Часть 10

Ужин прошёл в молчании. Гарри думал. Снейп видел это по его лицу. По теням, что бродили по нему. Вспоминал ли он их разговор или размышлял о своём? Северус несколько раз уже почти решился спросить, но всё же не стал прерывать размышления ребёнка. Захочет поговорить, сам начнёт. И Гарри начал, когда его уложили в кровать и Северус привычно присел рядом, подождать, пока тот начнёт засыпать, и убедиться, что без кошмаров. Поттер привычно свернулся под одеялом, положив обе руки под щёку. Его очки лежали рядом на столе, и Снейп знал, сейчас он для мальчика лишь расплывчатое пятно. Вообще, история о появлении у Гарри очков была тем, чем Снейп немного гордился. Что мальчик щурится, когда пытается разглядеть что-то, чуть дальше его руки Снейп заметил, когда тот ещё ходить не умел, но не мог обратиться к колдомедикам. Ни к кому не мог. Он предположил, что это остаточные явления от Авады Кедавры. Всё же, заклинание вонзилось малышу прямо в лоб, очень близко к глазам. Возможно, лечение нужно было начать, как можно скорее, но… но это означало вынести Поттера с транспарантом, смотрите, кто у меня есть, кто тут жив и кто прибил того, кого нельзя называть! Он пытался сам нащупать отголоски какой-либо магии, но не был целителем и не знал никого, кто мог бы оказаться полезен, и не разболтал бы потом… Кроме Мадам Помфри. Снейп знал, все тайны студентов, связанные с их здоровьем, умирают в её кабинете. Везти Поттера в школу была та ещё идея, и Снейп почти в сыщика превратился, выясняя, когда их единственная на весь Хогвартс целительница ездит за лечебными травами и зельями. Подловив её, настоятельно попросил посмотреть «сына очень дальних родственников, которые вот сейчас в отъезде, а у паренька будто голова болит постоянно, так щурится и хватается за голову». Надо отдать должное целительнице, та не задала ни единого вопроса, хотя шрам явно увидела сразу, едва начав осмотр. — Удар был сильный, — только и сказала она. — Проклятье такого уровня не снять. Голова у малыша в порядке, но зрение упало невосстановимо, и будет падать дальше, если никаких мер не принять. — И каких же, если… не снять? — Не смейтесь только надо мной, профессор, но вы помните нашу Трелони? Что она носит на своём милом носу? — Пару жутких стекляшек. Я полагал, это чтобы придать себе как можно более экстравагантный вид. — Ну да. И Дамблдор занимается тем же? — А он для стиля. — Увы… Глаза, профессор, такая сложная деталь организма, что некоторые их проблемы не вылечить колдомедикам. Обратитесь к обычному магловскому врачу. Пусть подберёт пареньку очки. — Но он ещё такой малыш… — Займитесь лечением немедленно, если не хотите ему к школе полной слепоты! Больше я ничего вам сказать не могу. — Я понял. А в остальном, он… как? — Как? Как обычный ребёнок его лет. Крепкий, здоровый. Вы прекрасно справляетесь с ним, Снейп. Больше она ничего не сказала, встала, разгладила юбку и ушла. Да, она явно поняла, кого осматривала. Или знала или догадалась. Но Снейп знал, даже Дамблдор не узнает о её визите сюда. От неё, по крайней мере. За очками они пошли в тот же день. Человеческий врач их осмотрел, покивал. — Да… Это едва ли выправится, но подберём подходящие линзы, назначу капли. Что с ним случилось? Он будто на сварку смотрел, или солнечное затмение. — На свою мать. Она была ослепительной женщиной. Пока не умерла. На его глазах. Больше медик ничего не спрашивал. Первые очки были розовые, со слониками около дужек, и специальным креплением, чтобы малышу было сложнее их снять. Те, чёрные и круглые, что Гарри носил сейчас, они купили совсем недавно. Буквально за пару дней до встречи с Дурслями. Поттер настоял поменять, потому что «он уже совсем взрослый». Снейп сам не знал, почему вспомнил всё это, разглядывая простую чёрную оправу. Какой ребёнок выбрал бы такую. — К школе нужно будет купить тебе новые. Ты ещё подрастёшь… — Снейп встал, собираясь уже идти в спальню, но Гарри его остановил. — А какая она, школа? И какое оно — волшебство? Снейп чуть задумался. — Это очень долгий разговор и сложная тема. За сегодня мы достаточно устали, так что продолжим этот разговор завтра. И Северус продолжил. Со следующего дня, магия, почти забытая им на эти годы, расцвела в этом доме