Глава 10. Стажировка

В понедельник Инаба приходит на работу не в юбке, как обычно полагается, а в брюках. Надевает не туфельки на каблуках, а балетки. Во-первых, у неё начались месячные – очень не вовремя, она вся нервная и дерганная из-за этого – и это не считая волнения из-за предстоящей стажировки. А во-вторых, что-то подсказывает, что на этом двухнедельном обучении ей могут понадобиться ноги и возможность быстро ходить, а не красиво вышагивать по коридорам офиса. Не так уж она и не права. День начинается с большого совещания всего отдела, формирования новых планов, обсуждения новых проектов, новых проектных групп и так далее. Аяно внимательно слушает начальника. Они еще не говорили о том, как теперь будут работать, и она пока не знает, лучше ли ей ходить за ним по пятам или дождаться, пока он сам её позовёт. Совещание отвлекает от принятия решения. После девушка возвращается на своё рабочее место. Меняться оно не будет, слава богу, переезжать за другой стол ей не потребуется. Просто повышение в статусе. Повышение в заработной плате.  К перегородке её стола подходит руководитель и демонстративно стучит пальцами по панели. Смотрит на неё немного хмуро. – Что вы здесь делаете, Инаба-сан? – спрашивает он спокойно. Внутри все холодеет. Ответить она не успевает, но и не для того был задан вопрос. – Вы теперь должны ходить за мной следом везде, куда бы я не пошел. И учиться. Пока я не скажу вам вернуться на своё рабочее место. Мы договорились? – Да, господин начальник, – немного взволнованно отвечает девушка. Опять включил режим плохого босса. Балетки действительно были хорошей идеей… Она хватает планшетник с ручкой и семенит за ним. Мало ли, когда и что придется записывать. Записывает она все. Буквально. Чуть ли не каждое слово, чтобы не забыть. Гэто это даже немного напрягает поначалу, но потом, когда он видит, как она работает с конспектом, отпускает эту мысль. Аяно перечитывает все записи, вспоминая, что и в какой момент было, какие вопросы у неё есть по тому или иному делу, их она выписывает на отдельный лист, и в конце рабочего дня приходит за разбором полетов. Сугуру такой подход впечатляет. Даже педантичная Маки относилась к этому проще. Но в какой-то степени он понимает, что может быть уже не объективен к Инабе. Поэтому с девяти до шести пятнадцати, а иногда и тридцати, изо всех сил старается забыть о том, что сотрудница, ходящая за ним хвостиком – его Червонная Принцесса.  Сама она, как себе и обещала, сразу после работы едет домой, выполнять задания со звёздочкой. Через несколько дней мужчина понимает, что то, что Аяно не отходит от него ни на шаг в течение рабочего дня, и в принципе всегда на виду у остальных сотрудников, немного её спасает. Когда они все же расставались, он стал замечать на ней взгляды не такие, как были раньше. Это беспокоит. Сугуру не решается предпринимать активных действий. Во-первых, его приятель работает в отделе кадров, и многие об этом знают, а это означает, что эйчары тоже окажутся под ударом в случае скандала, мол, руководитель отдела кадров покрывает развратного директора маркетинга... Во-вторых, что бы там не болтали злые языки, правда такова, что отношений между ними нет. Статус того, что между ними происходит, они не обсуждали – секстинг и тяжелый петтинг в его кабинете это не отношения. Повышение Инаба получила самостоятельно, а Гэто продвинул её ещё до того, как у них все.. закрутилось.  С Сатору он разговаривать на эту тему не хочет – совет по поводу этики рабочих взаимоотношений он дать толковый не сможет, лишь станет издеваться и лезть лишний раз в их отношения. Конечно, если разразится скандал, то атмосфера в отделе станет невыносимая, и тогда ни он, ни Аяно не смогут продолжать тут работать. Пострадают оба.  