Часть 9

Снейп ожидал, что Гарри будет молчать до самого дома, но нет. Мальчик какое время шагал насупившись и держа его за руку, а потом спросил: — А куда деваются люди, когда умирают? Северус ответил не сразу, а тоже какое-то время молчал. Он понимал, всю глубину рассуждений на эту тему Гарри сейчас не поймёт, но раз уж эта тема была поднята, и раз уж он рассказал ему о матери, отмалчиваться сейчас не вариант. — Этого никто точно не знает, Гарри, — тихо начал Снейп. — Кто-то становится призраком после смерти. Когда ты пойдёшь в школу чародейства и волшебства ты увидишь некоторых таких. Их ещё можно назвать неуспокоенные. Или неуспокоившиеся. — Они страшные? — Некоторые да, но они безобидные. Всё что они могут, это болтать всякий вздор, ну и может показать, что у них отрублена голова, держится на одном лоскутке кожи… Только произнеся это вслух, Северус подумал, что для одиннадцатилеток это нормально, будоражит кровь и интригует, но для Гарри пока рановато, наверное. То-то мальчик сильнее сжал его руку. Для него пока и «Чёрная-чёрная комната» предел кошмара. — Но они ничего не могут тебе сделать, никак обидеть, — поспешил сказать Северус. «Да я что, успокаиваю его что ли? Говорю с ним так, будто он может меня понимать… И будто в нашем разговоре есть смысл». Северус глянул на Гарри, и будто впервые осознал, что у него есть чувства. Свои настоящие чувства и эмоции. Не только весёлая дурашливость, но и печальная задумчивость, вот как сейчас. Увиденная и осознанная Северусом только что. — Но это малая часть. А остальные… они просто умирают, Гарри, и всё. Тело их хоронят, а вот остаётся ли где-то душа… Об этом спорили, спорят, и будут спорить. Кто-то верит, что душа вылетает из тела, и если человек был хорошим, попадает потом в прекрасное место, где живёт вечно. Кто-то верит, что она воплощается в другого человека и живёт снова. А кто-то… ни во что подобное не верит, и считает смерть концом всего. Сознание гаснет, тело со временем разлагается, а от человека не остаётся ничего, кроме воспоминаний. Северус ждал, что Гарри начнёт задавать вопросы, что такое душа, к примеру, или куда попадают плохие люди, но мальчик только кивнул, и, какое-то время осмысливал новую информацию. — Хоронят, — повторил он. — Это что значит? — По разному, но чаще всего, закапывают в землю. Ещё несколько шагов под тишину и вопрос: — Маму тоже закопали? — Д… Да. — Она не стала приведением в школе? — Нет. Мне жаль, но нет. Северус на миг представил встречу Гарри с призраком его матери в Хогвартсе… И Слава Салазару Слизерину, что Джеймс Поттер не пополнил ряды призраков школы… — А мы можем сходить, куда её закопали? Снейп сбился с шага. Где похоронили Лили и Джеймса он знал. Где же ещё, кроме как на кладбище Годриковой впадины. Большую часть магов живших поблизости, хоронили именно там. Интересно, что он сам ни разу не был на кладбище. Не хотел смотреть на могильную плиту, и представлять, что там, под землёй, лежит то, что осталось от живой и цветущей Лили. И что она там вместе с Джеймсом. Может отвлечь Гарри, сказать, что они сходят, всенепременно, позже. Но… Мальчик поднял голову, впервые с момента выхода из дома Дурслей, и Снейп решил, что откладывать не стоит. Раз уже это всё началось сегодня, сегодня же нужно и закончить. — Да, можем. Но на кладбище не принято ходить с пустыми руками. Нам придётся зайти в цветочный магазин и купить там что-нибудь. Например, лилии… Лилии они купили. Причём выбирал сам Гарри, объяснив продавцу-магглу, что это для мамы, которая похоронена на кладбище. Тот сначала улыбался, глядя на малыша, что заговорил про цветы для мамы, но потом сочувственно покашлял, кидая взгляд на Северуса, и позволил Поттеру самому подобрать три самые большие и самые пахучие лилии, к которым потом уже продавец добавил разной цветочной мелочи, упаковку из чёрной бумаги с золотым орнаментом и золотыми же лентами. Скидку продавец им не сделал, наоборот, содрал раза в два больше, как показалось Снейпу, но спорить он не стал. Только зачаровал часть денег, чтобы ровно в полночь те превратились в этикетки от лимонада, оставив ровно ту сумму, что значилась на ценнике за подобный букет. Северусу