Часть 12

– Разумеется, Гриффиндор! – Гарри взмахнул веткой, которая изображала меч. – Слизерин был злодей. Когтевран и Пуффендуй – девчонки. А Годрик… он такой был! И сильный, и смелый, и… – А бить прямой в нос умеешь? – спросил Дадли. Они сидели на заднем дворе дома Дурслей, на нагретом за день деревянном порожке и смотрели сквозь пожелтевшую траву на закат. Гарри посмотрел на кузена и вздохнул. – Волшебники не дерутся кулаками. – А заклинание «Прямой в нос» знаешь, чтобы противник свалился и вставать повременил? – Не думаю, что там можно драться заклинаниями. – Тогда кулаками надо научиться, – Дадли явно совершил волевое усилие, чтобы встать. За прошедшие два часа он уложил в свой ненасытный желудок столько еды, сколько Гарри с его приёмным отцом-воспитателем одолели бы хорошо если за неделю. И запил почти половиной кастрюли «очень полезного витаминного компота» по убеждению тёти Петунии, а по сути – раствором сахара, слегка подкрашенного ягодами. Кастрюля же была такого размера, что Гарри мог в неё свободно сесть, если только ноги чуть поджать. Юный Поттер уже давно уяснил: разговаривать с братом о еде вообще и его способности её поглощать в частности, занятие бесполезное. Дадли намертво замолкал, и это означало, что они поссорились. Ссориться Гарри не хотел, потому как Дадли был единственным ребёнком в его окружении. Не болтать же с юным Малфоем. Драко при виде Гарри научился делать такое лицо… Хотя если точнее, лицо его всегда выражало только холодное презрение, которое Снейп упорно именовал «светской вежливостью», а вот глаза выдавали что-то вроде такого взгляда, каким смотрят на таракана на скатерти посреди званного ужина. Гарри часами корпел перед зеркалом, и в очках, и без, но ничего подобного скорчить не мог. Видимо, это был либо врождённый талант семьи Малфоев, либо очень длительные тренировки самого Драко под неусыпным контролем его отца. Причём (Гарри сам себе не поверил, когда увидел) Драко умел смотреть и совершенно иначе. Мягко, нежно, любяще. Его глаза в такие минуты даже цвет немного меняли. Зрелище было редкое. И удостаивалась такого взгляда только Нарцисса Малфой. И только в те минуты, когда мать и сын полагали себя наедине. Гарри вспомнил, как увидел. Он с упоением играл в новый мяч Драко. Такой приятный, упругий, жёлтенький. Он идеально ложился в ладонь, его так удобно было бросать. Чем Гарри и занимался, пока мячик не закатился за штору на окне. Гарри забрался туда в поисках мяча, и чуть задержался. Широкий подоконник, почти у пола, так приятно нагрелся, и практически сиял. Гарри присел на солнечное пятно и прислонился лбом к стеклу, глядя вниз, в сад, где обнаружился Драко и его мама, идущая ему навстречу. Гарри уже не раз и не десять видел эти встречи. Какое-нибудь замечание вроде: «Поправь воротник» от леди Нарциссы и кивок от Драко, но не в этот раз. То ли тепло солнца на них так подействовало, то ли ещё что, но Гарри увидел сцену такой красоты, что у него сердце забилось, а рука так сжала мяч, что почти расплющила его. Леди Нарцисса сначала осмотрелась, проверяя, что они одни. Посмотреть наверх, в окно второго этажа ни ей, ни Драко в голову не пришло, а Поттер замер, понимая уже на уровне какого-то инстинкта, что видит не предназначенное для чужих глаз. А уж для его глаз – подавно. Мама улыбнулась сыну, и тот улыбнулся ей в ответ. А Гарри впервые понял и прочувствовал значение этого короткого слова «мама». Никогда и никто не смотрел на Гарри так, как эти двое друг на друга в ту минуту. В том саду, среди цветов, золотистые от солнца, они сошлись, глядя друг другу в глаза, и Нарцисса опустилась на одно колено, чтобы стать вровень с сыном. Осторожно коснулась его, будто поправляя воротник, а затем провела ладонями по лацканам на его жилете, тоже погладила, грудь и живот, наискосок. А Драко… Не увидел своими глазами, не поверил бы, что Малфои умеют так смотреть. И так друг друга касаться. Ладонь Драко чуть погладила запястье матери. Больше по ткани вышитой манжеты, но и чуть просто по коже. А потом они как-то так качнулись друг к другу и… Гарри не знал, что они сделали. В его арсенале не было слов, для