И все же Гэто надеется, что до этого не дойдёт. Поэтому еще строже обращается со своей подчиненной, когда рядом другие сотрудники. Они сидят в его кабинете после окончания рабочего дня. Инаба проглядывает свои конспекты, пытаясь вспомнить, осталось ли что-то, что требовало бы отдельного комментария. Начальник сидит за своим рабочим столом, устало лоб потирает, но потом с интересом смотрит на Аю. – Вопросы какие-то остались? – мягко спрашивает он. Она качает головой. Вот только… видно, что что-то её все же беспокоит. Не по обучению – здесь она преуспевает. Если бы можно было завершить его досрочно, Сугуру уже завтра выпустил бы Инабу в открытое плавание в новой должности. – Что-то не так? У тебя все в порядке, принцесса? – он не опасается, потому что точно знает, что все уже офис покинули, кроме них, счастливчиков. Принцесса ежится. Что-то случилось. Он даже догадывается, что. Но Инаба быстро берет себя в руки. – Все в порядке, вопросов нет, Гэто-сан. Просто задумалась немного. До завтра. – До свидания. Он провожает её взглядом, размышляя, стоит ли что-то говорить. Но её плечи так печально опущены, что он поднимается из своего кресла и догоняет Аяно, ловя ее за запястье. Она удивленно смотрит на него. – Вы ведь беспокоитесь о злых языках, правда, Аяно-сан? – уточняет он. По взгляду сотрудницы понимает, что все именно так. – Вам нужно перестать об этом думать. Всегда найдутся люди, которые будут завидовать чужому успеху и говорить за вашей спиной, что вы добились повышения сомнительными методами. Правда состоит в том, что это не так. Я подал заявку на ваше повышение ещё до того, как… – Сугуру подыскивает слово, – как узнал вас с неожиданной стороны. Перестаньте слушать шакалов. Будьте гордой львицей. Вам ещё только предстоит этому научиться, но учитесь уже сейчас не оглядываться на мнение общества.  Лицо Инабы немного светлеет. Кажется, он сказал нужные слова. Но ей все равно предстоит ещё о многом подумать и сделать свои выводы, попереживать, иначе бы это так не работало. Он отпускает её руку. – Спасибо, Гэто-сан, – она отводит взгляд все ещё немного печальных глаз. – Я пойду. – Захотите обсудить что-то – я на связи, – мягко сообщает он. Она кивает и уходит. Но конечно, она не позвонит. *** По-хорошему, не так уж и важно, что говорят крысы за спиной у кисы. Но когда они что-то судачат о том, что может подорвать её репутацию, – это уже совершенно другой разговор. Подруги в курсе, что между ней и начальником ничего не было. Пока. Ну и в общем-то. Но тем, кто не получает повышение на протяжении пяти и больше лет работы в компании, достаточно одного существования пигалицы, которая за три года здесь уже в третий раз поднимается на ступеньку вверх по карьерной лестнице. И то, как было сложно, как до сих пор сложно, – их не сильно волнует. Достаточно быть молодой, симпатичной и иногда оставаться с руководителем наедине (что делают и другие сотрудники регулярно), чтобы спровоцировать нехорошие слухи. И все это головой она прекрасно понимает.  