показалось, что пока они шли с этим букетом до кладбища, все встречные люди сразу понимали, куда несут цветы, останавливались и провожали их взглядами. Кладбище встретило их тишиной. Северус не стал пытаться искать кого-то и задавать вопросы. Он просто пошёл туда, куда звало его сердце, и где, как он полагал, находятся свежие могилы. Плиту он увидел довольно скоро. Убедился, что она одна на двоих, с выбитыми именами и датами рождения и смерти. Ну разумеется. Вечная любовь, которую не разбить и не разлучить. Гарри, ещё не умеющий читать, по взгляду Северуса всё понял, и один двинулся к надгробию. А Снейп смотрел на его маленькую фигурку, озарённую уже садящимся солнцем, между ним самим и надгробием, и вдруг подумал, что по всем законам и правилам этого мира, на надгробии должно было быть написано три имени. И этот мальчик мог бы сейчас лежать под землёй, а не идти чуть покачиваясь и кренясь под тяжестью букета и мыслей. Дойдя до камня, он долго смотрел на него. Снейп же, почти не дыша и не шевелясь, смотрел в его затылок. Подсвеченные до прозрачно-розового уши, худую шею. И не знал, не умел объяснить чувство, что раздирало когтями его грудь, заливая там всё внутри чем-то горячим. Что прежде было заковано, погребено под вечным льдом. «Да что такое? Люблю я этого ребёнка, что ли???» Гарри обернулся. — Что нужно сделать? — Положи цветы около надгробия и скажи что хотел бы ей сказать. Поттер кивнул, отвернулся снова, присел, кладя цветы. Букет был с него размером, и мальчик чуть не упал, но справился. Северус сделал было шаг к нему, но удержался. Если Гарри что и сказал матери, а может и отцу, то без слов. Мысленно. Вот он повернулся и дошёл обратно до Снейпа. Взял его за руку, но, вместо того, чтобы пойти домой, вдруг попросил: — Можно? Снейп знал, что тот просит. Посмотреть на метку Упивающегося смертью. «Злую картинку», как назвал её Дадли. Татуировку, которую носят только бандиты. Гарри уж не раз и не десять видел её. Снейп не считал нужным скрывать, хотя специально и не демонстрировал. Северус кивнул и помог Поттеру расстегнуть и закатать рукав. Они какое-то время рассматривали изображение, пока Гарри не спросил: — Это оставил тот, кто убил маму? Снейп не видел смысла врать, хотя удивился, как Гарри пришёл к такому выводу. Да что он вообще к какому-то выводу пришёл! — Да. — А зачем? — В знак того, что я принадлежу ему. И для того, чтобы когда он призовёт, я пришёл к нему снова. Северус ждал вопросов. Множества вопросов, не представляя, как он на них ответит, и будут ли ответы по итогу правдивы. Но Гарри ничего спрашивать не стал. Он притянул к себе руку Северуса и… и поцеловал её. Прямо в центр «злой картинки». Если бы сейчас молния ударила с совершенно чистого неба прямо в сердце Северуса, его тряхнуло бы меньше. Он смотрел на мальчишку и не мог понять ни своих чувств, ни его. Гарри что, любит его? Но как? За что? Почему? И он сам… Так… Руки немного дрожали, когда Северус поправлял рукав и застегнуться ему помог Гарри. — Если он снова придёт, я снова его прогоню, — заявил Гарри и сжал кулаки. — Он не заберёт тебя. Не убьёт, как маму. Снейп ничего не ответил на это. Не было пока подходящих слов. Да и появятся ли — большой вопрос. Только сказал: — Пошли домой? Давно пора ужинать и спать. — А можно на ужин манную кашу? Благодаря советам миссис Дурсль и стараниям Северуса, каша стала получаться у него такая, что он и сам её с удовольствием ел, да и Гарри был готов уминать её на завтрак, обед и ужин. — Можно. Сварим вместе? Поттер кивнул и снова взял Северуса за руку. Они пошли прочь с кладбища, пошли домой, а у Снейпа было такое чувство, что сегодня что-то переломилось, изменилось в их с Гарри отношениях. Это нужно будет обговорить, обсудить, но не с ребёнком же! Видимо, не обойтись без внепланового визита к Малфою-старшему. А ещё Снейп впервые подумал, что ведь он будет рядом с Гарри всё время его обучения. Если решит быть. А ведь он будет. И если Тёмный Лорд всё же решит вернуться… Северус глянул на мальчика. А тот ровно в ту же минуту обжёг его своими зелёными глазищами. Кто же из них кого будет защищать? И что если ценой этой защиты всё же станет чья-то жизнь?