названия такого действа. Мама и сын прижались друг к другу, обхватили руками один другого, замерли так на короткое время, а Гарри испытал горячее желание сделать также с кем-нибудь. Наверное, никогда прежде он не хотел чего-либо так сильно. Гарри как-то сразу понял, если хоть кто из них узнает, что он свидетель, оба не простят, и это будет конец. Он замер, не шевелясь и не дыша, но не мог отвернуться и продолжал смотреть, пока они не отпустили друг друга. Пока Нарцисса не поднялась, и они оба ушли в разные стороны. Только тогда он сполз, и вернулся обратно в комнату, так и сжимая мяч. До этой сцены, Гарри и не подозревал, что отношения между людьми могут быть настолько близкими. Что такая нежность может быть в прикосновении. Может Нарцисса ещё и целует Драко, когда ну точно никто-никто увидеть не может. Гарри часто вспоминал этот момент, поворачивал в голове то так, то этак, додумывал к нему продолжение и понять не мог чувств, что почти физически разливались во всём его теле. Позже, в очередной раз встретившись с Дадли, и посмотрев, как над ним кудахчет Петуния, Гарри задумался, а бывают ли такие нежности между ними? Сложно было представить Дадли с такой вот любовью в его крохотных глазках, что смотрели обычно полусонно, и будто отыскивая еду, но он и Драко в подобном не подозревал! А ещё Гарри задумался, мог ли и он испытать что-то похожее, со Снейпом, например. Тот никогда так не смотрел и касаться особо не стремился. – Так что насчёт прямого в нос? – напомнил о себе Дадли, а Гарри посмотрел на него с удивлением, совершенно забыв и про него, и про их разговор. Встал. – Смотри, — Дадли очень медленно провёл движение, давая Гарри время изучить и понять, как отклоняется корпус, как идёт рука, останавливаясь у самого носа Гарри. – Понял? Попробуй повторить. Но мысли Гарри были на противоположной части спектра эмоций. Не про удары в нос, а… – Дадли, а как это называется, когда другой человек тебя обхватывает и… как бы к себе прижимает? Юный Дурсль прищурился. Какое-то время смотрел на Гарри и ничего не спрашивал. Никаких уточняющих вопросов. – Вроде этого? И Гарри ощутил обхват поперёк туловища. И то самое сжатие. И только сейчас понял, насколько в действительности сильный его брат. Ведь нипочём бы не вырваться, вздумай тот удержать. Уронить, повалить, а то и пнуть. На миг стало страшно. Но только на миг. Потому что в следующий руки расслабились, и продолжили просто держать. Поттер чуть повозился, чтобы встать удобнее. Собственные руки очень хотели сделать то же самое, что и руки Дадли, но не были готовы, не умели, и просто бессильно висели и болтались где-то внизу. – Ну так что, оно? – спросил Дадли. – Оно, – ответил Гарри, очень тихо и хрипло. – Это называется объятиями. И опять Дадли замолчал. Не стал задавать вопросов, вроде: «Неужели тебя никто никогда не обнимал?» – Я тебя обнимаю сейчас. Мама очень любила это дело, когда я маленький был. Но она ещё и тискала… – Дадли чуть усмехнулся прямо над ухом Гарри. – И целовала. Целовать не буду, прости. – Не надо… и так… хорошо. Гарри так и стоял, не зная, сколько ещё продлится это ощущение невероятной близости к другому человеку. Какой-то удивительной нужности и тепла, не только от прижатого к нему тела. И подумал, что будь это кто другой, даже Северус, вышло бы неловко, но с Дадли было нормально. Гарри не мог ещё облечь эту мысль в слова, но смог её подумать. Значит, они успели сблизиться настолько, что такие вот объятия стали возможными и приятными для обоих. По крайней мере, он хотел на это надеяться. Но ничто не длится вечно. И такие вещи – тем более. Дадли его отпустил. Посмотрел. – А всё же прямой в нос надо выучить, Гарри. Вот что объятия тебе в школе пригодятся, это едва ли. А удар поставленный – очень даже. Особенно если с тобой вместе хорёк этот пойдёт, стриженый. Если хочешь – давай так. За хороший удар будут тебе ещё обнимашки. Идёт? Дадли чуть расставил ноги, согнулся. – Давай. Попробуй. И не дрейфь. Блок мне тоже надо бы проверить перед школой. Уверен – пригодится. Как и тебе. Если хочешь быть как этот Гриффиндор твой, прежде чем махать мечом, научись владеть руками.