Но очень страшно и неприятно. Хочется смыть это все с себя, содрать кожу, спрятаться где-то в уголке, и чтобы мама с папой обнимали, гладили по головке и обещали, что все будет хорошо. Хочется, чтобы получалось им верить. Но она знает, что репутация – штука сложная: то, на построение чего уходят годы, можно разрушить за секунду. Гэто ей не пишет. Он сказал ей важную вещь, которая немного поддержала в моменте, но начальник даже не догадывается, что подчиненная – чемпион по самоедству. Мужчина уверен, что умная и сильная девушка справится, и для неё будет скорее оскорблением, чем помощью, его особенное внимание и участие в её судьбе. Но он ошибается. Пускай Инаба находит здоровые способы выплеснуть свою справедливую обиду и ярость: повизжать в подушку и поплакать в душе, но все равно все эти действия, в довесок к волнению во время стажировки, а ещё неопределенность в отношениях с руководителем, который ей нравится, – все это подтачивает в ней уверенность, а главное, хорошее расположение духа и жизнерадостность. На следующий день с самого раннего утра Сугуру звонят и отправляют на деловую встречу. Ему бы взять с собой Аяно – развеяться, провести время вместе вне работы, пообедать вместе вне офиса, – но он решает, что перейти эту границу для неё будет сейчас не очень уместно. Он, конечно, снова ошибается. Но сообщение ей отправляет не в личном чате, который помалкивает пару дней, а через рабочую почту. Инаба отвечает в течение пяти минут – она что, уведомления вообще не отключает? – поняла, будет разбираться со своими рабочими делами. Желания идти на работу особенного нет. Нужно оно ей было вообще – это повышение-то? Нужно. А еще подобное могло случиться с ней и без того факта, что она идет вверх по карьерной лестнице. Ее могли оговорить просто за то, что она существует. Инаба пока что этого не понимает.  Девушка сидит в офисе, зарывшись в работу. Старается не обращать внимания на ломоту в руках и ногах, хотя ей предельно паршиво. Она все списывает на плохое настроение. Но работа тоже не идёт от такого настроя. Так обычно не бывает. Проходящая мимо Мива замечает, что что-то не так, зовёт подругу, но та не отзывается – уже серьёзный повод для беспокойства. – Ая-тян, – трясёт она за ощутимо горячее даже через хлопковую ткань рубашки плечо. – Ая-тян! Инаба с трудом разлепляет уставшие и слезящиеся глаза. Поднимать их больно.  – Да? – еле выдавливает она из себя. – Ая, срочно иди домой, – удивительно строго приказывает Касуми, – ты горишь. – Правда, горю, – подтверждает Инаба, – вместе с дедлайнами… С боем, не без помощи остальных двух подруг, девушку отправляют домой. Хотели отправить с ней одну из них, но проснувшаяся новоиспеченная стажерка убедила их в том, что до дома сможет добраться и с закрытыми глазами. Они провожают её долгим взглядом – Аяно плетется, как улитка.  Вскоре после её ухода возвращается Сугуру Гэто – вихрем улетает к себе в кабинет, а потом и вовсе выходит из него и удивляется, не застав на привычном месте свою подчиненную. – А где..? – не успевает даже фразу завершить, как к нему подскакивает Нобара и бойко докладывает. – Гэто-сан, у неё поднялась температура, и мы отправили её домой около получаса назад. – Глаза девчонки так и сверкают, но он не собирается ругаться, не дурак ведь. – Правильно сделали, – говорит он, улыбаясь уголками губ, – больные нам здесь не нужны. Спасибо, Кугисаки-сан, за бдительность. – И уходит обратно к себе в кабинет. Маки и Нобара облегченно переводят дыхание. Почему-то волновались. – Ой, – восклицает Касуми, – Ая звонит… Алло, что случилось, Ая-тян? Ты добралась? …Как же так? Говори название станции, я скоро буду. – Ну чего там? – огрызается Зенин, замечая, что малышка Мива собирается бежать к начальству, даже не доложив о ситуации подругам. – Ая едва сознание не потеряла… Я отпрошусь у Гэто-сана и заберу её. Касуми очень решительная девушка, тоже бойкая и дерзкая, но оказавшись на пороге кабинета Сугуру, она вся теряется, и просьбу свою выкладывает так витиевато, что мужчина ничего не понимает. – Касуми-сан, – мягко говорит он, отчего ещё больше пугает её. – Давайте по