снова. Забулькали котлы, заработала палочка. И вдвойне заработало любопытство Поттера. Вопросы хлынули из него неостановимым потоком: «А что? А как? А где? А почему???» Позже добавились фразы: «У меня там будут друзья??? Ой, поскорее бы!» Северус и сам думал, поскорее бы. Поскорее бы эту ответственность нёс не он один, а кто-то разделил её с ним. А ещё лучше — забрал насовсем. Размышлять, что он чувствует к пареньку, а паренёк к нему, думать не хотелось. — Гарри… В школе, мы будем видеться с тобой. Я буду даже вести у тебя уроки. Но там, тебе нельзя будет называть меня «папа», как сейчас. Другие ученики не поймут, и задразнят тебя. Особенно те, что учатся в Слизерине. Пусть эта наша с тобой жизнь останется в секрете. — Ты будешь вести у меня уроки??? А почему только там??? Почему не сейчас??? — Потому что сейчас ты ещё маленький и у тебя нет палочки. Натворишь дел. Пока книжки читай, что я даю тебе. Историю создания факультетов прочёл? — Там скучно! Я читал про квиддич! Я обязательно буду в него играть, и лучше всех! — Одно другому не мешает. История школы очень важна. Ты должен знать, кто основал её, и что это были за люди. Некоторые члены их семей остались в школе в виде призраков, настолько глубока их связь с этим местом. Например, призрак факультета Когтевран, Серая дама, является Еленой Когтевран, дочерью основательницы этого факультета Хогвартса — Ровены Когтевран. — Да, я помню! — она вроде зачаровала свою диадему и оставила где-то в Хогвартсе, поручив призраку дочери стеречь её! — Гарри махнул рукой, будто в ней был меч. — Верно. Говорят, эта диадема одна из вещей, что охраняет школу, точно также, как и… — Меч Годрика Гриффиндора! — Гарри снова рассёк воздух! — Вот про кого интересно читать! Годрик — самый лучший! Самый храбрый и самый смелый! Я хочу попасть на Гриффиндор! А потом, я найду его меч и буду им сражаться со злыми магами! — Если попадёшь, постарайся подружиться с Полной Дамой. — Это тоже приведение? — Нет. Это дама на картине, что охраняет вход в гостиную Хогватся. Без пароля не пускает. Есть версия, эта достойная леди была сестрой Годрика Гриффиндора и невестой Салазара Слизерина. И погибла в результате нападения маглов, не успев выйти замуж. Отсюда и ненависть Слизерина к тем, в чьих жилах не течет кровь волшебников. Тут Снейп замолчал. Тему эту он поднимать не любил, но периодически прорывалось. Он знал, о чём они с Гарри думали в эти минуты. Точнее, о ком. Кто стал жертвой этой ненависти человека, умершего давным-давно, но передавшего свои идеалы последователям. Куда каким рьяным. — Запомни, Гарри. Никакая ненависть не берётся из ниоткуда. Ни одни человек, ни маг, ни магл, не является злым, просто потому, что он злой. Многие люди переживают боль. И главное, как именно ты с ней справляешься. В ненависть ли ты её переплавишь, или во что-то иное. — Угу. И всё же… я этим мечом… — Гарри засопел. — Тот, кого нельзя называть, пришёл в школу обычным мальчиком. Умным, храбрым, очень харизматичным. Его выбрали старостой и очень многие любили его и шли за ним. То, что он говорил, считали правильным. Как и идеи о чистой крови и грязной. Что одни люди от природы гордые и великие, а другие мелочные и лживые. Гарри… Хотя его вроде как нет уже… Но в мире осталось очень много магов, которые переняли его убеждения. И подхватят его флаг, стоит ему только вернуться. — Ты думаешь… он вернётся? Я же… убил его, ты сам говорил. — Я говорил, что ты заставил его исчезнуть. Но думается мне — не навсегда. Ещё несколько лет, и ты переступишь порог школы, и пусть я там и буду с тобой, но не смогу быть постоянно рядом. Поэтому учись защищать себя, смотри на других, кто они, и что думают, ищи друзей, потому что враги у тебя точно найдутся. Не хочу пугать… Но как только поклонники его идей узнают кто ты… — Я выхвачу меч, и покажу всем, что значит быть истинным гриффиндорцем! — Хм… Ну а если… Всё же, ты попадёшь на другой факультет? — Попрошу меня перевести. Гриффиндор, Гриффиндор, только Гриффиндор! И квиддич! — Ладно. Что с тобой говорить сейчас. Историю тоже читай. Она циклична, Гарри. И очень любит повторять одно и то же, в надежде, что люди усвоят урок. А они всё никак. И поэтому получают опять и опять. — А палочку мы мне когда купим?