легко, как, некоторое время назад в дом Дурслей. Даже что-то напевая себе под нос. Снейпа дома не оказалось, но это ничуть не смутило величайшего волшебника современности. Всё также напевая себе под нос, он уложил малыша на единственную кровать в единственной же спальне, и осмотревшись, обратился к МакГонагалл: — Думаю, нам стоит подготовить всё в этом доме для Гарри. Ну там пелёнки, соски, что ещё нужно младенцам. Займитесь этим, Минерва. — Полагаю, сначала следует дождаться самого хозяина, переговорить с ним, получить его согласие… — У него нет выбора. Как и у нас. Поэтому — приступайте. — И всё же, я настаивала бы… — Вы настояли не оставлять его у родной тёти, так не отступайте же сейчас. Преподавательница трансфигурации глубоко вздохнула. Вытащила палочку. Вздохнула ещё раз. И началось волшебство. Через несколько минут комнату было не узнать. Вместо непонятного назначения тумбочки стояла уютнейшая на вид кроватка с рисунком белых мишек на голубом фоне на простынях. Этажерка превратилась в многофункциональный пеленальный столик, книги же сменили мрачные коричневые и серые обложки на яркие, присущие самым первым потешкам и пособиям по уходу за малышами. Несколько мантий и пледов, оставленных Снейпом на стуле, стали запасом пелёнок и одеяльцев, а халат с дверцы шкафа — пачкой подгузников. — Отлично, Минерва, отлично! Теперь кухня. Что там, бутылочки, ковшики. Детское питание лучше найти настоящее. Я этим займусь, а вы покараульте Гарри. Не успела МакГонагалл возразить, Дамблдор исчез, трансгрессировав. Как чувствовал. В следующий миг дверь скрипнула, впуская законного владельца апартаментов. Увидеть его лицо сразу МакГонагалл не довелось — загородили воздушные шарики, тёмно-синие в белую крапинку. Наверно Дамблдор повесил заклинание. И, должно быть, к лучшему.