порядку. Что вы хотели сказать? Что Инаба-сан заболела и уехала домой? Ну так об этом я уже в курсе, Касуми-сан, мне уже доложили. – Да нет же! – восклицает она, по-детски топая ногой. – Ая-тян уехала, но не доехала! Говорю же вам! Она ждёт меня на станции Маруноути, чтобы я её забрала и отвезла домой. – Как не доехала? – подрывается с места Гэто, хлопнув ладонями по столу так, что и Мива подскочила от неожиданного громкого звука. – В обморок… Чуть не упала, – пискнула она. Сугуру уже надевает пальто на ходу. – Спасибо, Касуми-сан. Оставайтесь в офисе, я сам с этим разберусь. Никто не собирался его останавливать. Нобара с Мивой удивленно переглядываются. Маки вздыхает. – Только не говорите мне, что вы ничего не заметили. *** Добраться до станции Маруноути быстрее на машине, чем на метро – это одна из причин, по которой Гэто себя успокаивает, вжимая педаль газа в пол. Он надеялся найти Аяно в центре зала – обычное место для встреч. И ему повезло – подчиненная, вжав голову в плечи и обняв себя руками, тряслась на станции от озноба. Инаба не реагирует на него: девушка в сознании, но не соображает. – Пойдем, принцесса, тебя спасать, – мужчина не встречает сопротивления, когда поднимает её на руки, даже наоборот – она льнет ближе, обнимает за шею. – Пап… – она скулит с закрытыми глазами. – Хочу спать… и какао. Мне холодно… – Будет тебе и сон, и какао, – соглашается он покладисто, но внутри не очень доволен. Им еще предстоит переговорить о её поведении. Но сейчас угрожать этим довольно бессмысленно. Сугуру решает, что в таком состоянии Инабе лучше ехать до дома в лежачем положении, а потому кладёт её на широкое заднее сидение своего лексуса. Девушка сворачивается в позе младенца. – Милая, – зовет её Гэто, устраиваясь на водительском. Протягивает руку – и она её принимает. – Мне от тебя нужны буквально две вещи, а потом – лежи отдыхай. Назови мне свой адрес. И скажи, есть ли у тебя дома лекарства. Адрес Аяно называет запросто, а вот про лекарства совсем не помнит – давненько не болела. Ну ничего не поделать, он все равно собирался забежать в магазин на пять минут за самым необходимым. В комбини он сгребает в корзину все, до чего может дотянуться: маски для лица, компрессы, облегчители дыхания, сироп от кашля пока еще не нужный, запас супов, овощей и фруктов, несчастное какао и даже одноразовые тапочки, футболку и сменное белье. Это уже для себя – он не собирается оставлять её в одиночестве в таком состоянии. Отписывается руководству и подчиненным, что пришлось срочно уехать по непредвиденным семейным обстоятельствам, – не уверен, что сможет быть на рабочем месте завтра, уйдёт в дистант, но послезавтра уже постарается со всем разобраться. Надеется, что сможет за полтора дня сбить Аяно температуру – сидения под ней чудом не плавились. Первым делом из машины выносит спящее тело. Сугуру уложит её в постель и накроет десятью одеялами, потом вернётся в машину за покупками. Инаба, опять же, не сопротивляется, лишь иногда болезненно постанывает. В голове всплывает одно из их рандеву в его кабинете. “И правда, очень горячая, Инаба-сан… но в пределах разумного. Ни простуды, ни гриппа у вас нет”. – Сказал он ей тогда. Сейчас горько усмехается. Кто бы мог подумать, что случится через буквально несколько недель. В спальню, которую видел на фотографиях, попадает с легкостью. Аккуратно кладет девушку на матрас, секунду думает, что сделать в первую очередь, и решает, что сразу спустится к машине, чтобы больше не бегать, не отходить от неё. Оставляет их третий поцелуй на лбу. И почему этот момент так оттягивается..? – Я отлучусь буквально на три минуты, – шепчет он бессознательной Инабе, – и вернусь к тебе. Не буянь. Не может сдержать порыва, поглаживает по волосам, заправляет её  прядь за ухо. Одергивает себя и мчится вниз. Аяно его отсутствия не замечает. Приходит в себя уже примерно час спустя – на лбу жаропонижающая наклейка, на прикроватной тумбочке бульон остывающий, а со стороны гостиной доносится приглушенный мужской голос. Девушка сначала потеет и пугается, а потом вспоминает, что это всего-навсего её начальник. В её, блин, доме.  Инаба лихорадочно размышляет, успела ли она убрать трусики с полотенцесушителя с утра или забила. Вот уже действительно важный сейчас вопрос. Девушка вылезает из-под одеяла и обнаруживает себя в одной из своих пижам. Она явно не сама в этом переоделась – от этой мысли еще более неловко, но что поделать. Конечно, он видел её в таком виде, что… И трогал там, где… Но об этом сейчас лучше не думать. Аяно выползает в гостиную, совмещенную с кухней и столовой, и Гэто поднимается ей на встречу, все еще говоря по телефону. Он выглядит максимально очаровательно: брюки, рубашка без галстук и с закатанными рукавами, а поверх её кухонный фартук в цветочек. Она прыскает в кулак. – Хигурума-сан, я перезвоню через пять минут, ладно? Кое-что… Ага, спасибо. – Он легонько швыряет смартфон в кресло и смотрит сердито на Инабу. – Что температура? – спрашивает он строго и протягивает руку к её лбу. Она явно не пышет жаром, как было час назад. И хорошо. Смотрит на неё уже более снисходительно. – Детка, ты как? Ая надеется, что она и так красная, и не станет ещё краснее от вот этого всего. А что ответить на это? – Ну… так. – Это как? – хмыкает Гэто, возвращая более строгое лицо родителя, добивающегося от своего ребёнка, чтобы тот говорил словами через рот. – Все то же самое, как… в офисе и метро, но в меньшей степени. Мужчина облегченно вздыхает. Он надеется, что она не врет, чтобы поскорее его выпроводить. Но по ней и правда видно, что его старания принесли хоть какие-то плоды. У него есть опыт лечения заболевших девочек – в родительском доме две таких любительницы подхватить простуду и прогулять школу. – Ты выпила бульон? Надеюсь, нет, он наверняка уже остыл, я разогрею заново. Иди в постель. Или тебе помочь? Аяно слишком активно качает головой, и она у неё начинает кружиться. – Понял. Пойдём. Девушка хочет его приобнять, думая, что он просто поможет ей дойти, не донесет до кровати. Теперь она уже запомнит, что оказалась на руках Гэто. Также ничего не предпримет, но будет жутко смущена. Мужчина суетится вокруг Инабы со знанием дела: укутывает её в одеяло и плед, снова ставит градусник, пока уходит разогревать по новой суп, оставляет стакан воды, потому что ей нужно больше пить и выгонять из организма скопившиеся бактерии и стресс. Температура держится стойко, но не таких уж высоких позициях, чтобы можно было бить тревогу. Сугуру, убедившись, что вся еда съедена, вся жидкость вкупе со всеми лекарствами выпиты, снова становится серьёзным. Пришло время ругать. – Так объясни мне, как же так получилось, – посматривает он на неё строго, расхаживая взад-вперед, – что ты, отпросившись с работы по болезни, поехала одна, еще и на метро? – он останавливается и смотрит рассерженно. – А если бы я не смог приехать, что тогда? Ты же не маленькая девочка.  – Ну, пап… – пытается надавить на жалость и захныкать.  – Не папкай, – сердится Гэто. – Что за детский сад, Аяно? Почему я должен волноваться за тебя, а? Он осекается. А действительно. Почему? – А действительно, почему? – вслед за его мыслями озвучивает свои Инаба.  – Ты не уйдешь от разноса, – хмурится он. – Чтобы не было такого больше, ты меня поняла? Если тебе плохо, сразу же сообщай мне.  – Ладно, пап, – Ая прячется под одеялом, натягивая его так, что остаются видны только покрасневшие усталые глаза. Сугуру ловит себя на мысли, что больше любит, когда в них пляшут задорные огоньки – тогда ясно, что Аяно здорова и чувствует себя хорошо. – Ты правда волновался? – приглушенно из-за одеяла звучит вопрос. Мужчина понимает, что от ответа он не уйдёт – выходил Инабу, теперь время встретиться с последствиями. Но он ни о чем не жалеет. – Правда, – кивает он. Гэто правда надеялся, что ему не придется признаваться в симпатии вот так, здесь и сейчас. Он надеялся признаться в каком-то более сильном чувстве и более красиво.  Глаза улыбаются из-под одеяла. Ладно, можно и так. – Спасибо большое, Сугуру, – она впервые обращается к нему по имени. В этом что-то есть, в том, как она его произносит, – я очень тебе признательна. Но тоже о тебе волнуюсь, так что, чтобы не заразиться, тебе уже, наверное, лучше идти домой. Я справлюсь дальше сама. Правда. Гэто снова начал закипать. Непослушная, своевольная девчонка. Всё ей приходится объяснять на пальцах.  – Я никуда не уйду до завтра, – ставит перед фактом он. – Но… – Никаких “но”. У тебя ещё может подняться температура. И как ты тогда поднимешься сама? Сможешь доползти до кухни? Я остаюсь до завтра. Я остаюсь на ночь. Инаба прячется под одеялом окончательно и стонет оттуда протяжно. До чего же неловко – мужчина в её квартире, да еще и при таких обстоятельствах! А у неё мало того, что не убрано… Он еще и готовить для неё собирается. Нет, это слишком для неё! Она замирает под одеялом и надеется, что кислород под ним кончится, и она просто задохнется. Отличная смерть. Тогда и стыдно не будет. Но это она размечталась, конечно. Чувствует, как её обнимают снаружи сквозь одеяло. Уже не стыдно. Уже и жить хочется. Вылезает и показывает свои глаза. Гэто целует её в висок. Жалко, что всего-то в висок, но пока что в другие места и не надо – заразится же. – А что со стажировкой? – внезапно беспокоится она. Это важно. Важнее её потенциальных трусиков на сушилке. – А что со стажировкой? – невинно переспрашивает Сугуру, но перестаёт дурачиться сразу же и поднимается с кровати. – Продолжим, как только поправишься. Я постараюсь закрыть твоё обучение раньше. А если ты не будешь открывать официальный больничный, то и вообще малина.  – А так можно? – делает большие глаза девушка. – Строго говоря нет, но, – он ухмыляется, – к тебе у руководителя особое отношение. Это была шутка, но Инаба довольно стремительно мрачнеет. – Если ты продолжишь в том же духе, я задумаюсь о переводе в другой отдел, – достаточно серьёзно произносит она, чтобы Гэто капитулирующе поднял руки и понял, кто перед ним. – Это была шутка, Ая, – оправдывается он, – но в каждой шутке есть доля шутки. Я в любом случае хотел закрыть тебе стажировку раньше, исключительно из-за твоих способностей и достижений. Так что не смотри на меня так, будто я предлагаю тебе повышение за игры в постели. Ты его получишь, – Сугуру указательным пальцем пару раз стучит себе по виску, – благодаря своей хорошо работающей голове. Инаба успокаивается. Уже не смотрит на Гэто как на врага женского народа. Он находит в этом возможность продолжить поднимать ей настроение. – И как будто я дал бы тебе возможность перейти в другой отдел, – высокомерно хмыкает он, скрещивая руки на груди, закидывая ногу на ногу, – ещё чего? Кто там у них среди глав других отделов? Куча неженатых, умных, привлекательных мужчин. Сугуру не отпустит Аяно ни на шаг от себя, пока не убедится, что она, как и все остальные, будет в курсе, чья она женщина.